Жизнь за царя

      Удивительным было то, что рабочий день закончился даже почти вовремя. После посещения колонии Сева решил поехать домой, отказавшись от вечера на работе. Теперь он уже не так сильно туда рвался. Разувшись, Сева потер руки друг о друга, согреваясь. Свет горел только в спальне: теплый, от лампы на тумбочке.       – Встречаешь? – он погладил мяукнувшего у ног Снежка.       В спальне было тихо. Когда Сева вошел, он увидел только спящего Николая. Он лежал на кровати с книгой в руках. Точнее, когда-то он ее держал, теперь она лежала на подушке у его лица. Сева улыбнулся и сел на пол возле кровати. Он осторожно убрал упавшие на лицо Николая волосы. Тот зашевелился.       – Уже так поздно? – мужчина открыл глаза.       – Нет, – усмехнулся Сева. – Просто я сегодня рано.       Николай снял очки и убрал их на тумбочку вместе с книгой. Сева бросил короткий взгляд в сторону: книга была медицинская, разумеется. Мужчина покачал головой, но так ничего и не сказал по этому поводу.       Пока Николай разминал уставшую от неудобной позы шею, Сева рассматривал его. С утра ничего не изменилось, но сейчас он казался немного мягче. У Николая была растрепана прическа, и в принципе он имел довольно сонный вид. Он как будто бы никак не мог проснуться. Сева протянул руку и коснулся чужой щеки. Кожа под пальцами была теплой. Мужчина улыбнулся, и ладонь скользнула ниже к шее. Зарывшись в волосы на затылке, он наклонился вперед и, наконец, коснулся чужих губ. Они, на удивление, были холодными, словно лед. Будто бы Сева целовался с трупом. Ассоциация была неприятной, поэтому он прогнал ее из своей головы: думать об этом не хотелось даже мимолетно.       Николай сначала удивленно замер. Сообразив, он перестал изображать статую и ответил на поцелуй. Его рука, та, что не удерживала его тело над кроватью, быстро нашла путь к шее Севы. Тот промычал что-то неразборчивое и медленно отстранился.       – Ты сегодня какой-то странный, – Николай опустил руку на плечо мужчины. – У тебя все нормально?       – И никакой не странный, – Сева даже улыбку выдавил.       От такой гримасы Николая сначала передернуло. По коже пробежали неприятные мурашки.       – Уходишь от темы? – прямо спросил он.       Улыбка сползла с Севиного лица, но он ни в какую не хотел признаваться, что что-то не так. Он предпринял хитроумную попытку отвлечь Николая короткими поцелуями в шею. Однако тот не поддался.       – Не смей, – мужчина несильно толкнул Севу в плечо.       Следователь попытался открыть рот и возмутиться в ответ, но не успел – Николай зашелся приступом кашля. Ему пришлось отвернуться от Севы, в попытке скрыть краснеющее лицо. Он все кашлял и кашлял, настолько долго, что Сева начал переживать.       – Коль, все нормально? – он попытался повернуть чужое лицо.       Николай отчаянно пытался сделать глубокий вдох, но у него не выходило. Поступающий в легкие воздух как будто только мешал. В перерыве между очередным приступом хриплого кашля, мужчина умудрился махнуть рукой куда-то в сторону тумбочки. Сева додумался туда посмотреть.       – Ага, сейчас, – он быстро нашел среди раскиданного на тумбочке барахла ингалятор.       Николай не часто им пользовался, но иногда на него накатывало. В прошлый раз приступ у него случился в машине, пока они ехали домой. Сева тогда от волнения думал, что они разобьются. Сделав пару глубоких вдохов, Николай затих. Он лег, подложив под голову локоть, и снова прикрыл глаза.       – Порядок? – Сева в очередной раз пробежался пальцами по русым волосам.       Мужчина кивнул.       – От тебя чем-то сильно пахнет, – сказал он, сморщив нос.       Сева принюхался, но не почувствовал ничего, кроме легкого запаха дыма. Когда они с Иваном уезжали из колонии, там во дворе нещадно что-то жгли. Должно быть, Николай чувствовал этот запах острее.       – Я переоденусь, – Сева собирался подняться на ноги, но был остановлен резко выброшенной вперед рукой.       – Не надо, – Николай потянул его на себя за рукав. – Теперь уже нормально.       Сева сел обратно на пол. С минуту повозившись, он, наконец, устроился, уложив голову на кровать. Николай медленно пропускал его черные волосы сквозь пальцы. Движения усыпляли.       Сева отчаянно гнал от себя мысли о тяжелых размышлениях. Он боялся, что полковник окажется прав в своих догадках. Боялся, что убийца не просто так выбрал его в качестве объекта наблюдения. Сева не хотел навлечь опасность на свою семью. Как много тот знал?       – Ты слишком много думаешь.       Сева поднял голову. Николай смотрел на него в упор. Мужчина в очередной раз поразился красоте его глаз. Они были темными, словно бездна и светились, когда тот улыбался.       – Я же о тебе думал, – с одной стороны, даже не соврал.       Николай улыбнулся и да, его глаза засияли. Сева не смог не ответить. Потом он решился на шалость: приподнялся и укусил Николая за подбородок. Не сильно, но ощутимо. Мужчина засмеялся и попытался отвернуться.       – Я люблю тебя, – выдохнул Сева и снова его поцеловал.       Угол был неудобным, и шея запротестовала постоянной пульсирующей болью. Сева отодвинул эти мысли на край сознания и даже попытался привстать, чтобы улучшить ситуацию. Шею прострелило. Сева ойкнул и снова опустил голову на матрац. Николай посмеялся, но на помощь пришел. Он аккуратно помассировал мужчине шею.       – Я тоже тебя люблю, – отсмеявшись, ответил Николай. – Но такие позы это уже не для тебя.       – Ты назвал меня старым? – Сева вскинул голову. – Ой!       Боль вернулась. Сева повернул шею в прежнее положение. Оно было не сильно удобнее, но хотя бы не вызывало приступов боли. Николай не стал ничего отвечать, просто обнял со спины.       Сева почти уснул, но вовремя понял, что на утро его будет ненавидеть не только шея, но и спина. Николая подобные мысли не мучили, нагло разбуженный Севой меньше пятнадцати минут назад, мужчина спокойно уснул снова.       Сева завозился. Со стороны кровати послышались недовольные звуки в очередной раз проснувшегося Николая.       – Ты уймешься, нет?       Мужчина сел на кровати. Он был явно агрессивно настроен – первые секунды две. Открыв глаза, Николай встретился со взглядом Севы. Следователь не хотел его будить, но раз уж так получилось, стал активно делать невиновный вид. У него были огромные глаза, выражающие всю скорбь мира.       – Прости, – Сева встал, разминая затекшую спину. – Спи, я тоже скоро приду.       Время уже перевалило за десять вечера. Сон звучал привлекательно, но Сева тоже начал чувствовать на себе неприятный запах дыма и теперь страстно желал переодеться.       – Поужинай, – вздохнул Николай. – Все в холодильнике.       Возможно, потом он снова отключился, потому что от кровати перестали исходить звуки. Ни копошения, ни траурных вздохов пробуждения. Сева принял это за добрый знак и с чистой совестью отправился разорять холодильник.              

