Мятежные сердца

Машина остановилась у ворот школы-интерната Хиллерска. За рулём сидела пожилая женщина, с сединой в волосах, но с живыми, внимательными глазами. Бабушка Симона. Она выглядела уставшей, но держалась ровно. Симон сидел рядом, смотрел в окно. В руках он, как опору, держал гитару в чехле. Бабушка мягко сказала: — Вот мы и приехали. Красивое место, правда? Не то что наш город. Природа… — Да, природа. И куча правил. И форма. И никакой музыки после одиннадцати, — ответил Симон. Бабушка вздохнула. — Я знаю, милый. Я знаю, что ты не хочешь сюда. Но твои родители… они думают, что так будет лучше. — Они вообще не думают. Им просто не хочется возиться со мной. — Они любят тебя. Просто… они не умеют это показывать. Ты же знаешь, твоя мама всегда была такой. А отец ещё хуже, — бабушка коснулась его руки и сжала ее. — Ты говоришь «они любят», а я чувствую только, что я им мешаю. Бабушка замолчала. Она посмотрела на него. — Когда я была маленькой, я тоже хотела стать музыкантом. Моя мать говорила, что это блажь. Я уступила. И до сих пор жалею. — Ты никогда не говорила об этом. — Я хочу, чтобы ты не повторял моих ошибок. Ты талантливый, Симон. Я слышала, как ты играешь. И если твои родители не видят этого… я вижу. Наступила тишина. Симон сжал гитару. — Если станет совсем тяжело, ты всегда можешь позвонить мне. — Лучше бы я остался жить у тебя. — Ничто не вечно. Я тоже. — Не говори так, бабушка. Что за мысли? — Говорят, что природа очень помогает сосредоточиться, — Лаура сменила тему. — Да, бабуль. Именно. Он вышел из машины. Бабушка тоже вышла и обняла его крепко, по-настоящему. Он не сразу ответил на объятие, но потом прижался. — Я позвоню тебе через пару дней. И ты звони. Хорошо? — Хорошо. — И больше не влезай в драки. — Да, бабуль. Не буду. Он отстранился, поднял гитару, вытащил чемодан из багажника и пошёл к воротам. Бабушка смотрела ему вслед. Она не плакала, но в её взгляде была тихая грусть. Симон зашел в холл. Шум, десятки учеников в форме синих поло с белыми воротниками или белых рубашках с эмблемой школы и синих джинсах. Симон в рваных штанах, фиолетовой толстовке и очками с оранжевыми линзами в темной пластиковой оправе совсем не вписывался. — Ты, должно быть, Симон? Приветствую тебя в Хиллерска. Мы тебя ждали. Где твоя форма? — спросила подошедшая женщина. Должно быть учительница или завуч. — В чемодане, — пожал плечами Симон. — Хорошо, это можно сделать позже. Отнеси свои вещи в комнату 212, переоденься в форму и проходи в столовую к четвертому столу. Это стол для… новеньких. Симон кивнул и пошел искать свою комнату. Она располагалась на втором этаже в конце коридора. Дверь была открыта, но внутри никого не было. Симон закинул чемодан на пустую кровать и огляделся. Между двумя кроватями стоял стол, вдоль стены два шкафа, на другой стене висели полки. Тесно. Дома у него гардеробная занимала больше места. Он потянулся за телефоном, чтобы позвонить бабушке и попросить забрать его. Но гордость взяла вверх. Он не мог позволить себе разныться. Симон посмотрел на чемодан, вспомнил про форму, но решил не переодеваться. Хотел отсрочить момент, когда он станет частью этого места. Спускаться вниз совсем не хотелось. Но в этой тесной комнате оставаться тоже. В столовой он увидел длинные столы и четкую иерархию. В центре стоял главный стол, где видно сидела элита этой школы. В конце стоял его стол четвертый. Видно для «таких» как он. Симон усмехнулся. Он прошел мимо главного стола, высоко запрокинув подбородок. Краем глаза он видел, как его разглядывают. Ухмылка не сползала с его лица. Ученики в идеальной форме смотрели на него, как на что-то чужеродное, незнакомое. Так и было. Симон Эрикссон был чужаком в этом месте. — Кто это? — спросила Фелис с любопытством. — Новенький, — ответил Вильгельм, что-то записывая в блокнот. — Это очевидно, Вилле, — закатила она глаза. — Я имею ввиду, кто-нибудь знает, кто он? — Очередной хулиган, — снова ответил Вильгельм. — Ты такой зануда. Вильгельм наконец поднял глаза и повернул голову к четвертому столу, за который сел новенький. Взгляд сразу зацепился за кудри и маленькие колечки в ушах. Что-то в этом парне было не так, как у всех. Он поправил воротник рубашки и направился к четвёртому столу. — Должно быть ты забыл надеть форму, — произнес Вильгельм. Он встал рядом с новеньким, который развалился на стуле, закинув ногу на ногу. — Похоже на то, — усмехнулся Симон. — А ты должно было местный умник. — Вильгельм Гилленшерна. Будем знакомы. Я староста школы. — Симон. Симон Эрикссон, — ответил парень и поправил очки, которые чуть съехали на лоб. — Новенькие обычно не начинают с нарушения правил. Симон усмехнулся. — Прости не знал, что в первые пять минут должен уже стоять в форме и по стойке смирно. Должно быть мне забыли выслать правила. Какая досада… За столом послышались смешки. Кто-то шепнул: «А он смелый». Вильгельм чуть покраснел, но вида не подал. — Здесь есть правила и иерархия. Ты можешь её не уважать, но она есть. Если ты хочешь остаться здесь хотя бы неделю… Симон перебил его: — Остаться? Не горю желанием. — Ты прав, таким как ты здесь не место, — ответил Вильгельм. Все затихли и смотрели на них, когда в столовую вошла госпожа Линдстрем. — Вильгельм, уже познакомился с новеньким. Отлично. Проведи ему экскурсию по школе и расскажи о правилах. — Ну уж… — начал Симон, но Вильгельм перебил его. — Без проблем, — ответил Гилленшерна и улыбнулся. Улыбка эта была натянутой. Симон видел это. Он сам так улыбался родителям или учителям. Начался обед. В столовой стало шумно. Симону кусок в горло не лез. Все казалось таким странным и непривычным. — Я Фрида, — протянула руку девушка с красными волосами и смуглой кожей. — Симон. — А это Лукас. — Привет. Симон поднял руку в приветствии. — Ну и шоу ты устроил, Симон. Обычно с Вильгельмом никто так не разговаривает. — Пусть привыкает, — ответил Симон и повернул голову в сторону главного стола. — Хах, а ты бунтарь. — Просто не люблю, когда командуют. — Привыкай. Это Хиллерска. Симон невесело ухмыльнулся. После обеда Вильгельм не подошел к нему. Ушёл со своей компанией. Симон выдохнул. Даже пара минут с этим умником были бы утомительными. Он помахал на прощание Фриде и Лукасу и поднялся в свою комнату. На соседней кровати сидел парень. С темными волосами и голубыми глазами. — Ты — Симон? Новенький? — Ага. А ты — мой сосед? — Оскар. Симон кивнул. — Не против музыки? — Если только в наушниках, — ответил Оскар. Симон вздохнул. Боже, он не выдержит здесь и пары недель.