Лифт едет до конечной

— А царапаться-то зачем? — возмущался Антон, когда я вцепилась в него в очередной раз. — Извини, рефлексы, — я пожала плечами. — Включай голову, драка — это почти как математика. — Жаль, что с математикой у меня было не очень в школе, — пробурчала я, потирая задницу, на которую только что неудачно приземлилась. — Погоди-ка, а сколько тебе лет? — Двадцать, а что? — Я думал, лет шестнадцать. Я засмеялась, впервые за долгое время, и грудь даже расправилась от этого ощущения легкости. Антон тоже улыбнулся. — Учишься где-то? — В меде, — кивнула я. — То есть про врача была не шутка? — Получается, что да. Мы занимались уже целый месяц, трижды в неделю. И я стала замечать, что мышцы стали сильнее, сон крепче, а кошмары отпустили. После занятий со Страховым я приходила домой совершенно убитая, сил на то, чтобы думать и жалеть себя не оставалось. Теперь я каждый день пробегала километров по пять, качала пресс и отжималась — на этом настоял Антон. Соседка только иронизировала над моим новым хобби: — Опять на пробежку? — сонно спросила Рита в один из тех дней, когда я натягивала в шесть утра треники. — Да, спорт — это жизнь! — бодро отозвалась я. — Ну-ну, — накрываясь с головой пробормотала моя соседка. В коридоре я встретила Ильина, собирающегося на дежурство, на плече у него висело полотенце, в руках он держал зубную щетку, от него приятно пахло лосьоном для бритья. — Спортом занялась? — улыбнулся он мне. — Да, — неловко переминалась с ноги на ногу, ответила я. Лёша взъерошил свои русые волосы, а затем сжал между пальцами шнурок моей олимпийки: — Можно с тобой? Я покраснела, больше от стыда за свою слабохарактерность, чем от смущения. — Если хочешь… — Ну, сегодня я занят, но в следующий раз, — он немного замялся, — ты когда еще будешь бегать? — Завтра, — я не очень хотела, чтобы он бегал со мной, но по вечерам с ним было бы спокойнее, — где-то в семь вечера. — Класс, зайду за тобой. — Договорились, — улыбнулась я. На следующий день он действительно постучал в дверь нашей комнаты. Я натягивала носки, а Рита кинулась открывать дверь. — Ой, привет, а ты чего здесь? — защебетала она. Казалось даже, что ее черные кудри наэлектризовались от радости. — Да мы вообще-то с Сашей собирались бегать, — неловко пробормотал Лёша и махнул мне рукой с порога, — привет. — Привет, — ответила я. Рита на секунду задумалась, а затем глаза ее заблестели, и она выдала: — Я тоже пойду с вами! Ильин нахмурился, а я еле удержалась от смеха. — Ну, а что? Спорт — жизнь! Ты не против, Ильин? — подначила его Рита. — Да нет, если хочешь… Соседка издала ликующий визг и побежала одеваться. Лёша прошел в комнату и присел на кровать рядом со мной, лицо у него было виноватое и смущенное. — Ты чего? — улыбнулась я. — Извини, из-за меня придется бегать целой толпой. Я вообще-то думал, что будем только мы. — Нужно поощрять желание людей заниматься спортом, ты же врач, — с показушно серьезным лицом сказала я. Он шутку не понял, тогда я толкнула его локтем под ребра и засмеялась. И снова меня охватило это ощущение раскрывающейся грудной клетки, как будто кислорода вокруг стало очень много. Лёша тоже засмеялся. Я откинулась на свою подушку, а он, желая продолжить веселье зачем-то начал меня щекотать. Я вскрикнула, не до конца понимая приятны ли мне были эти прикосновения, но тут в комнату из ванной вернулась Рита, застав нас такими веселыми и дурачившимся, она насупилась. Я поспешно отодвинулась от Ильина на край кровати, а затем вскочила и неестественно бодрым голосом сказала: — Ну что, идем? — Да, — хором с кислыми минами ответили ребята, и я вздохнула. Тяжелый будет вечер. Очевидно, что эта пробежка в действительности была нужна только мне. Мы вышли из общаги, как вдруг я увидела БМВ Страхова, а вскоре и его самого, прислонившегося к капоту с телефоном у уха. Он увидел меня и помахал рукой, подзывая