«Критский диктамн»

Два семейства, равные по достоинству… Спортивный зал Академии ФБР в Куантико был просторным и безликим. Вдоль стен тянулись огромные синие гимнастические маты, туго скатанные и пахнущие старой резиной. Пол был покрыт линолеумом под дерево, отполированным до зеркального блеска. Белые стены украшали основополагающие ценности ФБР — крупные синие буквы, нанесённые виниловыми наклейками, сияли в лучах позднего весеннего солнца: ВЕРНООСТЬ, ХРАБРОСТЬ, ЧЕСТНОСТЬ Клариса Старлинг провела в зале почти весь день, тренируясь до седьмого пота, и остановилась лишь тогда, когда дверь открылась и в проёме показался Джон Брайем. Увидев её в простом спортивном костюме — разгорячённую, тяжело дышащую и вполне довольную собой, — он улыбнулся. — Старлинг? Пыхтя, она ответила: — Сэр? — Переодевайтесь. Берите вещи. Кроуфорд хочет вас видеть. Клариса Старлинг почувствовала, как по желудку пробежал холодок — то самое ледяное напряжение, которое всегда предшествует чему-то важному. Спустя пятнадцать минут она уже стояла полностью одетая у двери кабинета Кроуфорда. Джон Брайем нравился Старлинг, и это чувство было взаимным. Когда она только поступила в Куантико, именно он учил её стрелять, и за несколько последующих лет между ними сложились крепкие, доверительные отношения. Спокойный и невозмутимый, он был для неё островком надёжности, и по пути в Отдел поведенческих наук Старлинг невольно полагалась на его присутствие, позволяя ему унять её волнение. Они неспешно перебрасывались ничего не значащими фразами, пока Брайем не извинился и не ушёл, оставив её одну. Она замерла у двери кабинета Джека Кроуфорда, собираясь с духом, — вероятно, дольше, чем это можно было оправдать. Да, она уже не раз видела Кроуфорда, но только в Виргинском университете, и ни разу ей не доводилось поговорить с ним с глазу на глаз. В его кабинет вызывали лишь тех, кто либо совершил что-то действительно выдающееся, либо, наоборот, крупно провинился. Старлинг, с её глубоко укоренившейся неуверенностью в себе, не верила, что в последнее время сделала что-нибудь настолько хорошее. После нескольких мгновений нерешительности она постучала и, услышав приглашение войти, открыла дверь. — Мистер Кроуфорд, сэр? Он сидел, низко склонившись над внушительной стопкой бумаг; очки покоились на длинном носу. Когда тяжёлая дверь распахнулась, он медленно поднял голову, и Кларису на миг поразило сходство с престарелым жирафом, вытягивающим длинную шею. — Старлинг, — ровным, спокойным голосом произнёс он. Быстро опустил взгляд на лежавший перед ним лист бумаги. — Клариса М. Всё верно? — Да, сэр. — Хорошо, хорошо. Прекрасно. Старлинг всё ещё стояла на пороге кабинета. Кроуфорд пока не пригласил её войти. Казалось, он внимательно её изучал: глаза чуть прищурены, на губах — задумчивая улыбка, пока взгляд неторопливо скользил по её лицу. Она не сомневалась, что её тревога была написана у неё на лице. Наконец его поза стала менее напряжённой, и он жестом подозвал её, указав на стул. — Проходите, присаживайтесь. Она села. Кроуфорд подался вперёд, опершись локтями о стол. — Наверное, гадаете, зачем я вызвал вас сюда сегодня? — Да, сэр. Он едва заметно улыбнулся. — Вы ни в чём не провинились, Старлинг. Расслабьтесь. Откинувшись на спинку кресла, он вдруг нахмурился, словно погрузившись в размышления. — Знаете... я уже некоторое время за вами наблюдаю, Старлинг. Ваши инструкторы говорят, что вы показываете отличные результаты. Часть напряжения отпустила её, и она постаралась не выдать, насколько ей приятна эта похвала. — Входите в верхнюю четверть курса. Хорошие оценки, но без сопутствующего им самомнения. Для агента это ценные качества. Он умолк, задумчиво прикусив щёку, затем словно вернулся к разговору. — В общем, подвернулось одно дело, и я сразу подумал о вас. Ничего сложного, небольшое поручение. В его глазах мелькнул огонёк. — Птичка напела мне, что вы надеетесь попасть в Отдел поведенческих наук? — Да, сэр. Очень надеюсь. — Вот и отлично. Отлично. Когда-нибудь мы будем рады видеть вас здесь. Он снова сделал паузу и слегка наклонил голову. — Но, как вам известно, попасть сюда непросто. Мы не раздаём места направо и налево, Старлинг. Отдел у нас довольно закрытый. — Я это прекрасно понимаю, мистер Кроуфорд. И готова усердно работать, чтобы заслужить своё место. Он одобрительно кивнул. — Вот это мне нравится, Старлинг. Нравится