What fencing leads to

За окном автобуса проплывают огни уличных фонарией, и фар машин. Меркуцио сидящий в самой дальней части почти опустевшего автобуса листал общий чат группы по фехтованию. Честно, он готов проклясть тренера пять раз. Нет, десять. Ладно, тысячу. Причина довольно понятна и ясна. Тренировку перенесли, и написали это за час до неё. Меркуцио же, чьё второе имя сама не внимательность, успешно это проигнорировал, потому что в чате только дублирование тренировк писали за несколько часов до занятий. В основном это выглядело так: • Объявление! Тренировка пн, ср, пт, вс. По времени как обычно, к шести часам вечера. Вот Меркуцио и посчитал, что просто напоминание, и со словами: — Я и так про это помню, благополучно забью болт. Нафига вообще постоянно о тренях напоминать? Проигнорировал, и вот, сидя в автобусе ехал в спортивный центр, не зная пустят ли его вообще. К слову, деньги он получает только со стипендии, и разбрасывать их направо-налево он не очень хочет, даже на билет и обратно, поэтому решил так, что съезжу, ничего страшного не случится, время не остановится, Земля не сойдёт с орбиты. И вот, автобус подъезжает к нужной остановке, которая к слову, находится напротив спортивного здания. Двери открываются, попа поднимается (с уже нагретого места), и выходит на улицу. Прохладно. — Дубак нахуй. Пиздец зима в начале весны. - пробормотал он, поёжившись и засовывая руки глубже в карманы тонкой ветровки. Да уж, не учел Меркуцио, что сидя в телефоне дома, стоило глянуть прогноз погоды, теперь мучиться. Шагая к пешеходу, чтобы перейти на противоположную часть дороги, чтобы зайти уже в комплекс. — Ладно, - Меркуцио выдохнул запуская руки в карманы, — немного погреюсь внутри, и поеду ообратно домой. - с этим словами Меркуцио начал движение в сторону спортивного кампуса, одновременно открывая телефон. Надо бы глянуть сколько сбережений на балансе осталось.. — 20 с чем-то тысяч.- задумчиво пробубнил смуглокожий, щурясь: — Пойдет. Шагая по потрескавшемуся асфальту, Меркуцио задумался, в пришёл ещё кто-нибудь, или это он такой особенный? Вот и проверит. Дойдя до светофора, оглянулся по сторонам, машин нету, мощной пройти, дошёл до здания. Стеклянные двери спортивного комплекса встретили его приглушённым светом и гулкой тишиной пустого холла. На ресепшене скучала девушка, лениво листая ленту в телефоне. Меркуцио кивнул ей, проходя мимо, отметив про себя, что даже охранника сегодня нет - видимо, действительно выходной день для всех, кроме таких одарённых, как он. В раздевалке горел свет, но было пусто. Ряды металлических шкафчиков поблёскивали в полумраке. Меркуцио подошёл к своему, привычным движением набрал код на замке и достал сумку с формой. Переодеваться не хотелось. Внутри теплее, чем снаружи, но всё равно промозгло. Он просто стянул ветровку, бросил её на скамейку и сел, упёршись локтями в колени. — Ну и зачем я попёрся? - риторически вопросил он у пустоты. В - тишина. Он уже собирался встать и уйти, когда входная дверь в раздевалку с грохотом распахнулась, ударившись о стену. В проёме стоял Тибальт Капп. Высокий, рыжеволосый, с вечно недовольным выражением на холёном лице. Его чёрная спортивная сумка висела на плече, челюсти были плотно сжаты. Глаза - два тлеющих угля - мгновенно нашли Меркуцио. — Охуеть, - вырвалось у Монти. — И ты тут. — Заткнись, Монтекки, - процедил Тибальт, проходя внутрь и с грохотом бросая сумку на скамейку. — Я не в настроении. — А я, блядь, в настроении! - огрызнулся Меркуцио, поднимаясь. — Какого хрена ты тут забыл? Тренировку отменили, Капп. Или тебе, великому, тоже лень чаты читать? Тибальт замер. Медленно, очень медленно достал из кармана спортивных штанов телефон, разблокировал, пробежал глазами по экрану. Его скулы заострились ещё сильнее, на скулах заходили желваки. Меркуцио почти физически ощутил волну ярости, исходящую от него. Можно сказать, прям прочувствовал эту негативную ауру, глядя на лицо Каппа, которое кроме злости, особо ничего радужного и позитивного не предвещало. — Блядь, - коротко и ёмко резюмировал Тибальт, швыряя телефон в сумку. — Ебаный тренер. Ебаный чат. — О, так мы в одной лодке? - Меркуцио криво ухмыльнулся, не в силах отказать себе в удовольствии поддеть этого напыщенного индюка. — Приплыли, блядь. Наследничек клана Капп не умеет