Лифт едет до конечной

Я всегда любила гулять, даром, что гулять в моем маленьком родном городке особо негде. Невск не сравнится с Москвой, с ее широкими проспектами и большими расстояниями. Три улицы вдоль, две — поперек, а в центре набившая оскомину площадь Ленина, с головой бронзового вождя, отсвечивающей на солнце в погожий день — вот и все, что можно увидеть здесь. Несмотря на то, что сегодня суббота, жизнь уже начала кипеть. На главной площади собирается импровизированный рынок, и со всех сторон туда тянутся местные жители — купить продукты, пообщаться, а главное успеть закончить все дела до наступления жары. Со времен моего детства, как будто ничего и не изменилось, время тут как будто замерло и персонажи остались теми же. Пройдя по площади Ленина, я выхожу на столь же оригинальную улицу Ленина и направляюсь к набережной. В ложбинке холмов залегает речушка, заболоченная у берегов, местные ласково называют ее Пражкой, а мне отчего-то кажется смешным это название. Перекинув ноги через ограждение, сажусь на мокрые от дождя переплетения чугунного зодчества. Джинсы тут же впитывают воду, а к ладоням прилипают ошметки черной краски бородатых времен. — Доброе утро, милая барышня, — скрипучим голосом заговорило со мной нечто не успевшее протрезветь до человеческого состояния. Я обернулась. — Здрасьте, — отзываюсь я, узнавая в этом человеке своего школьного сторожа дядю Мишу. — Не будет у вас рублей пятьдесят? — принимая очень жалобный вид, спросил дядя Миша. Я похлопала себя по карманам, в одном из них оказалось сто рублей, я протянула ему деньги. — Спасибо, спасибо, милая барышня. Расшаркиваясь, местная элита оставляет меня в гордом одиночестве любоваться речкой и лугами на том берегу. Ветер треплет короткие пряди моих волос, приятно. Увлекшись рассматриванием родных пейзажей, не сразу замечаю, как позади меня тормозит машина. Тонированный в хлам серый Порше. Слишком хорошая машина для этого места и времени суток. Стараюсь не думать о том, что кто-то может пожаловать сюда по мою душу. Окно открывается и из него высовывается рыжий, довольно миловидный парень. Странный контраст, я почему-то ожидала увидеть в такой тачке брутального красавчика, а не вот это простое мальчишеское лицо. — Девушка! — окрикивает меня он. Поколебавшись, стоит ли обращать внимание, спрыгиваю с ограждения, и засунув руки в карманы ветровки, подхожу к машине. За рулем Порше замечаю и второго человека — полная противоположность рыжему — лысый и неприятный, с тяжелым холодным взглядом. — Девушка, а вы местная? — я снова переключаю внимание на пассажира. Ну, можно и так сказать. Отвечаю утвердительно. — А вы не знаете где живет некий Павел Полонский? А вот это уже интересно. Чем этим парням обязан мой дядя. — А он зачем вам нужен? — тут же понимаю, насколько выдает меня мой же вопрос. — Не твое дело, — бросает мне хмурый лысый водитель. Рыжий лишь недовольно шикает на него. — Да по делу мы приехали, красавица, — улыбается он уже мне, — уже час тут по Невску вашему катаемся…улица Садовническая, дом сорок четыре, знаешь где это? Внутри все холодеет, когда он называет мой адрес. Подозрительно прищуриваюсь, параллельно обдумываю стоит ли помогать этим парням. Что-то мне все это не нравится. — Нет, не знаю, — твердо отвечаю я. — Жаль, жаль, — Рыжий строит очень удрученную мордашку, — ну, ладно, красавица, бывай. Дождавшись, когда машина скроется за поворотом, срываюсь с места и бегу домой. Дядю застаю в гараже, перебирающим всякие железки. Увидев меня, раскрасневшуюся и запыхавшуюся от бега, влетевшую к нему в гараж он спрашивает с улыбкой: — Где пожар, Саш? — Дядь Паш, тебя там два каких-то хмыря по всему Невску ищут! — на одном дыхании выдаю я. — Каких еще хмыря? — Да не знаю! Машина тонированная, один рыжий, пацан, другой лысый, здоровый такой, постарше. Спросили у меня как вас найти, я не сказала, сразу домой