В тихом омуте черти водятся

Незнакомец медленно провёл по гладкой, пыльной поверхности своим длинным когтистым пальцем и перевернул его в сторону своего лица, внимательно вглядываясь в мелкие частички грязи на грубой коже. — Как здесь пыльно. Я что, в забытой богом кибитке? — сказал тот, ехидно ухмыляясь, после чего, словно намеренно не поворачиваясь лицом к священнику, продолжил рассматривать интерьер чердака. Демон лениво шагал по ковру, шёркал ногами по затхлому ворсу и брезгливо касаясь старых вещей на полках, откровенно показывал, что ни одна из них ему не симпатизирует и не вызывает интереса. — Фу, какая жалость. Кто в здравом уме будет читать рецепт...кукурузных палочек? А это что, детские сказки? И кто же их владелец, хмм?... — протянул он, и взяв в руки книжонку, наконец-то соизволил повернуться к стоящему в белой куче осколков Ванилле. — Не поранился, Малыш? Как любезно было с твоей стороны освободить меня от этого заточения! Ах, я несказанно благодарен тебе, добрый человечишка. Это зрещиле было просто великолепно, а как дрожали твои ручонки! — звонко воскликнул тот, касаясь бледных рук священника, отбросив сборник сказок. Голос его напоминал дребезжание колокольчиков, но при этом был колким словно шипы. Ванилла оторопел и тут же отдернул свои ладони от демона словно от огня. — Отойди от меня, нечисть! — выпалил он, и предварительно взяв ближайшую книгу с полки, кинул её в бедолагу. — Ну-ну, не кипятись ты так, — промурчал демон, точь-в-точь с кошачьей грацией уворачиваясь от удара. — Твои молитвы не сработают на того, кого ты сам призвал. Ты ведь хотел, чтобы кто-то посмотрел на тебя настоящего, а не на этот красивый фантик приукрашенный блесточками. Я ведь прав, святоша? Пьюр замер. Верно... Он уже и не помнит, сколь давно кто-либо заглядывал в его душу. Люди видят лишь то, что хотят увидеть глазами, а дальше святости и доброты Ваниллы никто не всматривался. Никто и не хотел всматриваться. — Ну конечно я прав, хи-хи. Как-никак, я вижу тебя насквозь. Моргнув, священник вернулся к реальности и вспомнил, кто сейчас стоит перед ним. Точно, демон. Его нужно как можно скорее прогнать или запечатать обратно в маску, но как? Фарфор разбит, а каких-либо заклинаний тот и подавно не знал, ибо считал их рудиментом прошлого. Осознание собственной беспомощности давило на него как пресс. Честно говоря, он и в демонов до этого верил то не особо... Думал, это все детские сказки. Как оказалось-нет. Теперь он чувствовал себя паршиво, понимая, что его вера была лишь "безопасной теорией", а теперь эта "теория" уворачивается от брошенной им книги! — Уходи. Мне не нужны твои сладкие речи. Демон в ответ на слова Пьюра сделал невинное, изумленное лицо, театрально приложив руку ко лбу. — Ах, негоже порядочным гражданам обращаться ТАК со своими гостями, где же теплое приветствие? Распростетрые объятия? И между прочим, у меня имя есть. Шадоу Милк своей персоной, — воскликнул шут и драматично взмахнул руками. Это имя прозвучало для священника необычно. Оно было странное, почти нелепое для для грозного на вид демона. Он ожидал услышать что то грозное, латинское, древнее. А получил детскую кличку, которая почему-то звучит страшнее любого проклятия. Шадоу неспешно шагал по чердаку, и каждый его шаг отзывался жалобным скрипом дряхлых половиц. Он с детским любопытством разглядывал скопившийся здесь хлам: сломанные стулья, стопки пожелтевших книг и забытые игрушки, покрытые плотным слоем серой пыли. Его длинные пальцы то и дело касались вещей, оставляя на них темные, едва заметные следы тления. Наконец, его взгляд зацепился за высокий силуэт в углу, укрытый плотной, потемневшей от времени тканью. С тихим, торжествующим смешком демон ухватился за край и резко сдернул покрывало. В воздух взметнулось облако вековой пыли, заставив Пьюра закашляться, а перед ними предстало старое, мутное зеркало в потрескавшейся раме. — Как бы ты, увы, ни хотел меня изгнать, теперь я навеки вечные привязан к тебе, дружок. Ты разбил маску, вот и получай последствия, — протянул он, небрежно смахивая пыль с трюмо, проявляя блеклое отражение себя и Ваниллы в нем. Пьюр побледнел, — Как это навсегда? Что ты имеешь ввиду? Шадоу подошел ближе к священнику, без угрызений совести проводя тонкими пальцами по гладкому, испуганному смуглому лицу. — Ты всё слышал. Не притворяйся, глупыш, а