читать. — Я сказал – заткнись, - голос Тибальта понизился до опасного шёпота. Он шагнул ближе, сверля Меркуцио взглядом. — У меня и без твоего поганого языка день дерьмовый. — Серьёзно? А у меня просто охуенный, - не унимался Меркуцио, расправляя плечи. — Я, блядь, проебал два часа времени, потратил деньги на проезд, чтобы постоять в пустом зале. И всё из-за того, что ваш чокнутый тренер, который тоже ебанный Капп, не может внятно написать объявление. — Он тут ни при чём! Не смей вообще упоминать фамилию моей семьи! — Да я ваш клан даже пальцем трогать не хочу. Вы все, блядь, психи. Слово за слово, перепалка набирала обороты. Воздух в раздевалке накалился, искрил. Меркуцио, сам того не желая, завёлся. Усталость, холод, пустая трата времени - всё это вылилось в язвительность. Он знал, на какие точки давить у Тибальта. Знал его гордость, его вспыльчивый нрав. И сейчас ему было плевать. Хотелось выплеснуть раздражение. — Может, раз уж мы оба тут, проведём свою тренировку? - внезапно предложил Тибальт. Его голос стал вкрадчивым, обманчиво спокойным. — Спарринг, Монтекки. Один на один. Без судей, без правил. Посмотрим, чего ты стоишь на самом деле, когда за тобой не присматривает тренер. груди Меркуцио что-то ёкнуло. Предвкушение? Адреналин? Да, чёрт возьми. Спарринг с Тибальтом - это всегда вызов. Они были равны по силе, но стиль… Стиль у них был абсолютно разный. Меркуцио - дерзкий, провокационный, с ложными выпадами и непредсказуемыми комбинациями. Тибальт - методичный, точный, смертоносный в своей выверенной технике. Их стычки всегда привлекали внимание всей группы. Это было красиво. Это было опасно. И честно сказать, абсолютно тупо. И у группы, так подумать, иногда складывалось впечатление, что эти двое просто хотят внимание друг друга заполучить, другого объяснения не находилось. Большинство смотрело на это как на выступление в цирке, где две обезьяный гоняют друз друга, остальная часть - просто их игнорировала. На них лучше не нарываться. Один начнет, другой подхватит. Да даже тренер пытался их разнимать, а те попросту игнорировали его слова, пропуская всё мимо ушей. Спарринг? - Меркуцио фыркнул, скрещивая руки на груди. — Ты мне проиграешь и начнёшь истерить, как обычно. Я не собираюсь потом слушать твоё нытьё. — На этот раз, Монтекки, - Тибальт хищно улыбнулся, обнажая зубы, — проиграешь ты. — Ну-ну. Пошли, Капп. Только не плачь потом. Они переоделись быстро, в гробовой тишине, изредка бросая друг на друга колючие взгляды. Фехтовальные костюмы привычно легли на плечи. Маски - в руки. Рапиры - холодная сталь в ладонях. Зал был пуст, гулко отдаваясь шагами. Они заняли дорожку, встали в позиции. Без команды, без формальностей. Первое касание - и началось. Это был не спарринг. Это была битва. Яростная, молчаливая, наполненная звоном скрещиваемых клинков и шумным дыханием. Тибальт нападал резко, мощно, пытаясь задавить силой. Меркуцио уворачивался, танцуя, нанося колющие удары с флангов. Счёт рос. Тибальт вёл. Меркуцио догонял. Пот лил градом, заливая глаза. Мышцы горели. Противники не уступали друг другу. И вот, последнее очко. Меркуцио проводит обманный финт влево, а сам делает молниеносный выпад вправо. Остриё рапиры с глухим стуком упирается в грудь Тибальта. Победа. Меркуцио срывает маску, тяжело дыша, и улыбается своей самой раздражающей улыбкой. — Выкуси, Капп. И не говори, что я тебя не предупреждал. Тибальт застыл. Он стоял, опустив рапиру, и его лицо под маской исказилось от гнева. Он проиграл. Опять. Этому… Этому невоспитанному, этому крикливому шуту из враждебного клана. Гнев застилал глаза алой пеленой. Меркуцио видел, напрягается ладонь Тибальта, сжимающая рукоять. Видел, как подрагивают его плечи. Веселье Меркуцио мгновенно улетучилось, сменившись холодком. Пиздец. — Ты… - голос Тибальта сорвался на яростный крик. — Ты… сука. Он бросил рапиру на пол с таким звоном, что у Меркуцио в ухе щёлкнуло. Шагнул к Меркуцио, сдёргивая перчатку с руки. Меркуцио инстинктивно попятился, выставив руку с рапирой вперёд, но Тибальт просто выбил её, как надоедливую ветку. В следующую секунду он схватил Меркуцио за ворот фехтовальной куртки и с силой впечатал его в стену. Удар выбил воздух из лёгких. — Доволен?! - прорычал Тибальт прямо в лицо Меркуцио. — Весело тебе, Монтекки? Эй, Капп, - прохрипел