Charta Mortis

      Изабелла Малфой не помнила, как оказалась в башне Гриффиндора. Все последние события ощущались смутным, тревожным сном, сотканным из обрывков голосов, вспышек свечей и липкого страха, что не отпускал ни на минуту. Разлепив сонные глаза, она ещё не до конца осознала, что находится не под изумрудным пологом.       «Это не Слизерин, не Слизерин!», — тихо застонав, она рывком села. Сердце колотилось, словно пойманная в клетку птица, а холодный пот насквозь пропитал ночную рубашку. Изабелла судорожно огляделась. Кровать, пусть и с балдахином, была грубой, деревянной, а полог над ней — из ткани, раскрашенной золотыми львами. Это точно не Слизеринское подземелье. Здесь пахло домом. Но это был не её дом.       Малфой сползла с кровати, её босые ноги коснулись холодного каменного пола. Она пыталась по кусочкам сложить пазл в собственной голове, что нещадно раскалывалась. Если она всё ещё жива и носит собственную фамилию, то родители пока что не знают о произошедшем. Брат... Драко! Она не видела его с тех пор, как оказалась за длинным столом Гриффиндора, потому что глаза застилали слёзы, и даже Рон Уизли, что попытался её растормошить, получил в ответ вялую угрозу. Что сейчас думает о ней брат — представлять не хотелось. Она ведь опозорила род Малфой. Да! Она была слегка... другой, любила задавать вопросы, местами пыталась слабо, но оспорить то, с чем была крайне не согласна её юная натура. В то время как Драко стремился во всём угодить родителям одному ему известными методами, девочка же наблюдала, анализировала и делала собственные выводы. Она внимала, слушалась, но последствия не оправдывали ожиданий. Ей чудилось, что родители, в частности отец, относился к брату куда лояльнее. Драко изредка, но мог позволить себе дерзость в разговоре, проявление эмоций, пусть и негативных, и ему это сходило с рук. Изабелле же стоило быть чуть ли не безупречной: спокойной, рассудительной и сдержанной. Любая оплошность каралась строгим взглядом матери и холодным молчанием отца. Она понимала с самого детства, что Драко — наследник рода, его задача — продолжить фамилию и приумножить богатство Малфоев. Неравенство ощущалось каждой клеточкой тела и подстёгивало природное упрямство, заставляя искать лазейки в строгих правилах. Но не на столько же она провинилась, чтобы попасть в Гриффиндор!       В комнате царил полумрак, едва рассеиваемый утренним светом, пробивающимся сквозь тяжёлые бордовые шторы. Она подошла к окну и отодвинула край ткани. Её взору предстали верхушки деревьев Запретного леса — поистине громадная территория школы, которая уже накинула на себя осеннее покрывало.       Изабелла отвернулась, проследив перед этим, как ветер срывает желтеющие листья с Гремучей ивы. Затем, не торопясь, подошла к зеркалу в деревянной резной раме. В отражении на неё смотрела худая и невысокая девочка с растрёпанными белоснежными волосами и большими серо–голубыми глазами, в которых плескалось смятение. Она выглядела так, словно только что пережила кошмар наяву. Зеркальная поверхность отразила и округлую спальню — другие первокурсницы, в числе которых была и Гермиона Грейнджер, мирно посапывали. До занятий оставалось около двух часов.       — Гриффиндор… — прошептала Малфой, точно пробуя слово на вкус. Оно казалось чужим, неправильным, как если бы кто–то попытался пришить эмблему Гриффиндора к её Слизеринской мантии. Изабелла обречённо вздохнула. Стоило бы решить, что делать дальше. Первый шаг — найти Драко. Ей необходимо узнать, что он думает о сложившейся ситуации. Глупая надежда, но, быть может, брат сумеет смягчить удар, когда родителям раскроется правда. Драко всегда был верен семье, и вряд ли он пойдёт против них. Но ведь и она не шла, это всё шляпа! Она ошиблась!       Малфой быстро привела себя в порядок, стараясь не смотреть на Гриффиндорскую мантию, даже касаться ткани по минимуму. Надевать её не хотелось от слова совсем, но правила есть правила, и она не собиралась создавать себе проблем с самого начала.       