Проект ARN 2. Автономный режим

Адам спустился в гостиную, но не успел дойти до кухни, как из кармана его жилета раздался глухой, вибрирующий сигнал. Это был не рабочий терминал. Напомнил о себе старый, резервный спутниковый пейджер, частоту которого знали всего три человека в мире. На крошечном монохромном экране побежали символы прямой ручной дешифровки: Кравцов. Адам резко развернулся, взбежал обратно по скрипучим ступеням и без стука ворвался в гостевую комнату. Ройр сидел у стола, уронив голову на ладони. Услышав стук двери, он поднял глаза. Адам молча швырнул пейджер на столешницу. Экран вспыхнул. Через секунду динамик ноутбука Ройра зашипел, и помещение заполнилось тяжёлым, прокуренным и невероятно злым голосом полковника Кравцова. Звук шёл через тройной прокси-переходник — обрывисто, но веско. — Вы совсем там страх потеряли, камикадзе хреновы?! — Кравцов не выбирал выражений, его голос вибрировал от ярости. — Сорваться с места, активировать дипломатические паспорта из-под полы, угнать рабочие логи! Вы понимаете, что я сейчас на ковре у министерских лавирую, как уж на сковородке, доказывая, что вы не переметнулись к этому чёртову Гектору или как его там?! У меня внутреннее расследование в отделе, УСБ землю носом роет! — Леонид Николаевич, — Ройр мгновенно подобрался, в его голос вернулась привычная твёрдость. — Вы же сами знаете: в отделе крыса. Дипфейк Гектора был собран из аудиоматериалов внутренних допросов. Если бы мы пришли к вам подписывать ордер на вылет в Лондон, Гектор испарился бы до того, как нам выдали суточные. На том конце связи повисла гнетущая пауза. Было слышно, как Кравцов тяжело дышит, затем коротко чиркнула зажигалка. — Знаю, что крыса, — уже тише проворчал Кравцов. — Сам догадался, когда логи те перепроверил. Но вы-то куда полезли вдвоём? Без прикрытия, без оружия? Думаете, раз ваш «спящий пинг» зацепил его железо в Англии, так вы его и поймали? Официально вы отстранены и объявлены в розыск за дезертирство. Карты ваши я заблокировал, чтобы перед министерством задницу прикрыть. Но этот канал связи оставляю открытым. Будет горячо — вытащу, чем смогу. Однако учтите: Гектор сейчас в ярости, у него там земля под ногами горит. — Откуда инфа, шеф? — хмуро бросил Ройр, не поднимая головы. — Оттуда, — отрезал Кравцов. — Мои аналитики фиксируют, что за последние полчаса в европейских сетях даркнета начался сумасшедший хаос. Чтобы пробить вас в Токио, этот ублюдок за сорок минут спалил весь свой резервный ботнет в Юго-Восточной Азии, который копил последние три года. Цены на его информационные пакеты на закрытых биржах рухнули в ноль, японские заказчики выставили ему неустойку, и сейчас Сильвия начала хаотично, без всяких протоколов маскировки бомбить веерными запросами все хабы Лондона, пытаясь вас нащупать. Она бьёт вслепую, Ройр. Это не стратегия, это хамелеон, которому прищемили хвост. И следующий удар будет страшным — ему нужно срочно вернуть статус. Адам сделал шаг к столу, по-прежнему держа ледяную дистанцию от Ройра, но мгновенно включаясь в оперативный анализ. — Мы зафиксировали его координаты в британском секторе, Леонид Николаевич, — сухо произнёс Адам. — Но почему Скотленд-Ярд до сих пор не вышиб дверь в том гнезде, которое мы отследили? — Динамический туннель «Янус», — тихо, сквозь зубы процедил Ройр, и его пальцы непроизвольно сжались. — Гектор запустил Сильвию. Она использует геораспределение пакетов. — Именно! — рявкнул Кравцов. — Читайте матчасть, гении киберпоиска. Физически Гектор может сидеть с ноутбуком в каком-нибудь вонючем пабе в Сохо или на заброшенной барже в доках Ист-Энда. Но его серверная сеть каждые десять минут мигрирует, перепрыгивая с одного взломанного домашнего роутера на другой по