Эффект бабочки в петле

Умути не помнил, когда в последний раз нормально ел. Не помнил, когда спал больше двух часов подряд. Не помнил, каково это — просыпаться без чувства, что внутри кто-то умер. Он сидел в своей комнате. Один. Руи ушёл на физиотерапию, Хён и Хару — на запись бэк-вокала. Общежитие опустело, и тишина была такой громкой, что закладывало уши. Перед ним на столе лежали две вещи. Бутылка виски. Хёна. Он взял её тайком, пока Хён был в душе. Не для того, чтобы выпить. Для того, чтобы смотреть на неё. И блистер с таблетками. От тревоги. От бессонницы. Те, что прописал врач, но велел принимать не больше двух в день. Умути уже принял две. Утром. И днём. И сейчас — рука тянулась к блистеру снова. «Ещё одну». — Подумал он. — «Всего одну. Чтобы стало тихо.» Тишина была главным врагом. Потому что в тишине приходили мысли. А мысли убивали. Он вытащил таблетку из блистера. И вторую. И третью. Положил на стол. Рядом с бутылкой. «Интересно». — Подумал он почти отстранённо. — «Если смешать, как быстро это подействует?» Он не хотел умирать. Он хотел перестать чувствовать. Разница была огромной, но результат — одинаковым. Умути открыл бутылку. Налил в стакан. До краёв. Взял таблетки. Посмотрел на них. И вдруг услышал голос. Не тёмного двойника. Другой. Руи. - Если проснёшься на танцполе — скажи мне. Если не помнишь, как туда попал — скажи мне. Если начнёшь терять грань — скажи мне. - Я теряю грань. — Сказал Умути в пустоту. — Я сейчас... я теряю всё. Сеанс физиотерапии закончился раньше времени. Руи не мог сосредоточиться. Внутри что-то ныло — не лодыжка. Что-то глубже. Интуиция, которая никогда его не подводила. - Что-то случилось? — Спросил врач, заметив его беспокойство. - Не знаю. — Ответил Руи. — Мне нужно вернуться в общежитие. Срочно. Он не ждал разрешения. Схватил костыли и вышел. На полпути позвонил Хёну. - Ты где? — Спросил Хён. Голос был уставшим — они только что вернулись со студии. - Еду в общежитие. Где Умути? - В своей комнате. Мы его не видели с утра. - Он один? - Думаю, да. Мы с Хару в зале. - Оставайтесь там. Я сейчас. Руи сбросил вызов и сказал таксисту. - Быстрее, пожалуйста. Он не знал, что именно чувствует. Но знал одно: нужно успеть. Руи влетел в общежитие, забыв про костыли, прихрамывая, но не чувствуя боли. Дверь в комнату Умути была приоткрыта. Он толкнул её. И замер… Умути сидел на полу, прислонившись к кровати. В одной руке — стакан. На столе — пустой блистер и откупоренная бутылка. - Умути... — Голос Руи сорвался. Умути поднял голову. Медленно. Словно сквозь воду. - Ты пришёл… — Сказал он. Голос — чужой, далёкий. — А я уже... я уже почти... - Что ты принял? — Руи упал на колени рядом, схватил его за плечи. — Сколько? - Три… Или четыре… Я не считал… - Таблетки? Виски? - И то, и другое… Руи посмотрел на блистер. Сердце ухнуло в пятки. Антидепрессанты. Снотворное. В опасной дозировке. - Надо вызвать скорую! — Сказал он, хватая телефон. - Нет… — Умути схватил его за руку. — Не надо. Компания узнает... меня уволят... вас всех... - Плевать на компанию! — Закричал Руи. — Ты умираешь! - Не умру. — Прошептал Умути. — Я уже мёртвый. Руи отвесил ему пощёчину. Не сильно. Но достаточно, чтобы Умути моргнул и посмотрел на него осмысленно. - Ты не мёртвый. — Сказал Руи. Голос дрожал, но слова были твёрдыми. — Ты живой. Ты здесь. Ты со мной. И ты не умрёшь сегодня. Потому что я не позволю. Он набрал номер Хёна. - Придите оба. Срочно. И несите аптечку. И активированный уголь. И побольше воды. - Что случилось? — Голос Хёна стал резким. - Умути. Передоз. Не спрашивай. Давай. Руи сбросил вызов и повернулся к Умути. - Сейчас тебе будет плохо. — Сказал он. — Но ты справишься. Потому что я рядом. Умути покачал головой. - Не надо было приходить. - Всегда надо приходить… — Ответил Руи. — Всегда, слышишь? - Я вызову. — Сказал Хён, увидев состояние Умути. - Нельзя. — Возразил Хару. — Компания узнает. Нас закроют. - Да плевать на компанию, ему жить надо! - Тогда вызывай. Хён набрал 119. Через пятнадцать минут приехала скорая. Врачи — быстрые, профессиональные, без лишних вопросов — забрали Умути. Руи