Меркуцио, пытаясь отодрать от себя стальную хватку, — остынь. Это просто спарринг. Ты с ума сошёл? — Просто спарринг? - Тибальт прижал его сильнее, так, что Меркуцио почувствовал холод стены спиной. Его зрачки расширились, в них плескалась тьма. — Нет, Монтекки. Ты просто не умеешь вовремя закрыть свой поганый рот. Думаешь, можно вечно выходить сухим из воды? Ты выбесил меня. Ты меня, блядь, выбесил. Меркуцио чувствовал, как стальная хватка Тибальта сжимает ворот его куртки, как холод стены просачивается сквозь ткань, и как бешено колотится его собственное сердце - не то от страха, не то от адреналина, не то от чего-то совершенно иного, в чём он бы не признался даже под дулом пистолета. Воздух между ними накалился до такой степени, что, казалось, ещё секунда - и он заискрит. Глаза Тибальта, эти тлеющие угли, были в паре сантиметров от его собственных, и Меркуцио мог разглядеть каждую золотистую искру в радужке, каждую микроскопическую трещинку на пересохших губах. — Капп, - выдохнул Меркуцио, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но предательская хрипотца всё равно проскользнула, — если ты меня сейчас не отпустишь, я начну кусаться. — Попробуй, - губы Тибальта растянулись в жестокой ухмылке, и он прижал Меркуцио к стене ещё плотнее, так что тот почти распластался по холодной поверхности. — Попробуй, Монтекки. Я тебе зубы-то пересчитаю. — И что ты сделаешь? - Меркуцио уже откровенно провоцировал, хотя где-то глубоко внутри отчаянно билась мысль: «Заткнись, придурок, заткнись, он же реально психованный». — Пожалуешься дяде? Или дедушке Консорту? «Дед, меня обидел плохой мальчик из клана Монтекки»? Удар пришёлся не туда, куда он ожидал. Тибальт не замахнулся. Вместо этого он подался вперёд и впился в губы Меркуцио жёстким, почти болезненным поцелуем, в котором не было ни капли нежности - только ярость, только желание заткнуть, смять, подчинить. Меркуцио дёрнулся от неожиданности, попытался оттолкнуть, но Тибальт перехватил его запястья и зафиксировал над головой. Колено Тибальта вклинилось между бёдер Меркуцио, прижимая его к стене ещё сильнее, лишая возможности двигаться. — Какого хрена?! - выдохнул Меркуцио, когда Тибальт оторвался от его губ, чтобы глотнуть воздуха. Губы саднило, во рту чувствовался металлический привкус - кажется, Тибальт прокусил ему нижнюю губу. — Ты совсем ебанулся, Капп? Тибальт не ответил сразу. Он стоял вплотную, прижимая Меркуцио к холодной стене, и его дыхание - тяжёлое, рваное - обжигало искусанные губы. В тишине пустого зала было слышно, как где-то капает вода в душевой, и как бешено колотится сердце - то ли Меркуцио, то ли его собственное. Лицо Тибальта, обычно надменное и презрительное, сейчас было искажено такой смесью ярости и чего-то ещё, тёмного и голодного, что Меркуцио на мгновение потерял дар речи. А потом Тибальт ухмыльнулся — криво, жестко, одними уголками губ. — Заткнись, Монтекки, - процедил он, и его пальцы сильнее сжали запястья Меркуцио. — Просто. Заткнись. Хотя бы на минуту. Ты этого и добивался, нет? Провоцировал меня каждый грёбаный раз. Дёргал тигра за усы. Ну так вот он я. Тигр. Доволен? — Я не… - начал было Меркуцио, но Тибальт в очерёдной раз его заткнул. И снова - губами. Поцелуй был ещё более жёстким, требовательным, сминающим. Не просьба, не вопрос - утверждение. Приказ. Язык Тибальта бесцеремонно раздвинул его губы, проник внутрь, и Меркуцио, к собственному ужасу и стыду, почувствовал, как по телу, несмотря на боль в прокушенной губе и саднящие запястья, пробегает горячая волна. Он замычал, пытаясь отвернуться, но Тибальт держал крепко, фиксируя его голову движением бёдер, вжимаясь в него всем телом. Когда он наконец отстранился, оба тяжело дышали. Губы Тибальта блестели в тусклом свете ламп. Меркуцио облизал свои - солоноватый привкус крови. — Ты псих, - выдохнул он. — Клинический. Тебе лечиться надо, Капп. — Возможно, - неожиданно согласился Тибальт, но хватку не ослабил. — Но ты сам напросился. Каждый твой выпад. Каждая шутка. Каждый гребаный раз, когда ты открывал свой рот, чтобы меня задеть. Ты думал, это сходит тебе с рук? Думал, я буду вечно терпеть? Он отпустил одну руку Меркуцио и резко, почти грубо, провёл ладонью по его груди сквозь влажную от пота фехтовальную куртку. Меркуцио вздрогнул. Это было… неожиданно. Неправильно. Но