Теория пустых бутылок

— Это условие вступления в должность директора: придумывать странные и сложные пути решения проблем? — продолжал возмущаться Рон, когда они сидели за обеденным столом, попутно буравя злым взглядом стол Слизерина. — Неужели так сложно терпеть рядом Паркинсон? — устало отозвалась Гермиона. Её уже достало обсуждение одной и той же проблемы, учитывая, что ничего с ней они сделать не могли. Макгонагалл заставила Гарри выступать перед всеми с инициативой сплочённости факультетов, его лучшие друзья не могут официально выступать против. — Легко тебе говорить, Миона! Твоему соседу до тебя дела нет, я видел. А мне пришлось выслушивать монолог о том какая уродская у нас школьная форма и что единственное хорошее в ней — возможность носить чёрное! — на последних словах Рон, кажется, перешёл в ультразвук и устремил взгляд на сидящих напротив друзей. Но поддержки или понимая в их глазах не нашёл, поэтому возмущённо всплеснул руками, вскочил и практически выбежал из зала. Попутно матеря не только Паркинсон. — Что это с ним? — подал голос Гарри, который до этого гипнотизировал взглядом кружку с кофе. — Если верить романам моей мамы — он влюбился, — усмехнулась Гермиона. — В Паркинсон? — Ага. — Бедная Молли, — с наигранным сочувствием протянул Гаррри. — Или Паркинсон, — парировала Гермиона и оба прыснули. Девушка никогда бы не хотела вновь оказаться на месте той, кого Миссис Уизли считает своей невесткой. Просто, потому что дом рыжего семейства, в конце концов, оставил о себе лишь негативные воспоминания. После разгребания тел и основной части восстановления Хогвартса, Гарри с Гермионой оказались в Норе и не покидали её до августа. Сначала все пытались делать вид, что всё «нормально». Суматоха дома, где куча народу, заглушала странные ощущения болезненной свободы Но спустя несколько недель по «нормально» пошли трещины. Приходилось специально издавать много шума, чтобы не наткнуться случайно на кого-то, кто тихо рыдает в неожиданном одиночестве, или придумывать какие-то странные и откровенно ненужные дела, чтобы просто создать видимость занятости. Изначально Гермиону поселили в комнате Джинни, в которой сразу прописался и Гарри, продолжавший спасать мир уже в узкой кровати, прижимая к груди рыдающую сквозь сон девушку. Быть свидетелем такой откровенности было как-то неправильно. Поэтому сначала Грейнджер решила проводить ночи с Роном, но это оказалось очередным испытанием. Каждый раз, когда она оказывалась в его комнате после заката, он сначала неуверенно лез целоваться, а потом пробирался руками ей под футболку. Заканчивалось всё минут через двадцать, получивший разрядку Рон падал рядом на узкую кровать и сразу засыпал, забавно сопя. Ничего не чувствовавшая Гермиона буравила потолок до рассвета. Её хватило на месяц. Месяц, который Рон присутствовал в её жизни только ночью и медленно начинал бесить одним своим существованием. У него был магазин, была отдушина в возможности отложить волшебную палочку и работать руками. Его нельзя было застать в Норе до ужина. А Гермиона убиралась, готовила, мучила пряжу, гонялась за садовыми гномами, слушала заунывные песни из магического радио и потихоньку сходила с ума. Миссис Уизли заняла всё её время, она перманентно была рядом, что-то жужжала на ухо, а потом срывалась. Начинала орать, плакать и причитать, сначала не позволяя к себе прикоснуться, а потом уходя в свою комнату на несколько минут. В какой-то момент Гермионе показалось, что ей это только кажется, потому что подобного никогда не происходило, если рядом был Рон или Гарри, или Джинни, или Артур, или кто угодно, помимо Гермиона. К августу Гермиона не выдержала, выпросила у Гарри ключ от дома на Площади Гриммо. Рону она оставила записку с просьбой самому заботиться о своей матери и найти себе кого-то более подходящего. Когда они встретились на перроне у поезда в Хогвартс, она на пару секунд пожалела об этом решении, увидев как футболка обтягивает появившиеся мышцы и почувствовав сталь под руками, когда они обнялись. Поттер прибыл в дом Блэков спустя неделю, молча поставил чемодан с вещами у камина, сразу достал из тайника огневиски и сообщил, что намеревается отпраздновать свою победу как нормальные люди. А следующие два дня Гермиона всё ещё не смогла полностью восстановить в своей памяти. Всё, что получилось выяснить по найденным чекам и последующим разговорам с некоторыми барменами — наведались они в десяток заведений половины Лондона. В конечном итоге, как бы странно не было признавать, август 1998 стал лучшим месяцем Гермионы Грейнджер. Они привели особняк Блэков в порядок, много гуляли по городу и без стеснения оставались одни или плакали в присутствии друг друга. Практически сразу, оба приняли решение, что хотят вернуться в Хогвартс на один последний год, и точно хотят провести его как нормальные студенты. Уговорить Рона и Джинни было сложно, но осуществимо, хотя последняя очень отдалилась от своего парня. Гермиона знала, что её уход добавил Гарри уверенности, чтобы спросить младшую Уизли о том, чтобы тоже съехаться, но за пределами Норы. Джинни эта идея не понравилась до такой степени, что у неё случалась истерика, если рядом был Поттер. Поэтому тот принял решение оставить её на время, продолжая отправлять письма. — Почему Рон бегает по коридорам и орёт на всех, кто пытается с ним заговорить? — раздался радостный голос Джинни, которая подсела к Гарри и быстро поцеловала того в щёку. Парень замер на секунду, губы дёрнулись, но он смог улыбнуться девушке. Она вела себя так, будто у них не было проблем с встречи на платформе, когда кинулась ему на шею и поцеловала при матери. — Ты забыла с кем он сидел на Трансфигурации? — спросила Гермиона. — С Пэнси, вроде. — Ну вот поэтому и бесится. — Ааа… Какие мы нежные, — наигранно вздохнула девушка, — Но ладно, я с важным вопросом, — она немного наклонилась к столу и излишне серьезно посмотрела на Гермиону, — какие пожелания к вечеринке? Важно всё: твои предпочтения в цветовой гамме, напиткам, музыке и дальше. Грейнджер закатила глаза и наоборот откинулась от стола, чтобы не пересекаться с подругой. В поезде они решили, что первой вечеринкой в Выручай-комнате будет День Рождения одной из «Золотого Трио». Поэтому Джинни не отставала от неё с вопросами по организации вторые сутки. — Мне плевать, Джин, — протянула Гермиона, мечтая только о том, чтобы исчезнуть. Она начала бесцельно блуждать взглядом по залу, в надежде что это покажет, насколько она серьезна в своих словах. — Но это твой день, нужно всё как хочешь ты, — не приняла ответа рыжая. — Не нужно, — вновь протянула Миона и замерла. Её взгляд дошёл до Драко Малфоя, который сидел на дальнем конце слизеринского стола и практически сжигал её своими серыми глазами. — Ну хотя бы цветовая гамма, это важно! — практически прокричала Джинни, откуда-то сбоку. — Я… — Гермионе стало сложно говорить, грудь сдавило, воздуха казалось совсем не осталось, а пальцы затряслись. Секунды стали течь предательски медленно, будто она провела в оцепенении вечность, прежде чем почувствовала, как Гарри со всей силы сжимает её коленку. Это дало сил отвести взгляд, лишний раз задержавшись только на уже знакомой каштановой макушке другого слизеринца, — осень. Всё что ассоциируется у тебя с осенью, — кивнула сама себе девушка. Рука друга вернулась на стол, будто ничего не произошло.