поехал с ним. Хён и Хару остались в общежитии — добираться своим ходом. В машине скорой Руи держал Умути за руку. Тот был в сознании, но глаза смотрели сквозь реальность. - Не спи. — Говорил Руи. — Не закрывай глаза. Смотри на меня. - Я устал. — Прошептал Умути. - Знаю. Но ты не сдашься. Обещал. - Когда? - Сейчас. Только что. Обещай. Умути помолчал. Потом сжал его руку. Слабо, но осознанно. - Обещаю. — Сказал он. Врач поставил капельницу. Сказал: «Доза не смертельная, но опасная. Успели вовремя. Ещё час — и могло быть поздно». Руи закрыл глаза. Выдохнул. - Успели… — Прошептал он. — Мы успели. Умути лежал на больничной койке. Бледный, исхудавший, но живой. Рядом сидел Руи, держа его за руку. Хён и Хару приехали через час. Встали у двери, не решаясь войти. - Идите сюда. — Позвал Руи. Они вошли. Хён посмотрел на Умути. Сжал кулаки. - Дурак. — Сказал он. Без злости. С болью. - Знаю. — Ответил Умути. - Зачем? - Не хотел умирать. Хотел... перестать чувствовать. - Чувствовать — это единственное, ради чего стоит жить. — Сказал Хару. Тихо, но твёрдо. Умути посмотрел на него. - А ты? Ты же молчишь. Ты не чувствуешь, что ли? - Чувствую. — Ответил Хару. — Поэтому и молчу. Чтобы не кричать. Он подошёл к кровати. Положил руку на плечо Умути. - Мы вытащим тебя. — Сказал он. — Как ты вытаскивал нас. Каждый раз. Каждую ночь. Теперь наша очередь. Умути закрыл глаза. - Не заслужил… — Прошептал он. - Не тебе решать. — Сказал Хён. — Мы решили. Ты наш лидер. Даже когда падаешь. Телефон Руи зазвонил, когда они собирались уезжать из больницы. - Директор. — Сказал он, взглянув на экран. - Не бери. — Посоветовал Хён. - Надо. Он взял… Входящий вызов был принят… - Руи. — Голос Ким Джину был ледяным, даже сквозь динамик. — Что случилось? - Умути попал в больницу. Отравление. - Отравление чем? - Едой. — Соврал Руи. — Просроченной. - Едой? — Повторил директор. — Ты хоть сам в это веришь? - Неважно, во что я верю. Важно, что он жив. - Жив. Хорошо. Но завтра он должен быть на репетиции. Руи сжал телефон так, что хрустнул пластик. - У него внутривенные капельницы. Он не может танцевать. - Может. Под дубль. С обезболивающими. Мне плевать на его состояние. Мне важен камбэк. - Вы... — Руи не договорил. Потому что если бы договорил, сказал бы то, за что его уволят. Исключат. Засудят. - Что — я? — Спросил директор. - Ничего. — Ответил Руи. — Завтра он будет. Он сбросил вызов и посмотрел на остальных. - Он псих. — Сказал Хён. — Настоящий псих. - Нет. — Покачал головой Хару. — Он бизнесмен. Псих — это тот, кто продолжает танцевать с капельницей в вене. Псих — это мы. - Тогда будем психами. — Сказал Руи. — Но выживем. Вместе. Они сидели на крыше больницы. Не спрашивайте, как туда попали. Просто — попали. Хён смотрел на ночной Сеул. Огни. Машины. Жизнь, которая шла своим чередом, не замечая четырёх мальчишек, которые умирали и воскресали каждый день. - Я испугался. — Сказал он вдруг. - Чего? — Спросил Хару. - Что он умрёт. И что мы... что мы не сможем его спасти. Что Руи не успеет. Что всё кончится. - Но не кончилось. - Ещё может кончиться. - Может. — Согласился Хару. — Но сейчас — нет. Сейчас мы вместе. Сейчас он жив. Хён повернулся к нему. - Если бы это был ты... с таблетками... я бы не пережил. Хару посмотрел ему в глаза. - Я не буду. — Сказал он. — Обещаю. - Не обещай. Просто... будь. - Буду. Пока ты рядом. Хён притянул его к себе. Обнял. Крепко, почти больно. - Я люблю тебя. — Сказал он. В первый раз. Вслух. Не в тетради. Хару замер. Потом прошептал в его плечо. - Я тоже. Давно. Просто боялся сказать. - А теперь? - Теперь не боюсь. Теперь я боюсь только одного — потерять тебя. - Не потеряешь. — Сказал Хён. — Я привязан. Петлёй. Только это петля — не душит. Держит. Они сидели на крыше, обнявшись, и смотрели на звёзды, которые скрывались за городскими огнями. Где-то внизу Руи гладил Умути по голове, пока тот засыпал. Где-то в офисе WM Entertainment Ким Джину строил планы. Где-то в интернете EVOL писали сообщения поддержки, не зная, что происходит на самом деле. Четыре бабочки. Одна петля. И крошечный, но такой важный свет в конце тоннеля.