Жизнь за царя

      Тем временем, на другом конце города, проклиная одну известную женщину, мерз Николай. Он топтался на месте в парке уже так долго, что немногочисленные прохожие стали странно на него поглядывать. Кто-то, возможно, даже хотел вызвать полицию. Не то, чтобы Николай был против –пусть сразу звонят в следственный комитет. Кто виноват, тот и должен отдуваться. Даже Маршал уже стал коситься.       – Что? Мы, между прочим, здесь твою хозяйку ждем, – Николай никогда прежде не подумал бы, что будет серьезно разговаривать с собакой. Да еще и на улице.       – О, Коленька, спасибо, что ты меня дождался, – со спины к ним подскочила невысокая женщина.       Ей было немного за пятьдесят, но эта женщина просто отвергала старость. Свои первые седеющие волосы она нарочно покрасила в платиновый блонд и ходила с высоко поднятой головой, говоря всем: «это не старость, это мода». Многие, встречаясь с ней, давали ей не больше сорока. Женщина с малых лет работала в театре. Сначала помогала, чем могла, а потом научилась петь, танцевать и стала звездой, но быстро отказалась от карьеры в пользу семьи. Рано потеряв мужа, она сосредоточила всю свою любовь на единственном сыне. У нее было огромное сердце, желающее любить и обожать всех. Может быть, поэтому она приняла Николая как родного.       – Что вы, Ирина Станиславовна, конечно мы вас дождались, – Николай обернулся, улыбаясь уголками губ.       Почувствовав хозяйку, Маршал активно стал вилять хвостом и рваться с поводка. Женщина присела перед ним и аккуратно потрепала по ушам. Пес залаял, выражая признательность.       – Подскажи мне, Коленька, как врач, – она поднялась и обернулась к нему. – Насколько серьезными могут быть проблемы с почками?       Николай не ожидал услышать подобный вопрос, а потому, по началу, немного растерялся. Женщина никогда не жаловалась на здоровье, единственное, что ее тревожило – больные суставы.       – Что с вашими почками, Ирина Станиславовна?       Она рассмеялась, забирая из онемевших даже через перчатки рук поводок. Маршал радостно посеменил рядом с ней. Они не имели точного маршрута, просто шли по дороге к крытому в это время года фонтану.       – С моими, дай Бог, все хорошо, – сказала женщина спустя какое-то время. – На последнем осмотре ветеринар сказал, что у Маршала есть некоторые проблемы и придется ставить ему уколы. А ты знаешь, сама я не смогу. Больно мне его жалко.       Николай остановился. Он подозревал, что эта женщина имеет скрытые мотивы. Она должна была забрать Маршала прошлым вечером, но не смогла подъехать из-за каких-то дел. Теперь Николай думал, что не смогла женщина, потому что вчера Маршала ей бы передал Сева, а ей нужна была помощь с уколами. Почему она не могла попросить его через сына или телефонный звонок, Николай думать не стал.       – Я могу вам помочь, – сказал Николай, возобновляя движение. – Только с выходными у меня сейчас напряженно. Могу пару раз в неделю в будни приезжать.       Ирина Станиславовна выдохнула и ощутимо расслабилась. Она приспустила Маршала, позволяя ему побегать активнее.       – Спасибо тебе, Коленька, что б я без тебя делала.       Женщина потянулась, чтобы взять его за руку, и Николай, к своему удивлению, позволил ей. Он не был сильно тактильным человеком. Не любил чужих прикосновений с детства. Из-за этого было сложно строить отношения, но с Севой все как-то сложилось иначе. Как будто бы само собой. Николай сильно удивился, когда узнал, что Ирина Станиславовна очень хорошо к нему отнеслась. Она даже предложила позвать его на ужин для знакомства. Тогда Николай подумал, что все это, потому что он врач. Обычно родители ценят и любят такое в своих потенциальных родственниках. Как оказалось позже, женщина не знала о его профессии ровным счетом ничего. Тогда Николай стал считать ее еще более подозрительной. И если честно, до сих пор иногда задумывается, что Ирина Станиславовна тайно не очень его любит, а потому относился к ней с осторожностью.       Из раздумий его выдернул телефонный звонок. Ирина Станиславовна отпустила его руку, позволив снять перчатку и достать из кармана телефон.       – Прошу прощения, это с работы, – объяснил мужчина.       – Ничего-ничего, – сказала она. – Отвечай, конечно.       – Что-то случилось? – спросил Николай уже в трубку. – Могу. Минут через 40 буду.       Потом он отключил вызов и виновато взглянул на женщину.       – На работу вызывают, Ирина Станиславовна. Это в обратную сторону, вам вроде не по пути, не хочу вас задерживать.       Ирина Станиславовна рассмеялась, звонко, как смеются молоденькие девушки. Она потянула Маршала и первой пошла в указанную Николаем сторону.       – Ничего, Коленька, мы как раз хотели прогуляться.       За время их довольно долгой прогулки, Николай объяснил женщине, от чего ее любимому Маршалу назначили лекарства, и как их нужно принимать. Некоторые действительно выпускались только в виде инъекций, и взаправду назначались при лечении почек. У поворота на больницу они полюбовно расстались. Маршал позволил почесать его шею, а Ирина Станиславовна даже обняла на прощание.       В холле, прямо у поста дежурной медсестры, ждала Виктория Владимировна – главный врач их прекрасного лечебного учреждения. А рядом с ней Арина Дмитриевна – заведующая приемным отделением. Позади поста медсестры мялся молодой пацан в белом халате, вероятно студент. Он крепко сжимал в руках куртку, а на спине у него болтался пестрый рюкзак.       – Как хорошо, что ты так быстро приехал, – Виктория Владимировна подозвала студентика движением руки. – Вот. Это Алексей, наш практикант.       Николай осмотрел молодого человека. Блондин. Глаза зеленые, губы тонкие. Высокий и болезненно худой. Поняв, что слишком долго молчит, Николай откашлялся.       – Очень приятно, – он повернулся к главному врачу. – При чем здесь я?       Надежда все еще тлела в его душе. Брать себе практиканта не хотелось. У него всегда много работы, добавлять себе еще было бы крайне странным решением. Многие врачи говорили, что практиканты, это как подарок, которого ты не ждешь. Николай же считал, что если ты не ждешь подарок, то, всего лишь возможно, он тебе и не нужен. Практиканты откровенно мешались. Они путались под ногами, портили документы и очень часто терялись в назначениях. Вероятно, пацан хотел связать свою деятельность с хирургией, иначе не оказался бы сейчас в этой ситуации.       – Николай Сергеевич, – подала голос заведующая, – этот студент дарование института. Отличник. Хочет быть хирургом.       Арина говорила с нажимом. Понимала, что если он сейчас откажет – ждать отделению беды. Главный врач была человеком спокойным, но, когда что-то делалось не так, как она хотела, в ней просыпался демон. Кровожадный и сносящий головы. По шапке, как говорится, получали все: от заведующих до санитарок.       – Николай Сергеевич, – неожиданно вперед вышел студент. – Я очень многое о вас слышал и хотел бы учиться лично у вас.       Николай сложил руки на груди и оперся плечом о стену. Практикант все еще был плохой идеей, но мысль скинуть на него большую часть бумажной работы уже оформилась и плотно засела в голове. Он так ненавидел писать карты, что готов был потерпеть навязчивое внимание одного студента.       – Допустим, – сказал он, переводя взгляд между заведующей и главврачом. – А надбавка за это будет?       – Николай! – воскликнула Арина.       – А что? – невозмутимо продолжил мужчина. – Это как классное руководство.       Виктория Владимировна, однако, лишь рассмеялась. Она положила руку на плечо студента и подтолкнула к Николаю.       – Подумаем об этом, – сказала она напоследок и застучала каблуками в сторону лифта.       Как только ее фигура скрылась за углом, Арина злобно обернулась на Николая.       – Ты! – она ткнула пальцем в его грудь. – Опять на неприятности нарываешься?       – Нисколько, – мужчина отлепился от стены. – Могу я вернуться к своему выходному?       В его планы не входила поездка на работу. Проснувшись около 12-ти часов дня, мужчина понял, что помимо встречи с Ириной Станиславовной его еще ждет уборка и готовка. Он иногда чувствовал себя домработницей, потому что, в большинстве случаев, выполнял все домашние дела. Не то, чтобы он готов подпустить Севу к плите. Однажды тот чуть не устроил пожар, пытаясь вскипятить воду. Да и стирка ему не всегда давалась. Постирав однажды голубое с белым, он, конечно, свою ошибку осознал и запомнил, но рисковать никто не хотел.       – Вот покажешь что-нибудь своему практиканту и тогда катись куда хочешь.       У Арины часто не хватало на своих подопечных зла. Она была доброй и редко когда ругалась по-настоящему. Чтобы довести ее до такого состояния надо было очень много раз сделать что-то не так.       – Ну пойдем, практикант, – Николай повел студента в ординаторскую, где можно было кинуть вещи и заварить чай.       