возбуждение, которое он пытался игнорировать, становилось всё более очевидным - и, судя по тому, как изогнулись губы Тибальта в усмешке, он это заметил. — О, - протянул он, и в его голосе зазвучали издевательские нотки, — да ты, никак, не против, Монтекки? А я-то думал, ты у нас чистенький, правильный. Шут гороховый. А ты, оказывается, грязная продажная шкура. — Пошёл ты, - огрызнулся Меркуцио, но голос предательски дрогнул. Свободной рукой он попытался оттолкнуть Тибальта, но тот легко перехватил её и заломил ему за спину, прижимаясь ещё теснее. Теперь Меркуцио чувствовал всё. И возбуждение Тибальта, упирающееся в его бедро, и его собственное, которое некуда было деть. — В душ, - коротко приказал Тибальт, и это прозвучало не как предложение, а как констатация факта. — Мы оба грязные после спарринга. Помоемся. — Я с тобой в один душ не пойду, - прошипел Меркуцио. — Руку отпусти, козёл. — Пойдёшь, - отрезал Тибальт и, не слушая возражений, потащил его к выходу с тренировочной дорожки, не ослабляя хватки. Меркуцио упирался, но Тибальт был физически сильнее, и сопротивление только раззадоривало его. — Или мне тебя волоком тащить? Хочешь, чтобы охрана пришла на шум? Хочешь, чтобы нас увидели в таком виде? Я-то отбрешусь, а вот ты… Меркуцио заскрежетал зубами. Перспектива быть застуканным в компрометирующей позе с Тибальтом Каппом, наследником враждебного клана, его не прельщала. Слухи разнесутся мгновенно. Позора не оберёшься. — Ладно, - процедил он, прекращая сопротивление. — Ладно, хорошо, твоя взяла. Но если ты думаешь, что я… — Заткнись, - повторил Тибальт в третий раз и толкнул его вперёд, в коридор, ведущий к душевым. Раздевалка встретила их всё той же гулкой тишиной. Тибальт, не церемонясь, подтолкнул Меркуцио к его шкафчику. — Раздевайся. — Командуешь, как в армии, - фыркнул Меркуцио, но под пристальным взглядом начал расстёгивать фехтовальную куртку. Пальцы слегка дрожали, и он надеялся, что Тибальт этого не заметил. Заметил, конечно. Тот стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал. Молча. Пристально. Так, что Меркуцио чувствовал себя зверьком под взглядом хищника. — Ты на меня так смотришь, будто съесть хочешь, - буркнул он, стягивая куртку и бросая её на скамейку. — Может, и хочу, - ответил Тибальт, и в его голосе не было ни капли шутки. — Давай быстрее. Меркуцио стянул майку, оставшись по пояс голым. Кожа, всё ещё влажная после интенсивного спарринга, покрылась мурашками - то ли от холода, то ли от напряжения. Тибальт смотрел. Разглядывал его тело - поджарое, жилистое, с несколькими старыми шрамами на рёбрах и плечах. Меркуцио кожей чувствовал этот взгляд, и от этого становилось не по себе. И в то же время… что-то внутри отзывалось на это внимание. Что-то тёмное, запретное, о чём он сам себе боялся признаться. — Штаны тоже, - скомандовал Тибальт, начиная раздеваться сам. Его движения были чёткими, отточенными. Он не суетился, не нервничал. Стянул куртку, майку, оставшись в одних спортивных штанах, которые низко сидели на бёдрах. Меркуцио невольно скользнул взглядом по его торсу. У Тибальта было другое телосложение - более массивное, с широкими плечами и рельефными мышцами, которые бугрились при каждом движении. Светлая кожа, в отличие от смуглой кожи Меркуцио, казалась почти мраморной в тусклом свете раздевалки. На правом плече - татуировка в виде герба Каппов. Меркуцио всегда её ненавидел. Сейчас он просто не мог отвести взгляд. — Что, Монтекки, понравилось? - Тибальт перехватил его взгляд и ухмыльнулся. — Раздевайся. Я два раза повторять не буду. — Больно надо, - Меркуцио фыркнул, но штаны всё же стянул, оставшись в одних боксерах. Затем, помедлив секунду, снял и их. Он не собирался показывать смущение перед этим напыщенным ублюдком. Пусть смотрит. Ему нечего стыдиться. Но когда Тибальт тоже избавился от остатков одежды и встал перед ним во весь рост - возбуждённый, готовый, с этим своим вечным презрительным выражением лица, - Меркуцио почувствовал, как пересыхает во рту. — В душ, - повторил Тибальт и, схватив его за плечо, потащил в сторону душевых кабинок. Душевая была общей - ряд кабинок, отделённых друг от друга невысокими пластиковыми перегородками. Плитка на полу, слегка пожелтевшая от времени, приятно холодила босые ступни. Тибальт выбрал самую дальнюю кабинку, за