подойти ближе. — Это кто? — спросил Ильин, толкая меня локтем. — Где? — глупо переспросила я, ведь не заметить эту машину было невозможно. — Ого, вот это тачка! — изумилась Рита, — это он тебе машет, Краснова? — захихикала она. — Я сейчас, — махнула я ребятам и подошла к Антону. — Ты чего здесь? — без приветствия сказала я. Улыбка, катавшаяся на его губах, сползла, и он недовольно сказал: — Есть время позаниматься, ты свободна? — Почему не позвонил? — Вот звонил, — он слегка тряхнул телефоном, — просто был недалеко и честно говоря, не пришло в голову, что ты, — он выделил это слово, — можешь куда-то уйти. У меня покраснели уши. — Я собиралась на пробежку, телефон в общаге. — Ясно, — отмахнулся Антон, — ну так что, поехали? У меня могут быть дела в конце этой недели, не знаю получится ли еще встретиться. Я задумалась и обернулась на ребят. Антон проследил за моим взглядом и, видимо, встретился глазами с Ильиным. — Поехали, — быстро сказала я, чтобы уже отделаться от этой дурацкой сцены, — только скажу ребятам, что планы изменились. — Давай, — сказал Антон и сел за руль. Взревел двигатель, несколько прохожих покосились на машину. Я вернулась ко входу. Рита сияла от удовольствия, Ильин был смурнее тучи. — Я так понимаю, — весело сказала соседка, — пробежка отменяется? — Да, — я виновато покосилась на Лёшу, — простите ребята, появились кое-какие дела. Побегайте без меня. — Ты с этим типом уедешь? — сварливо спросил Ильин. — Это мой знакомый, нужно ему кое-в-чем…э-э…помочь. Рита, просиявшая еще сильнее подмигнула мне и схватила Ильина за локоть: — Иди конечно, мы все понимаем. Сами побегаем, да Лёш? Ильин не отвечал, только прожигал взглядом глянцевый бампер антоновой машины, которая в этот момент нетерпеливо рявкнула мотором, намекая на то, что мне надо поторопиться. Махнув им рукой, я побежала к машине и села в салон. Не дождавшись, когда я пристегнусь, Антон сорвался с места. — Извини, что помешал твоим планам на вечер, — сказал он, когда мы уже выехали на проспект. Я удивленно уставилась на него. — Ты не помешал, я же собиралась тренироваться. — С друзьями, — добавил Страхов. — Какая разница, — я пожала плечами. Больше он ничего не сказал, а я уставилась в окно. Мы с Антоном мало разговаривали, особенно о чем-то отвлеченном, и уж тем более о личном. Единственный наш откровенный разговор был тогда, когда я врезала ему, и я была благодарна за то, что он не лез мне в душу. Страхов изредка задавал вопросы о моей учебе или жизни в общаге, на вопросы о детстве я отвечала уклончиво, и почти ничего не спрашивала о нем, чувствуя, что правды он не скажет. Конечно, мне интересно было узнать о нем побольше, но все, что мне удалось выяснить, так это то, что ему двадцать восемь и он живет в Москве только десять лет. И за это время успел обзавестись крутой машиной и работой в Сити. Тему его работы мы тоже избегали и меня не покидало ощущение, что Антон Страхов отнюдь не типичный офисный сотрудник. Знакомство с Тамарой явно означало какие-то проблемы с законом, как и его скрытность, и осторожное поведение. Мне, бывало, казалось, что он будто сканирует взглядом любое помещение, в котором находится. В целом портрет Антона Страхова для меня был довольно расплывчатым, что-то в нем одновременно внушало чувство опасности и спокойствия, я не могла это объяснить, но в его присутствии мне никогда не было страшно. — Эй, — перед носом у меня щелкнули пальцы, — проснись, давай еще раз. Мы занимались уже два часа, и я порядком устала, и вопреки обыкновению начинала раздражаться. Антон сделал выпад. Я отступила. — Неправильно, — сказал он, — не давай загнать себя в угол. Я сделала шаг навстречу, и он тут же попытался меня схватить. — Ты даешь мне слишком много времени. — Да в смысле? — заканючила я. — Либо бей, либо беги. Может мне тебя на спринт лучше натренировать? — Страхов сегодня явно был в хорошем