Частота сердец

      My music will tell you more about me than I ever will.

Осень в этом городе всегда приходила внезапно. Ещё вчера солнце цеплялось за верхушки домов до семи вечера, а сегодня в пять уже зажигались фонари, и воздух пах мокрым асфальтом и сухими листьями, которые так и не решались упасть.       На двадцать третьем этаже старого здания в центре города горел тёплый жёлтый свет. Там, за стеклом, которое давно не мыли снаружи, сидел человек. На нём были наушники — старые, потёртые, с мягкими амбушюрами, которые помнили сотни ночных эфиров.       Пак Сонхва поправил их и взял в руки лист. Бумага была тёплой от лампы. Он знал этот текст наизусть — читал его уже дважды за неделю, но редакция просила именно его. Рассказ о человеке, который боялся быть увиденным. Сонхва усмехнулся про себя, но так, чтобы микрофон не уловил.       Слишком близко.       Он включил микрофон. Голос — низкий, бархатный, чуть хрипловатый на низких нотах — наполнил студию. Он тёк, как тёплая вода, огибая слова, делая их мягче, чем они были на бумаге. «…И он знал, что если откроет дверь, мир увидит его настоящего. И это было страшнее, чем остаться в тишине навсегда…»       Сонхва читал и чувствовал, как слова ложатся на что-то внутри него. Как будто он говорил не о герое рассказа, а о себе. Только никто не знал об этом. Даже слушатели, которые писали ему сообщения в эфир. Их голоса — обезличенные, тёплые, благодарные — стекались в монитор пульта. «Спасибо, что вы есть». «От вашего голоса мурашки по коже». «Вы — мой самый любимый голос в этом городе».       Сонхва улыбнулся в микрофон. Улыбка вышла ровной, привычной, той, которую он дарил слушателям каждую ночь. Но в маленьком зеркале, висящем на стене прямо напротив него, он видел свои глаза. В них не было той теплоты, что в голосе. Они смотрели на отражение и молчали.       «Почему я не чувствую того, что они слышат?» — пронеслось где-то глубоко внутри. Но он сразу отогнал эту мысль, как делал всегда. Слишком больно было смотреть в зеркало дольше пары секунд.       Он дочитал рассказ до конца. Несколько мгновений — тишина, только шум радиопультов и далёкое дыхание города за окном. Потом он нажал кнопку и поставил песню — балладу о том, как трудно быть собой . Песню, которая звучала в его наушниках каждый день.       И пока мелодия плыла по эфиру, Сонхва позволил себе закрыть глаза. Только на минуту. Только чтобы почувствовать, что он не просто голос. Что он — человек.       Но, открыв глаза, он снова увидел в зеркале того же парня с пустыми глазами. И понял, что ещё не готов быть увиденным.       Он выключил микрофон до следующего объявления, снял наушники и прижал их к груди. Тёплые, мягкие, привычные. Они знали его голос лучше, чем кто-либо.       — Ещё не время, — прошептал он в пустоту студии.       И город за окном не услышал. Потому что Сонхва умел говорить только через микрофон.