толкнул Меркуцио внутрь и задёрнул полупрозрачную шторку. Пространство было тесным, рассчитанным на одного человека, и им двоим пришлось стоять вплотную. — А воды-то мы так и не включили, - заметил Меркуцио, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Успеется, - ответил Тибальт. Он стоял так близко, что Меркуцио чувствовал жар, исходящий от его тела. — На колени, Монтекки. — Что?! — Ты оглох? - Тибальт схватил его за волосы на затылке и слегка надавил, принуждая опуститься. — На. Колени. Ты меня выбесил, ты проиграл мне морально, даже если выиграл в спарринге. Теперь будешь отрабатывать. Или хочешь, чтобы я тебя просто так отпустил? Меркуцио хотелось ответить колкостью, что-то по типу: а хуй те в рот не положить,но понимая насколько это абсурдно будет звучать в этой ситуации, промолчал, но рука в волосах сжалась сильнее, причиняя боль, и он, скрежеща зубами, начал опускаться. Колени коснулись холодной плитки. Он оказался лицом к лицу с возбуждённым членом Тибальта - крупным, со вздувшимися венами, с багровой головкой, на которой уже выступила капелька смазки. Запах ударил в нос - резкий, мужской, мускусный. Меркуцио сглотнул. — Давай, - голос Тибальта сверху звучал глухо. — И без фокусов. Зубы пустишь в ход - я тебе их пересчитаю нахрен. Понял? — Понял, - прохрипел Меркуцио и, подавив волну унижения и одновременно странного, извращённого возбуждения, открыл рот. Первый контакт был осторожным. Меркуцио обхватил головку губами, пробуя на вкус - солоновато, терпко, остро. Тибальт шумно выдохнул сверху, и его пальцы в волосах Меркуцио чуть расслабились. Поощрение? Или просто реакция? Меркуцио не знал. Он медленно, дюйм за дюймом, начал вбирать член в рот, стараясь дышать носом. Это было трудно - член был большим, упирался в нёбо, растягивал челюсть. Меркуцио не был новичком в этом деле, но давно не практиковался, и сейчас ему приходилось заново вспоминать, как расслаблять горло, как убирать рвотный рефлекс. — Медленно, - прошептал Тибальт, и в его голосе впервые проскользнуло что-то, отдалённо похожее на удовольствие. — Не торопись. Растягивай. Меркуцио подчинился. Он начал двигать головой - вперёд-назад, сначала робко, потом увереннее. Язык скользил по стволу, обводил вены, дразнил уздечку. Слюны становилось всё больше, она стекала по подбородку, капала на грудь. Звуки, которые издавал его рот - влажные, хлюпающие, - казались оглушительно громкими в тишине пустой душевой. Тибальт стоял, опершись одной рукой о стену кабинки, и его дыхание становилось всё более тяжёлым и частым. — Вот так, - выдохнул он, и его бёдра слегка качнулись вперёд, входя глубже. — Сука, Монтекки… вот так… Слова подстёгивали. Меркуцио, сам того не ожидая, завёлся ещё сильнее. Унижение смешалось с желанием, и получился ядрёный коктейль, от которого кровь бурлила. Он начал двигаться быстрее, глубже, позволяя члену проникать до самого горла. Глаза слезились, с подбородка капало, но он не останавливался. Одна его рука легла на бедро Тибальта, ощущая, как напрягаются мышцы под кожей, а вторая — легла на собственный пах. Он был твёрдым. Возбуждённым до предела. От одной только мысли, что он, Меркуцио Монтекки, стоит на коленях перед Тибальтом Каппом и с таким усердием ему отсасывает. — Блядь… - Тибальт запрокинул голову, прикрывая глаза. Его пальцы в волосах Меркуцио то сжимались, то разжимались. — Хватит. Прекрати, иначе я кончу тебе в рот, а у меня другие планы. Меркуцио отстранился с влажным, неприличным звуком. С губ сорвалась нить слюны, которую он вытер тыльной стороной ладони. — Какие ещё планы? - прохрипел он, глядя снизу вверх. Глаза Тибальта потемнели ещё сильнее. — Встань, - приказал тот. — Повернись. Руками обопрись о стену. Сердце Меркуцио пропустило удар. Он знал, что за этим последует. Знал и… хотел? Внутренности скрутило от смеси страха и предвкушения. — Смазки нет, - сказал он, поднимаясь с колен. Ноги слегка дрожали. — Знаю, - ответил Тибальт, разворачивая его к себе спиной и надавливая ладонью между лопаток, заставляя наклониться и упереться ладонями в прохладный кафель. — Слюной обойдёмся. — Грубо, - прокомментировал Меркуцио, но сопротивляться не стал. Он чувствовал, как Тибальт пристраивается сзади, как его возбуждённая плоть упирается в ягодицы. — И больно будет. — А ты как хотел? - Тибальт наклонился