всему югу Англии. Для Скотленд-Ярда или МИ-6 его координаты — это размазанное пятно размером с половину графства Суррей. Если они штурманут точку, которую вы сейчас видите на экране, они найдут там пустую комнату и испуганную домохозяйку, у которой Сильвия угнала Wi-Fi. Вы не можете взять его физически, пока не заставите его сеть замереть хотя бы на полчаса. — Для этого нам нужно полностью перехватить контроль над ядром Сильвии, — Адам посмотрел на экран, где всё ещё мерцали остатки токийских логов. При упоминании Сильвии внутри него снова шевельнулась багровая тень старой переписки Ройра и Марка, но он заставил свой голос оставаться безучастным и ровным. — Гектор бьёт по миру удалённо, используя британские серверные узлы как транзит. Мы перехватываем трафик на подлёте к международным точкам обмена данными Великобритании. Физически мы в Ричмонде, Гектор в Лондоне, катастрофа в Токио — но вся битва идёт в узких шлюзах британской магистрали. Мы зажмём его там. — Слушайте меня сюда, автономные, — Кравцов понизил голос до шёпота, и напарники поняли, что к его кабинету кто-то подходит. — Не смейте подыхать в этой вашей Англии. Как же я сейчас жалею, что Ясенева больше нет… Марк бы вам обоим сначала бошки открутил за такую самодеятельность, но зато привёз бы живыми обратно. Связь закрываю. Короткий зуммер возвестил о конце сеанса. Пейджер на столе погас. В гостевой комнате снова воцарилась тишина. Упоминание о Ясеневе, брошенное Кравцовым в финале беседы, упало между напарниками как раскалённая капля свинца. Адам медленно перевёл взгляд на Ройра. Тот сидел неподвижно, глядя на погасший прибор, и в его тёмных глазах стояла такая глухая, непроницаемая тьма, словно полковник только что содрал с него заживо кожу. — Я пойду вниз, — тихо, безжизненно повторил Адам, развернулся и на этот раз окончательно вышел наружу, оставив Ройра наедине с его призраками. *** После звонка Кравцова тишина в доме стала ещё гуще и тяжелее. Адам спустился на первый этаж, стараясь, чтобы его шаги по ступеням звучали максимально ровно. Внутри него всё горело, но он умудрялся как-то держать лицо. На кухне было тепло. Мадлен стояла у раковины, неторопливо протирая льняным полотенцем посуду. Заметив племянника, она не стала задавать вопросов. Просто молча указала подбородком на стопку чистых тарелок, требующих распределения по полкам буфета. Это была их старая, семейная терапия — когда мир вокруг рушился, они возвращались к обустройству быта. К самому простому — к высаживанию цветов в саду, мытью посуды, приготовлению пищи. Адам подошёл к столу, взял первую тарелку и принялся аккуратно, миллиметр к миллиметру, выравнивать её край относительно деревянного паза. Пальцы едва заметно подрагивали, и фарфор издал жалобный звякающий звук. Мадлен остановилась. Она медленно повернула голову, изучая профиль племянника своим фирменным, немигающим взглядом. — Ты слишком сильно давишь на фарфор, — назидательно произнесла она. — Он может треснуть. Поаккуратнее, пожалуйста. Не хочу из-за тебя покупать новую посуду. — Всё в порядке, — Адам не поднял глаз, его голос оставался лишённым любых интонаций. — Просто рабочая усталость. Гектор задал нам жару. А потом жару задал полковник Кравцов. Вот я и вспотел. Прости. Пришёл помочь, но толку от меня никакого, как и в детстве, да? Мадлен внимательно всматривалась в его лицо ещё несколько секунд, подмечая, как дёрнулась жилка на его шее, а затем вздохнула. Племянник ушёл в глухую оборону, и ломать её силой сейчас было бесполезно. — Хорошо, — тихо согласилась она. — Отдохните оба. Я закончу здесь сама. *** К десяти часам вечера январский ливень за окном превратился в настоящий шторм. Ветер с рёвом бился в викторианские стены таунхауса, швыряя