***

      Больше всего в жизни Николай не любил морозы – тем страннее мог показаться выбор им постоянного места жительства, и цыган, потому что боялся их до смерти. От этого ситуация в приемной казалась еще хуже. У поста дежурной медсестры толпился, по скромному мнению Николая, целый табор ненавистных им цыган. Сам он стоял в стороне вместе со своим практикантом и молоденькой офтальмологом, которая просто проходила мимо. Дежурного терапевта, конечно же, снова на смене не было.       – А их всех нужно будет принять? – испуганно спросил Алексей.       Николай отмахнулся.       – Чаще всего никого, но надо проверить.       Алексей посмотрел на Николая снизу вверх. У него был взгляд побитой собаки, как будто его уже отправили одного сражаться с цыганами. Хотя у Николая был такой план. Сам он не хотел к ним подходить. Не хотел, но должен был.       Николай выдавил рабочую улыбку и медленно пошел в сторону поста. На каждый свой шаг он считал цыган. Один – ругающаяся с медсестрой мать семейства, крупная женщина в дорогой шубе. Два – мужчина с черной густой бородой, высокий и до ужаса худой. Три – девочка лет семнадцати с упругими кудрями до плеч, такими же черными как у мужчины рядом с ней. Четыре – мальчик, цепляющийся за эту девчонку, с красными глазами, явно только что плакал. Пять – девушка на мягком стуле, в такой же шубе, как у, наверное, матери. Шесть – лет пяти мальчишка, прижимающий к руке какую-то тряпку.       – Доктор Кёльт! – радостно воскликнула медсестра, и Николай сразу понял, что пропал.       Семейство цыган дружно повернуло головы в сторону Николая, стоило им услышать слово «доктор». Тот от такого пристального внимания немного растерялся. Он остановился перед стойкой и опасливо обернулся. Молоденькая офтальмолог сбежала, оставив Алексея одного. Студент понял, что Николай смотрит точно на него и осознал, что увильнуть не получится.       – Вы врач? – накинулась на Николая женщина.       Она обошла свою семью и, уперев руки в бока, пошла прямо на мужчину. Между ними оставалось всего пара-тройка шагов. Николай никогда не считал себя трусливым человеком, но в этот момент ему стало по-настоящему не по себе.       – К сожалению, – пробормотал он.       Женщина проигнорировала его. Она резко остановилась и принялась махать руками.       – Вы должны осмотреть моего сына, – голос у нее немного повизгивал. – Он упал с лошади. Вдруг у него сломана рука. Осмотрите его.       Николай решил, что пора брать себя в руки. Он взрослый человек, ему почти 30 лет – негоже для его статуса и положения бояться кучки каких-то агрессивных цыган.       – Успокойтесь, мамочка, – уверенно начал Николай. – В чем вообще проблема?       Алексей тенью маячил за его плечом. Услышав про раненого ребенка, он стал выискивать его глазами.       – Она, – женщина ткнула пальцем в медсестру, – не хочет вызывать нам врача!       Николай вздохнул. Он перевел взгляд на медсестру. Приподнял бровь.       – Я просто попросила их подождать, – обреченно сказала девочка за стойкой.       Она была настолько маленькой, что едва была видна, когда сидела. Ее каштановые волосы были заколоты крабом и убраны назад. Фиолетовый костюм хорошо смотрелся в стенах приемника, выкрашенного в белый. В целом, она выглядела гармонично и спокойно – не способной даже громко ругаться в больнице. Николай кивнул ей. Он окинул взглядом семью, повторно цепляя глазами мальчика, который зажимал руку.       – Успокойтесь, – повторил Николай. – Сейчас я его осмотрю.       Мужчина махнул рукой Алексею и уверенно, насколько это возможно, пошел к мальчику. Ребенок сидел, тихо утирая нос локтем. Вокруг его левой руки было обернуто какое-то полотенце. На глаз нельзя было понять испачкано оно в какой-то грязи или настолько пропиталось кровью.       – Как тебя зовут? – спросил Николай, присаживаясь на стул по соседству с мальчиком.       Отвлекая внимание, мужчина пытался поближе рассмотреть пострадавшую руку, но ребенок постоянно пытался убрать ее за спину.       – Рауль, – мальчик всхлипнул, дернув рукой особенно неудачно.       – Хорошо, Рауль, – Николай чуть придвинулся. – Дашь мне посмотреть на свою руку?       Как только мальчишка немного оттаял к Николаю, и в его взгляде проскользнула нотка доверия, как к ним подскочила неугомонная мать. Она в очередной раз вскинула руки и начала кричать.       – Чего вы с ним разговариваете? – она топнула ногой. – Просто зашейте его и все!       Ребенок вздрогнул и вжался в спинку стула. Он прижал руку к груди и зажмурился. Нижняя губа у него активно затряслась. Николай не имел много опыта в успокаивании детей, поэтому ситуация ему не понравилась.       – Женщина, – он старался говорить спокойно, – отойдите, не мешайте мне работать. Кто из нас врач, в конце концов?       Понимая, что если Николай разозлиться, получат все, Алексей стал активно перетягивать внимание скандалистки на себя.       – Дайте доктору работать, – сказал он аккуратно.       Женщина, немного оглушенная резким ответом Николая, повернулась к новой жертве. Глаза ее загорелись.       – А вы вообще кто?       Практикант от неожиданности отскочил на полшага назад. Потом, мысленно сосчитав до пяти, успокоился и пошел в наступление.       – Я тоже врач, – воскликнул он, хотя это вряд ли можно было назвать правдой. – Не мешайте, отойдите. Отойдите.       Женщина не убежденно хмыкнула, явно оставшись при своем мнении. Но, надо сказать спасибо практиканту, действительно отошла и замолчала. Ненадолго. Уже через минуту она начала спорить с остальными членами своей семьи, создавая фоновый шум.       Николай тем временем продолжил уговаривать мальчика показать ему свою травму. Сначала у него ничего не получалось, но потом ребенок, вероятно итак измученный, замучился еще больше и сдался. Перелома не было, но края у раны были рваные и грязные. Надо было зашивать.       – Что случилось? – спросил Николай у матери, поздно вспомнив, что она уже упоминала это.       – Он упал с лошади, – женщина закатила глаза.       – Где вы лошадь то взяли? – пробормотал Николай и уже громче добавил. – Давно?       Женщина задумалась.       – Минут сорок назад, – подала голос девушка с кудрями.       Крови было не так много, но мальчик выглядел чересчур бледным. Николай не стал ждать, когда потеря крови станет критической, а потому решил действовать сразу.       – Бери мальчика, надо зашивать, – сказал он Алексею и поднялся.       Мать снова взвилась, словно кобра. Она перегородила студенту путь и строго спросила:       – Куда вы его забираете?       Николай никогда не относил себя к числу терпеливых людей, а даже если пытался, они, чаще всего, возвращали его обратно. Терпение в его семье было добродетелью со стороны Севы, он же отвечал за бурные реакции и скандалы. Поэтому и сейчас нервы Николая, итак натянутые струной, окончательно лопнули. Он в последний раз попытался успокоиться, чтобы не пугать пациентов, но злосчастная мамочка уже потянулась к его практиканту.       – Женщина, – выдохнул Николай, схватив ее за запястье, – зачем вы приехали в больницу, если не даете вам помочь?       Она молчала, буравя глазами чужую руку. Николай даже испугался, что сейчас она накладывает на него проклятье, но нет. Мужчина сильно удивился, когда мать семейства послушно опустила руку и отошла от Алексея. «Раздвоение личности у нее что ли?» – подумал он. Николай махнул головой в сторону притихшего ребенка. Алексей сразу же подхватил его на руки и унес в сторону процедурного кабинета.       – Спасибо, – мужчина отпустил запястье. – Подождите здесь, это не займет много времени.       Работа действительно была не сложная. Наложить пару швов мог и Алексей, под строгим наблюдением, разумеется. Но что-то не давало Николаю покоя. Как упав с лошади, ребенок мог так порезать руку, а главное чем? При ближайшем рассмотрении в ране обнаружились частички земли, что подтверждало слова материи о падении.       – Обо что ты так порезался? – спросил мужчина ребенка, обрабатывая рану.       Алексей подавал салфетки и уже готовил лидокаин. Даже дозу умудрился сам рассчитать. Потом он залез в шкаф в поисках иголок и медицинских нитей.       – В соседнем, – подсказал Николай и снова сосредоточился на маленьком пациенте.       