ваш настрой. И именно поэтому я выбрал это поручение специально для вас. Надеюсь, если всё пройдёт удачно, оно поможет вам продвинуться немного быстрее. И в следующее мгновение его манера изменилась — перед ней сидел уже не доброжелательный наставник, а деловой, собранный Кроуфорд, которого все знали. На миг Старлинг увидела именно его. Он наклонился, достал из-под стола толстую папку из плотной манильской бумаги и длинной худой рукой скользнул ею через стол, словно передавал грязные деньги. Ещё несколько секунд Старлинг смотрела на него, затем медленно опустила взгляд на папку. Имя на обложке заставило её замереть. — О... Её голос вдруг стал совсем тихим. — Чесапикский Потрошитель, сэр? — Он самый. Кроуфорд подался вперёд, опершись локтем о стол, и пристально посмотрел на неё. — Обнаружилась ещё одна жертва, Старлинг. Об этом пока не сообщали, но буквально вчера мы нашли тело неподалёку от границы Виргинии. Теперь их шесть. По крайней мере, тех, о которых нам известно. И по-прежнему ни единой по-настоящему веской улики. Люди начинают терять терпение. Старлинг прекрасно это знала. Как и все остальные. Дело Потрошителя считалось одним из самых громких, и о нём в Академии говорили без умолку. Для неё само имя убийцы уже стало почти легендой, и теперь, когда настоящая папка с материалами дела лежала прямо перед ней, всё происходящее казалось странно нереальным. — И... чем, по-вашему, я могу помочь, мистер Кроуфорд? Не хочу показаться неуважительной, сэр, но я не самая подходящая кандидатура для такого дела. Кроуфорд вопросительно приподнял бровь. Старлинг поспешила объясниться: — То есть... я хочу спросить, почему именно я, сэр? Он вздохнул, и по его лицу скользнуло выражение, которого она тогда не смогла распознать. Лишь много лет спустя Клариса Старлинг поймёт, что это была вина. В тот момент она этого не осознавала. — Что ж, признаюсь, обычно я не поручаю подобные задания курсантам вроде вас... Он снова откинулся на спинку кресла и принялся вертеть в пальцах ручку. — Вы знаете Уилла Грэма, Клариса? Он впервые обратился к ней по имени, и она слегка нахмурилась, но ничего не сказала. Похоже, он и сам этого не заметил. — Да, сэр. Мне хорошо известно это имя. — Тогда вам, должно быть, известно, что сейчас он не может работать? — Я слышала, что он восстанавливается. После дела Хоббса. — Да. Лицо Кроуфорда на мгновение омрачилось. — Обычно именно ему я поручил бы такое дело, но... боюсь, пройдёт ещё очень много времени, прежде чем он сможет вернуться к работе. Если вообще сможет. Он ненадолго замолчал, затем его взгляд стал жёстче. — Но это вы не от меня услышали. — Разумеется. — Знаете, Старлинг, вы с ним удивительно похожи. Почти одинаковые результаты тестов... одинаковая целеустремлённость... даже характеры в чём-то схожи. Я вижу в вас кое-что от него. У вас острый глаз, Старлинг, — Брайем много о вас рассказывал. Вы быстро соображаете и в полевых условиях, и вот здесь... Он постучал пальцем по виску. — Но навыки ведения допроса ещё нужно отточить. И я подумал: что может быть лучше небольшой практики? Считайте это своего рода стажировкой. Он ободряюще улыбнулся и постучал по папке с материалами дела, которая всё ещё лежала перед ней, словно прожигая стол своим присутствием. Старлинг так и не притронулась к ней. — Я вовсе не жду, что вы раскроете это дело, Старлинг. Ничего подобного. Но у нас есть человек, который, возможно, сумеет нам помочь. Поэтому я и вызвал вас. Мне нужно, чтобы вы поговорили с ним от моего имени... Возможно, вы о нём слышали. Мне говорили, что вы много читаете. Кроуфорд достал из ящика письменного стола визитную карточку и положил её поверх папки. — Когда-то он тесно сотрудничал с нами. В последнее время — уже нет. Сейчас мы с ним не в лучших отношениях. Старлинг подняла карточку, и её брови удивлённо сошлись. — Доктор Ганнибал Лектер? Психиатр? — Вы его знаете? — Я читала некоторые его статьи. — Так я и думал. Хорошие работы. Старлинг показалось, что эти слова дались ему с неохотой. — Почему он не ладит с Отделом поведенческих наук? — Всё из-за Уилла. Между ними возникли разногласия. Кроуфорд пренебрежительно махнул рукой. — Дело Хоббса сильно подкосило Уилла. Лектер был консультантом по этому делу. После того как Уилла едва не изрезали, между нами возникла неприязнь. Он винит меня за то, что я отправил Уилла на это расследование. А я, если честно, виню