настроении и сыпал остротами на каждом шагу, а мне это уже действовало на нервы. Я размахнулась, целясь кулаком ему в лицо. — Тупой ход. Страхов поймал мою руку и вывернул. — Тупой и очень медленный, — сказал он мне на ухо, — теперь попробуй вырваться. Собрав всю свою злость, я двинула ему локтем в шею. — Ауч, — прошипел он, отпуская мою руку, — больно же. — Зато бесплатно, — пробормотала я. На меня вдруг нашел какой-то азарт, подбежав к нему, я с размаху толкнула Антона в грудь, Страхов упал на мат от неожиданности. — Либо бей, либо беги, — передразнила я, а затем почувствовала, как он дернул меня за ногу, и я повалилась рядом. Он схватил меня за руку и подмял под себя, а затем принялся щекотать. Что-то мне это напоминает… Я засмеялась во весь голос, а он буквально засовывал в пальцы в межреберные промежутки. Я вскрикнула от нелепой детской радости, боли и озорства, а потом мне удалось скинуть его с себя и оказаться сверху. Попыталась ответить ему тем же, защекотать до смерти. Мое лицо оказалось близко к его, и я могла даже разглядеть темные крапинки в его глазах. Руки Антона сомкнулись на моих запястьях и отвели их за спину, широкая улыбка сменилась непроницаемым выражением лица: — Наверное, хватит на сегодня, — сказал он глухо, — и так торчим тут почти три часа. Мне вдруг стало неловко, и я послушно кивнула, поднимаясь с мата. Резкая смена настроения немного сбила меня с толку, захотелось что-то сказать, чтобы заполнить возникшую паузу. — Извини, я просто заигралась. — Все в порядке, — стоя ко мне спиной сказал Антон, — просто вспомнил, что у меня еще дела сегодня. — Хорошо. Я пошла к раздевалке, заметив, как он склонился над питьевым фонтанчиком, а затем брызнул холодной водой себе в лицо. Обратно ехали молча. Я как обычно сидела спереди и смотрела в окно, как вдруг Антон резко сказал: — Перелезь назад. — Что? — Назад лезь. — Зачем? — Живее! — заорал он и я вздрогнула, но поняла, что нужно подчиниться. Забраться назад было не самой простой задачей — Страхов набрал скорость и начал играть в «шашки» на дороге, меня то и дело мотыляло из стороны в сторону. — Пригнись и не высовывайся. — А в чем дело то? — я не могла понять, что, черт возьми, происходит. — За мной хвост. — Что за тобой? — За нами погоня. — Чего? — я не на шутку перепугалась. — Высади меня у метро. — Нет. — Антон, высади меня, живо! — закричала я. — Хочешь с ними в тачке покататься? — зло прошипел Антон, — давай, а то мало тебе было лифтов! Опять мне на голову упал мешок с песком, точнее мешок с тяжелыми словами. Я замолчала. Зачем он так? — Откуда ты знаешь? Про лифты. — Догадался. Показалось странным, что тогда, в первую встречу, ты решила пойти по лестнице, а потом сложился пазл, — он поймал мой взгляд в зеркале заднего вида, — извини. Я промолчала. Ильин каждый день задавал мне вопрос, почему я хожу на седьмой этаж пешком. — Попробуем оторваться, — нарочито бодрым голосом сказал мне Антон, — если что, то просто спрячешься на заднем. Вряд ли ты кому-то нужна. На самом деле никому. Я легла на сидение, хоть машина все еще ехала быстро, и Антон то и дело вилял вправо и влево, я не чувствовала этого. Накрапывал дождь, я смотрела как капли стекают по стеклу, отражая свет фонарей и фар машин. В кармане нащупала плеер, видимо, я собиралась взять его с собой на пробежку. Почему-то вдруг стало не страшно, странное безразличие отхватило меня, и я как не из своего тела рассматривала салон и водителя. Антон весь превратился в тугую пружину, вцепился руками в руль и нервно то и дело смотрел в зеркало заднего вида. Я вставила в ухо один наушник, заиграла песня, которую я не слушала уже сто лет, слова сами всплывали в памяти, как будто отголоски прошлой жизни. Грудь снова сдавило тугим обручем, но я не выключила. Мне казалось, что в момент опасности я должна была хоть что-то чувствовать. Мотор разрывался утробным рычанием, мы