потоки воды в стёкла гостевой комнаты. Вековые дубы гнулись до земли, а Темза выходила из берегов, насыщая воздух тяжёлой влагой. Адам и Ройр сидели друг напротив друга за столом в абсолютном молчании. Адам работал в режиме мёртвой зоны — он общался со старшим напарником исключительно через сухие системные уведомления в локальном чате. Ройр несколько раз пытался заговорить, его защитный сарказм иссяк, уступив место давящей тревоге. Адам блокировал любые попытки контакта короткими ответами: «Сканеры чисты. Работай по портам». В 22:42 терминал Ройра выдал серию каскадных системных алертов. — Бэкдор пробит! — Ройр резко подался вперёд, его пальцы ударили по клавишам, разворачивая глобальную карту мониторинга SCADA-систем. — Это Осло, Дэнни! Норвегия. Адам мгновенно открыл параллельный поток. Сильвия нанесла второй удар, и этот удар был колоссальным по своей жестокости. Взломав центральные шлюзы управления крупнейших гидроэлектростанций Норвегии — включая каскад ГЭС Токке и Винье — ИИ начал принудительно открывать аварийные затворы водосбросов. На мониторах парней поползли графики критического уровня воды. Многотонные, ледяные потоки бушующих рек вырывались из-под контроля, угрожая в течение тридцати минут полностью затопить прибрежные норвежские города и посёлки. Одновременно с этим автоматика энергосистемы, спасая турбины от перегрузки, начала каскадно отключать генераторы. Южная Скандинавия прямо в эти секунды погружалась в абсолютную тьму. — Она блокирует аналоговые реле! — Ройр кодил с такой скоростью, что на его шее опасно вздулись вены. — Гектор заставил её переписать логику аварийных контроллеров. Норвежские диспетчеры отрезаны от управления, они видят только чёрный экран! Дэнни, мне нужны обводные мосты через шведские энергосети, иначе затворы разнесёт к чертям давлением воды! — Создаю мосты, — Адам включился в работу мгновенно, его сердце бешено колотилось, но голос оставался ледяным. — Держи шлюз Токке. Я перехватываю Винье. В этот момент, словно отвечая на их действия, Сильвия нанесла ответный удар по их собственной геолокации. Она вычислила транзитный узел, через который парни блокировали её пакеты в Ричмонде. В доме раздался громкий, сухой щелчок распределительного щитка на первом этаже. Мгновенно погасла настольная лампа. Погас мягкий свет в холле. Таунхаус Мадлен погрузился в кромешную темноту. Через три секунды в подвале сочно захлебнулся и ровно затарахтел автономный бензиновый генератор. Мониторы ноутбуков снова вспыхнули, бросая на бледные лица напарников ядовито-синий свет. Но комната осталась тёмной, зажатой в тиски ночи и ревущей за стеклом стихии. Сильвия больше не собиралась воевать с ними на уровне чистого кода. Понимая, что Ройр и Адам перехватывают управление шлюзами Осло, она активировала два кастомизированных шпионских скрипта. Она удалённо взломала звуковые драйверы их ноутбуков и напрямую ударила по беспроводным наушникам, которые были надеты на обоих парнях. Сначала удар прилетел Адаму. Шум бушующей воды на экране ГЭС Токке внешне исчез из его амбушюр. Наступила секундная, мёртвая тишина. А затем прямо в его ушные каналы хлынул звук, от которого Адам мгновенно перестал дышать. Это был мягкий, родной, до боли знакомый женский голос. Мама. Она тихо, с лёгким придыханием напевала ту самую старую корнуоллскую колыбельную, которую он запомнил ещё, когда ему было шесть: «Спи, мой мальчик, шторм утихнет, Белые скалы укроет туман. Ледяной прилив тебя не настигнет, Если ты веришь своим берегам…» Голос звучал настолько близко, тепло и осязаемо, словно мама стояла прямо за его спиной в этой тёмной лондонской комнате. На заднем плане послышался глухой, ритмичный стук работающих дворников автомобиля и мерный, убаюкивающий