Глянув в расписание, заботливо выданное Минервой МакГонагалл, которая оказалась деканом Гриффиндора, Изабелла сложила учебники в сумку. Во внутренний карман мантии убрала волшебную палочку. Старый мастер Оливандер в Косом Переулке вынес девочке палочку так же быстро, как и Драко. Её палочка была одиннадцать дюймов — из чёрного орешника с сердечной жилой дракона, очень твёрдой, но так удобно лежащей в худой руке волшебницы. Драко выбрала палочка из боярышника с сердцевиной волоса единорога, на дюйм короче её собственной.       Преодолевая душевную дрожь, Изабелла взглянула на себя в последний раз. К горлу подступала тошнота.       — Соберись, — приказала она своему отражению. — Ты же Малфой.       Спустившись по винтовой лестнице в гостиную, девочка обнаружила пару ранних пташек — сонных, развалившихся как попало на большом диване. Яркие, залитые солнцем стены гостиной Гриффиндора — до неприличия жизнерадостные. Багряные и золотые цвета, мелькавшие всюду, давили своей насыщенностью. Беллу на секунду кольнуло острой ностальгией по прохладным, сдержанным оттенкам родного дома.       Малфой очень старалась проскользнуть незамеченной, но её окликнул знакомый голос. С опаской повернув голову, она обнаружила Гарри Поттера, скромно сидевшего на маленьком пуфике. В руках он держал Стандартную книгу заклинаний за первый курс.       — Изабелла!       — Просто Белла, — девочка приветственно помахала тому рукой, желая поскорее привести свой план к побегу в действие, но Поттер в мгновение ока оказался подле неё. Она нервно сглотнула, мысленно проклиная своё везение. Из всех, кого она могла встретить в столь непростое утро, угораздило столкнуться именно с Поттером. Его рыжего друга рядом не наблюдалось. Конечно, Гарри наверняка хотел проявить великодушие, убедиться, что с ней всё в порядке… Или просто потешить самолюбие, увидев Малфой, пусть и не Драко, но в таком щекотливом положении. Ему наверняка уже рассказали во всех подробностях о том, кто они такие.       — Как тебе здесь? — с непринуждённой улыбкой поинтересовался Гарри. Его изумрудные глаза смотрели прямо на неё, и девочка испытывала себя неуютно — будто без спроса роются на полочках её души.       Белла пожала плечами, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.       — Непривычно, — уклончиво ответила она. — Слишком много красного.       Поттер чуть усмехнулся. Вот уж от кого, но от Гриффиндорцев она совсем не ждала хорошего приёма. Однако один из них точно не относился к ней враждебно. Или двое, если считать Рона, местоположением которого она живо поинтересовалась, пытаясь увести разговор в иное русло. Но ничем интересным Уизли не занимался, как оказалось, всего лишь спал.       — На распределении… это было очень неожиданно. Никто так и не понял, почему шляпа отправила тебя сюда.       «Неожиданно?!» — мысленно воскликнула Белла. Да это был настоящий кошмар! Но вслух она лишь процедила:       — Полагаю, да.       — Я просто подумал, что тебе будет трудно привыкнуть, — продолжал Поттер, слегка покраснев, очевидно, стесняясь собственных слов. Он неловко переминался с ноги на ногу. — Если понадобится помощь…       Белла округлила глаза. Ей вдруг стало нестерпимо смешно. Гарри Поттер, протягивающий руку помощи Малфой? Да это как если бы Тот–Кого–Нельзя–Называть предложил ей чай с яблочным пирогом. Поттер просто ещё не до конца осознал, кто она такая. Он ведь почти что открещивался от Слизерина, и шляпа учла его желание. Да и ему самому не мешала бы поддержка.       — Не думаю, что мне понадобится чья–либо помощь, Гарри. Но спасибо за предложение, — с напускной вежливостью Белла выдавила подобие улыбки. Драко бы скривился только от одного «спасибо» в адрес Поттера.       И, развернувшись, она быстрым шагом направилась в сторону Большого зала. Ей нужно немедленно отыскать Драко. Сейчас он был единственным, кто мог её понять, или хотя бы попытаться. Даже если брат будет зол на неё до конца своих дней.       