неслись очень быстро. — Ты спишь? — спросил Антон. — Нет. — Насколько ты мне доверяешь? Я приподнялась на локтях, наушник упал из уха. — Что за вопрос? Я посмотрела в окно и увидела лишь проносящиеся деревья. Я не заметила, как мы выехали за город. — Мне придется разобраться с этими людьми. — В каком смысле «разобраться»? Он не ответил. — Антон! — равнодушие как рукой сняло, сердце зашлось в бешеном ритме, — ты кого-то убить собрался? — нервно усмехнулась я, не веря своим словам. Он снова не ответил, и я увидела только его глаза в зеркале. Нет. Нет-нет-нет… — Слушай…- начал он, но я закрыла уши руками и замотала головой. — Нет-нет-нет, — бормотала я, — и нет, я тебе не доверяю! — истерически выкрикнула. — Блять, — сдавленно сказал Антон, — если бы я тебя высадил, то тебя бы тут же подобрали! А дальше начали бы спрашивать обо мне. Настойчиво, — и снова росчерк стали в зеркале заднего вида. — Твою мать, — выдохнула я. — Другого выхода я не вижу, — деревянным голосом сказал Страхов, — выманю их подальше и убью. — Боже, Антон, — у меня кажется, руки дрожат? — Когда остановимся спрячься за сидение. Не дышать, не плакать, не чихать. Сидеть как мышь. Поняла? — Да, — выдавила я. Долго тянуть Антон не стал, он повернул на узкую дорогу, которая прямиком вела в лес, отъехали порядочно. Я послушно забилась на пол между задним и водительским сиденьем. Страхов заглушил мотор, потянулся к бардачку, достал оттуда что-то и затем вышел. Я слышала, как недалеко остановилась и другая машина, а потом до меня донеслись обрывки разговора: -…чего убегал от старых друзей? На воре шапка… Смех. Несколько мужчин. Незнакомец говорил громко, Страхов же отвечал беззвучно, и я не слышала его слов. — Почему до сих пор заказ не готов? — спрашивал преследователь. Почти ничего не слышно. Я попыталась рассмотреть, что происходит. Положила руку на сидение, чтоб приподняться на локте и…как самая последняя неуклюжая идиотка, со сдавленным всхлипом я рухнула на исходную позицию, прочертив головой по обшивке двери. С этого момента я могла уверенно заявить, что Бога нет, либо он оглох на одно ухо. Потому что мои горячие молитвы о том, чтобы мое фиаско осталось незамеченным, услышаны не были. Мужик, который только что быковал на Страхова услышал мою возню. — Страхов, что там у тебя? Дверь открылась и меня за шкирку вытащили на улицу. Я запуталась в ногах и рухнула на землю. Не говоря о том, что мне было жутко страшно, меня поедало ощущение стыда. Страхов побледнел и вперился в меня взглядом, в котором четко читалось: «Ну как можно быть такой двинутой?» И его сложно осуждать в этот момент. Те временем, один из мужчин обошел меня и присел на корточки. Наши лица были на одном уровне, и он как будто без интереса смотрел на меня, его лицо с большим, но приплюснутым носом вызывало у меня животный страх. Руки мелко затряслись. — Очень милая барышня, Антоха. Наверное, она сможет показать мне много интересного, когда мы с тобой закончим. Руки крупно затряслись. Однако в планы Страхова, за что я ему бесконечно благодарна, не входило окочуриться сегодня в лесу в моей компании. Пока мерзкий мужик рассматривал меня, Антон взял его на мушку. В это время второй из преследователей, длинный и худой, как жердь, который все это время стоял молча и неподвижно вскинулся, Антон прикрикнул: — Стоять на месте, или я ему мозги вышибу. Такое чувство, что он импровизирует. Паника почти захлестнула меня с головой. Стоит ли говорить, что я в жизни никогда не видела оружия? Почувствовав на затылке холодное дуло пистолета, мужчина, стоявший лицом ко мне, замер, а затем сказал: — Твой парень сам напросился. Блеснуло лезвие, раздался выстрел, кто-то смачно выругался, я закрыла глаза. Я услышала, как Страхов судорожно вздохнул, распахнула глаза — он рухнул на землю в свете автомобильных фар. Я закричала и будто со стороны услышала собственный вопль. Антон