побежала. — Молодец, Сань, — серьезно сказал дядя Паша. А снаружи послышалось тихое урчание мотора. Почему-то стало не по себе, чисто инстинктивно я чувствовала чужих. Мы вышли из гаража и навстречу нам шли мои утренние знакомые. Рыжий парень, заметив меня, снова расплылся в улыбке. — Привет, красавица. Обманула нас? Я с вызовом посмотрела ему в глаза. — Здрасьте, Павел Васильич, — Рыжий не терял своего энтузиазма. — Доброе утро, — серьезно ответил дядя, — кто вы, чем обязан? Рыжий вежливо ответил: — Меня зовут Илья Брагин, вы возможно, знакомы с моим отцом, — он прищурился. Я перевела взгляд на дядю, тот поджал губы и взгляд его стал очень тяжелым. Водителя Илья не представил. — Дело есть одно. Важное, — Илья не прекращал источать оптимизм. — Ну, тогда заходите в дом, раз важное, — жестом пригласил дядя Паша. Мы вошли, и дядя сказал мне: — Александра, организуй нам бутербродов каких-нибудь и чаю. Я пошла на кухню резать колбасу и ставить чайник, навострив уши, однако на кухне тишина царила гробовая. Когда я вошла с тарелками и чашками, Илья в который раз просиял. — Вот это прием! — весело сказал он мне, забирая посуду из моих рук и расставляя ее на стол. Его спутник, молча пялился. Я принесла чайник, сахар и заварку и разлила по чашкам кипяток. — Спасибо, Саша, — улыбнулся мне Рыжий, а меня уже начала бесить его способность бесконечно улыбаться. — Ну-с, слушаю вас, — начал дядя Паша. Я стояла у окна за его спиной, намереваясь узнать зачем пожаловали эти странные гости. — Дело вот в чем… — К-хм, — лысый мужик многозначительно глянул на меня. — Александра, выйди, — железным голосом велел мне дядя. Я разозлилась, но ничего, стены тонкие. Закрыв дверь, я прильнула к ней ухом. — Так вот, — продолжил Илья уже без бравады, — груз к нам пришел, снова. Надо сначала придержать, потом перевезти. — Ну, так держите и перевозите, — отвечал Павел Васильевич. — Ты не понял, дядя, — этот голос мне был незнаком, и я поняла, что это хмурый друг Рыжего решил вмешаться, — надо, чтобы ты посодействовал. — Почему я? — Потому что самое напряжное фуру через границу перегнать, а ты тут всех фараонов знаешь. — С чего взяли? Я уже давно этим не занимаюсь. — Сорока на хвосте принесла, Павел Васильич, — от елейных ноток в голосе Ильи у меня волосы встали дыбом. — Тогда передай сороке, что я не при делах больше. — Да не пизди, — снова лысый. — А что так? — голос Ильи. — Надоело, — с вызовом отвечал дядя Паша. — Так мы заплатим, — почему-то в воображении появилось хитрое лицо рыжего, будто я видела его перед собой. — Мне деньги не нужны. — Деньги всем нужны, Павел Васильевич. За какие-то два месяца я оказалась втянута в криминальную хронику. Сначала в лифте…об этом я старательно не думала. Потом чертов Антон с его «лесными» друзьями. А теперь что? Мой единственный родной человек тоже преступник? Причем давно. Дядя Паша всю жизнь работал в таможне. Невск — недалеко от границы с Беларусью. Помню, как в детстве он иногда брал меня с собой, и я очень любила смотреть, как серьезные женщины и мужчины проверяют большие машины с товарами. Однажды дядя остановил фуру с игрушками, у перевозчика не было каких-то документов, и вечером мне разрешили залезть внутрь и взять, что понравится. Глаза разбегались от розовых коробок с куклами и от обилия плюшевых медведей. Наверное, это было тоже незаконно… Но многое, что не прошло таможню, потом уничтожалось. Не думаю, что кто-то заметил пропажу пары кукол из фуры. Оказывается, дядя занимался вещами и похуже. Что Илья хочет провезти? Оружие? Наркотики? Наркотики… Там же на границе всегда были обученные собаки — Кая и Рекс. Играть с ними, конечно же не разрешалось, но так завораживало наблюдать. Это были одни из самых лучших воспоминаний о детстве — поездки с дядей на его работу. Павел Васильевич с женой и их сыном, Славкой, никогда не жили богато, но в тяжелые времена у них было многое из того, чего не было