Мятежные сердца

Учительница Ингрид — женщина лет сорока, с мягким голосом, но острым взглядом. Она явно любила литературу и замечала тех, кто пишет хорошо. — Сегодня мы будем писать сочинение на тему «Что для меня значит свобода». У вас есть сорок минут. Все начали писать. Симон смотрел в потолок, крутил ручку. Вильгельм писал чётко и аккуратно. Ингрид подошла к Симону. — У тебя проблемы, Симон? — Нет, просто думаю. — О чём? — О том, что свобода — это когда никто не говорит тебе, что писать. Ингрид посмотрела на него с интересом. — Тогда напиши именно это. Симон начал писать. Ингрид подошла к Вильгельму и заглянула в его работу. — Вильгельм, твоё сочинение — идеально. Как всегда. Но в нём нет жизни. Словно ты пишешь о свободе, но никогда не пробовал её на вкус. Вильгельм поднял глаза. Он был смущён. — Я просто следую структуре. — Структура — это хорошо. Но иногда нужно позволить себе быть неидеальным. Ты когда-нибудь пробовал писать стихи? Вильгельм застыл. — Нет, — быстро ответил он. Ингрид улыбнулась. — Жаль. Мне кажется, у тебя бы хорошо получилось. /// На доске объявлений в коридоре Симон заметил листовку. Белый лист с аккуратной надписью: «Хор Хиллерски приглашает новых участников. Прослушивание — среда, 15:00, музыкальный класс». Симон остановился. Он уже почти прошёл мимо, но что-то заставило его вернуться. — Хор. Серьёзно? Я же не собирался тут ничем заниматься. Он посмотрел на листовку ещё раз. Вспомнил бабушку, её слова: «Ты талантливый, Симон. Я слышала, как ты играешь». Он снял листовку с доски и сунул в карман. В среду в 15:00 он стоял у двери музыкального класса. Из-за двери доносились голоса. Симон помедлил, затем толкнул дверь. Внутри за пианино сидела Гунн-Бритт — женщина лет пятидесяти с собранными в пучок седыми волосами и внимательными глазами. Она посмотрела на него поверх очков. — Ты на прослушивание? — Да, я Симон? Первокурсник. — Садись, Симон. Что будешь петь? Симон сел на стул напротив. Он не готовился. Он просто знал, что споёт. — Я спою «*****». Гунн-Бритт подняла бровь, но ничего не сказала. Она сыграла вступление. Симон закрыл глаза и запел. Голос звучал чисто, мягко, но с силой. Он не старался впечатлить, просто пел, как привык. Как будто никого не было рядом. Когда он закончил, Гунн-Бритт молчала несколько секунд. Затем сняла очки и посмотрела на него. — Ты где учился петь? — Нигде. Просто дома. — Дома, — повторила она. — Хорошо. Ты в хоре. Репетиции по средам и пятницам в 16:00. Сегодня после прослушивания первая репетиция. Оставайся в классе. Симон кивнул. Он сел у стены. Прослушивание продлилось недолго, желающих было не так много. Спустя пятнадцать минут в класс начали заходить другие ученики — те, кто уже был в хоре. Они рассаживались, переговаривались, поглядывая на новенького. Симон встал в задний ряд, рядом с парнем с длинными волосами. — Ты новенький? Я Марк. — Симон. — Хорошо поёшь. — Спасибо. Гунн-Бритт подняла руки, и все замолчали. — Начнём с разминки. Симон, выйди вперёд. Симон удивлённо посмотрел на неё. — Я хочу, чтобы все слышали твой голос. Не стесняйся. Симон вышел. Он чувствовал на себе взгляды. Кто-то усмехнулся. Он узнал Стеллу, она стояла в первом ряду и смотрела на него с лёгким презрением. Он сделал вдох и запел. Чисто, ровно. Голос заполнил комнату. Когда он закончил, в классе было тихо. Лукас тихо присвистнул. Гунн-Бритт улыбнулась. — Отлично. Ты будешь солировать на следующем концерте. Встань на место. Симон заметил, как Стелла смотрит на него с удивлением и раздражением. Он лишь усмехнулся. /// В столовой Симон сидел с Фридой и Оскаром. Фрида смотрела на него с улыбкой. — Я слышала, ты теперь в хоре. И солист? — Вроде того. — Ты серьёзно? — спросил Оскар. — Ты пел при всех? — Гунн-Бритт сказала выйти вперёд. Я вышел. Фрида засмеялась. — Стелла, наверное, была в ярости. Она всегда хотела быть солисткой. — Не знаю, — пожал плечами Симон. — Мне всё равно. Но внутри ему было приятно. Впервые за несколько дней он чувствовал, что делает что-то своё. За главным столом сидел Вильгельм. Он видел, как Симон зашёл в столовую, как сел с Фридой. Он слышал, как кто-то шепнул: «Это тот новенький, который поёт в хоре». Вильгельм не поднял головы. Но внутри него что-то дрогнуло. /// Вильгельм стоял у стены, курил. Задний двор за старым спортзалом одно из немногих мест, где он мог побыть один. Но видимо не сегодня. Он услышал шаги и обернулся. Навстречу шёл Симон. Вильгельм хотел потушить сигарету, нервно дернул рукой, но передумал и решил спокойно докурить. — Не знал, что ты куришь, — произнёс Симон. Он оглядел старосту с ног до голову будто впервые видел. Вильгельм молчал, не хотел объяснять. Он просто сделал ещё одну затяжку. — Есть зажигалка? — просил Симон. Вильгельм усмехнулся. — Вышел покурить без зажигалки? — И без сигареты, — пожал плечами Эрикссон. Вильгельм закатил глаза, но достал пачку и зажигалку из кармана джин и протянул. Симон взял сигарету, поднёс к губам, чиркнул зажигалкой, прикурил. Но затягиваться не стал. Просто держал сигарету в руке. Вильгельм посмотрел на него с недоумением. — Что? — спросил Симон, поймав его взгляд. — Ты не куришь? Симон пожал плечами. — Я бросил. Но иногда приятно просто подержать сигарету. Пока она тлеет, есть время подумать. Вильгельм не знал, что ответить. Они стояли в тишине. Симон потушил сигарету, не сделав ни одной затяжки. Он усмехнулся и ушёл. Вильгельм смотрел ему вслед. В его голове застряла мысль: «Он взял сигарету, но не затянулся. Зачем?»