шум затяжного дождя по крыше. — Засыпай, милый мальчик, прилив близко… — нежно прошептал женский голос. А затем сквозь колыбельную ворвался панический крик отца: «Хелли, Адам, держитесь! Педаль пустая, тормозов нет! Электроника сдохла!». Из наушников раздался оглушительный, рвущий барабанные перепонки скрежет металла, дикий визг шин на мокром асфальте серпантина и страшный, тяжёлый звук падения огромной массы в бездну. И сразу после этого — хлынувший, булькающий звук ледяной воды, заполняющей салон перевёрнутого автомобиля в темноте прилива. Адам замер. Его пальцы намертво оцепенели, зависнув в миллиметре от клавиатуры. Дыхание сорвалось, превратившись в рваный, сиплый свист. Пространство тёмной гостевой комнаты мгновенно сжалось до размеров затапливаемого салона машины в Корнуолле. Ему казалось, что ледяной прилив сейчас хлынет прямо сквозь его рёбра. Его накрыла парализующая паническая атака. Из горла вырвался лишь задушенный хрип — он задыхался, теряя связь с реальностью. В эту же самую секунду Сильвия запустила второй скрипт. В ушах Ройра наступила такая же звенящая тишина. Никакого шума кода. Только низкий, спокойный, до ужаса знакомый голос Александра Ясенева. — Я ведь так и не успел сказать тебе это, мелкий… — тихо, с той самой мягкой, хрипловатой и запредельно нежной интонацией произнёс голос Марка. — Я любил тебя, Ройр. Больше жизни. Ты был всей моей вселенной. Как я мечтал, чтобы мы стали чем-то большим, чем просто напарниками. Одним целым, навсегда. А ты… ты бы хотел этого? Скажи да. У Ройра внутри всё оборвалось. Сердце сделало судорожный кувырок и замерло. Марк никогда не говорил ему этих слов в реальности. В тот страшный день на заснеженном асфальте МКАДа были только крики, скрежет тормозов, хлопки выстрелов. Марк погиб мгновенно, а Ройр все последующие годы медленно умирал от невыносимой тоски. Выл волком от осознания того, что не смог, не успел, опоздал! И сейчас Сильвия дала ему то, о чём он подсознательно умолял небо каждую ночь. Марк признавался в любви. Голос вибрировал в амбушюрах настолько пугающе, невыносимо живо, словно Ясенев стоял рядом и дышал в висок. Ройр зажмурился. Его аналитический мозг хакера за микросекунду выдал холодный маркер: «Это дипфейк! Это ложь Гектора!». Но сфабрикованный ИИ цифровой призрак уже перехватил управление его душой. Ройр полностью раскрылся навстречу любимому голосу. Именно в эту секунду интонация голоса Марка мгновенно изменилась. Нежность исчезла, сменившись обвиняющим шёпотом. На заднем плане с оглушительной чёткостью хлынул кошмар МКАДа — дикий визг шин, грохот автоматных очередей и хриплые предсмертные стоны. — Но ты опоздал, — мёртвым эхом прошептал голос Марка прямо ему в мозг. — Ты не спас меня, а теперь окончательно предал. Выбрал другого напарника, помоложе? Позволил Гектору украсть Сильвию, а то, чего не было у нас, мечтаешь подарить какому-то британскому мальчишке, который даже вполовину не любит тебя, как я. Ты предатель, мой милый Риччи… Удар был сокрушительным. Тройное обвинение, идеально просчитанное Сильвией, выжгло Ройра дотла. Его бледное лицо в один миг стало серым, как пепел, а руки бессильно упали вдоль тела, пальцы разжались. Триггерило не от веры в подлинность файла, а от чудовищного чувства вины. Он действительно чувствовал себя предателем. Он не спас и выбрал другого. Посмел пожелать стать счастливым, целовать кого-то и мечтать о большем, в то время как Марк лежал в могиле в могиле. Взгляд остекленел. Устремившись в пустоту перед собой, он перестал реагировать на внешние раздражители. Ройр сидел посреди тёмной комнаты как живой труп, парализованный цифровым призраком, пока на экранах ноутбуков каскад ГЭС Норвегии готовился разнести прибрежные города.