у их соседей. Как кстати память подкинула, что мой папа работал дальнобойщиком на фуре. Значит тоже мог заниматься чем-то подобным? Я быстро отмела эту мысль. Задумавшись о прошлом, я облокотилась на полку, которая предательски не выдержала моего веса. Тихо выругавшись, я стала поднимать с пола черепки уродливой фарфоровой вазы и рамки с фотографиями. Видимо, моя возня не осталась незамеченной. Дверь открылась и на пороге показался тот самый лысый мужик. Он взглянул на меня убийственно, и ему даже не требовалось что-то говорить, я по глазам прочитала: «Подслушивала, сука?» Да, этот парень, явно не такой дипломат, как Илья. Его воля — моя шея бы уже была переломана на семь равных кусочков. — В чем дело? — из-за спины этого бугая показался дядя Паша. — Я это…- начала было оправдываться я, — …полку уронила. Дядя Паша прищурился, а лысый продолжал буравить меня взглядом. На нашу милую сходку поднялся и Илья. Увидев меня, пытающуюся совладать с ситуацией, он снова очаровательно улыбнулся. Меня его веселье уже определенно начало выводить из себя. Не сдержавшись, я сжала осколки вазы в руке, и они острыми краями вошли мне прямо в ладонь. Я вздохнула от боли и неожиданности и уставилась, как по руке струится кровь. — Вы пока подумайте, Павел Васильич, до вечера, скажем, — сказал Рыжий и выразительно глянул на меня, — а мы потом к вам еще раз заедем, обсудим, так сказать, детали. Дядя Паша молча кивнул. Лысый молчун наградил меня еще одним тяжелым взглядом, а Илья подмигнул и оба они вышли. Дядя опустился рядом со мной на колени, взял мою руку и осмотрел порезы: — До свадьбы заживет. — Дядь Паш, ты согласился? — На что? — Перевозить там что-то. Дядя нахмурился. — Нет, но деньги бы не помешали. — У меня есть немного, я копила… — Саш, — дядя очень серьезно посмотрел на меня, — мне угрожали, что Славку… — Что Славку? — с ужасом выдохнула я, и вспомнила как видела двоюродного брата в последний раз. На больничной койке, в нашей районной больнице, врачи тогда сказали, что он скорее всего уже никогда не очнется. В ту ночь, когда в моем доме случился пожар, на дом моего дядю напали грабители, убили его жену и хотели, видимо, убить сына, но он выжил, и с тех пор ни разу не приходил в сознание. Сейчас он находился в московской больнице, на аппарате искусственного жизнеобеспечения. Дядя почти все свои деньги тратит на то, чтобы оплачивать ему палату и уход. Месяц назад Славе бы исполнилось двадцать четыре. Но для меня он навсегда останется четырнадцатилетним парнишкой, игравшим со мной в прятки. Мы с дядей остались единственными родными людьми друг у друга, но не могу сказать, что близкими. После смерти моих родителей и трагедии в доме дяди, он отправил меня учиться в интернат. Я не хотела, и первые месяцы, да что там, годы, я ужасно переживала. Много плакала по ночам, пока не смирилась с тем, что это навсегда. Дядя навещал меня, привозил подарки, но по-настоящему тесной связи у нас так и не возникло, каждый был глубоко погружен в свою боль после пережитой трагедии. Думаю, дядя Паша после нее так до конца и не оправился. Павел Васильевич опустил голову, и сразу стало видно, что макушка его уже начала редеть. Сердце сжалось и в порыве, я бросилась дяде на шею. — Ты, наверное, езжай в Москву, Сань, не надо, чтобы они тебя здесь видели, — сдавленно сказал дядя. — Нет уж, — отозвалась я, вспоминая о том, что путь в Москву, мне, возможно, заказан. Интересно, как там Антон? Пенская не сказала ничего определенного, а звонить Ильину не хотелось — зачем его нервировать? — Что у вас тут происходит? — в дверях вдруг показалась Варвара, соседка дяди Паши. Увидев меня на полу с окровавленной рукой, она скинула сумку и подбежала к раковине, подставляя под струю полотенце. Дядя Паша уже искал перекись. Варвара посмотрела на него каким-то болезненным взглядом, он же вообще предпочитал не встречаться с ней глазами. — Ну-ка, давай