Эффект бабочки в петле

Зрители ещё не вошли. Тишина такая плотная, что можно резать. Танцевальный зал WM Entertainment пахнет дешёвым дезинфектором, потом и страхом. Умути стоит у зеркала в одиночестве. Он уже три часа повторяет одно движение — тот самый переход из бриджа в припев, где нужно упасть на колени так, чтобы казалось, будто у тебя выбили опору. Никто не выбивал. Но боль должна выглядеть настоящей. - Ещё раз. — Говорит он своему отражению. Отражение не отвечает. Отражение давно перестало отвечать. Иногда Умути кажется, что там, за стеклом, живёт другой человек. Более совершенный. Более свободный. Иногда — что там вообще никого нет, а он разговаривает с пустотой. Колени уже стёрты в кровь. Ткань треников промокла, прилипла к ранам. Но боль — это хорошо. Боль напоминает, что он ещё жив. Хотя сегодня он в этом не уверен. - Ты пахнешь страхом. — Шепчет голос. Свой? Чужой? С улицы? Из зеркала? Умути замирает. В зале никого. - Хару? — Зовёт он тихо. — Хён? Гул кондиционера. Где-то далеко хлопает дверь. Он подходит ближе к зеркалу. Лоб касается холодного стекла. Его отражение делает то же самое. Идеальный синхрон. - Когда ты перестанешь притворяться? — Спрашивает отражение. Улыбается. Умути не улыбался. - Я не притворяюсь. — Шепчет он. - Ты врёшь себе каждую секунду. «Всё хорошо». «Я справлюсь». «Я нужен группе». А ты просто боишься посмотреть в глаза тому, кто там, за маской. Отражение поднимает руку и проводит пальцем по своей щеке — там, где у Умути всегда идеальный сценический макияж. Сейчас он без него. Бледный. С синяками под глазами. Живой. - Прекрати… — Говорит Умути уже громче. Дверь открывается. Свет из коридора режет глаза. - Хён? — Спрашивает вошедший. — Вы здесь? Руи. В спортивной кофте нараспашку, с влажными после душа волосами. Он видит Умути у зеркала. Подходит ближе. Замечает тёмные пятна на коленях. - Опять ты один. - Я репетировал. - До крови? - До идеала. Руи молчит. Садится на пол рядом, не спрашивая разрешения. Проводит рукой по лицу, на секунду пряча глаза. Потом смотрит прямо. - Знаешь, что мне сказал директор сегодня? - «Концепция гендер-фри — наше всё»? — Умути усмехается. Горько. - «Ваша группа — бабочка в петле. Чем больше бьётесь, тем красивее смотритесь со стороны». Его слова. Слово в слово. Тишина. Оглушающая. Умути садится рядом. Их плечи почти касаются. - Бабочка. — Повторяет он. — А я думал, мы люди. - Вот в чём проблема. — Тихо говорит Руи. — Мы забыли, что мы люди. А система помнит. И использует это. Он кладёт ладонь поверх руки Умути — туда, где сбитые костяшки и высохшая кровь. - Я не позволю им затянуть петлю до конца. — Говорит Руи. — Обещай мне кое-что. - Что? - Что ты не разобьёшься первым. Умути смотрит на их сплетённые пальцы. На синяки на запястьях Руи — от танца, от тренажёров, от слишком жёсткого «ещё раз». - А ты не улетишь без нас. — Отвечает он. Руи улыбается. Впервые за долгое время. Светлой, почти детской улыбкой, которая не вяжется с тем, что происходит вокруг. - Куда я полечу? У меня крылья только в связке. Лампы в зале мигают, предупреждая о скором выключении. Сцена готова. Зрители ещё не знают, что представление только начинается. И что в этой истории не будет зрителей. Будут только жертвы. И один шанс на побег. - Но об этом — позже.