Charta Mortis

Август 1991 года.

      Изабеллу Малфой, как и её брата Драко, воспитывали в строгих традициях. С пелёнок им внушали превосходство чистокровных волшебников, а маглам и полукровкам отводили роль людей второго сорта. Важность родословной и незыблемые правила, которым должны подчиняться истинные волшебники из благородной семьи, — догмы, никогда не подвергавшиеся сомнению. Однако принадлежность к подобной системе имела и свои плюсы: девочке были открыты почти любые дороги — по крайней мере, в пределах волшебного мира. Особенно манили книги, хранившиеся в родовой библиотеке Малфоев. Белла с жадностью впитывала всё, что ей дозволялось читать. Брат же не стремился вгрызаться в пыльные страницы фолиантов, и его не принуждали, списывая всё на то, что в Хогвартсе он обязательно всему научится и придёт к успеху. Девочку тоже не заставляли штудировать книги, но её стремление поощряли.       В Малфой–маноре часто устраивали званые вечера. Разношёрстные гости восхищённо ахали, замечая, как сильно близнецы похожи, но за ширмой всеобщего умиления чувствовалось: различия между ними не остались незамеченными. Драко — с безупречной осанкой и надменным взглядом — уже тогда демонстрировал истинный аристократизм, отточенный под руководством отца. Изабелла же, хоть и была его точной внешней копией, держалась особняком. Пока брат обменивался репликами с важными гостями, унаследовав остроумие Люциуса, она витала в собственных мыслях, ограничиваясь парой вежливых фраз, после чего неизменно ускользала обратно в тень. Сама наследница считала, что больше похожа на мать, которую, признаться честно, любила куда сильнее. Драко же, напротив, побаивался Нарциссы, но выделял среди родителей именно отца. Гости шептались о «странностях» маленькой мисс Малфой, о её «неподобающем» для фамилии поведении. Некоторые — тоже шёпотом — позволяли себе замечания в духе: «Она вся в мать, видать, любит книги больше светских раутов».       Лорд Малфой лишь хмурил брови, но виду не подавал. Он был достаточно мудр, чтобы понимать: силой заставить дочь измениться невозможно. Но он пытался. И ещё попытается. А знания, что она так усердно впитывала, со временем могли стать не менее ценным активом, чем безупречная репутация Драко. Главное — направить этот потенциал в нужное русло.       Но был в поместье один гость, появлявшийся так редко, как если бы его не существовало вовсе. Он пропускал светские вечера и казался совершенно чужим среди холёных и надменных визитёров Малфой–манора.       Приходил лишь по выходным. Уделял детям не больше десяти минут внимания, иногда дарил по шоколадной лягушке, а затем удалялся в кабинет Люциуса Малфоя.       Чем именно они там занимались, Белла не знала. Любопытство съедало её всякий раз, когда высокая фигура в чёрной мантии одаривала девочку взглядом. Его тёмные глаза, взиравшие на неё сверху вниз, не светились тем высокомерием, что было намертво приклеено к лицам большинства из её окружения. В свои одиннадцать Изабелла уже прекрасно умела различать подобные вещи.       Драко мистером Снейпом не интересовался вовсе. Для него тот был очередным скучным взрослым, навязанным отцом. Белла же пыталась найти о нём хоть какую–то информацию в библиотеке, но безуспешно. Казалось, он был куда моложе любой книги на полках.       Домовые эльфы избегали упоминания его имени, будто он был Тот–Кого–Нельзя–Называть. Отец, когда Белла спрашивала о Снейпе напрямую, отделывался уклончивыми фразами о ценности этого человека для их семьи. Мать лишь печально вздыхала и отводила взгляд.       Изабелла быстро поняла: единственный способ узнать правду — искать её самой. Поэтому она начала наблюдать. Во время редких воскресных визитов маленькая мисс Малфой старалась не упускать его из виду. Подмечала, как он держит спину, как слегка хмурит брови, когда Драко говорит что–то не к месту, — по этим мелочам девочка пыталась понять, кем он является на самом деле.       Отец никого, кроме мистера Снейпа, не удостаивал чести следовать в свой кабинет. Однажды Белле совершенно случайно удалось подслушать обрывок разговора между ним и отцом, когда тот провожал гостя. Она пряталась за смежной стеной в коридоре, надеясь не быть обнаруженной. Драко в это время маячил где–то на втором этаже.       — Нельзя недооценивать её потенциал, Люциус. Она умна, возможно, даже умнее Драко. Не в обиду. И, что важнее всего, излишне любопытна.       — Она всего лишь ребёнок, Северус. Сложно управляемый, но ребёнок.       