сюда руку, — велела Варвара. Она была маленькая и худенькая, с шапкой светлых кудряшек и работала медсестрой в детском отделении. Варвара аккуратно протирала мои порезы, внимательно осматривая их, дядя Паша в это время как-то скованно держал в руках перекись, не решаясь приблизиться к ней. — Дай перекись, Паш, — она протянула руку и их пальцы соприкоснулись на пластиковом флаконе, женщина залилась краской, но сохранила серьезное лицо. Я вдруг поняла, что тут происходит что-то не предназначенное для моих глаз. Дядя тряхнул головой и вышел во двор. — Ну, вот и все, — сказала мне Варвара, — как ты умудрилась так пораниться? — Да я это…- начала запинаться, не зная, что ответить, — случайно. Варвара потрепала меня по голове и вышла вслед за моим дядей. Они стояли прямо возле открытого окна комнаты, в которой находилась я. — Зачем ты пришла, Варвара? — услышала я суровый голос дяди. Ему вторил звенящий голос женщины: — А ты не хочешь меня видеть? Не хочу подслушивать. Хватит с меня чужих тайн и секретов. Я тихонько вышла в коридор, а затем вышла из дома со двора, чтобы не попасться на глаза дяде и Варваре. Пройдя по улице, я увидела, что в конце ее, стоит уже знакомая мне машина. Я остановилась. Порше моргнул мне фарами. Я не собиралась подходить ближе, наоборот, развернувшись, я пошла в обратном направлении, намереваясь свернуть в проулок между домов, где автомобиль уже не проедет. Однако вскоре машина остановилась возле меня. Окно открылось, и я увидела, что на этот раз Илья в машине один. — Садись, красавица, прокатимся, — улыбнулся он. Я скрестила руки на груди, но не сдвинулась с места. — Ну же, — продолжал Илья, — не съем же я тебя. Хотелось ответить остроумно, но в голову ничего не приходило. Рыжий вызывал у меня одновременно смесь из опасений и симпатии. Ну, не верю я, что он может быть способен на что-то ужасное. Поддалась первому впечатлению? Возможно. Глупо? Определенно. А еще у парня был такой взгляд, как будто он собирался всеми силами уговорить меня поехать с ним. Подчиняясь безрассудному порыву, я села в машину. И с каких это пор я стала такой смелой? «С тех самых, как связалась со Страховым», — ответил внутренний голос. Ясно, что дядя Паша не расскажет мне о делах с Рыжим, но может сам Рыжий расскажет? Внезапное любопытство вырвалось вопросом: — Что за дела у вас с моим дядей? Илья чуть свел брови, хотя и это выражение не делало его лицо менее дружелюбным. — Твой дядя просто поможет нам кое-в-чем. И всё. — В чем же? Илья ухмыльнулся. — Ну, это тебе знать не обязательно, а то поранишь свой очаровательный носик. Я уставилась на свои коленки, обнаружив пятна крови на джинсах. Затем я оглядела Илью — серая футболка с лого «Прада» и бежевые брюки, дорогие шмотки под стать крутой машине. Какое-то дурацкое чувство несоответствия, мне показалось что в салоне этой машине и рядом с этим человеком, я выгляжу неуместно. Что ему нужно? Как будто в ответ на мои мысли Илья произнес: — Хочу съездить на источник, говорят у вас тут есть. — На Николаевский? — Ага. — Будешь грехи отмаливать? — Типа того. — А мне зачем ехать? — Компанию составишь. — А если я не хочу? — Но ты уже здесь. — Теперь у меня, как будто, нет выбора. Илья рассмеялся. — С чего вдруг? Сегодня утром ты очень ловко от меня смылась. — Я тогда не знала, что ты… — Что я что? — Преступник. Илья снова засмеялся, но смех скорее был злым или даже горьким: — А в чем логика? — вдруг спросил он. — В каком смысле? — Утром ты не знала, что я преступник, но не испугалась и послала меня. Сейчас, ты знаешь, и как послушная овечка садишься ко мне в машину. Тебе не кажется, что должно быть наоборот? — Так ты все-таки преступник? Илья закатил глаза. — Нет. — Но ты же сам… — Бизнес — не преступление, милая Александра, — с легкой улыбкой сказал Илья, кладя обе руки на руль, — иногда, чтобы заработать больше, нужно кое-что сделать быстрее и возможно, не