Лектера — считаю, что тот слишком далеко его завёл. Но это уже моё мнение. Надеюсь, у вас с ним всё пройдёт гладко, если будете держаться с ним сдержанно и профессионально. — Если с ним так трудно работать, почему именно Лектер? — Потому что он лучший, Старлинг. Лучший из всех, кто у нас есть. — Понятно... Она расправила плечи. Чувство долга нахлынуло на неё почти мгновенно, словно волна. — Что именно вы хотите, чтобы я у него выяснила, сэр? Кроуфорд улыбнулся, мысленно торжествуя. Огонь, вспыхнувший в её глазах, был почти опьяняющим. Ему даже пришлось на мгновение перевести дух, прежде чем он раскрыл папку на материалах последнего убийства. — Посмотрите. Шестая жертва. Видите? Он был охотником на оленей. Обратите внимание на этот шрам. Старлинг почувствовала, как у неё неприятно сжался желудок, когда она опустила взгляд. В папке лежали полароидные снимки тела на металлическом столе для вскрытия, сделанные с разных ракурсов. Каждый следующий выглядел страшнее предыдущего. Жертва была полностью обнажена и покрыта бесчисленными ранами; глубокие кровавые порезы испещряли всё тело. Узнать в нём человека было почти невозможно. Кроуфорд указывал на бедро погибшего. Приглядевшись, Старлинг различила длинный, давно побледневший розовый шрам, тянувшийся вертикально от колена почти до самого бедра. Но сам Кроуфорд смотрел вовсе не на фотографии. Он не сводил глаз со Старлинг, внимательно следя за выражением её лица, пока она рассматривала эти жуткие снимки... Проверяя её... Он остался доволен, когда она лишь слегка поморщилась, но не отвела взгляда, сохранив лицо спокойным, а челюсти — крепко сжатыми. — Этот шрам остался после операции. Несколько лет назад жертва получила травму на охоте. Как нам удалось выяснить, оперировал его доктор Лектер. Мы проверили медицинскую карту погибшего. В сущности, это счастливая случайность, но она даёт мне вполне законный повод обратиться к нему по поводу этого дела. Мне нужно лишь, чтобы вы поговорили с ним от моего имени. Кроуфорд закрыл папку, и Старлинг почувствовала, что ей стало легче дышать, когда кровавые фотографии исчезли из поля зрения. — Мнение Лектера стало бы для нас огромным подспорьем, Старлинг. Он непростой человек — в лучшие дни замкнутый, а в худшие, уж простите за выражение, настоящий засранец. Но он чертовски умён и может оказаться очень полезным. Со мной он не стал бы разговаривать, даже если бы я умолял. И любому сотруднику моего отдела тоже не уделил бы ни минуты. А вот вас, думаю, он выслушает. Он не будет ожидать вашего появления, и это его заинтересует. — Значит, я буду просто передавать сообщения, сэр? — Я бы предпочёл назвать это работой курьера. Связного. Доверенного лица. Выбирайте, что вам больше нравится. Уголки губ Старлинг тронула кривоватая улыбка. — Меня устроит любой вариант, сэр. Я согласна. Кроуфорд слегка повернул голову — резким движением, напоминавшим то, как волк дёргает ухом перед прыжком. За стёклами очков по-прежнему поблёскивали глаза. — Вы уверены, Клариса? Вы, разумеется, можете отказаться, и это никак не отразится на вашем будущем. Рано или поздно вы всё равно получите место у меня, я в этом уверен... Но с Ганнибалом Лектером непросто иметь дело, так что не думайте, будто я отправляю вас на лёгкую беседу за чашкой горячего кофе. Я хочу вас испытать. Посмотреть, из какого вы теста. Вы действительно считаете, что справитесь? Старлинг внутренне собралась. Решимость окрепла где-то глубоко внутри. — Я ещё ни разу не отступала перед трудностями, сэр. Кроуфорд широко улыбнулся, откинулся на спинку кресла и с довольным видом сложил руки на груди. — Вот это настрой, Старлинг. Несколько долгих секунд они молча смотрели друг на друга. Что-то изменилось. Будто в воздухе произошло нечто важное; словно будущее незаметно повернулось вокруг своей оси. Старлинг не знала, к лучшему это или к худшему, но обещание продвижения вперёд было слишком заманчивым, а возможность, неожиданно представшая перед ней в этот самый обычный понедельник, была из тех, от которых отказываются только глупцы. Кроуфорд видел её решимость и искренне улыбался. Затем он хлопнул в ладоши, и мгновение прошло. — Что ж, в таком случае, Старлинг, нужно оформить вам пропуск и подготовить документы, согласны? Он быстро поднялся, и Старлинг последовала его примеру, прихватив со стола папку с делом. — Берите свои вещи. И визитку тоже. Идёмте за мной.