Путь из башни Гриффиндора в Большой зал — чуть ли не целое путешествие. Сперва Изабелла спустилась по узкой лестнице, уходящей круто вниз от гостиной. Каменные ступеньки были отполированы сотнями ног учеников и немного стёрты от времени, поэтому она, стараясь не запутаться в полах мантии, шагала с крайней осторожностью. Миновав лестницу, она попала в ярко освещённый коридор. На стенах висели портреты бывших директоров и других выдающихся волшебников Хогвартса, большинство из которых либо спали, либо тихонько перешёптывались между собой. Они, как казалось, смотрели Гриффиндорке вслед довольно осуждающе, и Белла тут же прятала взгляд. Продолжая идти по коридору, она миновала двери в различные кабинеты, успевая читать заколдованные таблички. По мере приближения к Большому залу коридор становился шире. Лестницы, меняющие направление сами собой, пару раз изрядно тряхнули Изабеллу, сбавляя пыл, с которым она неслась на завтрак. Но с каждым шагом уверенность таяла, как снег под мартовским солнцем. Теперь, когда она с горем, но добралась до громадных дверей, оставалось надеяться, что Драко не станет публично устраивать сцену. Она и так была на грани. Но едва правая нога переступила порог Большого зала, как девочку круто повернули, а рука тут же заныла. Брат с силой вцепился в её запястье, и Изабелла, не успев ничего сообразить, оказалась за дверьми, прижатая спиной к холодной каменной стене.       — Ты что творишь? — прошипела она, пытаясь вырвать руку, но Драко держал крепко. Его бледное лицо сейчас выражало крайнюю степень раздражения. Как назло — ни одного мимо проходящего ученика в такую рань.       — Что ты сказала шляпе? — прорычал Драко, его серебристые глаза метали молнии. Он говорил тихо, почти шёпотом, но в каждом слове чувствовался гнев, сдерживаемый с огромным усилием.       — Я ничего не... — она запнулась, с трудом подбирая слова. Порыв брата не испугал её, нет. Она ждала этого разговора. Белла прекрасно понимала чувства Драко — им пророчили Слизерин, потому что змеиный факультет издавна считался пристанищем чистокровных волшебников с замашками высокопарных аристократов. От матери она слышала только об одном человеке, которого шляпа отправила в Гриффиндор заместо Слизерина. Имени его лишь вспомнить не могла. Отныне и ей нести этот крест, а брату предстоит отдуваться за двоих. В его понимании ситуация выглядела настоящим предательством — семьи и его самого. — Драко... Выслушай меня, пожалуйста. Я думала о Слизерине, шляпа так долго сомневалась с выбором факультета. Но в чём здесь моя вина? Считаешь, что я счастлива оказаться в Гриффиндоре? Вдали от тебя? И, хуже того, получить выговор от родителей?       Драко отпустил руку сестры так, как если бы обжёгся, его бледные пальцы оставили на нежной коже запястья красные следы. Он отступил на шаг.       — Ты даже не представляешь, что теперь будет, Белла, — выдохнул он, глядя куда–то в сторону, на каменную кладку стены. — Отец не оставит это просто так. Дело не в том, счастлива ты или нет. И не в выговоре. Лишь в том, что ты сломала систему. Ты Малфой и должна быть в Слизерине. Это незыблемое правило, часть нашей жизни, как воздух. А теперь отец будет считать это личным оскорблением. Он всегда говорил, что Гриффиндор — факультет предателей чистокровности.       Горечь и разочарование в голосе брата резали сильнее, чем гнев. Изабелла увидела, что он переживает не только за себя, но и за неё. Он знал отца лучше, чем кто–либо другой. И что отговорки о распределяющих способностях шляпы не спасут, хоть и были кристальной правдой.       — Тебе повезёт, если он просто разозлится. Боюсь, он увидит в этом твою слабость, лазейку, которую сможет использовать в собственных целях.       — Что мне делать? — прошептала она, в то время как в горле нарастал ком из не высказанных оправданий.       — Делать? — Малфой горько усмехнулся. — Теперь уже ничего. Всё это очень странно.       — Ты ненавидишь меня, Драко?       Вопрос кинжалом пронзил повисшую между ними тишину. Лицо блондина исказилось, будто ему в тарелку подсунули драконьего фарша.       — Я испытываю противоречивые чувства, Белла. Да, я в бешенстве. В меня уже начали тыкать пальцем, к слову, не такого внимания я ожидал. Меня просто трясёт от непонимания произошедшего, когда я вижу этот галстук на твоей шее. Я не могу смириться с этим. Пока что не могу. Тебе... — он сделал паузу, зная, как сильно ранят сестру его следующие слова. Но он думает так и никак иначе. К чему притворяться? — Тебе пока не стоит приближаться ко мне на людях, хорошо? Ты моя сестра, моя семья. Этого не изменит никакая Распределяющая шляпа. Просто... Дай мне время.       