то рассмешишь меня еще больше, — с хищной улыбкой промолвил демон, после чего он положил руки ему на плечи и слегка сжал на них свои черные когти, направляя того лицом к зеркалу. Священник чувствовал давящее прикосновение холодных острий, и по телу пробежали мурашки. Он мысленно молился богам чтобы Шадоу ничего не сделал с ним и с прихожанами, успев уже сотню раз пожалеть, что вообще сунулся на этот чертов чердак и разбил эту чертову маску. Ванилла сглотнул и медленно поднял взгляд, впоследствии открывая его взору деревянную раму, чье стекло потемнело от времени, покрылось паутиной, а отражение казалось искаженным. Это было то самое зеркало, которое он сам когда-то закрыл плотной тканью. Еще давно, даже до появления демона он не мог выносить собственного отражения когда приходил на чердак побыть наедине со своими сомнениями. Оно всегда его пугало, и создавалось ощущение что зеркальный образ вот-вот выпрыгнет из деревянных рамок. — Посмотри на себя, до чего жа-алкое зрелище, не так-ли? Никакой святости, лишь синяки под глазами и бледная морда. Совсем как мертвец, выставленный на всеобщее обозрение в рассохшемся гробу; выглядишь даже хуже. Священник посмотрел в зеркало и не узнал самого себя. Обычно спокойный, собранный Пьюр сейчас выглядит совершенно иначе: испуг, гладкие блондинистые волосы теперь растрепаны, сердце неистово колотится, а дыхание сбилось. Позади него с надменным выражением лица левитировал демон и казался изрядно выше чем раньше. Его ярко-синий колорит сильно контрастировал с нежно-жёлтыми оттенками Ваниллы, из-за чего создавалось ощущение, что тот своим силуэтом напрочь съедает его блеклую фигуру. — Ах, бедняжка, мне та-ак жаль тебя. Как тяжело, должно быть, каждый день носить маску святости, — с очевидным притворством сказал демон. Он с мучительной медленностью проводил грубыми, но странно притягательными руками по застывшему телу Ваниллы, от плеч до бедер, в некоторых местах сжимая вокруг горящей от страха и стыда кожи свои ледяные когти, с таким любопытством, будто хищник изучает свою новую хрупкую игрушку. Демон игрался с атрибутами веры священника; зацепил коготком ворот его рясы, слегка приподнимая вверх чтобы получше разглядеть уже кроившуюся в некоторых местах ткань, покрутил вокруг пальца цепочку креста. Для него это просто безделушки. Пьюр пытается внутренне сопротивляться, мол, вспомни чьи это прикосновения - если хоть кто-то узнает, ему это не простят. Но тело его реагирует против воли и здравого смысла - дыхание сбивается, а сердце колотится так сильно, что жилка на его шее пульсировала. Стоило Милку хоть немного приблизиться к основанию его головы, и пульс было слышно прекрасно. Демон нарочито случайно приложил пальцы к его шее и легонько хмыкнул, чувствуя как сердце священника бешено колотится. Напряжение нарастало, и казалось, что удушающий аромат приторной карамели от маски все сильнее и сильнее смешивающийся с тем личным запахом кислого молока от демона вот-вот поглотит его. Шадоу Милк шептал ему на ухо что-то на другом языке, его горячее дыхание дрожью отдавалось по телу Ваниллы. Даже дождь за окном затих, оставив лишь их дыхание и легкий скрип половиц. Время как-будто замерло. И вдруг резкий стук в дверь, прозвучаший как пощечина прервал весь момент. — Святой отец, вы там? Я слышал грохот... Ванилла словно вышел из гипноза; запах карамели стих, и он наконец-то пришел в себя. Тряхнув головой, священник осмыслил произошедшее и замешкался, слегка поджав губы. В его голове со свистом проносятся последствия. Если он закричит: "Помогите, здесь демон!" — что будет? Алтарник откроет люк. Шадоу убьет его на глазах Ваниллы? Или они увидят Ваниллу, прижатого к зеркалу чудовищем, и его репутация святого отца будет уничтожена навсегда? На лбу выступила маленькая, холодная капелька пота. Демон выжидающе глядел на него, гадая что же тот предпримет. В горле пересохло. Нужно срочно что-то выдать, что-то сказать... — Всё в порядке! Я просто книгу уронил... Иди отдыхать, — крикнул он вниз, сам от себя того не ожидая. Ложь давалась с трудом и едва-едва сорвалась с его горла. Только сейчас Пьюр осознал, что сделал. Спустя несколько секунд шаги внизу медленно стихли, и демон повернулся лицом к нему, — Поздравляю, Ванилла! Ты только что солгал своему помощнику ради меня. Какое восхитительное падение!