очень честно, но в целом, так все делают. — Некоторые люди живут честно и… — Уж не твой ли дядя? — подмигнул мне Илья. Я хотела было возразить, но появилось ощущение, что Илья знает куда больше меня о делах моего дяди, нынешних или прошлых. — Что ты имеешь в виду? — Сама у него спроси, — отрезал парень, — во всяком случае, честность на хлеб не намажешь. — Еда дороже принципов? — Странно иметь принципы, которые противоречат твоему комфорту. — Некоторым важнее духовное… Ну, то есть знать, что они порядочные люди. — Те, кто так рассуждают, просто еще не добрались до кормушки побольше. — Ты, я так понимаю, с рождения у этой кормушки, — буркнула я и отвернулась в окно. — Так почему ты не сбежала, раз думала, что я преступник? Я передернула плечами, а затем посмотрела ему в глаза. — Лицо у тебя такое, внушающее доверие, — с сарказмом в голосе ответила я. Рыжий снова рассмеялся. — А зачем ты взял меня с собой? Пришла очередь Ильи пожать плечами. — Ты мне понравилась. Не знаю сколько еще мешков упадет на мою голову, но люди явно в последний месяц не выбирают выражений. Илья усмехнулся, видя мое выражение лица. — Что тебя удивляет? Ты красивая. К тому же, Денчик не самый приятный собеседник, а святые источники его вряд ли интересуют, поэтому пришлось поискать альтернативу. Я улыбнулась в ответ на эту обескураживающую честность. По телу расползлось неизвестно откуда взявшееся тепло. Машина медленно ехала по разбитой дороге, подпрыгивая на заплатках и проваливаясь в неглубокие ямы колесами. Мимо проносились знакомые пейзажи — луга, поля, небольшие рощицы из берез, кое-где вдали были видны сосновые посадки. Вскоре добрались и до источника. Я рассматривала старый железный крест, покрытый ржавчиной и скрывавшейся под наполовину облупившейся краской. Мой взгляд ходил по резьбе и завитушкам, а затем зацепился за небольшую табличку: «Николаевский источник». На табличке кто-то заботливо перекрыл краской слово «хуй». Я обернулась и увидела, что Илья стоит в одних шортах и босиком на земле. Поежилась. А он уже привычно ухмыльнулся: — Искупаешься? — Нет. — Почему? — Не верю в Бога. — Странно. — Почему? — Так яростно загоняла мне про духовные ценности. Я чуть не задохнулась от возмущения. — Просто смешно. Ты веришь в Бога и ведешь себя нечестно, но упрекаешь меня в том, что я не верю и стараюсь жить по совести. Какое-то лицемерие, не находишь? — Нет, — ответил он и подошел ближе, — ты большая лицемерка, чем я, — он ткнул пальцем себя в грудь, -я совершаю грехи, признаю их и отмаливаю, а ты… — я воинственно вскинула подбородок, — ты не оставляешь себе права на ошибку и не признаешь, если ошибаешься. Я скрестила руки на груди. — Ты обо мне ничего не знаешь. — Я просто могу предположить. — Ну, развлекайся. Не хочу больше слушать эту чушь. Я повернулась к Рыжему спиной и пошла по тропинке в сторону машины. Источник находился в отдалении от основной дороги, на опушке соснового леса. Кроме нас желающих посетить святое место не нашлось. Я шла, зло пиная шишки, прокручивала в голове разговор с Ильей, как вдруг услышала шум ручья. Решив скоротать время у воды, я пошла на звук. Ручей несся в узкой ложбинке, и я тотчас приметила сухой и плоский камень, нагреваемый солнцем с одной стороны и ополаскиваемый родниковой водой с другой. Захотелось залезть туда, но спуск оказался очень крутым, что, впрочем, меня не остановило. Испачкав джинсы теперь уже в траве и глине, я приземлилась на камень и подставила лицо солнцу. Здесь в низине вода журчала так громко, что заглушала даже мои мысли. Я только смотрела как блики переливаются в пресных волнах. Опустив пальцы к воде, я коснулась поверхности, а потом не удержалась и окунула целую ладонь. Холодная вода обожгла кожу и мне вдруг захотелось умыться. Я наклонилась и брызнула на лицо и шею студеной влагой. Кончики волос и футболка промокли, но теплый летний ветер не дал мне