Рауль пожал плечами. Он стал крутить головой, видимо, в поисках похожих предметов. Его взгляд зацепился за металлический передвижной столик. Он ткнул тощим пальчиком в ножку стола.       – Что-то такое, только темное, – сказал он.       – Темное? – Николай проследил за взглядом ребенка. – Ржавое что ли? А где ты катался на лошади?       Мальчик снова задумался, но ненадолго. Видимо, он просто вспоминал слово.       – На конюшне, – он кивнул сам себе. – Там из земли торчало.       Николай цокнул языком, но взялся за шприц с анестетиком.       – Сейчас я сделаю тебе укол, но не бойся, это совсем не больно.       Мальчик показал силу своей выдержки и даже ни разу не пискнул.       – Сходи, спроси у его матери, делали ли они прививки, – Николай мельком взглянул на практиканта.       Тот остолбенел. Ему явно не хотелось связываться с этой семейкой.       – Я? – спросил он, наконец.       Николай снова вздохнул. За что ему послали такого студента?       – А кто, по-твоему, должен? Я? – он продемонстрировал иглу в своих руках. – А шить ты будешь?       Алексей помотал головой и быстро вышел за дверь. Воспользовавшись тишиной, Николай принялся за работу. Сначала обработал рану, убрав комья земли. Потом принялся за шитье. Это было не сложно, Николай занимался подобным почти каждый день. За спиной хлопнула дверь.       – Они не делают прививки, – сказал Алексей тоном умирающего.       Николай кивнул, не отрываясь от своего занятия. Мальчик лежал спокойно, отвернувшись от врача и разглядывая стену.       – Скажи, что надо сделать столбняк, – голос Николая не дрогнул.       – Она же откусит мне голову, – взгляд Алексея сделался умоляющим, но Николай оставался равнодушным.       Он закончил с зашиванием и снова обработал рану. Рауль уже с воодушевлением рассматривал швы на своем предплечье.       – Мы не станем делать ему прививку, – мать Рауля залетела в процедурный кабинет. Благо без шубы и в бахилах.       Николай медленно обернулся к ней. Он закрыл спиной ребенка и прислонился бедрами к кушетке. Скрестив руки на груди, он окинул женщину взглядом.       – Вы знаете, что такое столбняк? – спросил он спокойно.       Женщина не ответила.       – Столбняк поражает нервную систему, – пустился в объяснения Николай. – Вызывает судороги: сначала шеи, потом спины. Вы не представляете, как это выглядит. Можете посмотреть в интернете, вам не понравится.       На лице цыганки отразился ужас. Она осмотрела врача с ног до головы. Он не выглядел напряженным, скорее наоборот расслабленным. Женщина хотела снова начать ругаться, но взгляд Николая словно пригвоздил ее к месту. Она набрала в грудь побольше воздуха, но так и не смогла ничего сказать.       – Ладно, – женщина махнула рукой. – Делайте.       Она была многодетной матерью, ее можно было понять. Постоянное управление домашним хозяйством с более чем тремя людьми может быть сложным для одного человека. Ничего удивительного.       Николай передал Рауля в руки подоспевшей медсестры и удалился заполнять карту. Бумажную работу никто не отменял. Зашитая рана не требовала много времени, но теперь приходилось в два раза больше времени тратить на внесение всего этого в карту. Две. Бумажные медицинские карты они продолжали вести с той же точностью и аккуратностью, что и электронные.       Несмотря на то, что времени это отняло не очень много, к концу спина уже немного ныла. Захотелось кофе. Николай не привык себе отказывать, поэтому решил спуститься на первый этаж к кофеавтомату. Чего он не ожидал, так это снова встретиться с цыганским табором. Мать семейства, большая женщина с перекинутой через руку шубой, стояла у стойки регистратуры и пыталась допросить дежурную медсестру – все туже девочку в фиолетовом костюме.       – Я не имею права разглашать личные данные врачей.       Но цыганка не отступала. Она махнула свободной рукой и облокотилась ею о стойку.       – Тогда скажите, в каком кабинете?       Девочка выглядела так, будто готова расплакаться.       – Я правда не знаю, – в очередной раз сказала она.       