Частота сердец

      Сонхва приехал на работу за час до эфира. Этого времени ему всегда хватало, чтобы привыкнуть к студии, проверить аппаратуру и просто посидеть в кабинете, слушая, как дышит город за окном. Он любил этот ритуал — когда ещё никто не ходит по коридорам, не стучат двери, и можно снять маску и просто побыть собой.       Сегодняшний день был особенным: в его вечернем эфире впервые за последнее время появится живой гость. Чон Юнхо — певец, чьи песни Сонхва ставил в своих программах и чьи баллады знал почти наизусть. Он перечитал вопросы, подготовленные редакцией, и вздохнул. Слишком гладкие. Слишком шаблонные. «Как вам работается?» «Как родился ваш последний хит?» «Что вы чувствуете перед выходом на сцену?».       Бездушные строчки, которые подошли бы любому артисту.       Сонхва достал ручку и на полях набросал свои. «Если бы можно было стереть один день из жизни — что это был бы за день?» «Вы часто остаётесь в городе после концертов или уезжаете сразу?» «Кто самая значимая фигура в вашей жизни? Кто сильнее всех повлиял на то, каким вы стали?» «Какую музыку предпочитаете слушать перед сном — или вы засыпаете в тишине?» «Есть ли такая песня, которая мгновенно переносит вас в детство или в другой важный момент, который вы хотели бы пережить заново?» «Слушаете ли вы свои собственные песни или отдаёте предпочтение другим исполнителям?»       Он улыбнулся последнему вопросу и пододвинул листок. Такие вопросы всегда звучали немного по-домашнему, но именно они помогали гостям раскрыться.       Снаружи, в коридоре, послышались голоса. Смена в дневной студии заканчивалась — кто-то собирал вещи, кто-то уже стоял у кулера с кружкой. Сонхва вышел в коридор, чтобы взять свой кофе, и тут же столкнулся с Чон Уёном, который как раз выходил из соседней студии, на ходу снимая наушники. У него был слегка растрёпанный вид — так выглядит человек, который только что выдал четыре часа энергичного эфира.       — О, Сонхва! — Уён хлопнул его по плечу, улыбаясь во все тридцать два. — Ты счастливчик, к тебе вот-вот придёт звезда. Даже немного завидую, что не мне с ним болтать. Но ты справишься. Удачи!       — Спасибо, — Сонхва тепло улыбнулся в ответ. — Я сам ещё не понял, рад или нервничаю.       — Всё будет хорошо. Он же человек, а не инопланетянин, — Уён подмигнул и уже собрался уходить, но задержался. — Я слышал, он нормальный парень. Не из тех, кто смотрит сквозь тебя. Так что расслабься и будь собой. Ты умеешь располагать к себе.       Он скрылся за поворотом, а Сонхва вернулся в студию и налил себе кофе. Поставил вторую чашку для гостя — маленькое гостеприимство, которое никто не заметит, но которое делает этот кабинет чуть более живым.       Ровно за десять минут до начала эфира дверь открылась. Сонхва поднял голову и увидел высокого парня в простой чёрной куртке. Чон Юнхо улыбнулся — мягко, немного застенчиво — и от этого сразу перестал казаться звездой с обложки. Он выглядел как человек, который пришёл не давать интервью, а просто поговорить.       — Вы Пак Сонхва? — спросил он, заглядывая в студию. Голос был глубже, чем Сонхва ожидал, но тёплый.       — Да, проходите. Я как раз готовился к эфиру.       Сонхва кивнул на вторую чашку, стоящую на столике:       — Я налил кофе. Он уже чуть остыл, но всё ещё горячий.       Юнхо удивлённо посмотрел на чашку, потом на Сонхва, и в его глазах мелькнула благодарность.       — Спасибо, — сказал он искренне. — Наверно, не каждый гость получает кофе перед эфиром.       Он снял куртку, повесил её на спинку стула и опустился в кресло напротив Сонхва. Взял чашку в руки, согревая ладони, и на мгновение прикрыл глаза — просто чтобы выдохнуть. Сделал глоток, поставил чашку обратно и посмотрел на лист с вопросами.       — Надеюсь, нам хватит этих десяти минут, чтобы перестать волноваться насчёт эфира и взглянуть на вопросы, на которые мне предстоит отвечать на весь город, — сказал он с лёгкой улыбкой.       Сонхва усмехнулся.       — Я тоже надеюсь. Но если честно, волнение — это нормально. Оно помогает голосу звучать живее.       Юнхо кивнул, соглашаясь. Оглядел студию — без любопытства, скорее с уважением. Словно заходил в чей-то дом и хотел понять, как здесь живут.       — У вас тут уютно. Я всегда думал, что радиорубки холодные. А у вас тепло. И пахнет… кофе и бумагой.       — Я люблю, чтобы здесь было по-домашнему. Иначе голос звучит по-другому.       Юнхо перевёл взгляд на листок с вопросами и заметил дописки на полях.       — Это ваши?       — Мои. Редакция дала стандартные, а я… — Сонхва запнулся. — Мне нравится задавать необычные вопросы. Чтобы человек мог быть собой, а не просто повторять заученное.       Юнхо прочитал вопрос о значимой фигуре и улыбнулся:       — Хорошие вопросы. На них я не готов отвечать сразу. Но попробую.       Он поднял взгляд на Сонхва, и в нём не было звёздной маски. Только искренность.       — Вы знаете, я хотел бы стереть тот день, когда впервые решил, что должен быть идеальным. Когда понял, что люди любят картинку, а не меня. Я долго учился быть собой. И до сих пор не до конца умею.       Сонхва замер. Это было слишком откровенно для человека, который только что вошёл в его студию. Слишком честно для стандартного интервью.       — Спасибо, — сказал он чуть тише, чем планировал. — Это ценно. Может, оставим этот вопрос для эфира? Думаю, слушателям будет интересно.       — Да. Пусть тоже услышат. Мне кажется, у вас есть способность говорить так, чтобы люди верили.       Сонхва снова почувствовал этот щипок внутри. Словно кто-то тронул струну, которую он прятал глубоко.       — Наверное, потому что я просто ведущий, а не звезда, — он улыбнулся. — У меня нет выбора, я должен быть честным. А звёзды умеют прятаться.       Юнхо хотел что-то ответить, но в этот момент загорелся сигнал прямого эфира. Красная лампочка, означающая, что их слышит весь город.       — Ну что, начнём? — спросил Сонхва, надевая наушники.       Юнхо кивнул и тоже надел вторые наушники. Но перед тем как включить микрофон, он тихо сказал так, чтобы услышал только Сонхва:       — Знаете, мне кажется, вы тоже умеете прятаться. Я вас уже десять минут вижу, и у вас глаза и голос говорят разное.       Сонхва не успел ответить. На пульте загорелся зелёный свет. Эфир начался. И город услышал его голос — тёплый, ровный, красивый. Тот, который знали тысячи людей. И тот, который только что пробила искренняя улыбка человека, сидевшего напротив.