замерзнуть. Я бы хотела вечно наслаждаться природой, но решила вернуться к машине Ильи, надеясь, что он закончил свои ритуальные обряды. Так и было, когда я подошла к машине, он уже переоделся, только рыжие волосы были мокрыми от воды. Илья напряженно говорил по телефону, громко и четко проговаривая слова, видимо из-за плохой связи: — Да, пап. — Пока что все идет нормально, к чему это… — Нет, я не хочу, чтобы сорвалось, просто эти методы…какое-то средневековье. — По-моему Ден перегибает, или ты послал его как няньку? Я старалась вести себя бесшумно, чтобы услышать больше. И помня о своих неудачных попытках разыгрывать шпионку, мысленно пожелала себе удачи. Собеседник Рыжего долго говорил что-то, а затем Илья резко перебил его: — Слушай, пап, давай сначала будет по-моему? Отзови собак от Полонского, а от меня Денчика. — Ладно. Я понял, пока. У меня сердце забилось чаще и сильнее. Все вдруг начало складываться в какую-то жуткую картину, я здесь с Ильей, тусуюсь в лесу, в то время как дядю Пашу зверски избивают и угрожают. Забыв о своей конспирации, я налетела на Илью и врезала ему коленом в живот. Он охнул и согнулся пополам от боли. Ослепленная яростью, я схватила его за мокрую челку и приложила головой о капот его Порше, лицо его заливала кровь, кажется, я разбила ему бровь. Наверное, Страхов бы мной гордился. Я отвлеклась на эту мысль и тут же мне заломили руки, и к горячему от солнца капоту, уже была прижата я. Я встрепенулась, но меня лишь сильнее прижали, а затем над ухом раздался голос Рыжего: — Успокойся. — Что с дядей? — Успокойся, — повторил Илья стальным тоном, но я только сильнее начала вырываться. Почувствовав слабость в его захвате, я рванула руку, а потом с размаху ударила его по челюсти. Руку я держала как попало, и сама вздохнула от боли, но пока он не опомнился, я пнула Илью в колено, он упал. А я подошла ближе и хотела ударить его ногой в живот, но он схватил меня за лодыжку и повалил рядом с собой, а потом вдруг оказался сверху и плотно прижал к земле. Илья смотрел мне в глаза, на брови и вправду красовалась ссадина. — Что с дядей? — прошептала я. — Не знаю, — тихо ответил мне Рыжий, — я просто увез тебя на всякий случай. — Что? — Люди моего отца могли просто убить тебя. Твоего дядю не убьют, он пока нужен, — торопливо добавил он. «Пока», — в ужасе подумала я. — Какая забота, — ко мне возвращалось самообладание. — Я не убийца. — Да неужели? — Я был против. Но отец придерживается более традиционных методов в ведении дел. — А ты? — Верю в силу дипломатии, — он поднялся и подал мне руку. Я демонстративно проигнорировала ее и встала самостоятельно, отряхиваясь от земли и еловых иголок. — Больше не будет каратистских приемов? — настороженно спросил Илья. — Нет. — Я тебе, возможно, жизнь спас. И это благодарность? — Если б тебя вообще тут не было, тебя и твоей банды, все бы было хорошо! — крикнула я. Илья виновато посмотрел на меня, затем положил ладонь мне на плечо. Я стряхнула ее: — Не трогай. — Возможно, с ним все хорошо. — Отвези меня домой. Я соображала плохо. Мне вновь стало страшно, как тогда в лесу… Цепенящий ужас завладел моими мыслями. Густой и липкий он проник куда-то внутрь грудной клетки и мешал дышать, постепенно превращаясь во что-то свинцово-тяжелое и ядовитое. Я села в машину, не дожидаясь приглашения, судорожно сжимая в руках мобильный. Я боялась позвонить дяде Паше, не зная, что услышу на том конце и услышу ли. — В-в-варвара, — пролепетала я. Рыжий уставился на меня непонимающе. — Соседка. Она была у нас, когда я уходила, она не…? — Не знаю. — тихо сказал Илья, вцепившись в руль. Назад ехали молча. Машина мягко затормозила у дома дяди и я, не теряя времени бросилась внутрь. Он лежал на кровати, а рядом сидела Варвара, с пузырьком антисептика в руках. Растрепанная, с парой ссадин на щеке, но живая. Я подошла ближе, дядя уже спал. А женщина лишь смотрела на обработанные