За дверью в заветную комнату их встретил гул голосов. Пришедшие утром врачи что-то активно обсуждали. Кто-то футбол, кто-то очередного сложного пациента, свалившегося им на голову.       – Вон там вещи кинь, – предложил Николай своему подопечному, указывая на небольшое кресло у окна. – Потом тебе полку освободим.       Сам он уже начал снимать пальто, пробираясь к своему шкафу.       – У тебя разве не выходной? – спросил один из врачей, сидящих на спинке дивана лицом ко входу.       Это был один из хирургов. Матвей только недавно пришел в их больницу. Огненно-рыжий он приносил свет в любое помещение. Вихрь энергии, которым он был, активно передавался окружающим. Многие врачи постарше называли его маленьким факелом. Маленьким из-за роста и возраста, а факелом – потому что рыжий и, наверняка, скоро выгорет. Николай так не считал. Он верил в талант Матвея и в то, что тому действительно нравится то, что он делает.       – Был выходной, – ответил он, надевая халат. – Пока не подарили мне вот это.       Мужчина махнул рукой в сторону кресла, но обернувшись, осознал, что там только куртка и пестрый рюкзак. Сам Алексей уже стол у выхода, нервно скручивая пальцы. Николай махнул головой уже в нужную сторону и пояснил:       – Практикант мой.       Матвей засмеялся. Так сильно, что чуть не свалился со спинки дивана, на которой удобно сидел. Ему повезло, что кто-то из врачей рискнул его придержать, иначе валялся бы ногами кверху. Успокоившись, он громко выдохнул и смог заговорить.       – Ну наконец-то, – сказал он, лучась неподдельным счастьем. – И тебе перепало.       Не став отвечать на откровенную провокацию со стороны коллеги, Николай вышел из ординаторской, прихватив и практиканта. Тот, следовал за мужчиной на два шага позади, как утенок за мамой-уткой.       – Ты на каком хоть курсе?       Николай решил, что если будет вечно угрюмо молчать, практикант не подумает о нем ничего хорошего. На самом деле, на мнения других людей ему было абсолютно наплевать, но пугать студента не хотелось. Он выглядел чахлым и едва живым, отчего сердце Николая неприятно дрогнуло. Прослыть среди студентов, возможно будущих коллег, неприятным эгоистичным человеком желания не было. Николай разрывался между желанием плюнуть на все и сдать практиканта другому врачу и своим невероятным природным упрямством. Раз уж взялся – доведет до конца.       – На третьем, – пропищал студент.       – Значит, должен был уже многое повидать, – резюмировал Николай. – Насчет хирургии твердо уверен?       Алексей догнал наставника и, идя уже в ногу с ним, ответил:       – Или хирург, или патологоанатом.       Николай кивнул.       – Странный набор.       – Ну, – потупился юноша, – делать нужно тоже самое, а ответственности, по сути, меньше.       Мужчина задумался. В чем-то мальчишка был прав. Когда пациент приезжает к тебе уже мертвым, ты вряд ли навредишь ему сильнее. Но иногда на патологоанатома ложится ответственность абсолютно другого рода. Временами нужно не просто провести вскрытие, но и поделиться потом этой информацией с полицией. И вот если ошибка произошла в этом случае, последствия могут быть не сильно приятными. Однако Николай не стал говорить об этом студенту. К чему рушить пока еще столь наивное мышление?       – На что хочешь посмотреть? – вместо этого спросил Николай. – Гангрена, отморожение? Может быть культя вместо руки? Дам тебе совет, если на новый год взрываешь петарды, постарайся, хотя бы, убедиться, что она не взорвется у тебя в руках.       Мальчик насторожился. Николай заметил изменение в его настроении и продолжил говорить уже аккуратнее.       – Можно еще пролежни посмотреть, это не так страшно. Правда, степень там уже третья, но ничего. Да и отделение не наше, но это тоже не страшно.       Студент сначала не отреагировал. Он дождался, когда они дойдут до поста медсестры и Николай наклониться через стойку, чтобы взять нужную карту, и только потом неуверенно ответил:       – Давайте начнем с чего-нибудь попроще.       Мужчина немного покопался на столе. Подхватив нужную карту, он улыбнулся медсестре и повел Алексея к лифту.       – Тогда культя, – сказал он уверенно. – Там все аккуратно.       На четвертом этаже в палате №7 лежало трое пациентов. Дедушка 85 лет с переломом лучевой кости, мужчина 39 лет с ампутированной после аварии ногой и парень-студент 19 лет с той самой культей.       – Ну что, как настроение, Дмитрий?       Николай вошел в палату бодрым шагом, таща за собой на буксире Алексея. Двое других пациентов были не его, он оперировал только студентика. Николай утрировал, говоря о петардах на новый год. Мальчик действительно потерял руку таким образом, но было это не в праздник. Лежал он в отделении первой хирургии довольно долго и уже успел привыкнуть к своему лечащему врачу.       – Замечательно, Николай Сергеевич, – юноша помахал врачу забинтованной рукой. – А кто это с вами?       – Студент, – объявил Николай и пропустил Алексея вперед. – Покажешь ему свою руку?       Пациент с радостью согласился. Он весело щебетал о своем не очень умном поступке. Поначалу ему, разумеется, было тяжело, но потом он смирился. Сам виноват.       Под бинтами логично обнаружилась мягкая розовая плоть, аккуратно нарастающая на обрубок кости. Страшного в этом ничего не было, но выглядело не очень приятно. Например, у мужчины после аварии вид раны был куда хуже. Ему ампутировали ногу вплоть до колена. Неприятный вид культи обусловливался загноением и обширной зоной поражения.       Алексей сам, под присмотром Николая, который просто стоял и изредка ругался, обработал и вновь забинтовал рану. Орудовал пинцетом студент уверенно, а вот с бинтами у него не очень сложились отношения. Закончив с бинтованием, Алексей поднял руку пациента вверх и придирчиво осмотрел свою работу. Обернувшись на Николая, студент понял, что сделал что-то не так. Мужчина смотрел на него очень злобно, во взгляде читались нецензурные выражения.       – Ты что наделал то? – спросил он, оттеснив Алексея в сторону. – Кто тебя так учил?       Николай за несколько движений развязал конечность и тут же забинтовал как надо, закончив аккуратным узлом.       – Учись, студент, – засмеялся Дмитрий и снова помахал им обрубком.       Во время процедуры пациент рассказал, что уже заказал себе новенький протез на каком-то китайском сайте. Когда соседи по палате над ним посмеялись, он не обратил внимания, но все-таки еще раз проверил, точно ли ему отправили нужный протез. Когда Николай и Алексей уже собирались уходить, распрощавшись с пациентом, тот окликнул:       – Доктор Кёльт, – Николай обернулся. – А когда вы меня это, того, домой отправите?       – Еще рано об этом говорить, – остудил его пыл врач. – Но когда я приду к тебе снова, мы это обсудим.       Обрадованный Дмитрий принялся бурно печатать что-то в своем телефоне.       – Николай Сергеевич, – Алексей поймал его на выходе из палаты, – у вас очень интересная фамилия. Вы не местный?       Не сбавляя скорость шага, Николай завернул за угол и даже не посмотрел, успевает ли за ним студент. Он что-то рассматривал в карте пациента, а потому на вопрос ответил не сразу.       – Калининград, – коротко бросил мужчина, все-таки обратив внимание на спешащего за ним Алексея.       Юноша догнал Николая у лифтов. Он остановился у стены, привалившись к ней спиной и громко дыша.       – Так вы, получается, – Алексей перевел дыхание и попытался изобразить что-то руками в воздухе, – почти европеец.       Выдав это, он затих и молча ждал сигнал лифта. Николай на подобное заявление только неопределенно пожал плечами и принялся постукивать пальцами по планшетке с документами.       К числу европейцев он себя никогда не относил. Те люди более прогрессивные, открытые что ли. А Николай в некоторых вопросах все-таки был немного консервативен. Может, сыграло строгое воспитание, в котором за каждую неудачу или ошибку прилагалось наказание, а может, он просто слишком стар для этих современных западных веяний.       – Короче, – неожиданно заговорил Николай, пока лифт спускался к приемному отделению, – знаю, что ты пришел сюда учиться и все такое, но давай начнем с понедельника? – лифт остановился с неприятным писком. – Устрой себе нормальные выходные, пока еще можешь. Алексей согласился. Глаза его лучились неподдельным счастьем, но, почему-то, от этого огонька в глазах Николаю становилось как-то не по себе. Как будто этот человек решил, что хочет стать хирургом не потому что это спасает людям жизни или приносит неплохой заработок, а потому что это один из немногих способов легально кромсать людей. Все эти мысли Николай, разумеется, загнал подальше и, стараясь не смотреть на эту странную улыбку на лице студента, вновь повел его к ординаторской.