Charta Mortis

7 июня 1980 года.

      Ночь просочилась в Малфой–манор, словно ядовитый дым, заполняя каждый угол и каждую трещину. Одинокая луна скрылась за плотной завесой туч, и прекраснейший сад в округе утонул в эфемерных синевато–свинцовых объятиях. Даже толстые стены величественного дома не могли устоять перед всепоглощающей тьмой, которая казалась почти живой.       Он появился на мощёной дорожке бесшумно, словно из ниоткуда, поднимая за собой столп пыли, а затем с лёгкостью преодолел барьер. Тот пропустил гостя, опознав в высокой фигуре приближённого к семье. Полы чёрной развевающейся мантии ощутимо хлестали мужчину по ногам, но он, не обращая на это внимания, продолжал путь. Лишь горгульи, украшавшие крышу, провожали путника каменными взглядами. Сегодня они казались зловещей обычного.       Тяжёлая дубовая дверь, скрывавшая за собой тепло поистине огромного поместья, отворилась, пропуская Северуса Снейпа внутрь. Тени, рождённые слабыми отблесками свечей в серебряных канделябрах, танцевали на стенах, превращая знакомые очертания в гротескные фигуры. В позолоченных резных рамах портреты, излучавшие почти осязаемое высокомерие, резко отворачивались, шепча проклятия на того, кто посмел потревожить их чуткий сон в столь поздний час.       Длинный коридор, подобно лабиринту, уходил вглубь манора, теряясь в кромешной темноте. Каждый шаг отдавался глухим эхом, усиливая тревогу в душе юного зельевара.       — Северус...       Едва заметно вздрогнув, Снейп остановился и медленно повернул голову к источнику звука. Он ожидал встретить Люциуса Малфоя в кабинете, однако тот сидел на большом диване со вставками из драконьей кожи. Его поза казалась расслабленной: одна нога закинута на другую, в левой руке зажат хрустальный стакан с огневиски. Трость покоилась рядом. Свечи в гостиной не горели, и потому белоснежные волосы хозяина поместья, зачёсанные назад, казались маяком в темноте.       Малфой приглашающе поманил его, и Снейп проследовал в гостиную, целиком выдержанную в холодных оттенках: тёмно–зелёном, чёрном, стальном. Тёплых цветов здесь не было вовсе — всё внушало ощущение отстранённости и силы.       Зельевар опустился в антикварное кресло напротив, мимолётно скользнув взглядом к каминной полке, над которой красовался гобелен с гербом рода Малфой — незыблемое напоминание о чистоте крови и безграничной власти.       — Нарцисса родила близнецов, — стакан опустился на столик из тёмного дерева с глухим стуком.       Кивнув каким–то своим мыслям, Снейп наконец поднял взгляд на Малфоя. Люциус казался отнюдь не счастливым — скорее утомлённым, даже разбитым.       — Имена?       — Драко и Изабелла.       Северус едва заметно приподнял уголки губ, но тут же скрыл попытку улыбнуться. Он был уверен, что главное участие в выборе имён принимала Нарцисса — это был её вкус: элегантно, аристократично, с отсылкой к роду Блэк. И как бы сильно ни хотелось взглянуть на детей, сегодня он явился по другому поводу. Быть может, позже ему удастся. Не в последний же раз он в маноре… Хотя с его образом жизни никогда не стоит зарекаться.       — Милорд превращается в марионетку собственных домыслов, — произнёс Снейп, складывая руки на груди. — Ещё пару месяцев назад не было и речи о пророчестве. Теперь же на кону репутация и дальнейшее существование не только Пожирателей Смерти, но и самого Волан–де–Морта. По крайней мере, так считает он сам.       Малфой неопределённо покачал головой, точно мысли его были далеко за пределами этого дома. Он слушал собеседника, но не слышал.       — Ты что–то знаешь? — Люциус вновь плеснул огневиски. Протянул стакан Снейпу, но тот отказался. В голове и без того царил беспорядок; алкоголь лишь усугубил бы ситуацию.       — Нет.       Малфой не поверил. Слишком хорошо успел изучить зельевара — тот своей выгоды не упустит. Впрочем, как и сам Люциус.       Пригубив напиток, хозяин дома тихо усмехнулся.       — Северус, позволь… Ты не оставишь это без внимания, потому что пророчество касается не только всех нас, но и той, кого ты любишь. Не понимаю лишь одного — почему именно они? Милорд теряется в догадках. Нынче он зол как никогда.       За неделю погибло около пяти человек. Трое Пожирателей Смерти впали в немилость Тёмного Лорда. Не без участия зельевара они отправились на тот свет.       Снейп вздохнул, оправляя мантию. Он чувствовал, как мелко дрожат руки. Не сможет… В одиночку исполнить задуманное почти невозможно. Стоило отправиться к Дамблдору, поговорить наконец со старым волшебником, но так кстати Малфой обрадовал всех новостью о прибавлении в семье.       — Друг мой, я знаю этот взгляд, — Люциус почти развалился на диване. Алкоголь прибавил ему догадливости и поубавил манер. — Повести милорда по ложному следу… Ты сошёл с ума?       — Ты поможешь мне?       — Конечно, и он придёт в мой дом. На что ты рассчитываешь? — Малфой неожиданно повысил голос, не скрывая сарказма, отчего его отец на портрете замахал кулаком. Затем он продолжил уже тише: — Это самоубийство, Северус. Никто в здравом уме не согласится на подобную авантюру. Ты замахнулся слишком высоко. К тому же мы не знаем полного текста пророчества. Ты поверил этой Трелони?       Прокручивая в сознании бессчётное количество раз то, что ему удалось услышать тогда в Кабаньей Голове, Снейп резко поднялся.       Кивнул на прощание Малфою. Тот в непонимании развёл руками, но окликать не стал.       Юный зельевар исчез так же быстро, как и появился.       Малфою не хотелось, чтобы его друг страдал, но главной задачей оставалась защита собственной семьи. Он не подвергнет её такой опасности.       А Снейп… Слишком много на себя берёт. Эта рыжеволосая девчонка ему в подмётки не годится — испортила жизнь и Северусу, и себе самой.       Но что, если… Сивилла Трелони была права?       Малфой не успел обдумать эту мысль — на верхнем этаже раздался надрывный плач ребёнка.