порезы на его лице и руках и тихо плакала. Я почувствовала себя лишней, как будто вторглась во что-то интимное, не предназначавшееся для моих глаз, а она подняла глаза, чуть заметно улыбнулась мне. — Ты голодна? — спросила меня Варвара. Я лишь покачала головой, у меня сейчас кусок в горло не полезет. Решив оставить ее в одиночестве, я вышла на крыльцо и заметила, что машина Рыжего все еще стоит около нашего дома. Какого хрена? Вскоре я увидела и самого Илью, который нервно топтался у гаража. Пошел к черту. Если он чувствует себя виноватым, то поделом, я решила позвонить Тамаре. — Привет, Саш, как дела? — Хм, привет. — Что случилось? — Да я даже не знаю, как вам сказать. — Выкладывай. — Сегодня утром приехали какие-то люди к дяде, и… — И? — Угрожали. Шантажировали. Потом избили. — Что им надо? — Толком не поняла. — Ты в порядке? — Меня не было дома, меня… — Что? — Меня увезли. — Кто? — Один из них. — Саш… — Нет, ничего такого! Мне вообще показалось, что он хотел меня выманить специально, чтобы я не пострадала, — догадка всплыла случайно, я перевела взгляд на Илью, все еще ходившего туда-сюда возле гаража. — Хм, с чего бы это? — Не знаю. — Пожалуй, — задумчиво ответила я. — Ты держи меня в курсе всего, что у тебя там происходит. — Хорошо, — сказала я и повесила трубку. Рыжий, по виду крайне подавленный, тем временем говорил по телефону. По крайней мере ему тоже паршиво, раз он торчит тут и изображает мученика. Кстати о мучениках. Пальцы вопреки всякой логике и здравому смыслу набрали номер Страхова. — Алло, — раздалось на том конце провода. — Привет, это я, — поморщилась от того, как глупо прозвучало это приветствие. — Саша? — Страхов меня то ли не узнал, то ли ему было неудобно со мной говорить. Мне стало как-то неуютно и неловко, что я звоню ему. Он взрослый мужчина со своими проблемами, а тут я, малолетка, звоню ему, чтобы спросить, как дела, а еще чтобы рассказать о своих проблемах. Пожаловаться. Попросить поддержки. Я думала, мы…ну, друзья? В конце концов, я ему жизнь спасла, такое можно и запомнить. Мне не впервой чувствовать себя дурой, но это каждый раз будто новое и неповторимое чувство. — Саша Краснова, — сказала я. Молчание. — Чего хотела? — у меня внутри все сжалось, от его тона мне стало больно почти физически. — Узнать, как ты. — В норме. Я же просил не звонить. — Ты просил не приходить и уехать. Мне показалось, что он сейчас закатил глаза. — У меня правда все хорошо, — вздохнул он. — Я рада. Меня распирала обида на то, что он так непозволительно равнодушно говорит со мной. — Так ты уехала? — прервал мои мысли Антон. — Да. Я у дяди, в Невске. — В Невске? Где это? — Под Смоленском. — Ясно. Когда домой? — Не знаю. У меня тут… — я передумала рассказывать ему обо всем, что случилось сегодня. — Что? — Да ничего, кое-какие проблемы у дяди со здоровьем. — Я могу помочь? — отозвался Страхов. Я почувствовала, что прокатилась на эмоциональных качелях. То не помнит кто я, то предлагает помощь… — Не думаю. — Когда будешь в Москве, позвони мне. — Зачем? — Возобновим тренировки. — Ты разве.? — Я в норме. — Ладно. — Рад был услышать тв…- он подбирал слова, — тебя. — Я тоже, — растерянно ответила я. — Хорошо. Пока, Саш. — Пока. Я прижимала трубку к уху, пытаясь успокоить сердце, после этого странного диалога, и вдруг поймала себя на мысли, что была от одного его голоса мне стало легче. Стоп. Нет. Полная чушь. Перенервничала, просто захотела поговорить с кем-то знакомым, кто не будет задавать дурацкие вопросы, вздыхать и спрашивать в порядке ли я, как Ильин. В последнее время на меня навалилось слишком много всего. И та часть сознания, которая отвечала за паранойю утверждала, что все это криминальное дерьмо не может быть не связано между собой, что вокруг меня творится что-то странное и я упускаю важные детали. Но другая часть, та, которую я считала более разумной, говорила, что я самая конченая