Жизнь за царя

      Зверски хотелось домой. Но пока еще нельзя, рано. Уже несколько раз заглянул пресловутый полковник, сказал, что завтра нагрянет начальство. Уже не просто его, Севы, начальство, а то, которое гораздо выше, то, которому даже полковник подчиняется. Этот факт немного остудил мозги, ведь нужно было хоть что-то, что можно генералам показать. А пока у них была только кучка абсолютно бесполезных свидетелей в лице сотрудников отеля. Снова зазвонил телефон. Надоедливая трель вызывала головную боль. Потерев виски, Сева ответил.       – У меня для тебя кое-что есть, – жизнерадостно сообщил судмедэксперт. – Сам заедешь или к тебе гонца прислать?       – Сам. Буду скоро.       Это хоть какая-то смена обстановки. Сидеть в четырех стенах как-то надоело. За часы, проведенные в кабинете, Сева проверил всю серию книг, которую выбрал убийца. Все они были так или иначе связаны с Норильском. Это были книги местного издательства, черные и как будто бы мрачные. Серия эта называлась «Сердце Сибири», хотя ничего они не сердце, по Норильскому то адресу. Входили туда и фэнтези с фантастикой, и детективы, и даже исторический жанр. Выбор преступника мог пасть на любую, но почему он выбрал именно эту? Или это был случайный выбор?       Уже сидя на заднем сиденье служебной машины, Сева вдруг подумал о том, что выбранный убийцей отрывок про электрический стул и обход полиграфа как-то уж подозрительно напоминает ему обрывки своего собственного интервью. Оно было старым, больше года назад на телевиденье крутили. Его тогда действительно спрашивали, есть ли способы обмануть детектор лжи. Но как он совместил вскользь брошенную давно фразу Романова с куском книжки? Не говорил же он тогда про электрический стул. Да и вообще о воздействии тока ничего не упоминал. Он тогда что-то про дыхательные техники говорил, контроль пульса – ерунду в общем всякую.       – Рад видеть, товарищ подполковник, – судмедэксперт со звонким хлопком стянул с руки одноразовую перчатку. – Твои документы на столе.       – Спасибо, Саш. Это то, что мне сейчас было нужно.       Сева нашел нужную папку довольно быстро, хотя по столу была разбросана куча бумаг. Всего его там было около трех листов. Говоря откровенно, ничего нового следователь из осмотра и вскрытия тела не почерпнул. Причина смерти: огнестрельное ранение в область груди. Уже потом труп повесили, чтобы все было как в книге.       Не было понятно только одно: зачем стрелять в бедолагу, если собираешься его повесить? Ведь этот человек сопоставил все факты и изменил только эту довольно значимую деталь.       Сева обернулся. На столе для вскрытия сейчас как раз лежал их покойник. Уже зашитый, абсолютно белый, с запавшими щеками.       – Я пулю на баллистику уже отдал, обещали скорые результаты, – судмедэксперт вымыл руки и завалился в кресло с колесиками.       Мужчина оттолкнулся ногами, проехав от одного стола к другому. Компьютер был выключен, поэтомуон щелкнул кнопку включения. Монитор засветился, на экране заплясали буквы. В свете от компьютера эксперт и сам походил на живой труп. Итак до невозможности тощий и бледный, с таким освещением его лицо вытягивалось и как будто синело. Еще и блик от очков очень странно изменял цвет глаз: тоже будто дымкой затянутые.       – Как ты тут еще с ума не сошел? – в сердцах спросил Сева. – Тишина мертвая.       Судмедэксперт медленно развернул свое кресло. Выглядел он довольно устрашающе. Теперь его, растормошенная медицинской шапочкой, прическа, будто нимб из пшеничных волос, окружала голову. Словно ангел, которого за какие-то неведомые грехи отправили провожать мертвых в последний путь, он закинул ногу на ногу и откинулся на спинку кресла. У него были до ужаса плавные движения, но старое, измученное временем кресло предательски скрипнуло, разрушая невесомость момента.       – И все-таки, – мужчина откашлялся, – ничего она не мертвая. Тишина. Все они, – он обвел комнату рукой, – говорят со мной. Рассказывают свои истории. Пусть не словами. Но я вижу их тела и органы. Они не молчат. Никогда. Временами, их невозможно заткнуть. Они все говорят, даже кричат иногда. Например, вот этот молодой человек.       Эксперт встал. В два шага достигнув стола, он сдернул с трупа простыню. Сева же продолжал стоять на месте, изумленно наблюдая.       – Смотри, – он поднял руку жертвы. – Видишь мозоли на пальцах? Это значит, что работал этот человек руками. Не просто перекладывал бумажки, как у нас сейчас модно говорить, нет. А еще шрам у него на боку. Вот здесь, – рассказ сопровождался показательными движениями руками. – Это значит, что у него был аппендицит. Но громче всего он кричит этим, – руки взметнулись выше, к груди и шее. – Его сердце остановил кусочек металла, и тогда оно закричало. Разорванные ткани взвыли. А вот это, – мужчина обхватил горло мертвеца рукой. – Она молчит. Видел когда-нибудь такие борозды?       