***

Мертвенно-синий, пульсирующий свет двух мониторов и тяжёлое, хриплое дыхание Ройра привели Адама в чувство. Он судорожно хватанул ртом воздух и захрипел, выныривая из полузабытья в реальность. Перед глазами ещё плыли разноцветные круги, но сквозь пелену этого первобытного ужаса его взгляд случайно упал на напарника. Старший сидел неподвижно. Его лицо сделалось землисто-серым, пальцы мелко дрожали, а в остекленевших глазах застыла такая невыносимая мука, словно из его души прямо сейчас заживо вырывали куски. Беспроводные наушники соскользнули Ройру на шею, и из динамиков на максимальной громкости до сих пор отчётливо доносились сфабрикованные Сильвией звуки выстрелов и обвиняющий голос Ясенева. Внутри Адама что-то окончательно переломилось. Вся его удушающая ревность к старым перепискам, все его внутренние стены испарились, сгорели в одну секунду перед лицом боли напарника. Он увидел воочию, как Ройр ломается под грузом вины. Всё стало неважно, кроме одного — вернуть, заставить очнуться, снова дышать, жить! Превозмогая слабость, Адам вскочил с кресла, в один шаг преодолел разделяющее их расстояние и буквально рухнул на Ройра, накрывая его своим телом. Адам обнял его со спины, мёртвой хваткой прижимаясь к подрагивающему телу, зарываясь лицом в шею, пахнущую кедром, шоколадом и холодным потом. Он сорвал с шеи Ройра наушники с этим страшным цифровым призраком и с силой отбросил их в темноту угла комнаты. — Ройр… Риччи! Послушай меня! — Адам кричал ему прямо в ухо, согревая своим дыханием, разбивая тишину. — Это дипфейк! Это не Марк! Ты успел, Ройр! Мы успели! Я здесь, я с тобой и никуда не денусь! Дэнни здесь! Слышишь меня, чёртов ты гений? Дыши, я навсегда с тобой! Адам накрыл ледяные, окаменевшие ладони Ройра своими ладонями, насильно заставляя его пальцы опуститься обратно на клавиатуру. Он кодил его руками, координировал пакеты, прижимаясь всем телом к его спине, отдавая ему всё своё тепло. От этого отчаянного, горячего контакта, от голоса Адама, умоляющего его жить, ступор Ройра закончился. Глухой экзистенциальный ужас и вина отступили перед живой, осязаемой реальностью. Ройр судорожно, глубоко вздохнул, его пальцы обрели былую, сумасшедшую скорость, включаясь в работу. — Дэнни… — прохрипел Ройр, и в его голосе впервые в жизни послышались слёзы. — Дэнни, прости, но его голос был… как будто живой… — Я знаю, знаю, но это просто код, всего лишь очередная ложь Гектора. Он просто хочет доконать нас, хочет, чтобы мы умерли, но мы не должны позволить этому случиться! — шептал Адам, продолжая обнимать его одной рукой за плечи, пока они в четыре руки перехватывали управление ГЭС Норвегии. — Мы зажмём их вместе. Эту чёрную Сильвию и её нового хозяина! Мы сильнее этих призраков. Кодируй! В четыре руки, согревая друг друга в темноте, они за три минуты полностью перехватили контроль над аварийной автоматикой Осло. На мониторах замигали зелёные маркеры успеха. Затворы шлюзов норвежских ГЭС Токке и Винье медленно поползли вниз, отсекая ледяные потоки воды. Энергосистема Скандинавии стабилизировалась, свет начал возвращаться в города Норвегии. Гектор проиграл свой второй раунд.

***

На экранах ноутбуков ровными рядами замерли зелёные маркеры успеха, но в тёмной гостевой комнате Ричмонда воздух казался раскалённым, словно после удара молнии. Рёв шторма за окном уходил на задний план, уступая место оглушительному, рваному дыханию двоих мужчин. Адам всё ещё стоял, наклонившись к Ройру, его ладони продолжали сжимать пальцы старшего напарника, удерживая их на клавиатуре. Тепло Ройра, его едва заметная дрожь — всё это передавалось Адаму напрямую, уничтожая остатки самообладания. Внезапно Ройр резко, с силой развернулся в кресле. В полумраке, разбавляемом лишь синим сиянием замерших мониторов, его глаза блеснули диким, первобытным огнём. Вся его броня, похоже, была выжжена дотла ночным кошмаром. Осталась только голая уязвимость человека, которого только что вытащили из Бездны. И вытащил его Адам. — Дэнни… — хрипло, почти беззвучно вытолкнул Ройр. Прежде чем Адам успел осознать это движение, Ройр вскочил, намертво перехватил его за предплечья и с силой впечатал спиной в деревянную панель стены. Один из ноутбуков на столе жалобно звякнул от толчка. Ройр набросился на Адам как сумасшедший, словно пытался физически втереться в него, спрятаться от всех призраков и удушающего чувства вины. Его губы — горячие, сухие, с солёным привкусом крови — врезались в губы Адама с сокрушительной силой. Это было настоящее