Пока ты рядом

Быть капитаном первого отряда «Токийской Свастики» и одновременно получать тройки по геометрии — в этом заключалась вся сюрреалистичная жизнь Такемичи Ханагаки. После победы над «Чёрными Драконами» в районе временно установилась тишина. Никакого Кисаки рядом. Но Такемичи из будущего знал: это лишь затишье перед бурей по имени Поднебесье. Изана Курокава где-то там уже плёл свои сети, и Такемичи каждую секунду искал любые детали, способные спасти Майки и Тосву. Однако сегодня главной его проблемой была швабра. — Ханагаки, Имауши, вы двое сегодня дежурные. Чтобы кабинет блестел, — строго отрезал учитель, забирая журнал, и вышел из класса. Такемичи тяжело вздохнул, оперевшись на деревянную ручку швабры. В пустом классе осталась только Рен. Она сидела за своей партой, аккуратно укладывая тетради в школьную сумку. На ней была чистая, опрятная форма: темная матроска, юбка, кремовый кардиган с длинными рукавами, натянутыми почти до самых ногтей. — Ну... за работу? — попытался разрядить обстановку Такемичи. Рен медленно подняла на него серые глаза. За последние два дня они обменялись ровно тремя предложениями, одно из которых было: «Совсем идиот?». — Ты протираешь доску и выносишь мусор, — отчеканила она, вставая. — Я мою пол. И не путайся под ногами. — Понял, приказ принял, — по-солдатски ответил Такемичи. Они работали в полном молчании. Слышно было только, как скрепит мел по доске и шуршит мокрая тряпка. Такемичи краем глаза наблюдал за Рен. Несмотря на взрывной характер на улице, в уборке она была до тошноты педантична. Но постепенно Такемичи начал замечать странные мелочи. Когда Рен мыла проход между рядами, она молча, с раздраженным цоканьем, подняла упавший пенал какого-то первоклассника и положила на полку. Проходя мимо открытого окна, где сильно сквозило, она недовольно пробурчала: «Заболеют еще, идиоты...» — и жестко захлопнула раму. А когда подвернулся расшатанный стул, Рен легким, незаметным движением ноги подбила ослабшую ножку так, чтобы он не качался. Такемичи невольно улыбнулся. «Она же... просто не умеет показывать, что ей не всё равно», — подумал он. Рен резко повернулась, поймав его взгляд: — Чего лыбишься, Ханагаки? Доска все еще в меле. — Да нет, ничего! — Такемичи отвернулся, замахав тряпкой, но тут же случайно задел ведро с водой. Ведро с грохотом перевернулось, и грязно-мыльная вода хлынула прямо на свежевымытый Рен пол. В классе повисла гробовая тишина. Такемичи замер с открытым ртом. Рен стояла со шваброй в руках. На её бледном лице медленно надувалась жилка на виске. Серые глаза налились такой злой, дикой яростью, будто перед ней стоял не одноклассник, а лидер вражеской банды. — Ханагаки... — тихо, с вибрацией прорычала она, сжимая деревянную ручку швабры так, что та затрещала. — Я полчаса этот угол драила. — Прости-прости-прости, пожалуйста! Я сейчас всё уберу! — Такемичи в панике бросился на колени, пытаясь вытереть воду маленькой тряпочкой, потерял равновесие на мыльном асфальте и со сдавленным криком грохнулся шмяком прямо на задницу, больно ударившись затылком о парту. — А-ай!.. Рен застыла. Она смотрела на парня, капитана Тосвы, который сейчас беспомощно лежал в луже мыльной воды, держась за затылок с самым дурацким и плаксивым выражением лица на свете. Жилка на её виске медленно опала. Рен закрыла лицо ладонью и тяжело, глубоко вздохнула. — Господи... ну ты и криворукий, — пробурчала она. Она подошла, молча протянула ему сухую тряпку и, не говоря ни слова, достала из сумки пакетик кофе. Поставила её на чистый край парты. — Пей и не мешай, — отрезала она, снова берясь за швабру. — А то еще головой пробьешь доску, училка меня заставит ремонт оплачивать. Такемичи поднялся, утирая мокрые штаны, и взял прохладную баночку.  «Опять кофе... Кажется, это её единственный способ сказать "не убирай сам"». — Спасибо, Рен... — улыбнулся он. — Слушай... А ты давно спортом занимаешься? Техника у тебя вчера была... ну, со стороны совсем не уличная. Рен закончила мыть пол. Собрав вещи, она накинула сумку на плечо и пошла к выходу. У самой двери она замерла, но даже не подумала обернуться. — Не твоё дело, Ханагаки, — сухо и холодно бросила она. И, не ждя ответа, выскользнула в коридор, выстраивая привычную невидимую стену. Вечером того же дня Такемичи сидел на корточках на парковке у святилища Мусаши. Рядом стояли байки Тосвы. Майки сидел на сиденье своего «Бабу», неторопливо дожевывая тайяки с кремом. Дракен прислонился к столбу, сверив часы, а Чифую оживленно рассказывал про новую главу манги. — Эй, Такемиччи, — проговорил Майки, отламывая хвост рыбки. — Ты чего такой загруженный? Опять Кисаки приснился? — А? Да нет, Майки-кун... — Такемичи почесал затылок, мысленно возвращаясь к дежурству в классе. — Просто... у нас в классе есть девочка. Странная. Молчит постоянно, руки под длинными рукавами прячет... А вчера я видел, как она троих парней вдвое больше нее, уложила за три секунды. — Хм? Драчунья, значит? — Дракен усмехнулся. — И как зовут? — Имауши Рен, — проговорил Такемичи. Майки вдруг закончил жевать. Его рука с куском тайяки замерла на полпути к рту. Вся его обычная, детская и беззаботная манера мгновенно испарилась. На парковке повисла странная, звенящая тишина. Даже Дракен слегка прищурился, переводя взгляд с Такемичи на своего лидера. Такемичи замер: — Майки-кун... Ты знаешь её? Майки долго молчал. Он медленно опустил руку, смотря куда-то сквозь асфальт, будто в его памяти всплыли картины многолетней давности: старое додзё, запах канифоли и маленький Шиничиро, который со смехом ерошил волосы дерущимся беловолосым детям. — Сестренка Ваки, друга моего брата. Давно её не видел... — тихо, почти шёпотом проговорил Майки. В его голосе не было привычной легкости — только тяжелый, запрятанный слишком глубоко осадок прошлого. Майки молча спрыгнул с байка, выбросил обертку от сладости в мусорку и закинул руки в карманы своей куртки. Он поравнялся с Такемичи, на секунду остановившись рядом. — Если встретишь её ещё раз, Такемиччи... — не громко, но со стальным нажимом в голосе сказал Майки, не поворачивая головы. — Передай. Пусть не лезет в банды. И, не ждя ответа, Майки медленно пошел к ступеням святилища, оставляя Такемичи сидеть на асфальте. Он остался стоять в сумерках, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. «Пусть не лезет в банды?.. Почему Майки сказал именно это? Что произошло между ними в прошлом?»