Жизнь за царя

      Есть такой город, в котором большинство месяцев в году холодные и, почти всегда, снежные. Там солнце крайне редкий гость, а туманы и метели частенько «радуют» жителей. То утро было по обыкновению темным и холодным. С неба сыпал густой белый снег, заваливая улицы Норильска сугробами. Январские метели постепенно превращали город в огромную снежную гору. Казалось, еще пара дней и на улицах некуда будет ступить. Снегоуборочная техника работала днями и ночами, не переставая, но это не сильно спасало.       В больнице было светло. У приемного отделения, мигая огнями, припарковалась машина скорой помощи. Вокруг суетились двое фельдшеров и дежурный терапевт в наспех накинутой куртке. Ветер бросал в их лица комья мокрого снега, заставляя сильнее кутаться в верхнюю одежду. Для кого-то смена только начиналась, Николай же свою активно пытался сдать.       Мужчина сидел на диване в ординаторской, так и не сняв хирургический костюм. За последние несколько часов он провел длительную операцию и загипсовал, по меньшей мере, десяток конечностей (просто после десятой перестал считать). Единственное, чего сейчас хотелось мужчине – лечь и уснуть, но его ждал долгий путь домой. Звонко хрустнув позвоночником, Николай поднялся с дивана и отправился переодеваться. Перед зеркалом он надел очки и кольцо, потом накинул шарф и теплое пальто.       – Ты сегодня на колесах? – в ординаторскую вошел еще один врач.       Мужчина азиатской внешности. Он скинул белый халат и уже хотел упасть на диван, но потом, громко и трагично простонав, передумал. Остановившись рядом с коллегой, доктор открыл шкаф и зарылся внутрь.       – К сожалению, колеса работают, – мужчина зевнул.        Второй врач выглянул из-за дверцы шкафа и посмотрел на коллегу. Иначе как осуждающим этот взгляд назвать было нельзя.       – Это что же ты предлагаешь, на такси тратиться? –возмутился мужчина, расчесывая густую капну черных волос.       – На двоих дешевле, – Николай в очередной раз проверил свой телефон. – Почти шесть уже, пора бы сваливать.       Доктор к этому моменту уже заталкивал свою руку в большом толстом свитере в зеленую куртку. Он кивнул на свой телефон, который бросил на стол при входе.       – Закажи пока. Сейчас я переобуюсь быстренько.       Несмотря на безбожно раннее время и немилосердный ценник, такси нашлось быстро. Даже ехать обещалось всего 8 минут.       – Давай пошустрее, Джуд, пока не попросили подменить кого-нибудь. Я итак вторые сутки на работе.       Джуд сложил пальцы в «ок» и действительно ускорился. Поездка размылась, словно подернулась дымкой тумана. Джуд вывалился из машины уже через пятнадцать минут. Он пошутил что-то про «заснуть в такси и уехать в другой город», но Николай даже не пытался его слушать: спать действительно хотелось жутко. Глаза закрывались, и перспектива длительной поездки, неважно куда, хоть бы и действительно в другой город, уже не казалась отталкивающей. Поэтому мужчина ограничился махом руки в качестве реакции и захлопнул дверь прямо перед носом коллеги. У жилых домов ожидаемо замело дороги. Пришлось топать пешком от первого подъезда к своему третьему. Снег летел в лицо, лип к стеклам очков, забирался под пальто. В тепле подъезда разморило, в сон потянуло с новой силой.       В квартире неожиданно горел свет – в гостиной от лампы у дивана. Николай медленно разулся, непослушными пальцами развязывая шнурки, повесил пальто на вешалку и прошел вглубь квартиры. У ног сразу же обвился пушистый белый кот. Мужчина поднял его на руки, осторожно поглаживая.       – Что, Снежок, тебя забыли покормить? – мягко спросил он.       В гостиной сидел другой мужчина. У него на коленях стоял ноутбук, но голова была откинута на спинку дивана. Вероятно, он спал. С ковра из-за дивана вытянула шею здоровенная собака. Это была немецкая овчарка по кличке Маршал.       – И тебе привет, – поздоровался мужчина, садясь на диван и опуская кота рядом.       Он закрыл ноутбук и поставил его на стол. Не получив никакой реакции, Николай убрал плед с колен мужчины и даже попытался ласково его толкнуть – ласково не получилось.       – Я не сплю, – проворчал мужчина, выпрямляясь. – Уже.       Он протер глаза и взъерошил себе волосы. Теперь мужчина стал походить на гигантскую сову-переростка. Даже глазами хлопал по-совиному медленно. Он вытянул ноги, хрустнув затекшими суставами, и уложил их на журнальный столик. Оглядевшись и не найдя глазами своего компьютера, мужчина снова вернул взгляд собеседнику.       – Ты давно пришел? – спросил он.       – Да нет, вот только что, – Николай проводил взглядом спрыгнувшего с дивана Снежка и вдруг громко закашлял, отворачиваясь.       Ничего не спрашивая, мужчина положил раскрытую ладонь на его спину и пару раз провел по ней вверх и вниз. Он дождался, когда приступ сойдет на «нет», и только после этого потянул Николая на себя. Тот послушно лег, устраивая голову на чужих коленях.       – Может, стоит послушать врача? – наконец спросил мужчина, запуская руку в его русые волосы.       Николай приподнял левую бровь и покачал головой – аккуратно, чтобы не спровоцировать очередной приступ.       – Переехать к теплому морю? – вопрос насквозь сквозил скептицизмом. – Да ты там через пару дней взвоешь.        Движение пальцев в волосах успокаивало и даже немного усыпляло. Хотелось поддаться порыву, развернуться и уснуть, завернувшись в отобранный ранее плед. Полумрак комнаты как раз подходил для отдыха уставших после яркого света ламп в больнице глаз.       – Не через пару дней, нет, – подал голос мужчина. – Пара недель может быть.       Стало тихо. Если прислушаться, можно было услышать, как воет ветер за окнами. Этой ночью он походил на плач ребенка, заблудившегося в пурге. Дикий и громкий настолько, что хотелось заткнуть уши и не слушать. Словно он может свести с ума, если вслушаться достаточно сильно.       – Ты спишь?       Николай распахнул глаза. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Поднявшись, мужчина взглянул на часы, стоящие на столе. Дисплей подсвечивал 06:16.       – Нет. Но хотелось бы. Пошли спать?       Старший мужчина зевнул, но подавил порыв согласиться.       – Мне на работу надо.       К дивану незаметно подобрался Маршал. Он оповестил о своем присутствии громким лаем. Николай невпечатлённо повернулся к нему и спросил с абсолютной серьезностью в голосе:       – Почему ты вообще еще здесь? Сева, почему он еще здесь?       Мужчина усмехнулся и потянулся погладить пса по морде. Николай был заядлым кошатником, о чем говорила его безоговорочная любовь к Снежку, которого он сам и подобрал. Собак он тоже любил, но больше все-таки чужих: свою собственную мужчина никогда не хотел. Маршал принадлежал Севиной матери. Она часто уезжала из города, и ей не с кем было оставить любимую животинку, а потому Маршал оказывался в надежных руках ее сына.       – Мама обещала забрать его днем, – заверил Сева. – Встретишься с ней?       Николай строго посмотрел сначала на Севу, потом на Маршала. Он не очень любил встречаться с этой женщиной, но делал это несправедливо часто.       – Так уж и быть.       Время неумолимо двигалось к половине седьмого. Совещание в восемь висело над головой Севы дамокловым мечом. Вряд ли у него получиться завести машину с первого раза, а ехать на автобусе или такси не прельщало.       – Я пойду кофе поставлю, ты не будешь? – мужчина поцеловал Николая в нос и встал одним слитным движением.       – Нет. Я спать, – раздалось сзади.       