лежал на земле без движения, а я дрожащими руками пыталась унять новые крики, рвущиеся из моей груди. Жуткий мужик бросил своему напарнику: -Добей, — и обернулся ко мне. Мне конец. И я побежала, не знаю куда и зачем, слышала, как вслед мне бросили: — Стой, сука! За спиной раздавалось тяжелое дыхание, а затем огромные ручищи заграбастали меня в тиски. Я вскрикнула и попыталась вырваться. Безуспешно. Я забыла все, чему меня учил Страхов, а мысль о том, что он убит, почти лишила меня надежды. Мерзкий мужик выругался, когда мои ногти вонзались в его кожу. Еще чуть-чуть и я выбьюсь из сил или он просто свернет мне шею. Вскоре мои руки обмякли, и я повисла как кукла, ожидая своей участи, как вдруг мужик обернулся на раздавшийся неподалеку выстрел, а скоро из темноты показался и Антон. В темноте его белоснежная футболка почти светилась. Мужик все еще держал меня за горло. Страхов поднял руку и тихо сказал мне: — Закрой глаза. Дважды просить не пришлось. Через секунду грузное тело обрушилось на меня всем весом, я едва успела отскочить. Самообладание почти покинуло меня, я опустилась на колени в оцепенении. Меня ужасно мутило. — Саш, Саша, — Антон тряс меня за плечи, — смотри на меня, давай. Я скользнула взглядом по его торсу и увидела расползающееся темное пятно на его футболке. — Ты ранен, — прохрипела я. — Царапина, — тихо ответил он, — но нужна твоя помощь. Я не могла оторвать взгляд от пятна крови на его животе, расползающегося с огромной скоростью. Мы кое-как добрались до машины. Антон сел на землю и прислонился спиной к заднему колесу своей машины. — А где второй? — вдруг испугалась я. Ответа не последовало. Я заперла мысли о том, что где-то вокруг нас разбросаны трупы на замок, оглядела Страхова, он был очень бледен. — Нужно перебинтовать. — Там, — он кивнул на багажник машины, и я бросилась искать аптечку. Страхова покидали последние физические силы, меня — моральные. Я бинтовала его рану, промывала ее скудными запасами йода и совершенно не думала о том, как нам выбраться. — Садись за руль, — сказал Страхов, когда я укладывала его на заднее сидение. — Антон, я не умею. — Там все просто: газ и тормоз. Я буду подсказывать. Я кивнула, не время было скулить. Усевшись на водительское сидение, я дернула рычаг. Он не поддался. — Зажми тормоз, — прошелестел Антон, — левая педаль. Я сделала. Машина покатилась. Кое-как вырулив на дорогу, я начала набирать скорость. — Антон, — боже, надеюсь, он не умрет, — Антон говори со мной, куда нам ехать, в больницу? — Нет. — Как это нет? Ты же… — Поедем ко мне домой, там ты меня зашьешь. — Что? — задохнулась я. — Другого выхода нет. — Я не буду тебя шить, Страхов! — провизжала я. Обратная дорога показалась мне короче, и я судорожно соображала, что мне делать. Очевидно, что Антону нужен врач и кажется, я знала, как его найти. Только вот мой телефон остался в общаге. Твою мать. — Где твой телефон? — В подстаканнике, — слабо ответил Антон, — код — один, два, три, четыре. Гениально, но у меня не хватило сил усмехнуться. Молясь, чтобы пока я тыкаю в экран, мы не разбились нахрен, я искала в соцсети аккаунт Ильина. Наконец- то. Я нажала на кнопку вызова. Гудки затем тихий голос: — Да. — Лёш, это Саша. — Саша? Что случилось? — Нужна твоя помощь. Как хирурга. — Я слушаю. Я коротко описала ему ситуацию. — Ты шутишь? — оторопело ответил Ильин, — хреновые шутки. — Ильин! Пожалуйста! — Ладно, вези его в седьмую городскую, но постарайся незаметно. Я скоро буду. Незаметно? Как привезти человека с ножевым ранением в больницу незаметно? Машину придется бросить на стоянке. Она точно привлечет много ненужного внимания. — Ты кому звонила? — Антон решил подать признаки жизни, радует. — Врачу, — лаконично отвечаю я. — Ты решила меня сдать ментам? — Нет, но давай заглянем правде в лицо — я не смогу тебя зашить, рана слишком глубокая. — Ты же сказала, что ты врач. — Я