Вместо ответа на лице зельевара мелькнула едва заметная усмешка. Раздались шаги. В тот момент Изабелла не на шутку испугалась, что её раскроют. Она затаила дыхание и как можно тише проскользнула обратно в гостиную.       Но слова мистера Снейпа прочно засели у неё в голове. Она думала о них перед сном ещё очень долго.       Каково же было удивление близнецов, когда позже выяснилось, что загадочный мужчина — профессор Зельеварения школы чародейства и волшебства Хогвартс. И по совместительству — декан Слизерина. О знаменитом факультете слагали легенды, чаще всего тревожные. Но родители близнецов, их друзья и знакомые — все до единого — были выпускниками Слизерина. Ни у кого не возникало сомнений, что детей распределят именно туда. Изабелла всем сердцем, несмотря ни на что, мечтала оказаться на змеином факультете.       За две недели до отъезда в школу новость о том, что именно Северус Снейп будет преподавать Зельеварение, вновь всколыхнула её любопытство. Изабелла представляла, как он стоит перед классом, объясняя сложные рецепты. Если он — декан Слизерина и преподаёт Зельеварение, значит, без сомнения, очень могущественный волшебник.       Белле не терпелось начать учиться. В глубине души она надеялась, что в Хогвартсе, вдали от надзора отца и светских условностей Малфой–манора, сможет узнать мистера Снейпа чуть лучше. Недавно она прочла книгу о простейших зельях и теперь надеялась хотя бы не выглядеть на уроках глупо.       Драко, услышав это, лишь хмыкнул. Ему было неинтересно «сближаться» с учителями. Главное — научиться играть в квиддич и поддерживать правильные связи. Для него всё было куда проще.       Но Изабелла придерживалась иного мнения.

***

      Сборы в Малфой–маноре походили на театральное представление. Через пару часов Хогвартс–экспресс отбывает с платформы 9¾. Для того, чтобы оказаться на платформе, необходимо пройти сквозь барьер, разделяющий платформы девять и десять. Все волшебники знали об этом. У Изабеллы тряслись колени в предвкушении, Драко же был крайне спокоен и уверен в себе. Учебники и нужные принадлежности давно куплены, новые мантии с иголочки заботливо уложены в чемоданы домовыми эльфами. Изабелла украдкой вглядывалась в большое зеркало, проверяя, идеально ли уложены её волосы. Она нервно перебирала в руках край ещё не разношенной мантии. Драко, заметив её метания, улыбнулся краешком губ.       — Успокойся, Белла, — посоветовал он своим обычным, немного надменным тоном. — Там нечего бояться.       Изабелла исподтишка взглянула на Драко. Он стоял у окна, небрежно облокотившись на подоконник. Его светлые волосы блестели в лучах солнца, а в серых глазах не отражалось и тени волнения. Казалось, ему совершенно безразлично, что совсем скоро они окажутся в Хогвартсе — месте, о котором она мечтала с тех пор, как впервые узнала о магии.       Она чувствовала себя так, словно внутри нее взорвётся маленький салют. Хогвартс! Школа чародейства и волшебства, место, где они будут учиться варить зелья, летать на мётлах и использовать различные заклинания. Мысль о том, что она наконец будет практиковаться, а не только читать о магии, вызывала у неё неподдельный трепет, который она старалась всё же скрыть.       Изабелла силилась повторить выражение спокойствия, которое так легко удавалось Драко. Она помнила наставления отца: «Малфои не показывают своих эмоций, Изабелла. Особенно страх. Не забывай о своём положении.»       Но как не волноваться? Ведь Хогвартс — это не только магия и приключения, но и конкуренция, экзамены, распределение по факультетам. А вдруг её отправят в Когтевран? Или, не приведи Мерлин, в Пуффендуй? Нет, даже думать об этом не хотелось! Слизерин — вот где ей место. Вместе с Драко, конечно. Малфои не выбирают факультеты, их выбирает факультет. Она ясно понимала, что от них ждут многого. Соответствие определённым стандартам — блестящие оценки, достойное поведение, правильные друзья… Список был бесконечным.       Внизу послышался звон хрусталя и приглушённые голоса. Брат с сестрой переглянулись и рванули на первый этаж изо всех сил. Драко перепрыгивал через ступени, Изабелла еле поспевала за ним. Опасения детей подтвердились, как только те стремглав влетели на большую, дорого обставленную кухню. Там застоялся запах лаванды — любимого успокаивающего зелья Нарциссы, но его едва ли можно было уловить сквозь витающее в воздухе напряжение. Дети замерли на пороге, словно споткнувшись о невидимую стену. Домовые эльфы беспрекословно справлялись со своими обязанностями и готовили отменные блюда, но миссис Малфой не брезгала кулинарией. Люциус стоял, подпирая гарнитур из светлого орешника, а Нарцисса, небрежно взмахнув палочкой, убирала осколки вазы.       — Что здесь произошло? — выдохнул Драко, но даже его голос дрожал от неизвестности. Разбитая ваза в доме Малфоев — не просто досадная случайность, а предвестник бури. Нарцисса обернулась, и её лицо было искажено маской вины.       — Мама у нас просто не может передвигаться по дому, не разнося его по кирпичикам, — даже миссис Малфой вздрогнула под его взглядом. Осколки один за другим прошмыгнули в мусорное ведро.       — Отец...       — Разговор окончен, — Малфой оттолкнулся от гарнитура и, махнув рукой, тяжело вздохнул.       — Вы спорили? — попробовала уточнить Изабелла, на что словила неодобрительный взгляд Нарциссы.       — Да, я сказал, что если твоё место окажется не в Слизерине, то лишу тебя всего наследства.       В тишине прошло не меньше минуты. Только рокотание домового эльфа Добби, прибежавшего на шум, нарушало тягостное молчание. Фраза отца прозвучала как гром среди ясного неба, и Белла не могла поверить, что он действительно это сказал. Драко же ничуть не удивился. Он всегда знал мистера Малфоя лучше, чем Изабелла. Он понимал его холодную логику, безграничные амбиции и готовность пожертвовать всем ради достижения цели.       Нарцисса на мгновение прикрыла глаза, пытаясь игнорировать слова мужа. Она всегда старалась смягчить его суровый нрав, но в этот раз, похоже, удача повернулась не в её сторону.       — Люциус... — тихо начала она, непонимание сквозило в её голосе. — Какие у тебя могут быть сомнения на этот счёт?       Он перебил её резким жестом руки.       — Характер, Нарцисса. Не мой и, отнюдь, далеко не твой. Изабелла должна понимать, что на ней лежит огромная ответственность. Она — Малфой. И её место только в Слизерине.       — Отец! — младший Малфой никогда не оставался в стороне семейных разборок. Когда дело касалось матери или сестры, промолчать он не смел. Если Драко не будет благородно защищать честь семьи, в частности её женской составляющей... — Я уверен, что шляпа нас узнает и тут же определит в Слизерин.       Люциус смерил сына взглядом таким, что того на секунду будто бы пригвоздило к полу. Но оцепенение быстро спало, и Драко гордо вздёрнул подбородок. Он не мог позволить, чтобы отец обижал маму или сестру. Слова Люциуса отпечатались в его сознании тоже. Он сомневается... Небезосновательно, но точно зря.       — Дети, собирайтесь, — Нарцисса выдавила сжатую улыбку, потрепав Драко и Беллу по светлым макушкам. — Ссоры и недопонимания — тоже часть семейной жизни, не стоит заострять на этом свои юные умы.       — Но мама...       Изабелла шумно сглотнула, не поднимая серо–голубых глаз на миссис Малфой. Брат быстро взял её за руку, мол, остановись, иначе хуже будет. Тёплая ладонь Драко чуть привела Беллу в чувство. Оба согласно кивнули и проследовали в гостиную. Люциус, сложив руки на груди и, оставшись при своём мнении, вышел следом.       Уже на выходе, когда остальные в спешке переступили порог, девочка заметила тень, блуждающую в коридоре, что соединял кухню и гостиную. Не снимая обуви, Белла прокралась следом. Но её страхи не оправдались — то был Добби — один из домовых эльфов. Маленькое существо, с ушами как у летучей мыши, таращило на неё выпученные зелёные глаза величиной с теннисный мяч.       — Добби, что случилось?       Эльф не сводил с неё глаз, Малфой отвечала тем же. Затем он низко поклонился, коснувшись ковра кончиком тонкого длинного носа. Добби был одет в цветочную наволочку с дырками для ручек и ножек, а на его лысой голове то и дело съезжал вбок стёганый колпак для чайника.       — Мисс Изабелла Малфой! — пронзительным голосом воскликнул Добби. — Направляется в школу, и Добби хотел...       — Изабелла! — крик отца послышался с другого конца манора. У девочки было не больше пары секунд, но эльф неуклюже перекатывался с ноги на ногу.       — Скорее, Добби! — в нетерпении попросила она. Эльф продолжительно моргнул. Взрослые с ним не разговаривали, лишь отдавали приказы. И, чаще всего, в довольно грубой форме. Ей показалось, что домовик чуть ли не ополоумел от её добродушного тона.       — Добби хотел пожелать удачи мистеру и мисс Малфой!       Сжав зубы, Белла медленно вздохнула и быстро выдохнула. На что она потратила драгоценное время? Глупый, глупый эльф!       Младшая Малфой пулей выскочила из дома, покуда Добби провожал её печальным взглядом.