Изабелла лишь невесомо кивнула, в уголках её серо–голубых глаз вновь норовила скопиться солёная влага. Тут же отвернулась, чтобы Драко не увидел девичьей слабости. Она понимала его, конечно, понимала. Но мысли брата, произнесённые вслух, затянули удавку на шее похуже ненавистного галстука. Гриффиндорка ощущала себя прокажённой, от которой нужно держаться подальше, чтобы не заразиться позором. Она не выбирала этот факультет, не выбирала!       Совладав с собою и, предчувствуя предвзятый взгляд не только от Драко, но и остальных — Белла на мгновение прикрыла глаза. Она не рассчитывала, что Хогвартс, о котором были все её мечты — подкинет ей такую подлянку. Быть может, она не достойна Слизерина?       — Мистер Малфой? — над близнецами нависла угрожающая тень, и оба, тут же подняв светлые головы, обнаружили профессора Снейпа. Его сложенные на груди руки не предвещали ничего хорошего. На худом лице — Белла мысленно ужаснулась оттого, насколько уставшим оно выглядело — не промелькнуло ни единой эмоции. — Что здесь происходит? Живо в Большой зал!       Драко, ничего не ответив, убежал к Слизеринскому столу. Снейп, развернувшись, отправился в неопределённом направлении. Пронесло, кажется. Только его мантию, похожую на крылья летучей мыши, Белла и видела. Профессор, что приходил в их дом, разговаривал с нею — даже не удостоил её взглядом! Она ожидала от него гнева, презрения, даже открытой враждебности, но игнорирование, точно она — пустое место — гораздо хуже. Белла помнила его тихие беседы с отцом, случайные взгляды, брошенные на неё, когда она увлечённо читала книгу в гостиной, позаимствованную из семейной библиотеки. Был ли это взгляд одобрения? Или любопытство к ребёнку, который столь немыслимым образом отличался от своего брата–близнеца? Теперь она никогда не узнает ответа. Белла глубоко вдохнула, уняв, наконец, треклятую дрожь в коленках. С притворной гордостью вздёрнула подбородок и направилась в Большой зал. Шла прямо, уверенно, хотя внутри всё кричало и металось в панике. Усевшись за Гриффиндорский стол — она поняла — воздух вокруг сгустился, придавливая тело. Ей сию секунду захотелось раствориться, спрятаться в спальне под одеяло, но она знала, что не сможет. Нужно держать лицо — хотя бы ради Драко. Нельзя макнуть в грязь и его репутацию.       Большой зал после праздничного ужина не утратил своего великолепия, но завтрак, как и ожидалось, превратился в пытку. Каждый кусок застревал в горле, а голод лишь усиливал тошнотворное чувство навязанной вины. Не выспавшиеся ученики прибывали кучками — Изабелла нутром чувствовала десятки взглядов — любопытных от Когтевранцев, сочувствующих от Пуффендуйцев и презрительных от Слизеринцев. Она старалась не обращать на них внимания, сосредотачиваясь лишь на тарелке с недоеденной овсяной кашей. Там, за желанным столом, как каменное изваяние, сидел Драко. Он держался отстранённо, избегал переглядов с сестрой и разговаривал с другими Слизеринцами, как будто её не существовало. Да, как и просил брат — для всех — Беллы не существует.       — Ну и утречко, — послышался над самым ухом голос Рона. Он шлёпнулся по левую руку от Малфой, кинув под стол коричневую сумку. Тут же приземлился Гарри и, чуть поодаль, Гермиона. Грейнджер не расставалась с книгой по Трансфигурации и, раскрыв на нужной странице, принялась читать, придвинув к себе тарелку с жареными сосисками.       — Видел, да, Гарри, как все на нас смотрят? — Рональд добродушно пихнул Поттера в бок, отчего тот едва не подавился тыквенным соком. Белла сдержала смешок. На их собравшуюся компанию обернулась парочка Слизеринцев. Сквозь шум она услышала обрывки фраз: «Сестра Драко Малфоя… Гриффиндор… Это же позор… С ней явно что–то не так...»       