на четвертом курсе, умник, — зло бросила я, — под моими руками ты сдохнешь точно, под руками врача — сядешь предположительно, выбирай, — какой-то козел решил меня подрезать, я со страху ввалила по тормозам. — Ты и в драке такая же, всего боишься, поэтому нихера у тебя не выходит, — шелестящим голосом философски заметил Страхов, а я судорожно сжала руль и зубы. — Простите, Антон Валерьевич, я с криминальным миром пока на «вы», но все впереди, — я поймала его взгляд в зеркале заднего вида и на это мгновение чуть не умерла со страху, потеряв видимость дороги. — Руль крепче держи, — глухо ответил мне Антон. Подъезжая к больнице, набираю Ильина, он встречает нас на стоянке и бросает на меня взволнованный взгляд. — Потом, — отрезаю я, — пациент на заднем сидении. Я открываю дверь и протягиваю руку Антону, он крепко сжимает мою ладонь, и я тяну его на себя. — Страхов, придется пройтись. — Что? — Иначе вас все заметят, — подал голос Лёша. Антон перевел на него взгляд и кивнул. Мы с доктором взяли Страхова под руки и потащили в больницу, миновав приемник с камерами, мы оказались на третьем этаже в операционной. — Давай уложим его, а потом иди мойся. — Я? Нет, ты что, я не могу. — Саш, один я не смогу, а он уже в отключке. Я и так уже наплел дежурным хирургам с три короба. Я глянула в лицо Страхову и ужаснулась — он одной ногой в могиле. — Ладно, — пролепетала я. Дальше все было как в тумане, помню, как пришли анестезиолог и дежурный хирург и молча буравили взглядом Ильина. Как я подавала инструменты, как старалась унять дрожь в непослушных руках и не смотреть на лицо Антона, безжизненное, с интубационной трубкой во рту. После операции Ильин уложил меня на диван в ординаторской, и я не заметила, как наступило утро. Меня разбудил негромкий спор нашей ночной операционной бригады: — Ильин, ты охуел? Да это же чистый криминал! — Да кто узнает? Я его в сквере больницы нашел, когда курить выходил, какие проблемы? — Проблем нет, надо просто вызвать ментов. — Не надо ментов, — подаю голос я. Глаза мужчин устремились на меня. — Он вам заплатит, и много, — говорю я решительно, а сама думаю о том, сколько у Страхова денег? Доктора неуверенно переглянулись, затем анестезиолог и хирург вышли. — Это что за нахрен, Саш? — в ужасе спросил Лёша. — Ильин, я… — Сколько раз просил называть меня просто по имени? Я смутилась. — Извини, я просто перенервничала. — Понимаю, — раздраженно говорит он, но затем смягчается и делает шаг мне навстречу, а я машинально отступаю назад. — Ты же знаешь, что это все только из-за тебя? — говорит Ильин и смотрит на меня так пронзительно, что аж сердце сжимается. Лёша очень хороший парень, врач. Но я не могу. Просто не могу. Карие глаза смотрят почти умоляюще, а я собираю силы, чтобы сказать неприятную правду. — Лёш, спасибо, я очень ценю это, — запинаюсь я, — Но не могу ответить тем же. — Я не тороплю. Ну, зачем он так? Не замечаю, как тяжело вздыхаю, а он замечает и взгляд его тускнеет. — Могу быть просто другом, если хочешь, только не гони меня. — Разве я могу? — виновато поднимаю я взгляд. И почему-то вспоминаю об Антоне. — Он уже очнулся? Лёша мрачнеет еще больше. — Пока нет. Много крови потерял, но стабилен. — Хорошо, — надо прогуляться и позвонить Пенской, пусть объяснит, что это было. — Ты не переживай, я его запишу как язвенника с кровотечением, никто не прикопается. Я рассеянно киваю и выхожу в коридор, телефон Страхова все еще лежит в моем кармане, и я с радостью нахожу там номер Пенской. — Твою мать, — издает Тамара, когда я пересказываю ей наши ночные приключения в лесу, — дерьмово, что он тебя впутал, но хорошо, что замочил этих упырей. Но тела все равно найдут, и поймут, что это Антон их пришил, и тогда начнется… — Тамара Викторовна, мне такие проблемы не нужны. — Страхов тебя не сдаст, будь спокойна. Молчу. — Сама-то как? — серьезно спрашивает Тамара и я