Заметив пораженный, немного нервный взгляд следователя, патологоанатом остановился. Буквально замер в движении. А потом громко рассмеялся, накрывая тело обратно.       – Да чего ты, я ж шучу, – он сел на место в жалобно скрипящее кресло. – А какую тишину ты в морге ожидал? Оживленную? Хотел услышать стрекотание цикад?       Сева мгновенно пришел в себя. Он негромко выругался и только после этого обратил внимание на эксперта. Тот уже вовсю вбивал какую-то информацию в документ на компьютере.       – Знаешь что, Александр? – Сева подошел вплотную и несильно стукнул доктора по голове. – Ты очень нехороший человек.       Возмущению мужчины не было предела, но и коллега от него не отставал. Он изумленно прижал руку к груди и, как можно более несчастным голосом, сказал:       – Я? Да ни за что!       Следователь хотел снова стукнуть неугомонного друга, но тот, ловкая зараза, увернулся.       – Прекрати меня бить и уходи отсюда, – фыркнул хозяин здешних трупов и попытался подтолкнуть Севу к выходу.       Состроив на лице оскорбление, следователь зашагал к двери. Он в последний раз бросил взгляд на лежащее на столе тело. Тот все еще выглядел как мертвец. На своем веку Сева повидал уже множество трупов, в том числе не очень лицеприятных, но, почему-то, именно этот оттенок пепельной кожи запал в душу.       На обратном пути в голове все крутились мысли о том клочке бумаги, который эксперты нашли в самом конце. Изначально он, вероятно, лежал на столе, но, то ли преступник перевернул его в попытке повесить труп, то ли уже когда сбегал. Может быть, убийца не знал имени следователя? Только звание и фамилию. Но зачем тогда писать на записке имя? Николай… Николай Романов – прямо как царь. Бред какой-то. И это его: «Не ожидал увидеть вас снова». Виски в очередной раз сжало болью. Прострелило лоб, словно пулей. На вежливый вопрос водителя: «Ну что, едем в управление?» хотелось ответить отрицательно. Было желание только домой, в тепло родной квартиры, в кольцо любимых рук. Но мысли о стопке незаполненных бумаг на столе в кабинете и своей машине на парковке заставили согласиться.       За окном проплывали однотипные пейзажи. Всё – снег. Белая пелена, блестящая в свете уличных фонарей. Уже привычная пробка в центре на перекрестке. Еще пара светофоров и вот он – родной отдел. Приветливо улыбаются молоденькие девочки-дознаватели у кофейного автомата на первом этаже. Сдержанно кивают уставшие соседи по кабинету. У них тоже куча работы. Не одно дело, не два и даже не три. Они также носятся весь день с адвокатами и судами, путаются уже в них.       Когда Сева включил в своем довольно теплом кабинете свет, его, почему-то, прошиб озноб. Не тянуло сейчас ни на документы, ни на разговоры с кем-то. В процессе работы закончились чернила у двух ручек, пропали больше десяти попыток написать протокол. Подняв глаза, мужчина понял, что уже далеко за полночь – почти два часа ночи. Немилосердно заныла спина. На столе телефон на беззвучном режиме сообщал о пропущенных звонках. Теперь единственно верное решение – домой.       Родная квартира встретила тишиной и темнотой комнат. Разумеется, кто будет ждать его до половины третьего ночи? С кухни приятно тянуло запахом сладкого перца и каких-то приправ, даже через закрытую дверь.       Стоя перед зеркалом в ванной, Сева рассматривал свое уставшее отражение. Мешки под глазами глубокие и темные, словно ночное небо. Он взъерошил свои черные короткие волосы и снова всмотрелся в зеркало.       Первое, что бросилось в глаза, когда мужчина пересек порог спальни – толстый белый кот, развалившийся на его половине кровати. Рядом, завернувшись в кокон одеяла, мирно спящий Николай. Самым сложным для Севы было даже не разбудить спящих, кот и ухом не повел, но отобрать для себя хотя бы угол одеяла. Получилось не сразу.       Как только Сева удобно устроился в своей постели, на его грудь тут же взгромоздился Снежок. Он потоптался лапами, ткнулся носом в шею. Приятная тяжесть довольно быстро усыпила. Казалось, прошли секунды, но на деле это были часы. В лицо лезли солнечные лучи. Именно это разбудило мужчину. Солнечные лучи означали, что время близилось к полудню.       – Чего ты дергаешься? – послышалось сонное откуда-то сбоку.       Снежка на груди уже не было, но на плече ощущалось другое давление. Голова Николая немного сдвинулась.       – Мне нужно на работу, – пальцы, по расхожему мнению, очень длинные и красивые, пробежались по чужой спине.       Мужчина напрягся, выдохнул сквозь зубы. Попытался даже встать, но Сева удержал его. Николай долго, по его меркам, конечно же, молчал – целую минуту.       – Сегодня воскресенье. Даже у меня выходной.       Сева мысленно подготовился к обороне. Ни один диалог, начавшийся подобным образом, хорошо не закончился.       – У меня убийство, – начал оправдываться он.       Нервный выдох Николая прямо-таки кричал о том, что скоро на одного мертвеца станет больше. И никакие уговоры не помогут.       – Иди, – лишь шепот на грани слышимости.       Сева перестал дышать. Его пальцы, блуждающие по чужой коже замерли.       – Иди, – уже громче повторил Николай. – Чего ты лежишь?       – Ты злишься, – констатация факта.       Николай издал странный звук, похожий на усмешку, но вряд ли это была она.       – Тоже мне, Шерлок.       Под руками завозились, попытались оттолкнуть. Сева сжал пальцы.       – Чего ты вцепился в меня как утопающий? – в голосе проскочили немного истеричные нотки. – Тебе надо на работу. Вставай. Чего мне мешаешь?       Вот тут мужчина понял – дело труба. Теперь его не спасет ни кофе в постель, ни даже любимые Николаем пирожные. Отступать было некуда. Крепче обвив руками чужую талию, Сева попытался повернуть мужа лицом к себе. Тот, конечно, сопротивлялся, но не долго. Взгляд карих глаз метал молнии. Будь Сева потрусливее, давно сбежал бы, забившись в уголок. Но как там говорят, «у страха глаза велики»?       – Не злись, – мужчина мазнул губами по чужой щеке. – Я же не специально.       Состроив свое самое милое лицо, Сева посмотрел Николаю в глаза. Взгляд напротив ни капли не оттаял.       – Ты против кого моськи в ход пускаешь? –злобно спросил Николай. – Это я тебя научил.       Маска святой добродетели на лице Севы треснула и рассыпалась в прах. Договориться с Николаем никогда не было просто, а в ситуациях, когда он злился, практически невозможно. Оставался один способ. Губы опустились ниже, прошлись по шее серией легких поцелуев.       – Прекрати, – строгое, но надрывное.       Мужчина перестал дергаться, обмяк. Сева посчитал это за маленькую победу и двинулся дальше. Его руки поднялись, прошлись кончиками пальцев по чужой груди и опустились по бокам от лица.       – К нам генерал приезжает, я не могу его проигнорировать, – на каждую попытку сказать что-то в ответ – поцелуй. – Это действительно важно.       В какой-то момент Николай смог выдернуть свою руку из-под одеяла и приложить ладонь к губам Севы.       – В прошлый раз, когда ты говорил «это важно», тебе чуть не раскроили череп, – слова сочились ядом.       – В этот раз все по-другому, – Сева отстранил чужую руку от своего лица.       В прошлый раз было близко. У него было тяжелое сотрясение. А еще хороший невролог, который несколько раз переводил его в другие палаты, чтобы разгневанный Николай не попытался его добить. В конечном итоге он его, конечно, нашел, но к тому моменту был уже более спокоен и рассудителен.       – Я тебе обещаю, – продолжил Сева.       Возможно, Николай не мог долго на него злиться, возможно, просто не хотел этого именно сегодня. Морщинки на его лице разгладились, и он даже попытался улыбнуться. Его рука медленно поднялась, но, прежде чем она упала на щеку, Николай изменил ее траекторию. Сева получил по лбу, тихо ойкнул, но не стал возмущаться – наказание было заслуженным.       – Не злись, – сказал Сева и снова его поцеловал.       

***

      Становилось традицией, каждый раз, когда Сева подходил к своему кабинету, кто-то его ждал. На этот раз это был Иван. Он сидел на диванчике перед кабинетом. Его глаза были закрыты, а рука подпирала подбородок.       – Долго сидишь? – Сева остановился перед другом.       Иван даже не дрогнул. Мужчина поднял голову, хрустнул шеей. Поудобнее перехватив папку, которая все это время лежала у него на коленях, Иван поднялся.       – Чего ты такой счастливый? Время только двенадцать дня, ты что, уже где-то выпил?       Следователь подошел ближе. Он улыбнулся.       – Ничего подобного. Меня генерал ждет, – Сева открыл дверь.       Пропустив Ивана вперед, мужчина вошел следом. Он уселся в кресло и принялся рыться в документах на столе. В его действиях не было ничего необычного, изменением привычного настроения была лишь улыбка, не покидающая его губы.       – Ах! – оперативник уселся на диван у окна. – Счастливая личная жизнь, залог успешного дня. Верно?       Сева оторвался от своего занятия, медленно поднял глаза. Он не ответил, но Иван додумал все сам. Не сводя глаз со следователя, мужчина перекинул папку из одной руки в другую.       – Я давно говорил – тебе пора жениться.       – На ком, на тебе? – Иван подмигнул коллеге.       Сева заозирался, как будто выискивая прослушку в кабинете.       – Лучше такого не говори.       – Не хочу портить твое хорошее настроение, – Иван говорил медленно, подбирая каждое слово, – но у меня, кажется, не хорошие новости.       Этого следовало ожидать. Иван не часто заходил в следственный комитет, а если ему и приходилось, то только для того, чтобы принести плохие вести.       – У меня здесь результаты баллистики по вчерашнему убийству, – Иван протянул папку Севе.       – И это плохо потому что? – следователь послушно принял документы.       Он открыл папку и пролистал бумаги. Эксперты нашли совпадение в базе данных. Но не с пулями, а с пистолетом. Из этого оружия три года назад было убито пять человек. Трое членов преступного синдиката и двое сотрудников ДПС.       – Его посадили, разве нет? – Сева убрал папку подальше, как будто сам ее вид его оскорблял.       Иван кивнул.       – Я проверил. Сидит, голубчик.       Сева сжал губы в тонкую линию. Пальцы нервно барабанили по столу: отбивали то ли гимн, то ли юридическую клятву.       – Ты не помнишь, мог он кому-нибудь ствол передать? – Иван пересел с дивана на стул прямо перед столом.       – Три года прошло, – следователь покачал головой. – Я вообще тот день плохо помню, но, кажется, не было с ним никого.       Три года назад они занимались делом наркокартеля. Приехали они, кажется, из Красноярска. Боссом там был какой-то отставной чиновник, на счету которого те самые пять жертв. Иван с коллегами долго за ним следили, но близко подобраться не могли. Следственной группой было принято решение послать кого-нибудь в синдикат под прикрытие. Лица оперативников были срисованы бандитами в самом начале расследования, поэтому их кандидатуры отмели быстро. Оставалось двое совсем зеленых еще сотрудников и Сева – единственный следователь, чье лицо не видел никто из группировки. Разумеется, посылать молодых коллег былоопасно, поэтому генерал, скрепя сердце, отправил в тыл врага своего лучшего сотрудника. Напутственно пожелал беречь мозги, потому что, если они растекутся по полу, толку от них уже не будет.       Так, Романов Всеволод Юрьевич майор следственного комитета управления министерства внутренних дел России, стал Гусевым Всеволодом Константиновичем, бывшим наркоманом и снайпером УМВД, отсидевшим три года в колонии за утрату доверия.       Севе нарисовали синяки на пол лица, такие, чтоб сразу в глаза бросались. Придумали легенду и отправили живца к акулам. Долго ждать не пришлось. Два дня спустя главарю наркоторговцев понадобился киллер. Вот тут-то Сева и подоспел. Он продемонстрировал прекрасные навыки стрельбы на отборе, хотя руки тряслись немилосердно. Мужчина был не лучшим стрелком в штате СК.       Две недели все было хорошо, а потом, внезапно, на дороге машину с Севой и тем самым главарем остановил патруль ДПС. Те, вроде как, узнали следователя, виду не подали, но что-то преступник почувствовал. Оба сотрудника получили по пуле в лоб. На базе синдиката уже ожидал наряд спецназа во главе с Иваном. Это был тот самый день Х, когда всех должны были арестовать. Въезжая во двор небольшого домика, в котором базировались преступники, их главарь будто бы снова что-то почувствовал. На суде потом говорил «чуйка».       – Странно тихо все, не находишь? – хотя все было как обычно.       Люди сновали туда-сюда. Кто-то кричал, кто-то бездельничал, сидя на капотах крутых тачек. Была весна. Май уже вступил в свою силу, на деревьях распускались почки, сохли лужи на дорогах. Весна в душе Севы в одно мгновение снова превратилась в безжалостную зиму. Холод сковывал.       – Да вроде нормально все, – и это была, пожалуй, главная ложь его жизни.       Мужчина помедлил, прежде чем выйти из машины. Все чувства казалось, обострились: остро чувствовался запах крови, витающий в воздухе, уши резали любые резкие звуки.       Размеренную жизнь жилого района нарушил шквал громких голосов. Из-за забора резко появилась полицейская машина, а следом и отряд спецназа. Кто-то снова закричал, голоса смешивались в единую какофонию.       – Ну что, добегались? – Иван протопал мимо главаря банды, подмигнул Севе. – Майор Романов у нас молодец. А я ставил, что ты на второй день проколешься.       Вокруг дома собиралась толпа зевак. Кто-то снимал на камеру, кто-то возмущался, что посреди дня устраивают перестрелку – полиция обнаглела в край.       – Давайте тут заканчивать, – Иван щелкал что-то в телефоне. – У меня еще куча дел.       Когда уверенные в своей победе полицейские стали заталкивать преступников в свой фургон, главарь банды, особенно разозленный, толкнул сторожащего его офицера. Мужчина вырвал у него автомат и стал стрелять по земле, отгоняя от себя остальных. Понадобилось меньше минуты, чтобы он бросил оружие на землю и кинулся бежать, расталкивая собравшийся народ. Сева тогда очнулся первым – бросился за ним.       – Стой, идиот! – резкий крик Ивана звучал в голове потом еще не одну неделю. – Куда?!       Ветер звенел в ушах. Легкие горели. Сева не был приучен бегать за бандитами. У него был подобный опыт, но тогда расстояние его побега составляло максимум 200 метров. Преступник бежал в сторону нежилого переулка за домами. На деле его ждала там еще одна машина, но никто об этом не знал. Переулок заканчивался тупиком.       – Остановись, придурок, – Сева затормозил, чудом не сложившись пополам от усталости. – Бежать все равно больше некуда.       Отвлекая мужчину разговорами, Сева запоминал номер запасной машины беглеца. «С157ВК» – он повторял себе этот набор, пока тот не врезался в память.       – Я знал, что с тобой что-то не так, – выплюнул преступник.       Из-за угла выскочил Иван с пистолетом наперевес. Он встал перед Севой, позволяя ему расслабиться и все-таки согнуться от нехватки воздуха. Оперативник молчал. Главарь синдиката взвел курок. Мужчина дернулся в сторону в одно мгновение с Иваном. Прозвучало несколько выстрелов – пять, если быть точным.       Сева помнил, как мир по краям помутнел, а потом все потухло. Загрохотал мотор, машина сорвалась с места, чудом не переехав бросившегося к напарнику Ивана. Потом были сирены скорых и полицейских машин, шум спорящих людей. Жуткая боль от четырех пулевых в груди.       Сева и очнулся то от боли. Как будто металл в теле сдвигался, как будто с каждой секундой раны становились глубже. Свет резал глаза. Это была уже не машина скорой, а больница. В поле зрения висели фельдшера в одинаковых синих куртках и какой-то врач. Он выглядел недовольным. Кажется, Сева схватил его за руку, заставив обернуться. Врач был очень молодым, моложе самого Севы. У него было бледное лицо и темные глаза – взрослые и очень умные. Сначала мужчина завис, забыл, чего хотел от молодого недружелюбного доктора.       – С157ВК, – выдал он и тут же снова отключился. Успел только увидеть, как нахмурился хирург.       Потом очнулся только через сутки. В груди болело уже не так сильно. Плыло зрение, пересохло горло. Рядом с его койкой стоял врач. Не тот, другой. У этого слишком высокий лоб и узкие глаза.       Сева закашлял, и доктор учтиво предложил ему воды. На всякий случай, следователь уточнил:       – Вы мой врач?       Мужчина засмеялся. У него был голос со странным акцентом.       – Нет. Я птица залетная, меня всего лишь попросили проверить ваше сердце. Ваш врач, фамилия его Кёльт, запомните, придет вечером. Если вам что-то нужно, я позову медсестру.       Фраза звучало заученно. Будто он говорил ее всем. Сева кивнул, но так никого и не дождался – уснул раньше, чем странный доктор покинул его палату. В следующий раз проснуться было уже сложнее. Боль возвращалась, хоть и маячила пока где-то за веками. На этот раз рядом с монитором его жизненных показателей был уже тот самый врач. Он сидел на стуле и что-то усердно записывал в карту. Зрение Севы прояснилось, и теперь он точно видел, что написано на бэйдже у доктора: Кёльт Николай Сергеевич. Врач-хирург.       – Как себя чувствуете? – спросил он, не поворачивая головы.       Сева стушевался и опустил глаза. Щеки запылали. Теперь он заметил, что помимо красивых глаз у его врача было и вполне симпатичное лицо.       – Нормально, – голос немного дрогнул, но не так, чтобы врач обратил на это внимание.       Мужчина встал и обошел койку, принявшись поправлять капельницу. Вероятно, менять ее не его работа, поэтому он просто перекрыл подачу.       – Кажется, – привлек его внимание Сева, – я сказал вам что-то тогда в приемной.       Он искренне надеялся, что врач запомнил или записал куда-нибудь тот номер, который Сева продиктовал в бреду. Хотя, вполне возможно, что доктора списали это на шоковое состояние. К тому же, кто в здравом уме будет записывать какие-то ненужные цифры.       – Да, – врач впервые посмотрел ему прямо в глаза. – Если я не ошибаюсь, это был номер машины. С157ВК.       На ошалевший взгляд пациента, доктор только пожал плечами.       – У меня хорошая память, – пояснил он, ни капли не смутившись пристального внимания.       – Доктор Кёльт, – Сева даже приподнялся. – Я вас расцелую.       Николай отшатнулся от него, как от прокаженного. Севе даже стало немного обидно – совсем чуть-чуть.       – Вот уж не надо, – с абсолютно серьезным лицом заговорил врач. – С коллегами своими целуйтесь, а то больно они о вас переживают.       Следователь нахмурился. Он даже попытался сесть, но уверенная рука, легшая ему на грудь, заставила содрогнуться от боли и упасть обратно.       – Приходил один из ваших, – доктор осторожно убрал руку. – Сказал, если с вами что-то случится, мы все пойдем под суд. Так что лежите, пожалуйста, спокойно.       Прошло три года. Тот человек отбывает пожизненное наказание в колонии строгого режима. Иван его нашел, но пистолета при нем не было. Значит, или тот плохо его спрятал, и его кто-то нашел, или передал кому-то из своих сообщников.       – Я договорился, – спокойно продолжил разговор Иван. – Нас в колонии ждут сегодня.       – Давай после генерала, – Сева взглянул на часы. – Он меня через 20 минут ждет.       Оперативник кивнул. Ему вообще не хотелось куда-либо ехать, но свежий «глухарь» не нужен никому. А этот человек пока их единственная зацепка.       