к его уху, обжигая горячим дыханием. — По-нежному? Цветочки, конфетки, поцелуйчики? Не дождёшься, Монтекки. Ты меня довёл. Ты меня выбесил. Ты унижаешь меня на тренировках перед всеми — и не раз, не два, а постоянно. Теперь терпи. Он сплюнул себе на пальцы, обильно смачивая их, и прижал к входу Меркуцио. Тот вздрогнул, сжимаясь. — Расслабься, - прошептал Тибальт. — Будет не так больно. — Легко сказать, — процедил Меркуцио сквозь зубы, но попытался. Первый палец вошёл туго, причиняя дискомфорт. Слюна была плохой смазкой, но это лучше, чем ничего. Тибальт двигал пальцем медленно, но настойчиво, разрабатывая, растягивая. Вскоре к первому присоединился второй. Меркуцио зашипел, впиваясь ногтями в кафель. — Терпи, - повторил Тибальт. Его голос звучал напряжённо. — Терпи. Я не хочу тебя порвать. Ты мне ещё нужен… целым. — Охуеть забота, - выдохнул Меркуцио, но в голосе не было прежней злости - только хрипота и странное, горькое веселье. — Прямо принц на белом коне. — Заткнись а, - в который раз повторил Тибальт, но теперь это звучало почти как… ласка? Меркуцио не был уверен. Мысли путались. Пальцы внутри него двигались, растягивали, готовили. Было больно, но боль постепенно смешивалась с чем-то другим. С предвкушением. С желанием заполненности. Наконец, Тибальт убрал пальцы. Меркуцио услышал, как он сплёвывает на ладонь и смазывает член. — Готов? — Нет, - честно ответил Меркуцио. — Но давай. Тибальт хмыкнул. Приставил головку ко входу и начал входить — медленно, но неумолимо. Меркуцио застонал - низко, утробно, вжимаясь лбом в холодный кафель. Ощущение было странным, почти невыносимым - давление, распирание, жар. Тибальт входил дюйм за дюймом, и когда вошёл до конца, замер на мгновение, давая привыкнуть. — Ты тугой, - прошептал он, и его дыхание сбилось. — Такой тугой. Блядь. — Двигайся уже, - прохрипел Меркуцио, кусая губы. — Чего замер? Или испугался? Тибальт издал звук - нечто среднее между смешком и рычанием. И начал двигаться. Сначала медленно, почти осторожно, выходя почти полностью и снова погружаясь до основания. Но с каждым толчком темп нарастал. Тихая душевая наполнилась звуками - влажные шлепки кожи о кожу, сбитое дыхание, сдавленные стоны. Меркуцио стонал не переставая - низко, гортанно, иногда переходя на какой-то скулёж. Он не мог контролировать эти звуки, они вырывались сами. Тибальт трахал его размеренно, сильно, вколачивая в стену, и Меркуцио казалось, что он сейчас распадётся на атомы. — Тише, - прошипел Тибальт, наклоняясь и зажимая ему рот ладонью. — Услышат же. Охрана может проходить мимо. Хочешь, чтобы нас спалили? Меркуцио замотал головой. С губ срывались приглушённые, жалобные стоны, которые ладонь Тибальта заглушала лишь частично. Тот продолжал двигаться, и каждый толчок отдавался вспышкой удовольствия внизу живота. Тибальт убрал руку с его рта только для того, чтобы шлёпнуть по ягодице - звонко, хлёстко, так что Меркуцио взвизгнул и тут же закусил губу до крови. — Тш-ш-ш, - Тибальт снова зажал ему рот, и его бёдра задвигались быстрее, жёстче. Шлепки стали чаще, громче. Меркуцио чувствовал, как удовольствие нарастает, скручивается тугим узлом в паху. Он не касался себя, но был близок к разрядке как никогда. Тибальт, казалось, тоже был на грани. Его движения стали рваными, дыхание - хриплым, скулёжным. Он убрал руку с лица Меркуцио и вцепился ему в бедро, оставляя синяки. — Бля… Меркуцио… - выдохнул он, и это имя — настоящее имя, не «Монтекки», не «шут», - сорвавшееся с его губ в порыве страсти, подействовало как спусковой крючок. Меркуцио кончил - бурно, неожиданно для самого себя, с глухим стоном, упираясь лбом в стену и чувствуя, как ноги подкашиваются. Спазмы сотрясали его тело, пока он изливался на кафельный пол душевой, и в этот момент Тибальт тоже достиг пика - с глухим, яростным рычанием, вколачиваясь до упора и замирая, наполняя его горячей пульсирующей влагой. Несколько долгих секунд они стояли не двигаясь. Тибальт всё ещё был внутри, его грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Меркуцио чувствовал, как по внутренней стороне бедра стекает горячая капля. Ноги дрожали. Руки, упиравшиеся в стену, занемели. Тибальт замер, всё ещё погружённый в горячую, сжимающуюся тесноту, и несколько долгих секунд просто тяжело дышал, уткнувшись лбом в мокрый затылок