только сейчас понимаю, насколько напугана, измотана и… Слезы вдруг покатились по щекам, я смотрела в грязное окно на больничный дворик: — Плохо, Тамара Викторовна. — Хочешь, я тебя заберу? Я хотела было согласиться, но вдруг услышала на том конце трубки грубый мужской голос и подумала, что не имею никакого права втягивать эту женщину посреди ночи в свои проблемы. Помню, как папа уезжал по ночам на работу и как мама поджимала губы в недовольстве, а я украдкой выглядывала из своей комнаты, чтобы проводить отца хотя бы взглядом. Он все замечал и подмигивал мне, закрывая за собой дверь. А мама потом до утра сидела на кухне и читала «Двенадцать стульев». Она всегда читала эту книгу, когда ждала отца, а на столе перед ней каждый раз остывал нетронутый чай. — Нет, Тамара Викторовна. Ложись спать, я в больнице переночую. — Александра! — Ладно, пока, тут доктор пришел, — торопливо сказала я и нажала «отбой». Лёша тем временем подошел, явно собираясь что-то сказать. — Твой знакомый очнулся, — Ильин прищурился, — Пойдешь к нему? — Только переоденусь, — кто же меня пустит в реанимацию в таком виде? — Саш, — о боже, опять этот взгляд, — этот парень, он тебе кто? — Никто, — быстро отвечаю, опуская глаза. Не знаю, что там написано на лице у Лёши, но я кожей чувствую его неверие. — Ради «никого» в такие истории не вляпываются. — Слушай, — меня уже начали бесить эти намеки, — у нас с ним общие дела, он мне помогает. А я вот ему помогла. Ладно, я пойду и… Спасибо тебе, — смущенно добавила я. Обогнув его я пошла в сестринскую, чтобы переодеться. Вскоре я уже сидела в ОРИТ возле кровати Страхова. Трубки у него больше не было, только капельница была подключена в катетер. Я наблюдала как раствор медленно капает в системе, а Таня, дежурная сестра реанимации, наблюдала за мной. Страхов открыл глаза. Он был ужасно бледен, а губы отдавали синевой, но взгляд его был живой и сосредоточенный. Жить Антон явно собирался. — Давно сидишь здесь? — слабо спросил он. — Нет. — Где мой конвой? — Т-ссс, — шикнула я, оглядываясь на Таню. Кажется, не слышала. — Ты не сдала меня ментам? Я покачала головой. — Врачи сдали, — попытался угадать Страхов, но я и тут отмела его догадки. — Я пообещала, что ты им заплатишь, — смущенно, но одновременно с вызовом сказала я. Страхов усмехнулся: — И много? — Сто тыщ мильонов. Страхов пристально посмотрел на меня, а затем усмехнулся: — У меня столько нет, — он перевел взгляд на капельницу. — Поищи по карманам, — ухмыльнулась я. — Почему не сдала? Я растерялась. — А почему должна была? Страхов прикрыл глаза и затем ответил: — Потому что я при тебе убил двоих людей. Я вновь оглянулась на пост, но Тани там не было. — Честно говоря, я благодарна тебе, — задумчиво сказала я, а Страхов резко открыл глаза и посмотрел хмуро, — если бы не ты, то меня бы скорее всего убили. — Если бы не я, то с тобой бы этой ситуации даже не случилось, — сказал он и я заметила, как сжалась его челюсть. — Получается, ты мой должник, — я попыталась улыбнуться, но Антон мою улыбку не поддержал, и она быстро сдулась. — Да, — согласился он серьезно, а потом сказал после небольшой задумчивости, — надо, чтобы ты на дно залегла. — В каком это смысле? — Они узнают, что это я. — И что? — Узнают и про тебя, точнее про то, что я был не один, — быстро шептал Страхов, — если просекут, что ты сидишь около меня в больнице, то сразу сложат два плюс два. Так что не приходи больше. Снова этот мешок, падающий мне на голову. — Тебя переведут в мое отделение, — аргумент слабый. — Возьми отпуск, слетай на море, я оплачу, — он говорил так отстраненно, мне захотелось встать и затопать ногами. — Я не могу. — Саш, — он прикрыл глаза и зажмурился, затем медленно открыл и с нажимом сказал, — тебе лучше сейчас держаться от меня подальше. Глаза защипало. Я не хотела, чтобы он прогонял меня, не хотела оставаться один на один со всем этим. — А