Николай понял, что придется вмешаться. Он честно не хотел снова разговаривать с этой женщиной, но девочка явно не справлялась. Собрав волю в кулак, Николай двинулся к регистратуре.       – Что еще у вас случилось? – спросил он, вздохнув.       Услышав его голос, цыганка обернулась. Николай ожидал увидеть на ее лице гнев или печаль, но на нем, к его удивлению, отразилась радость.       – Это вы! – воскликнула она. – Как хорошо.       – Эта женщина просила у меня ваш номер телефона, – вмешалась медсестра.       Николая прошибло ужасом. Сначала эта невыносимая женщина не хотела подпускать его к своему ребенку, а теперь требует номер телефона. Если честно, Николай не знал, у скольких пациентов есть его личный номер. Он, чаще всего, просто не отвечал на неизвестные. Поэтому, даже если больница подпольно продает его контакты, это пустая трата денег со стороны пациентов. Видимо, ужас проступил на его лице, потому что женщина скинула свою шубу на ближайшие руки родственников и двинулась на Николая.       – Вы не подумайте ничего плохого, – сказала она. – Я просто хотела вас поблагодарить. За Рауля. Никогда не видела таких аккуратных швов.       После упоминания ребенка, Николая немного отпустило. Он заметил Рауля мирно спящего на руках худого высокого мужчины. Его рука была аккуратно забинтована медсестрой и выглядела действительно очень хорошо.       – Не стоит благодарности, – ляпнул Николай, желая только одного – спастись. – Это, все-таки, моя работа.       Женщина хмыкнула, убирая руки от своей пухленькой коричневой сумки. Возможно, она хотела дать ему денег. Возможно, Николаю не следовало отказываться. Деньги он любил, возможно, даже больше, чем Севу. Но это довольно спорный вопрос. Все-таки Сева приносил домой деньги, а их Николай любил и так по кругу.       – Вы женаты? – резко спросила цыганка.       Николай опешил от такой наглости. Что ж, просить номер его телефона менее бесстыжая тактика. Мужчина покачал головой, мысленно уже готовясь к натиску женщины по поводу того, какие красивые у нее дочери. Или чему-нибудь в подобном ключе. Но она и здесь его удивила.       – Давайте я нагадаю вам красавицу-жену, – сказала женщина, цепляя левую руку Николая своими длинными пальцами.       Доктор ей улыбнулся, аккуратно убирая за спину правую руку с кольцом на безымянном пальце. Вопрос «А вы женаты?» всегда ставит его в тупик. С одной стороны, он не врет, отвечая «нет», с другой – люди часто принимают его за лжеца, когда видят обручальное кольцо. Николай не привык снимать его (за исключением некоторых операций), он с ним, можно сказать, сросся.       – Прямо уж красавицу? – спросил он.       Разумеется, мужчина издевался. Ему не нужна была красавица-жена, у него уже был красавец-муж. И Николай не планировал менять положение дел.       – С вашими внешними данными, – хмыкнула она. – Само собой красавицу.       Цыганка стала водить пальцем по его раскрытой ладони. Сначала все было хорошо, но потом лицо женщины вытянулось, и она стала везти по линиям активнее. В какой-то момент та остановилась и внимательно вгляделась в чужую руку. На мгновение ее лицо потемнело, но она быстро взяла себя в руки.       – Или не нагадаю, – выдала цыганка и подняла голову.       Николай засмеялся, забирая руку обратно.       – Ничего страшного, – он вдохнул и осмотрелся в поисках кофейного автомата. – Простите, у меня много дел.       Женщина еще какое-то время смотрела ему вслед. Приглядевшись к доктору внимательнее, она все-таки заметила отблеск кольца на его правой руке, которой он держал стакан. Она рассмеялась своим мыслям. У нее на самом деле был талант, и этот мальчишка сейчас доказал ей это. Постепенно, улыбка пропала с ее лица. К ней повернулся худой мужчина, держащий на руках спящего Рауля.       – Почему ты ему ничего не сказала? – спросил он.       Женщина покачала головой.       – Не будет у него красавицы-жены, – она обернулась на мужа. – И он об этом знает.       Мужчина нахмурился. Он устроил сына удобнее, и снова заговорил:       – Но ты что-то увидела.       – У этого мальчика над головой звезда смерти, – голос цыганки стал тихим. – Кто-то желает ему зла. И он где-то рядом.