Николай тоже поднялся. По пути в спальню он подхватил Снежка и скрылся за деревянной дверью. Маловероятно, что выспавшийся за ночь кот хотел провести это время именно так, но его никто не спрашивал.       Времени на то, чтобы покормить вертящегося по кухне Маршала и выпить кофе много не понадобилось. Уже к семи утра Сева стоял перед зеркалом в прихожей полностью собранным. Он немного завидовал спящим, потому что и Снежок решил, что лучше поспать лишнего, чем недоспать где-то. Даже Маршал устроился в своей лежанке и провожал запасного хозяина сонными глазами.       На выходе из подъезда Сева столкнулся с мальчиком на вид лет шестнадцати. Тот уставился на него и вдруг замер.       – Извини, – на автомате бросил мужчина, хотя и виноват то не был.       Он добрался до своей машины, не обращая внимания на то, что юноша все еще смотрел ему вслед. Его взгляд был расфокусирован, будто видел он не мужчину в куртке со звездами на погонах, а нечто большее, будто бы смотрел за пределы этого мира. Когда, не сразу, разумеется, машина у подъезда, тщательно очищенная от снега, завелась, мальчик вздрогнул и как будто ожил. Провожая черный джип взглядом, он шептал что-то себе под нос. Может мальчик простоял бы на улице и дольше, но с крыши совсем рядом звучно рухнула куча снега, заставляя зашевелиться впавшие в кому мозги. Парнишка отряхнулся от снега, налипшего на его куртку, как-то злобно улыбнулся и, наконец, вошел в подъезд.       

***

      К одиннадцати небо немного просветлело, успокоилась метель. Теперь снег мерно опускался на землю, никуда не торопясь. Погода была бы замечательная, еслибы не -27 на термометре. В кабинетах было не сильно теплее, многие предпочитали сидеть в шарфах. В этом смысле Севе повезло: его никогда особенно не беспокоил холод, да и кабинет его находился в довольно теплом крыле.       Сейчас он пытался сочинить очередной отчет. Что не понравилось полковнику в прошлой его версии, понятно не было. Вероятно, кто-то просто испортил ему настроение, и теперь мужчина пытается испортить его всем. Практика такая у него существовала и активно применялась. Полковник любил говорить, что непредсказуемость начальства отличный стимул для сотрудников. Офицеры следственного комитета в принципе отличались активной работоспособностью, но когда в полковнике просыпался воспитатель, он ходил по кабинетам и напоминал про отчетность и раскрываемость. Это побуждало несчастных подчиненных работать с ожесточённым рвением, а многих и поставить на свои двери новые замки, чтобы закрываться изнутри и работать в тишине.       С раскрываемостью у Севы проблем не было. Объективно, многие преступники женского пола в возрасте до 50 лет, периодически сдавались ему сами. Не часто, к сожалению следователя. Многие хвалили его темные глаза, черные волосы и острые скулы. Кто-то поклонялся его рукам, в том числе, особенно молоденькие преступницы, пальцам. Не единожды он слышал: «У вас такие длинные пальцы. Красивые. Жаль, что с кольцом». Мужчина смеялся, но ничего им не говорил.       Еще через пару часов зазвонил телефон. Противный звук заставил нахмуриться и отложить в сторону клавиатуру. Никогда еще звонящий в этом кабинете телефон не предвещал что-то хорошее.       – Романов, – с тяжелым вздохом мужчина поднял трубку.       – Записывай адрес, у тебя труп, – неприятные слова из аппарата заставили нахмуриться еще сильнее.       – Ты пытаешься сплавить мне свое дело? – звонил следователь из соседнего кабинета.       – Какого хорошего ты обо мне мнения, – на том конце послышался смех. – Но это дело прямо точно твое. Адрес записывай…       Спустя сорок минут Сева стоял перед входом в гостиницу «Норильск» и разговаривал с сотрудниками ДПС. Они милостиво сопроводили его к нужному номеру, в котором следователя уже ожидала следственная группа из пары оперативников, криминалиста и двоих понятых.       – Ого, – присвистнул один из оперативников, когда Сева вошел в номер. – Целый подполковник. Вот это щедрость.       Мужчина закатил глаза. Иван – оперативный сотрудник, был его другом довольно давно. Они часто работали вместе, неплохой тандем. Следователь вошел внутрь стандартного номера, осмотрелся. Большая кровать напротив телевизора нетронута, значит, вряд ли в ней кто-то спал. Вещей в номере немного, чемодан не разобран. Вероятно, этот человек только въехал. Тело лежало на полу. Лицо почти полностью синее, глаза широко раскрыты. На шее простая веревочная петля.       – Кажется, у него был трудный день, – протянул Сева, продвигаясь вперед.       Иван повернулся к нему.       – Ну да. Он же мертв.       – Когда Чумаков звонил, он сказал, что это мое дело, – начал издалека Сева, – но почему объяснить не потрудился. Может, ты сможешь?       Иван натянул одноразовые перчатки и протянул еще одну пару Севе. Потом он поднял с пола книгу в черной обложке, с деловым видом пролистал и передал в ожидающие руки.       – Что это? – следователь крутил в руках томик местного Норильского издательства под пугающим названием «Я иду за тобой».       – Ты открой, – подошел ближе оперативник. – Там внутри все написано.       На форзаце кривым почерком было выведено «33». Означать это могло что угодно, но Иван быстро пролистал книгу ровно до тридцать третьей главы.       – Читай, – сказал он и снова всучил книгу Севе.       «Я оказался взаперти. Они закрыли меня за решеткой, но долго держать здесь не смогут. Я уверен, скоро придет моя мать и учинит грандиозный скандал, такой, какого местные сыщики не слышали никогда. Я согласился с ними сотрудничать, но потребовал, что говорить буду только с капитаном БулатинымподполковникомРомановым. Они еще не знают, что в свои годы я уже научился обманывать полиграф. Мы делали это с друзьями на старом заводе – туда уже даже охранники не ходили. Мастерили, так называемый, электрический стул…»       – Что это значит? – спросил мужчина, убирая книгу от лица. – Почему все буквы «я» подчеркнуты?       Иван, уже нависший над трупом и экспертом, выпрямился и пожал плечами.       – Это значит, что у тебя появился тайный поклонник, – мужчина забрал книгу из онемевших пальцев. – А с буквами сам разбирайся. Ты же у нас сыщик.       Следователь снова осмотрел комнату. Эксперт с фотоаппаратом ходил вокруг тела, то и дело щелкая объективом.       – При чем здесь вообще эта макулатура? – Сева кивнул на книгу, которую Иван аккуратно упаковал в пакет для улик.       – Так убийство буквально скопировано. Начиная гостиницей, заканчивая положением тела. Даже номер комнаты нужный.       В гостинице «Норильск» пришлось проторчать почти два часа. Сначала осмотр номера, потом допрос персонала. Не удивительно, но никто не видел и не слышал ничего подозрительного. На стойке регистрации выдали все данные убитого: «Денис Александров, 1999 года рождения». Мужчина заселился в гостиницу утром. Может ему просто не повезло получить ключ от номера 213, а может все это вовсе не связано с книжной смертью.       Разумеется, камеры в коридоре не смотрели на сторону нужного номера. А за все утро народа там прошло неприятно много. Свалить совсем всю работу на оперативников не получилось. Те начали ругаться, что у них в производстве дел гораздо больше, чем у следователя и чай не преломится сделать что-то сам. Это, в основном, говорил Иван, коллега его мялся за чужой широкой спиной и просто поддакивал.       Вернуться в родной кабинет получилось только ближе к двум часам дня. Под дверями, на диванчике напротив, сидел полковник. Сидел и злобно дергал ногой.       – Вот ты где! – мужчина с седыми висками подскочил, как только Сева подошел достаточно близко, чтобы услышать его. – Где тебя носило?       – Ты чего такой злой опять? – следователь достал из куртки ключи и неторопливо отпер кабинет. – В «Норильске» я был, ты же в курсе.       – Меня одолевают репортеры, – злобно выплюнул полковник, входя в кабинет первым. – Спрашивают, правда ли, что мой лучший следователь связан с убийцей. А я не знаю. Правда?       Сева поднял глаза от того места где включал компьютер. Он вздохнул, но вопрос без ответа не оставил.       – Какая правда? Без понятия я кто убийца.       – Даже не знаю, правильное ли решение отдать дело тебе, – полковник сел на стул напротив стола. – Как бы не случилось чего.       Мужчина окончательно оторвался от компьютера. Он сел лицом к начальству и уверенно сказал:       – Он будет говорить только со мной. Мне казалось, он ясно выразился.       Полковник всплеснул руками, а в его голос опять просочился гнев.       – Тогда пусть приходит и разговаривает. Нечего прятаться.       Тем временем следователь нашел электронную версию книги, которую Автор – так назвали убийцу опера, использовал в качестве референса. Мужчина развернул монитор к начальнику и спросил:       – Читал подобное?       Полковник придирчиво осмотрел экран.       – Не доводилось.       Сева снова повернул монитор к себе, пару секунд нажимал на какие-то клавиши, а потом вывел на экран кусок текста.       – Если кратко, то в Норильск переезжает семья с двумя детьми: один школьник класса одиннадцатого, второй только вернулся из армии. Через неделю после их приезда в гостинице «Норильск» на втором этаже в комнате 213 находят повешенное тело молодого солдата, служившего в местной военной части, – мужчина перевел дыхание и сделал глоток из ранее подготовленного стакана. Вода оказалась ледяной, сводило зубы. – Потом нашли еще два тела. Оба военные, примерно одного возраста. Первого переехала машина, а другого, кажется, утопили. Полиция подозревала одного из приезжих – мальчика, который школьник. У него была административка за что-то, и он хотел откосить от армии. А брата своего презирал, так как тот солдат.       – А я смотрю, ты читал, – усмехнулся полковник.       – Да ты что, откуда у меня время? – прозвучало, как обвинение в адрес руководства. – Мне Ваня рассказал, он такое в засадах иногда читает.       Полковник был наслышан об Иване и его многочисленных «подвигах». Но он помнил, что с Севой те выпускники одной академии, а потому не спешил делиться своими мыслями.       – Кто убийца то? – спросил, наконец, полковник. – Действительно мальчик?       – А вот и не угадал, – Сева откинулся на спинку кресла. – Убийцей оказывается его старший брат, вернувшийся со службы под ручку с ПТСР. А младший его просто прикрывал. Вспыхнула братская любовь.       На компьютере была открыта тридцать третья глава. Тот самый отрывок, который выделил убийца.       – По дороге сюда я эту страницу больше сотни раз перечитал, – Сева протер глаза, как бы подтверждая свои слова. – Я не понимаю, что именно он хотел сказать. И имеет ли этот кусок хоть какой-то смысл. Еще эти буквы выделенные.       Полковник вчитывался в текст. Он прочитал его раз десять, но тоже не смог уловить смысла. Хотел ли убийца что-то сказать? Или просто собирался заставить полицию помучиться?       – Эксперты там еще потом записку нашли, – следователь залез в телефон. – Мне Ваня фотку прислал.       На фотографии записка, завернутая в пакет, на фоне кислотно-желтого покрывала отеля.       «Не ожидал увидеть Вас снова, Николай. Но раз уж так случилось – до новых встреч»       – Кто такой Николай? – разумно спросил полковник, поднимая глаза и возвращая телефон владельцу. – Понятия не имею, – развел руками Сева. – С одной стороны, он говорит о каком-то Николае, а я напомню: у нас в отделе Николаев нет. А с другой – говорить будет только со мной. Странный он. Может, перепутал что-то?