***

      Генерал не был зол, но был напряжен и раздражен точно. Генералом был грузный мужчина лет сорока–сорока пяти, с седеющими волосами и глубоко посажеными голубыми глазами.       – Нужна следственная группа, – в очередной раз сказал он и уставился на Севу.       Тут же на него посмотрел и полковник. Становилось неуютно.       – Пока в ней нет смысла, – повторил уже порядком уставший следователь.       Полковник, сидящий на соседнем стуле, незаметно стукнул его по ноге. Тот, разумеется, был согласен с генералом.       – Я не могу позволить тебе заниматься этим делом в одиночку, – настаивал старший по званию мужчина. – Твой убийца слишком многое о тебе знает.       – Ага, кроме имени, – и снова получил от полковника.       – Это может означать, что он слишком много о тебе знает, – добавил полковник после удара.       Мужчина говорил тихо, и, вероятно, генерал его не услышал. Но своей цели слова достигли. Сева задумался.       – Ладно, – согласился следователь, выдохнув сквозь зубы. – Возможно, следственная группа действительно целесообразна.       Лицо генерала разгладилось и он, наконец, сел. Вряд-ли слова Севы действительно успокоили его, но он перестал делать вид, что слишком сильно переживает.       – Я думаю, Чумакова мне будет достаточно, – решил дальше зловредничать Сева. – И пары оперов. Котова и Никитина.       Генерал не спорил. Он кивал на каждое предложение и только записывал фамилии. Удовлетворившись записями, генерал сложил руки на столе и стал внимательно изучать Севу.       – Ты извини, Романов, но своего человека я тоже к тебе приставлю.       Понимая, что спорить бесполезно, Сева согласился. Он не упустил из виду, как довольно улыбался полковник. Позже, уже в другом кабинете, разговор повернулся в другое русло.       – Пусть он в следственную группу входит, лишь бы в расследование не лез, – говорил Сева, потягивая кофе в офисе начальства.       – Он тоже из следственного комитета, – возразил полковник. – Дай мальчику поработать.       – Анатолий Павлович, он только мешать будет, – Сева продолжал гнуть свою линию. – Пусть он сидит в кабинете, мы с Чумаковым сами справимся.       После короткого стука в дверь, в кабинет прокрался Сергей Чумаков. Его светлые волосы топорщились во все стороны, будто он только-только встал с кровати. На самом деле, он недавно закрыл сразу несколько дел и теперь разбирался с осадком в виде куч бумаг и протоколов. Иногда мужчина оставался в своем кабинете на ночь, Сева ловил его на этом ни раз. Чумаков пригладил волосы и все также молча сел в предложенное кресло.       – Ты кофе будешь? – спросил полковник.       При слове «кофе» Сергей оживился и энергично кивнул. Поняв все без слов, Сева направился в соседний кабинет, где раньше сидела секретарша. Она уже давно уволилась, а новую найти все не доходили руки. Всем пришлось научиться самим пользоваться новомодной кофемашиной из ее офиса.       – Ты с делом ознакомился уже? – Сева поставил кружку перед коллегой.       Чумаков пробормотал что-то, что отдаленно можно было принять за утвердительный ответ, а потом попытался утопиться в кофе. Мешать ему, конечно же, никто не стал. Сева, сложив пальцы домиком, ждал пока мужчина напротив воскреснет, а полковник просто ждал. Хоть каких-то действий. Анатолий Павлович мстительно думал, что еще не напомнил им про другие незавершенные дела.       – Всё, – Сергей отставил кружку. – Я жив, давайте по делу.       Выглядел следователь все таким же всклокоченным и уставшим, но никто это не упомянул. На столе распотрошили папку с материалами. Внимательно все еще раз рассмотрев, Чумаков стал включать логику.       – Он только одну букву подчеркнул везде? – он рассматривал текст книги.       – Только «Я», – подтвердил Сева. – Мы боимся, что это может быть какое-то послание.       – Маловато букв для послания, – Сергей подпер щеку кулаком. – Ты думаешь, еще будут жертвы.       – Пусть оперативники проверят издательство, – вмешался полковник. –Если он так вдохновился книжным убийством, то, скорее всего, или печатает их, или фанат.       – Мы думали об этом, – подтвердил Сева. – Туда Сережа поедет.       Чумаков поднял голову. Он хотел возмутиться, но Сева вовремя поднял руку. Мужчина от удивления так и не смог ничего сказать.       – Никитин Сергей, – пояснил следователь.       Голова Чумакова начала работать активнее. Он пару секунд сидел, рассматривая текст книги, а потом с умным видом изрек:       – Ты правильно подумал насчет издательства, Анатолий Павлович. Но что, если убийца не печатает книги, а пишет их?       – Серия книг довольна большая, – Сева закопался в бумаги в поисках списка. – Хочешь их всех проверить?       