Меркуцио. В ушах шумела кровь. Сердце колотилось как после десяти раундов на дорожке. Член, всё ещё твёрдый, пульсировал внутри, и каждое непроизвольное сокращение мышц Меркуцио отдавалось новой волной удовольствия, почти болезненного на грани. Меркуцио, прижатый грудью к холодному кафелю, с трудом восстанавливал дыхание. Ноги подкашивались, в голове — вата. Собственная разрядка всё ещё отзывалась эхом в паху, а ощущение заполненности внутри не проходило — Тибальт так и не вышел. Он чувствовал, как горячая влага растекается внутри, стекает по бёдрам. В другой ситуации его бы стошнило от унижения. Сейчас же… Сейчас он не понимал, что чувствует. Злость? Опустошение? Голод? Всего понемногу, смешанное в ядрёный коктейль. — Ну всё? - прохрипел он, не оборачиваясь. — Слезь с меня, Капп. Ты тяжёлый. Тибальт не ответил. Вместо этого он медленно, почти лениво провернул бёдрами, и Меркуцио тихо застонал сквозь зубы. Чувствительность зашкаливала, каждое движение внутри отдавалось искрами перед глазами. — Я сказал - всё, - повторил он уже с нажимом, попытался оттолкнуться от стены, но Тибальт надавил ладонью между лопаток, заставляя его снова распластаться. — А я не спрашивал, что ты сказал, - голос Тибальта был низким, хриплым, с всё ещё не сошедшей яростью. — Я не закончил. — Ты… кончил. Я почувствовал, - Меркуцио нервно хохотнул, хотя смех получился каким-то жалким. — Или ты настолько отупел от злости, что не заметил? — Заметил, - Тибальт вышел из него одним резким движением, и Меркуцио не смог подавить сдавленного вскрика - пустота и холод обрушились разом. Но не успел он перевести дух, как Тибальт снова пристроился сзади, и головка члена упёрлась в растянутое, скользкое от спермы отверстие. — Но я ещё не высказал тебе всё, что думаю. — Да ты охренел! - Меркуцио дёрнулся, но Тибальт уже толкнулся внутрь - на этот раз легко, без сопротивления, потому что всё было мокрое и разработанное. Оба замерли на секунду от остроты ощущений. — Ах ты ж… сука… — Заткнись, - Тибальт начал двигаться. Медленно, глубоко, почти выходя до конца и снова погружаясь до основания. Шлепки получались влажными, непристойно громкими в замкнутом пространстве душевой. Его ладонь легла на ягодицу Меркуцио, сжала, а потом с хлёстким звуком опустилась - шлепок эхом разнёсся по кабинке. — Ай! Блядь! - Меркуцио взвился, но Тибальт держал крепко, не давая вырваться. — Ты чё творишь, псих ебанутый?! — Выбиваю из тебя дурь, - прорычал Тибальт, входя глубже и снова шлёпая — на этот раз по другой ягодице, так что кожа загорелась. — Сколько раз я тебя просил закрыть рот? Сколько раз ты выставлял меня дураком перед группой? Думаешь, это сходит с рук? — Я… ах… я просто шутил! - Меркуцио задохнулся от нового толчка, от серии быстрых, жёстких движений, которые выбивали из лёгких воздух. Тибальт набрал ритм - не такой яростный, как в первый раз, но более… уверенный? Осознанный? Он трахал его теперь не только от злости, но и с каким-то мрачным удовлетворением, с чувством власти. Каждый шлепок по заднице сопровождался глубоким толчком, и Меркуцио, сам того не желая, начал тихо подвывать в такт. — Шутки у тебя дерьмовые, - Тибальт наклонился к его уху, не прекращая двигаться. Его дыхание обжигало шею. — «Наследничек клана Капп не умеет читать», «Капп проиграет и будет истерить». Ты хоть понимаешь, как меня это бесило? Каждый. Грёбаный. Раз. — Так ты… ах… ты поэтому сейчас меня дерёшь? - Меркуцио умудрился выдать это со смешком, хотя голос предательски дрожал. — Из-за обидки? Серьёзно? — Я деру тебя, - Тибальт сделал паузу, почти полностью выйдя, а затем резко вошёл до упора, заставив Меркуцио вскрикнуть, — потому что ты сам этого хотел. Потому что ты провоцировал меня не просто так. Ты хотел внимания, Монтекки. Ну так получай. Шлепок. Ещё один. Ритм сменился - теперь Тибальт не гнал к финишу, а растягивал удовольствие, то замедляясь до мучительно медленных, глубоких толчков, то срываясь на серию резких, жёстких движений. Его пальцы впивались в бёдра Меркуцио, оставляя синяки. Вторая рука то гладила, то сжимала ягодицы, то звонко шлёпала по ним, вызывая тихие, сдавленные стоны. Меркуцио уткнулся лицом в сгиб локтя, пытаясь приглушить звуки. Собственный член, уже излившийся однажды, снова наливался тяжестью, тёрся о холодный кафель при каждом толчке. Это было