как же тренировки? — какой нелепый вопрос. Он улыбнулся. — Ну, пока что я вряд ли смогу поваляться с тобой на матах. Желудок предательски скакнул к горлу от этих слов. Антон посмотрел на меня потеплевшим взглядом его неизменно холодных глаз: — Ты уже достаточно геройствовала, хватит с тебя, — голос его разломился теплыми углями, он прокашлялся и продолжил более деловито, насколько позволяло его положение, — чем меньше будешь светиться вокруг меня, тем лучше. Я кивнула. Но на душе было пусто и вернулось чувство одиночества и потерянности. Я слегка сжала его теплую ладонь и встала со стула, когда я уже хотела толкнуть дверь палаты, Антон окликнул меня: — Саш, — я обернулась, — спасибо…что не сдала. Я сдержала улыбку и молча вышла. Неужели он думал, что я могла бы? Вечером я уже собирала вещи. Разумеется, ни на какое море за счет Страхова я не полечу, мне вообще ничего от него не нужно. Откуда-то из глубины моей души поднималась ярость. Он втянул меня в проблемы. Он выставил меня из палаты и своей жизни, когда я стала ему не нужна. И к черту все эти доводы про мою безопасность и так далее? Кто бы стал меня искать? Просто смешно. Просто появился реальный повод отделаться от меня и этих нелепых тренировок. Не нужно было вообще все это начинать. Я остервенело бросала вещи в спортивную сумку, за спиной неожиданно хлопнула дверь, я подскочила от неожиданности. — Куда-то собираешься? Чертов Ильин, не девичья комната, а проходной двор. Знаю, нельзя так думать и он мне очень помог, но я ничего не могу с собой поделать, как только вижу эти щенячьи глаза, хочется просто придушить его. — Да, — я всплеснула руками, — поеду к дяде, в Смоленск. — Это из-за…ситуации? — он подал мне полотенце, я замерла не забрав ткань у него из рук. — Нет, просто давно собиралась и вот, собралась. Лёша пристально смотрел мне в глаза, я не могла отвести взгляд. Дверь за спиной опять хлопнула, мы оба вздрогнули, я выдернула полотенце из его рук. — Привет, — неуверенно сказала моя соседка, — что делаете? — Саша собирается дядю навестить, вещи собирает, — ответил за меня Ильин. — Ого! — удивилась Рита, — а ты разве не работаешь все лето? — Отпуск взяла, — ответила я равнодушным голосом. — Это правильно, — согласилась Рита, — я кстати, буду продолжать бегать. Хочу себе челлендж устроить, ты как Ильин? Лёша, не отрываясь смотрел на меня. — Я, пожалуй, пас, — ответил он, — счастливого пути. За моей спиной хлопнула дверь. — Вы что поссорились? — спросила Рита каким-то странным голосом. — В смысле? — я непонимающе смотрела на нее. Рита нервно теребила край своего платья, как будто решалась задать очередной бестактный вопрос. — Что ты хочешь узнать? — устало спросила я. Рита смутилась. — Я знаю, что Ильин тебе нравится. Ничего против не имею. На него не претендую, — немного грубовато сказала я. — Зачем тогда звонишь ему ночью и просишь приехать? — сузила глаза Рита. — Нужна была помощь хирурга, — стальным голосом ответила я. — Как же, — ухмыльнулась соседка. Меня эта улыбочка вывела из себя. — Слушай, в чем твоя проблема? — наехала я на нее, — я к нему не клеюсь, он сам ко мне липнет. А то что до тебя ему нет дела, я не виновата! Я видела как глаза Волковой наполнились слезами и мой гнев тут же куда-то испарился. — Какая же ты стерва, Краснова, — бросила она и стремительно скрылась в ванной, хлопнув дверью. Блеск. Когда я закончила собирать вещи, то решила, что еще успею на последний автобус в Смоленск, в крайнем случае переночую на вокзале. После вчерашнего мне уже была не страшна ни темнота, ни вокзалы. Все самое худшее со мной уже случилось, а в крови еще осталось немного адреналина, чтобы я не боялась повторения этих злоключений. Закинув сумку на плечо, я вышла из общаги и вдохнула летний воздух. Затем достала телефон и набрала номер: — Алло, дядь Паш, это Саша. Я завтра в Невск приеду. Саундтрек: хмыров — Otboy