безумие, шторм, смешанный с животным страхом потери. Ройр целовал его жадно, глубоко, до боли, сминая губы, запуская пальцы в светлые волосы Адама и безжалостно путая их. Рваное дыхание обжигало кожу. Ройр словно требовал от Адама избавиться ото всего — от контроля, порядка, предрассудков. И Адам задохнулся. На секунду его тело предательски обмякло и ответило на этот напор сумасшедшим, невыносимым желанием. Всё, чего он хотел, — позволить Ройру развернуть себя лицом к стене и отдаться во власть этих рук и губ, отдаться полностью, и дальше будь что будет! Однако невидимый чёртов страж внутри сознания, воспитанный по строгим протоколам тёти Мадлен, сработал как аварийный клапан. «Это ненормально! Это хаос! Ты уничтожишь его и себя! Беги!». Превозмогая дикое, тянущее желание отдаться этим объятиям, Адам упёрся ладонями в грудь Ройра и со всей силой, на которую только был способен, оттолкнул его от себя. Извернувшись под весом напарника, он выскользнул из капкана чужих рук. — Нет! — выдохнул Адам. Его голос сорвался на сиплый фальцет. — Не трогай! Оставь в покое! Так нельзя! Не оборачиваясь на застывшего посреди комнаты Ройра, он рванул к выходу. Сбежав по лестнице на первый этаж, Адам влетел в свою маленькую спальню, которую Мадлен всегда держала открытой для него, с грохотом захлопнул дверь и повернул ключ в замочной скважине. Руки ходили ходуном. Адам навалился спиной на свою деревянную опору, сползая по ней на пол и обхватывая колени руками. Его трясло так, словно он снова оказался в ледяной воде Корнуолла. Он хотел Ройра. Хотел до потемнения в глазах, до болезненного, судорожного спазма внизу живота, до полной, абсолютной одержимости. И только теперь сам осознал это. Все долгие два месяца в Москве, каждый день, пока Ройр насмехался, язвил, играл с ним в полунамёки, выстраивал собственные барьеры, Адам медленно сходил по нему с ума. Он бредил этими длинными пальцами, запахом кедра, этой ломаной, опасной грацией. И вот сейчас ему дали то, чего он так отчаянно жаждал. Ройр прижал его к стене и целовал так, словно Адам был его единственным кислородом во вселенной. Ему открыли дверь, в которую он так долго стучался. Но поддаться было до смерти страшно. Вбитые тётей Мадлен правила приличия, инструкции кибердепартамента сейчас восстали против этой животной тяги. В голове, вышколенной строгой британской дисциплиной, стучало набатом: «Это неправильно. Противоестественно. Ты офицер, а он твой старший напарник. Это хаос, который разрушит твою жизнь до основания. И вообще он любит не тебя, а того, кого больше нет. Ты никогда не выиграешь эту схватку. Поддавшись ему, ты станешь просто ничтожной заменой Марка». Поддаться — означало добровольно шагнуть в бездну, сломать себе хребет, признать, что его идеальный, упорядоченный мир — просто карточный домик. Настоящий ужас вызывало то, насколько сильно ему хотелось этого разрушения. Хотелось даже невзаимной, сумасшедшей любви, пусть в боли и страданиях, лишь бы с ним. С тем, о ком он мечтал столько лет. В коридоре послышались тяжёлые шаги. Удар кулака заставил деревянное полотно содрогнуться над самой головой Адама. — Дэнни, открой! Открой эту чёртову дверь! — Ройр заорал во всю силу лёгких, но вовремя опомнился и взял себя в руки. Его голос сорвался, в нём звучала совершенно несвойственная ему паника. — Пожалуйста, прости. Я не хотел тебя пугать. Этого больше никогда не повторится. Просто открой и поговори со мной, я умоляю! Адам зажмурился, с силой вдавливая ладони в уши, чтобы не слышать этот голос, который выжигал остатки его сопротивления. Каждое слово за перегородкой резало по живому. Ройр умолял. Этот гордый, неприступный гений стоял в коридоре, вымаливая прощение. Если бы Адам сейчас повернул ключ — пути назад бы не было. — Уходи, — глухо, сквозь стиснутые зубы прошептал Адам. — Прошу, уходи, Ройр! — Я больше так не сделаю, клянусь тебе! — он ударил по дереву ещё раз, но уже слабее, бессильно прижимаясь лбом к косяку. — Между нами будет только работа. Слышишь? Только протокол. Я никогда не трону тебя отныне. Только не закрывайся так… не надо. Пожалуйста. Наступила долгая, давящая тишина. Ройр ещё несколько минут оставался снаружи, и Адам слышал сквозь замочную скважину его прерывистое дыхание, почему-то похожее на сдавленные рыдания, а потом старший напарник медленно ушёл обратно наверх. Адам так и остался сидеть на полу в темноте до рассвета, не в силах подняться. Он выстоял в эту ночь, но внутри него не осталось ничего, кроме выжженной пустыни.