Не выдержав, Белла сжала кулаки, скрытые рукавами мантии, до побелевших костяшек. Хотелось вскочить и кричать, что они не правы. Но она промолчала. Ученики Гриффиндора, в свою очередь, с уважением осматривали Гарри Поттера, а её саму — с большой настороженностью, приправленной удивлением. Вот она вроде бы и Малфой, но сидит за столом красно–золотых... Не то чтобы в Гриффиндоре не было чистокровных отпрысков, наоборот, их большинство, но таким, как Малфой — место не здесь. Тогда почему никто не смотрел косо на того мальчика, про которого рассказывала ей мать? Или смотрел?       — Белла, ты уже поела? — Рон с набитым ртом повернулся к ней. И этого простого вопроса хватило, чтобы Гриффиндорка вспыхнула подобно спичке.       — Почему ты продолжаешь разговаривать со мной? Я Малфой! А ты... ты... — голос девочки прозвучал резко, гораздо громче, чем она планировала. Разговоры вокруг стихли. Все взгляды, до этого лишь украдкой бросаемые в их сторону, теперь были прикованы к Гриффиндорской четвёрке первокурсников. Уизли, с куском пирога в руке, замер. Гарри отложил вилку, и его зелёные глаза выражали тревогу. Гермиона нахмурилась, пытаясь понять, что произошло и так некстати отвлекло её от чтения. Рон, с немым вопросом в глазах, показался ей сейчас самым раздражающим человеком на свете. Его наивная доброта и простота вдруг стали невыносимыми, как яркий свет для больных глаз. Он правда не понимает или притворяется дурачком? Думает, что имеет право общаться с ней, как с равной? Малфой всегда презирали Уизли, но почему тогда, в поезде, она не испытала и капли той самой ненависти?       «Он ведь просто хотел узнать, поела ли я», — искрой пронеслось в голове. Эта фраза, вырванная из контекста, прозвучала как обвинение. Рон проявил вежливость, а она обрушила на него весь свой гнев. Нет... Так нельзя! Быть доброй и понимающей подстать красно–золотому факультету. Даже если Белла в логове предателей, то фамилия всё ещё при ней.       Схватив сумку, Изабелла чуть ли не бегом покинула Большой зал. Смотреть на них было уже слишком.

***

      Кабинет профессора МакГонагалл дышал строгостью и интеллектом, но в то же время ощущался в нём некий уют, словно бабушкина мастерская с ворохом загадочных вещиц. Высокие стрельчатые окна пропускали приглушённый свет, который падал на отполированные парты из тёмного дерева, расставленные в три ряда. Стены украшали портреты знаменитых преподавателей трансфигурации в Хогвартсе. Виднелись и книжные полки, забитые фолиантами с названиями, вышитыми золотом: «Теория трансфигурации», «Трансформация элементов: углубленное изучение», «Магические метаморфозы: опасные практики». В углу комнаты, у камина, расположился большой стол профессора, на котором царил творческий хаос из пергаментов, чернильниц и свитков. Над каминной полкой гордо возвышалась гранитная голова льва, символизируя факультет Гриффиндор.       Первокурсники ввалились в кабинет, смеясь и переговариваясь, но тут же притихли, стоило им словить неодобрительный взгляд декана Гриффиндора. Поторапливая детей, она виртуозно размахивала руками. Гарри Поттер удостоился от неё продолжительного кивка — он этого, правда, не заметил, что не скажешь о Малфой. Когда все наконец расселись, свободное место оставалось лишь рядом с Гермионой.       «Ничего не поделать», — подумала Изабелла, опустившись рядом. Впереди маячила рыжая макушка. Повезло так повезло.       Первое занятие по трансфигурации для первокурсников Гриффиндора началось в звенящей тишине. Профессор МакГонагалл одним своим присутствием внушала уважение и трепет. Она стояла перед классом, держа в тонких пальцах обычную спичку.       — Трансфигурация является одной из самых сложных и опасных магических дисциплин, которым вас предстоит обучиться. Глупые шалости здесь недопустимы. Ошибка в трансфигурации может иметь непредсказуемые, а порой и ужасные последствия, — её голос был негромким, но твёрдым.       Взмахнув палочкой, она произнесла заклинание. Мгновенно спичка в её руке начала меняться. Она вытянулась, стала металлической, блестящей, и превратилась в длинную, тонкую серебристую иголку. Гриффиндорцы, затаив дыхание, наблюдали за этой трансформацией. Даже Рон Уизли перестал перешёптываться с Гарри Поттером, а Гермиона Грейнджер судорожно записывала каждое слово профессора.       — Сегодня, — продолжила профессор МакГонагалл, распределяя каждому ученику по одной спичке, — вашей задачей будет превратить спичку в иголку. Произнесите заклинание «Верито!» очень чётко и обязательно сфокусируйтесь на желаемом результате. Помните, что трансфигурация — это не просто заклинания, а концентрация, сила воли и чёткое визуальное представление желаемого результата.       Гриффиндорцы принялись за работу. Кабинет наполнился шёпотом, шорохом пергамента и нервными вздохами. Большинство спичек так и оставалось спичками. Лишь у немногих они начинали слегка менять форму или цвет, но до иглы дело не доходило. У Симуса Финнигана спичка задымилась — с последних парт послышалось хихиканье. МакГонагалл, казалось, тоже не могла сдержать улыбки. У Малфой кончик спички превратился в игольное ушко, и сколько бы она не силилась, полноценной иглы не выходило. Но это, как она могла понять, всяко лучше, чем у того же Уизли — у его спички выросли мышиные усы. Поттер, нахмурившись, сосредоточенно смотрел на свою спичку. Он помнил слова МакГонагалл о визуализации и представил себе сверкающую иглу. Затем отчётливо произнёс «Верито!», и ничего не произошло. Он повторял заклинание снова и снова, но спичка оставалась той же деревяшкой.       Профессор МакГонагалл грациозно перемещалась между партами, наблюдая за прогрессом учеников, раздавая советы и предостерегая от слишком поспешных действий.       — Не торопитесь, мистер Томас, точность важнее скорости, — нравоучительно покачала головой МакГонагалл, заметив, как спичка Дина Томаса отлетела на соседнюю парту и, взмахом палочки, вернула её первокурснику. — Мистер Поттер, старайтесь. Мистер Уизли, у спички не должно быть усов, о Мерлин!       У парты Грейнджер и Малфой профессор чуть задержалась. Спичка Гермионы на половину была иглой, а Изабелла, нахмурившись, пыталась исправить свою ситуацию.       — Мисс... Малфой, — на фамилию Гриффиндорки она сделала излишний акцент. — Расслабьтесь, пожалуйста, трансфигурация требует сосредоточенности, а не мучений. Мисс Грейнджер, попробуйте ещё раз.       Вдруг спичка в руке Гермионы задрожала, начала медленно вытягиваться, а через мгновение на её месте лежала тонкая, изящная игла.       — Отлично, мисс Грейнджер! — воскликнула МакГонагалл, притягивая внимание остальных. — Пять баллов Гриффиндору!       Гермиона покраснела от удовольствия, а Рон и Гарри с восхищением смотрели на её творение, обернувшись через парту. Белла что–то недовольно пробурчала себе под нос. Если у Грейнджер получилось, то и у неё выйдет. Сколько книг она прочла за лето, а толку от них без практики... Такое положение дел девочку совершенно не устраивало. Она чуть сильнее сжала волшебную палочку и изо всех сил представила себе иглу — ощутила её вес в своей руке, блестящую поверхность, острый кончик. Затем, набравшись смелости, негромко приказала «Верито!», и на этот раз что–то произошло. Спичка начала вибрировать на ладони Гриффиндорки. Медленно, но верно вытягиваться, сереть, терять свою деревянную текстуру. На мгновение Малфой, казалось, потеряла концентрацию, испугавшись, что у неё может не получиться, и процесс замедлился. Она вновь собралась и повторила заклинание, вкладывая в него всю свою волю. И вот, наконец, перед ней лежала игла, не такая идеальная, как у Гермионы, немного кривая и с неровным кончиком, но игла.       — Прекрасно, мисс Малфой! — первая похвала от декана Гриффиндора в адрес Беллы. И стало почти приятно.       — Я не могу убрать усы! — с отчаянием взвыл за соседней партой Рональд, и профессор отошла к нему.       Гарри, взглянув на Малфой, чуть улыбнулся ей и вернулся к своей спичке. Девочка опешила и тут же опустила голову, принявшись бездумно чиркать пером в пергаменте, изображая бурную деятельность.       Колокол в скором времени оповестил об окончании урока, который оставил на сердце Изабеллы едва тёплый след. На неё не смотрели косо и не обсуждали. Но это, она считала, не надолго.       Потому что следующим уроком было Зельеварение. Со Слизерином.