невыносимо - слишком много стимуляции, слишком остро, слишком стыдно. Но он не хотел, чтобы это прекращалось. Более того, он начал подаваться назад, навстречу движениям Тибальта, и тот это заметил. — О, - в голосе Тибальта прорезалась насмешка, смешанная с возбуждением. - Тебе нравится. Монтекки нравится, когда его дерут как последнюю шлюху. — Пошёл… нахуй… ебалан - выдохнул Меркуцио, но тут же застонал громче, потому что Тибальт сменил угол и попал точно по простате. Искры из глаз. Ноги подкосились, и если бы не руки Тибальта, держащие его за бёдра, он бы рухнул на пол. — Что, прости? Я не расслышал, - Тибальт продолжил вбиваться в ту же точку, жёстко, методично, выбивая из Меркуцио новые и новые стоны. Звуки, которые издавал Меркуцио, - сдавленные, жалобные, скулящие - эхом отражались от плитки. — Громче, Монтекки. Повтори. — Ах… бля.. нахуй.. — Что-что ? - Тибальт наклонился, кусая его за плечо, не прекращая трахать. — Извини, снова не услышал. — Я… - Меркуцио зажмурился, чувствуя, как приближается вторая разрядка. Слова Тибальта, его голос, его власть - всё это добивало, лишало остатков самообладания. — Кончи уже.. Ах!.. Сука! — Вот чудеса, я расслышал, — Тибальт ускорился, теперь уже без всякой игры, грубо и быстро, насаживая Меркуцио на член. Шлепки плоти о плоть слились в непрерывный ритм. Ладонь Тибальта снова опустилась на ягодицу - хлёстко, оставляя красный след, - и Меркуцио взорвался. Оргазм накрыл его с новой силой, вырвав из горла почти животный крик, приглушённый рукой, которую он сам себе зажал рот. Тело содрогалось, сжимаясь вокруг члена Тибальта, и тот, прорычав что-то нечленораздельное, тоже кончил - второй раз, уже не так обильно, но так же яростно, вколачиваясь до упора и замирая. Они рухнули - Меркуцио сполз по стене, Тибальт опустился за ним, не выходя, и они так и застыли в нелепой позе: Меркуцио на коленях, уткнувшись лицом в пол, Тибальт - прижимаясь к его спине, тяжело дыша в затылок. Вода, которую они так и не выключили, барабанила по их телам, смывая всё. Прошло, наверное, минуты две, прежде чем кто-то заговорил. — Слезь, — просипел Меркуцио. — Я серьёзно. Иначе я щас сознание потеряю. И ты будешь виноват, что убил Монтекки в душе. Тибальт хмыкнул и медленно, осторожно вышел. Меркуцио тихо зашипел — внутри всё саднило, болело, но эта боль была какой-то… удовлетворённой. Он перекатился на спину, раскинув руки, и уставился в потолок. Грудь вздымалась. Рядом Тибальт сел, прислонившись спиной к стене кабинки, и закрыл глаза. — Ты понимаешь, что это пиздец? - подал голос Меркуцио. — Понимаю. — И что теперь? Ты меня ненавидишь? Я тебя бешу? Или как это работает? Тибальт открыл глаза и посмотрел на него - долгим, изучающим взглядом. Вода стекала по его лицу, по татуировке на плече. — Ты меня бесишь, - сказал он наконец. — Дико. До скрежета зубов. Но… - он замолчал, подбирая слова. — Но я, кажется, хочу продолжать. Не знаю, как это называется. Просто… если ты снова начнёшь выёбываться на тренировке, я, возможно, опять тебя трахну. И это не угроза. Это предупреждение. — Угроза-предупреждение, - Меркуцио слабо улыбнулся. — А если я не хочу прекращать выёбываться? — Тогда мы продолжим, - просто ответил Тибальт. — Только теперь без иллюзий. Ты знаешь, на что идёшь. Я знаю, на что иду. И если хоть одна живая душа узнает… — Да понял я, понял, - Меркуцио поморщился. — Никто не узнает. Уж я-то не хочу, чтобы мои друзья узнали, что я трахаюсь с Каппом. Они меня не поймут. — Как и мои, - буркнул Тибальт. — Так что молчим. — Молчим, - согласился Меркуцио. - Ладно, давай реально мыться. А то я уже замёрз, и задница болит адски. У тебя там что, кулак был? Тибальт фыркнул - почти смешно. — Сразу ступня, Монти. — Ты умеешь шутить? - Меркуцио с трудом поднялся, схватился за мыло. — Ты меня просто уничтожил. Но… должен признать, это было… в какой-то мере круто. В какой-то мере. Не зазнавайся. — Не буду, - Тибальт тоже встал, и они вдвоём начали намыливаться, стараясь не задевать друг друга локтями в тесной кабинке. Меркуцио прижался спиной к кафельной прохладной плитке, тяжело вздыхая. Тибальт же, намыливая торс, придвинудся чуть ближе. Меркуцио поднял голову, заметив движение в свою сторону, и прежде чем успел что-либо сказать или возразить, почувствал мягкое касание губ Тибальта на своих.