***

      В лабиринте вокзала, под высоким стеклянным куполом, плясали солнечные зайчики, а в воздухе без перерыва гудел многоголосый шум — перекличка объявлений, торопливые шаги, обрывки разговоров. Вокзал, словно каменный зверь, тяжело дышал прибывающими и отбывающими поездами, изрыгая клубы пара и дыма. Здесь, среди спешащих маглов, притаилась платформа 9¾. Между платформами девять и десять, словно мираж, мерцала граница. Для обычных глаз — простая стена из грубых кирпичей. Но для тех, кто знал и верил, она превращалась в зыбкий проход.       Чета Малфоев прибыла во время. Люциус, как и всегда — элегантный в своем чёрном дорожном плаще, окинул взглядом толпу с лёгкой брезгливостью. Нарцисса рядом с ним, напротив, казалась взволнованной. Драко еле передвигал тележку, на которой располагался большой коричневый чемодан, а поверх него клетка с филином по кличке Гермес. Тот чистил тёмные перья и перекликался время от времени с совой Изабеллы по кличке Иса. Сестра плелась рядом с точно таким же выездным набором, руки от тяжести уже начинали ныть. Маглы сопровождали их удивлёнными взглядами, но по большей части никому и дела до них не было. Люциус, резко остановившись, кивнул детям в сторону платформы.       — Пора, — сказал он, но фраза потонула в окружающем шуме. Первым шёл Драко. Не успела Белла моргнуть, как тот исчез из виду. Девочка глубоко вдохнула и направилась к стене, её сердце колотилось где–то в пятках. Она, толкая вперёд тележку, закрыла глаза и побежала прямо сквозь кирпичи. На мгновение она почувствовала лёгкое покалывание, точно её окутал невидимый туман, а затем — оказалась на платформе 9¾. Тут же появились и родители.       Изабелла оглядывалась по сторонам, пока они шли к нужному вагону. Над перроном, как огнедышащий дракон, возвышался Хогвартс–экспресс. Огромный чёрно–красный паровоз, покрытый слоем сажи, источал клубы пара, которые танцевали в воздухе, будто призрачные фигуры. Его могучие колёсные пары с нетерпением ждали отправления в далёкое путешествие, в самое сердце магической Британии. Но тут громкий свисток пронзил толпу, возвещая скорый отъезд, и юные волшебники, торопливо прощаясь с родителями, запрыгивали в вагоны. Гермес расшумелся, отвечая уханью множества сов через туман. Родители погрузили багаж Драко и Изабеллы в вагон почти в середине состава, где обычно размещались первокурсники.       — Я обо всём сказал вам дома, — Люциус довольно нелепо приобнял детей по очереди и уступил прощальную речь Нарциссе, которая склонилась чуть ниже, чтобы брат с сестрой точно её услышали. В глазах матери стояли слёзы.       — Белла, Драко... — слова давались ей с явным трудом. Чувство от расставания с собственными детьми неприятно покалывало сердце. — Мы с отцом верим в вас. Не очерните нашу фамилию. Не попадайте в неприятности и учитесь прилежно. Только знайте... я люблю вас такими, какие вы есть, даже если принесёте «Тролль» по любому из предметов. Отец, хоть и важничает, тоже вас любит.       Брат с сестрой надломленно улыбнулись, прижимаясь к Нарциссе. Белла шептала о привязанности и любви к родителям, Драко же молчал. Он вроде и ждал часа, когда покинет манор, а теперь эта новость не оставила за собой былого восторга.       Оставались последние минуты до отправления, когда близнецы шагнули в поезд, помахав родителям. Раздался повторный гудок, и спустя несколько мгновений паровозные поршни и шатуны с неистовым шипением пришли в движение.       Поезд не спеша тронулся, унося младших Малфоев в неизвестность.