Один стакан, который изменил всё

      Яркий свет диско-шара разбивался на тысячи осколков, скользя по потным лицам танцующих. Музыка гремела так, что вибрировало в груди, а воздух в спортзале, превращенном в ночной клуб, был густым от запаха пота, дешевого парфюма и сладкого дыма вейпов.       Эрен Йегер стоял у колонны, вжавшись в нее спиной, словно пытаясь стать её частью. Он механически подносил к губам пластиковый стаканчик с апельсиновым соком, наблюдая за происходящим с той отстраненностью, которая дается только закоренелым интровертам. Его темно-каштановые волосы слегка растрепались, а большие зеленые глаза, обычно полные какой-то юношеской серьезности, сейчас тускло отражали цветные вспышки софитов.       — Эй, Йегер! — раздался звонкий голос Саши Браус, которая вместе с Кристой и Имир подкралась к нему почти бесшумно. — Ты чего как часовой? Дай-ка сюда этот детский напиток.       Эрен не успел и глазом моргнуть, как его сок оказался в руках Имир, а Криста, мило улыбаясь, сунула ему в ладонь новый стаканчик, наполненный янтарной жидкостью, от которой пахло цитрусом и... чем-то еще жгучим.       — Это энергитик, — подмигнула Криста. — Чтобы ты наконец взбодрился. Пей, не стесняйся.       — Но я... — начал было Эрен, но Саша уже толкнула его в плечо.       — Пей давай, ботаник! А то так и простоишь тут до утра, как музейный экспонат.       Под их настойчивыми взглядами Эрен сделал большой глоток. Горло обожгло, но вкус апельсина перебил горечь, и он решил, что это просто какой-то новый лимонад. Он сделал еще глоток. И еще. Теплая волна разлилась по животу, странная легкость коснулась ног, а тишина в голове начала наполняться гулом — но уже не от музыки, а откуда-то изнутри.       В этот момент через толпу, словно рассекая волны, двигался Леви Аккерман. Его знаменитый андеркат был безупречен, даже несмотря на духоту, а острый, цепкий взгляд серых глаз, казалось, сканировал помещение на предмет нарушений дисциплины. Сегодня Леви был не в духе: душно, шумно, а этот дурацкий сок, который ему принесли, вообще оказался противным пойлом. Он искал взглядом выход, чтобы покурить, как вдруг наткнулся на фигуру Эрена. Тот выглядел странно — его щеки раскраснелись, зрачки расширились, а в позе появилась ненужная, расслабленная пластика.       — Йегер, — бросил Леви, подходя ближе. — Ты чего такой красный? Опять перегрелся?       Эрен медленно повернул голову. Обычно он боялся этого парня, этого звездного капитана школьной команды по волейболу, любимца учителей и кумира всех девчонок. Но сейчас страх куда-то испарился, растворившись в алкогольном угаре. Вместо этого в груди разлилось странное, наглое тепло.       — А ты... ты че такой важный? — выдохнул Эрен, и его голос предательски дрогнул. — Звезда... бля.       Леви приподнял бровь. Это было ново. Обычно этот тихоня даже слова поперек сказать не мог.       — Ты пьян, — констатировал Леви, делая шаг ближе. От Эрена пахло не соком, а водкой. — Кто тебя напоил, идиот?       — Не твое дело, — огрызнулся Эрен, делая шаг вперед и сокращая расстояние. — Ты... ты думаешь, ты крутой? А я... я тоже кое-что могу.       В его голове шумел ураган. Все приличия слетели начисто. Он видел только глаза Леви — холодные, стальные, которые смотрели на него сверху вниз. От этого взгляда внутри взвилась дикая, животная злость... смешанная с совершенно неуместным, обжигающим влечением.       — И что же ты можешь? — усмехнулся Леви, не отступая. Он даже не понял, как они оказались в темном углу за кулисами, где не работала подсветка и звук музыки доносился глухо, как из-под воды. Эрен буквально прижал его к стене, и от этого наглого движения у Леви перехватило дыхание. Не от гнева. От чего-то другого.       — Ты думаешь, ты король? — прошептал Эрен, его дыхание, влажное и горячее, касалось губ Леви. — А я тебя... я тебя сейчас... размажу.       Но вместо удара его руки вцепились в воротник белоснежной рубашки Леви, а губы — пьяные, неуклюжие, но отчаянно жадные — врезались в его рот. Леви не оттолкнул его. Внутри что-то щелкнуло. Оковы контроля, которые он носил в себе годами, лопнули в одну секунду. Он впился в ответ, грубо прикусывая нижнюю губу Эрена, заставляя того застонать от смеси боли и удовольствия.       — Так вот ты какой, ботаник... — прохрипел Леви, вжимая Эрена в стену, меняясь местами. — Тихий омут...       — Заткнись! — выкрикнул Эрен, рванув пуговицы на рубашке Леви. Они разлетелись в стороны, и Леви даже не думал возмущаться. Он сам рвал ремень на джинсах Эрена, чувствуя, как все его привычное высокомерие тает под напором этой пьяной, безумной страсти.       Эрен тяжело дышал, кусая плечо Леви, оставляя следы зубов и слюны. Зеленые глаза его пылали, в них не осталось ни капли той робости — только голод и животное торжество. Он тащил Леви за волосы, запрокидывая его голову, чтобы целовать шею, и Леви шипел сквозь зубы, чувствуя, как его собственное тело предает его.       — Сильнее... — выдохнул Леви, сам не веря, что говорит это. — Не смей останавливаться, придурок...       Эрен, подчиняясь инстинкту, толкнул его бедрами, вжимая всем телом, не давая ни миллиметра свободы. Леви вцепился пальцами в его поясницу, сминая тонкую ткань футболки, царапая кожу. Им было тесно, жарко, каждый выдох смешивался в единый хриплый стон.       — Ты мой... — зарычал Эрен, и в голосе его слышалась такая дикая, всесокрушающая уверенность, что у Леви подкосились ноги. Они оба сползли по стене на корточки, потом упали на грязный пол кулис, но им было плевать. Эрен навис сверху, вдавливая Леви в твердый пол, и Леви в ответ выгибался, впиваясь пятками в пол, чтобы притянуть его ближе.       — Еще, — требовал Леви, его голос срывался на хрип. — Давай... покажи мне, на что ты способен, Йегер...       Эрен, охваченный безумием, вжимался так сильно, как мог, целуя, кусая, шепча в губы Леви отборные ругательства и слова, от которых у любого учителя случился бы инфаркт. Он водил руками по напряженному прессу Леви, спускаясь ниже, сжимая мышцы, чувствуя, как тот вздрагивает и стонет уже в голос, не сдерживаясь.       — Да! — выкрикнул Леви, запрокидывая голову, когда Эрен особенно сильно сжал его бедра. Серые глаза закатились, с губ сорвался почти истеричный, срывающийся крик наслаждения. — Сильнее, я сказал!       И Эрен подчинялся. Он был груб, неопытен, но настолько полон этого животного, темного желания, что смог разбить броню Леви в пух и прах. Леви стонал, хватая ртом воздух, а Эрен не давал ему прийти в себя, вновь и вновь вжимаясь в него, двигаясь с отчаянным, неуклюжим, но всепоглощающим ритмом.       Весь шум из зала доносился до них приглушенно, как из другого мира. Там было веселье, танцы и трезвые умы. А здесь, в пыльном углу, рушились все правила, и двое врагов сплетались в едином, пьяном, диком до безумия порыве, крича друг другу в губы непристойности и хрипло смеясь над собственным безумием. Леви вцепился в волосы Эрена, притягивая к себе, чтобы видеть эти безумные зеленые глаза, и прошептал:       — Ты... ты не ботаник. Ты чертов демон...       — А ты... — выдохнул Эрен, нанося последний, сокрушительный толчок, от которого оба выгнулись дугой и закричали в унисон, заглушая даже басы музыки, — ...ты больше не звезда.       Они лежали рядом, тяжело дыша, вцепившись друг в друга, словно боялись, что если отпустят — это безумие закончится.