Частота сердец

      Офис лейбла находился в центре, в стеклянном здании, которое Сонхва раньше замечал только издалека. Внутри всё дышало деловой прохладой: белые стены, мягкий свет, строгие сотрудники, которые скользили по коридорам с планшетами в руках. Сонхва чувствовал себя чужим в этом пространстве — как певец без голоса, как артист без сцены.       Его встретил менеджер — сухой, вежливый, с улыбкой, которая не касалась глаз. Обсуждение контракта заняло меньше часа. Сонхва кивал, слушал условия, но мысли его блуждали где-то далеко: в тёплой квартире с зелёными растениями, в наушниках, которые пахли деревом и цитрусом, в той ночи, которая всё ещё отдавалась под кожей.       — Вы согласны, Пак Сонхва? — спросил менеджер, протягивая ему ручку.       Сонхва взял её, но не подписал. Вместо этого он поднял голову и честно сказал:       — Я не готов ответить сегодня. Дайте мне время подумать.       Он вышел из кабинета и пошёл по коридору, чувствуя, как каменная прохлада офиса сдавливает грудную клетку. Он остановился у окна, глядя на город внизу, и на мгновение ему показалось, что он смотрит на чужую жизнь.       — Пак Сонхва?       Голос был тихим, но в нём чувствовалась сталь.       Сонхва обернулся. Перед ним стоял молодой человек с тонкими чертами лица и большими, почти гипнотическими глазами. На его щеке, у самого века, розовело родимое пятнышко, которое делало его внешность необычной и запоминающейся. Он смотрел на Сонхва с лёгкой, чуть насмешливой улыбкой.       — Кан Ёсан, — представился он. — Я слышал, вы подписываете контракт. Поздравляю. Хонджун умеет находить таланты.       Сонхва почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. В голосе Ёсана не было злобы, но была та особая холодность, которая оставляет осадок.       — Мы знакомы? — спросил Сонхва, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Нет, — улыбнулся Ёсан, чуть склонив голову. — Но я знаю Хонджуна. Долго работал с ним. Вы, наверное, слышали о наших проектах.       Сонхва молчал, чувствуя, как между ними повисает напряжение.       — Хонджун — гениальный продюсер, — продолжил Ёсан, и в его голосе проскользнула лёгкая горечь. — Он умеет разглядеть в человеке то, чего тот сам в себе не видит. И довести до совершенства. Только вот… после того, как проект завершён, он теряет интерес. Переключается на следующее открытие.       Он помолчал, глядя Сонхва прямо в глаза, и его гипнотический взгляд будто проникал под кожу.       — Не переживайте, — добавил он с той же холодной улыбкой. — Может, с вами всё будет иначе. Я тоже так думал.       Он развернулся и ушёл — бесшумно, словно тень, оставляя после себя только тишину и колючий холод в воздухе.       Сонхва остался стоять у окна, чувствуя, как в груди разливается тревога.       Сонхва вернулся на радиостанцию за час до начала своей смены. В коридоре он столкнулся с Уёном, который как раз заканчивал дневной эфир — с кружкой кофе в одной руке и наушниками, свисающими с шеи.       — О, Сонхва! — Уён остановился и внимательно посмотрел на него. — Ты выглядишь так, будто тебя переехал автобус. Что случилось?       — Ничего, — устало ответил Сонхва. — Просто много мыслей.       Уён усмехнулся и хлопнул его по плечу:       — Давай присядем. Ты мне всё равно ничего не расскажешь, но я могу хотя бы напоить тебя кофе и дать тебе возможность пожалеть, что ты со мной связался.       Они сели в гостевой зоне, и Уён, как всегда, начал разговор с лёгкой шутки. Но потом посерьёзнел и, глядя на Сонхва, спросил:       — Если не хочешь говорить о себе, давай поговорим о работе. Я слышал твою песню. Тот коллаб с Юнхо. Сонхва, это не просто голос — это душа. Люди сходят с ума, просят повторить. Ты это видел?       — Видел, — тихо сказал Сонхва.       — И что ты собираешься с этим делать? — Уён откинулся на спинку стула и скрестил руки. — Потому что если ты решишь зарыть свой талант обратно в землю — я лично приду к тебе домой и заставлю тебя петь, даже если ты будешь сопротивляться.       Сонхва не удержался от слабой улыбки:       — Ты серьёзно?       — Абсолютно, — сказал Уён. — Слушай, я понимаю, что ты работаешь ведущим. И это классно. Твой голос успокаивает тысячи людей каждую ночь. Но когда ты поёшь — ты не успокаиваешь. Ты пробуждаешь. Ты заставляешь людей чувствовать. И это гораздо сложнее, чем быть просто ведущим.       Сонхва опустил взгляд на свою кружку.       — А если я не справлюсь?       — А если справишься? — парировал Уён. — Ты столько лет прятался за микрофоном. Пора показать, кто ты на самом деле. Не ради славы, не ради денег. А потому что у тебя есть что сказать миру. И твой голос — это не просто инструмент. Это часть тебя.       Сонхва молчал, но внутри него что-то дрогнуло. Слова Уёна отозвались где-то глубоко, там, где он прятал свои страхи.       — Я подумаю, — сказал он.       — Думай, — Уён допил свой кофе и поднялся. — Но не слишком долго. Мир не будет ждать, пока ты решишься.       — Увидимся, — ответил Сонхва.       Уён ушёл, и Сонхва остался один. Он пошёл в студию, сел за пульт, надел наушники и приготовился к эфиру. Голос его звучал ровно и привычно, как всегда, но внутри всё дрожало. Слова Уёна осели где-то глубоко, и он чувствовал, что они не уйдут просто так.

***

      Во время звучания песен перед его глазами проносились лица: холодная улыбка Ёсана, его слова о Хонджуне, которые застревали в памяти, как заноза. А потом — флэшбэк. Он снова был молодым, стоял перед строгим мужчиной в пустой студии. «У тебя нет искры, — сказал тот человек. — Ты просто стараешься. Этого мало. Ты не создан для сцены, Сонхва. Займись чем-то другим, где не нужен талант».       Он зажмурился и заставил себя выдохнуть. Эти слова отравляли его много лет. И сейчас, когда он думал о Хонджуне, они снова всплыли на поверхность.       Что, если Ёсан прав? Что, если Хонджун видит во мне только проект, а не человека?

***

      Когда эфир закончился и в студии снова воцарилась тишина, Сонхва снял наушники и долго сидел неподвижно, глядя на тёмный пульт. Он всё прокручивал в голове встречу с Ёсаном, его холодную улыбку, его слова: «Он теряет интерес. Переключается на следующее открытие».       Но затем он вспомнил глаза Хонджуна, когда тот смотрел на него через стекло. Тепло его рук, голос, который шептал: «Я не перестаю слушать твой голос».       Сонхва взял телефон и написал коротко: «Джун, я хочу встретиться. Завтра. Я приду в твою студию. Мне нужно кое-что понять»       Ответ пришёл через несколько минут: «Я буду ждать»       Сонхва убрал телефон в карман и вышел из студии. Утро уже занималось за окнами, и первый свет просачивался сквозь стекло. Он шёл домой, и в голове его звучал один вопрос: Что я чувствую на самом деле? И что он чувствует?       Он лёг, но долго не мог уснуть. Воспоминания, сомнения, страх, надежда — всё это кружилось в нём, не давая покоя. Он смотрел в потолок, вспоминая каждое прикосновение, каждое слово. И внутри него что-то уже менялось.