неудачница на свете, и что сейчас просто черная полоса моей серой жизни. Я вернулась в дом. Варвара встретила меня возней на кухне. — Садись за стол, — мягко сказала она, — поешь немного. — А вы? — Я побуду с Па… Павлом Васильевичем. — Он спит. А вам тоже надо поесть. И расскажите, что произошло. Варвара присела на краешек стула и заломала пальцы. — Ворвались трое в масках и один без, он был главный, я так поняла, — начала она, — первый в маске толкнул меня, я упала и ударилась головой. Отключилась или просто просидела так — не помню. Этот без маски что-то говорил, называл какую-то фамилию. — Какую? — Не помню, — Варя потерла затылок, и я была уверена, что там у нее болит шишка, -Кажется, на «Б». — А потом что? — Паша начал с ним спорить, и тот его ударил, а потом дал команду людям в масках. Они били его какое-то время, а потом этому без маски позвонили. И они ушли. Значит это Илья отозвал головорезов от дяди Паши. — Серьёзных травм нет, — заключила Варвара и мне показалось, что она силой удерживает себя рядом со мной. Взгляд ее без конца метался к двери, за которой лежал дядя. Не желая больше смущать ее, я быстро доела свой обед и вышла во двор. Рыжий все еще был там. Он сидел ко мне спиной на старой скамейке и мне пришлось окликнуть его. Илья обернулся с какой-то жалобной улыбкой глядя на меня. — Думал, не выйдешь. — Тогда зачем ждал? — Надежда умирает последней. — Я спасибо хотела сказать. — За что это? — Что отозвал людей, что увез меня. Илья нахмурился. — Ты права была. Если бы меня здесь не было, ничего бы не случилось. Я присела рядом с ним. — Если бы тебя тут не было, то меня и Варвару бы убили, а дядю инвалидом оставили. Так что спасибо. Уже второй раз благодарю мужчину за то, что не вовлек меня в еще большие неприятности, чем есть. Дважды Ха. — Не за что, — ухмыльнулся Илья и покачал головой. Я осталась в Невске еще на три дня. Дядя Паша, когда пришел в себя, стал настаивать на моем отъезде в Москву. Я сопротивлялась как могла, но неожиданную настойчивость проявил и Рыжий. Все эти дни он приходил к нам домой, подолгу что-то обсуждая с дядей, из чего я сделала вывод, что Павел Васильевич все-таки согласился сотрудничать. В этот раз они позаботились о том, чтобы я не слышала ни слова из того, о чем они говорили. С Рыжим я больше не разговаривала, но он неизменно улыбался мне, когда мы ненароком встречались во дворе или коридоре. В конце концов, дядя заявил, что Илья отвезет меня в Москву, и несмотря на мои протесты, решения своего не изменил. — Я жду тебя через пять минут, — бросил Рыжий и подхватил мою сумку, когда ранним утром приехал к нашему дому, чтобы забрать меня. — Дядь Паш, ты уверен, что это обязательно? — жалобно спросила я. — Абсолютно, — твердо ответил он. Я тяжело вздохнула. Мне было не по себе настолько, что даже мутило. Где-то на уровне желудка поселилось коварное предчувствие беды, я не могла отделаться от мысли, что это мой последний визит в родной город. — Ну, тогда пока? — я обняла его за шею, крепко и по-детски. Павел Васильевич обнял меня в ответ. Коротко и порывисто, но с не меньшей горячностью, как будто и вправду, мы прощались навсегда. — Береги себя, — сказал он и я вдруг поняла, что никогда не вернусь больше в этот дом. А если вернусь, то уже не буду прежней. Я села на переднее сиденье машины Ильи, задумчивая и грустная. — Ремень, — напомнил он. Я послушно пристегнулась. Сейчас мне вовсе не хотелось приковывать себя к сидению, однако спорить, как и вообще разговаривать с Рыжим не было настроения. Я отвернулась к окну, по щеке предательски проскользнула слеза. Илья неожиданно сжал мою ладонь. — Все будет хорошо, — он не смотрел на меня, лишь на дорогу. Но его пальцы мягко переплелись с моими. — Ты этого не знаешь, — ответила я. — Верь мне, — он провел пальцем по тыльной стороне моей ладони. Я и правда очень бы хотела ему поверить. Саундтрек: обнимаю — Тачка