Местное издательство выпустило в серии «Сердце Сибири» 28 книг. По мнению Чумакова, все авторы могли быть подозреваемыми.       – Будем вызывать по одному, – заключил мужчина. – Список поделим пополам.       Он разделили список книг на бумаге карандашной линией, отделив каждому по 14 авторов. Потом, подумав, мужчина все-таки разорвал лист пополам.       – Тебе верхнюю или нижнюю?       Сева театральным жестом – истинно сын актрисы – выдернул у коллеги один из листов. Он просмотрел свои фамилии, свернул бумажку пополам и сунул в карман.       – Мы сегодня с Ваней поедем в колонию, – расщедрился на объяснения следователь. – А завтра тогда займусь издательством.       – Какая колония? – вскинул голову полковник.       – Хотим встретиться с Поляковым, –Сева вспомнил, что принес с собой и папку с результатами баллистики.       Полковник бегло просмотрел результаты, его лицо мрачнело с каждой секундой. Сева уже ожидал вердикта.       – Уверен, что туда нужно ехать именно тебе? – спросил полковник наконец.       – Думаю, да, – следователь кивал на каждое свое слово. – Будет лучше, если это буду я.       – Он на суде тебя убить грозился, – напомнил полковник.       Сева отмахнулся.       – Это просто эмоции.       Сергей состроил гримасу, которая прямо кричала, что Сева идиот. Инцидент действительно был неприятный, но ничего прямо жуткого в нем не было. Разумеется, Поляков, тот самый главный среди наркоторговцев, не воспылал к Севе страстной любовью. Тот его не осуждал, сам сильных чувств не имел.       – Смотри мне, – полковник навел на Севу указательный палец. – Если он к этому причастен как-то, то надо осторожнее быть.       – Я не уверен, – Сева покачал головой. – Он бы не ошибся с именем. А ему именно я нужен был.       Полковник махнул рукой. Он уже давно свыкся с тем, что спорить с Севой бесполезно, а иногда и опасно для здоровья. Мужчина был уперт, словно баран, а к целям своим шел как слон, давя на пути всех и каждого.       – Делай, что хочешь.       

***

      Холод в этом месте ощущался по-другому. Будто бы в помещениях с каменными пустыми стенами было в разы холоднее, чем на улице. Перед ними сидел высокий сухощавый мужчина. Его темно-каштановые волосы были раскиданы по голове в хаосе. Он сидел словно король, не обращая внимания на то, что был прикован к столу. Никто не начинал разговор. Иван зевал, делая вид, что его это вообще никак не касается, а Сева не знал с чего начать. Он рассматривал мужчину перед собой с каким-то особым вниманием. Прошло три года, а этот человек нисколько не изменился. Он все такой же, и это не об уверенности в себе, хотя и она не пострадала. Преступник будто ни на миг не постарел. Сева даже завидовал немного – у него самого тогда прибавилось седых волос.       – Ну что, начальник, что на этот раз на меня повесить хочешь? – спросил мужчина, опираясь локтями на стол.       Севе захотелось отодвинуться от него. Взгляд напротив пугал: он был ледяным, словно ничего человеческого там никогда и не было.       – Будешь много лишнего болтать, найдем что повесить, – вскинулся Иван. Лицо у него при этом сделалось не самым приятным. – А пока у товарища следователя к тебе несколько вопросов.       – Успокойся, – осадил того Сева. – Мы же действительно пришли просто задать пару вопросов, а не пытать.       Заключенный усмехнулся.       – А ты сегодня за хорошего, да?       Следователь чуть приподнял брови. Его по-разному называли за рабочую практику, но хорошим, пожалуй, совсем редко.       – Вовсе нет, – пришлось взять себя в руки. – Просто пока ты нужен мне целым и невредимым.       В глазах мужчины загорелся интерес. Три года он просидел спокойно, никому не было до него дела, а теперь вдруг такое внимание.       – Ты хорошо помнишь день, когда тебя задержали? – начал спрашивать Сева.       Преступник задумался. Его задержали через сутки, после ареста остальных членов синдиката. К тому моменту оружия при нем уже не было.       – Смотря что ты хочешь знать, – последовал пространный ответ.       Сева достал из папки результаты баллистики. Поляков тут же заинтересовался. Он около минуты изучал документы, а потом неприлично громко рассмеялся.       – Это не я, – выдал мужчина, когда смех полностью прекратился.       Иван закатил глаза.       – Да мы поняли, что не ты, – выдал он. – Может кто-то из твоих дружков? Кому ты отдал пистолет?       Поляков покачал головой. Он звонко хрустнул суставами пальцев.       – Никому. Я его выкинул.       – Куда? – тут же спросил Сева.       – В кусты какие-то, – мужчина откинулся на спинку стула, насколько это позволяли наручники. – Точных координат не запомнил. Извиняй.       Сева посмотрел на Ивана. Тот раздосадовано молчал. Он скопировал позу заключенного, только руки сложил на груди.       – Там его кто угодно мог найти, – наконец заговорил Сева.       Иван собирался ответить, но Поляков снова засмеялся, привлекая внимание. Иногда казалось, что после суда тот совсем тронулся умом.       – Ты совсем не изменился, майор, – голос мужчины стал стальным.       – Подполковник, – исправил Сева на автомате.       – Да хоть генерал, – выплюнул Поляков. – Ты все такой же мелочный эгоист.       – Я эгоист? –Сева оторопел. – Как ты вообще к этому выводу пришел?       – Нужно было тебя тогда еще добить, – он дернул руками. –Когда уезжал тогда, надеялся, что уже не придется.       Вид у мужчины был крайне недружелюбный. Он скалился, смотрел прямо и даже не моргал. На суде его признали вполне вменяемым, но сейчас он выглядел как псих.       – Руки бы поотрывал всем этим особо деятельным докторам, – Поляков вернулся в свое первоначальное положение с локтями на столе.       Сева вдруг вспомнил, что в те дни, что он сам валялся в больничной палате, больницу одолевала пресса. Главный врач отбивалась, как могла, но, в конечном итоге, им пришлось уступить. Дело было резонансное, и журналисты жаждали крови, а чьей им было все равно. К моменту, когда репортеры смогли пробраться в больницу, Сева уже был на ногах, пусть и оставался по-прежнему пациентом. Ему тогда тоже дали слово. Свое лицо таким бледным и даже немного синим, он раньше в телевизоре не видел никогда. Вся больница над ним смеялась. Он помнил, как в первый раз посмотрел тот репортаж ночью в палате, вместе с Николаем, которому перед интервью хоты бы дали время подготовиться. Доктор выглядел бесспорно лучше самого Севы.       «Ж: Скажите, Всеволод Юрьевич, тяжело было выдавать себя за преступника?       В: Нелегко (смеется). Для меня это был первый подобный опыт. Если честно, надеюсь, что он же и последний.       Ж: Что показалось самым сложным?       В: Всё. Абсолютно. Я не создан для подобного.       Ж: А если подумать еще немного?       Вздохнул.       В:Стрельба. Вы знали, что мне пришлось быть «киллером»? На самом деле все это было подстроено, но у меня руки начинали трястись каждый раз, когда я касался винтовки (демонстрирует свои руки).       Ж: А что насчет того человека, которого Вы должны были арестовать?       В: Я не должен был. Этим занимались оперативные сотрудники. На сколько мне известно, все прошло успешно.       Ж: Успешно? (оглянулась на оператора) Я бы не назвала эту операцию успешной лично для Вас.       В: Здесь не может быть разговора только обо мне. В нашем деле не должно быть «Я», это всегда «Мы» – команда или следственная группа, можете как угодно это обозвать.       Ж: И все-таки я хотела бы о Вас. Давайте вы хотя бы день побудите эгоистом? (подмигнула)       В: Только для вас.       Ж: Как Вы себя чувствуете сейчас?       В: Болят ребра. (приложил руку к груди)       Ж: А если говорить не о физическом?       В: Вы имеете в виду, желаю ли я человеку, который выпустил в меня четыре пули смерти? (кивнула) Нет. Пусть живет, жизнь у него теперь будет не слаще, чем у меня. Это можно вырезать?       Ж: Уже поздно. Но ничего страшного, это был отличный ответ. А что же насчет Вашего возвращения к службе?       В: Боюсь, здешние врачи не хотят меня отпускать. (посмотрел за камеру) Я и сам здесь, своего рода, в тюрьме.       Ж: Давайте спросим о Вашем здоровье Вашего лечащего врача.       В: Это что не вопрос?       Отодвинул свой стул от соседнего. Подозрительно посмотрел на подошедшего врача.       Ж: Скажите, Николай Сергеевич, почему Вы не отпускаете нашего героя на работу?       Н: У Вашего героя сломано ребро и четыре не полностью заживших пулевых ранения. Лично я не хочу зашивать его снова.       Ж: Вы очень категоричны. Скажите, эта операция была для Вас простой?       Н: Сейчас очень мало простых операций. Если перед операционным столом приходится стоять больше двух часов, то она уже не простая.       Ж: Сколько времени Вы провели в операционной?       Н: Два часа сорок восемь минут.       Ж: Ого! Всеволод Юрьевич, кажется, у Вас должен появиться новый герой.       Смеется. Посмотрел на врача.       В: Определенно. Думаю, я был бы благодарен вдвойне, если бы получил разрешение на работу.       Н: И не мечтайте.       В: Я буду портить Вам жизнь, пока Вы не согласитесь.       Н: Удачи. Не вы первый, не вы последний.       В: Вы что, всех своих пациентов мучаете?       Н: Само собой. Вы не особенный.       Ж: Я думаю, на этом можно закончить».