Его улучшенная версия

      Впервые я начала писать в восемь лет. Побудило меня к этому вполне банальное недоразумение — мне не понравился конец книги. Сейчас уже и не вспомню, что это конкретно была за книга, но её серая мораль и трагичный конец слишком уж впечатлили мой юный мозг своей нелогичностью и несправедливостью. Никогда не признавала плохих финалов и уж тем более открытых концовок. В конце концов, у всего в этом мире есть свой логичный, неизбежный конец, и мне он был нужен в книгах. Я читала много, читала всё, что попадалось под руку, но всё же отдавала предпочтение приключениям, фантастике и детективам. Мама предусмотрительно спрятала все свои дамские романы, не желая раньше времени травмировать меня пикантными моментами тех жарких историй. Найденная уже во взрослом возрасте коробка с этими романами прекрасно разгружала мой уставший после работы мозг. Поверьте, почти у каждой женщины периодически просыпается острая потребность в клишированных историях о запретной любви или же в тропе «от врагов к возлюбленным».       Всё началось с мыслей о том, как бы я изменила сюжет, потом уже начали появляться самостоятельные образы. Даже боюсь представить, сколько набросков осталось на страницах потрёпанных блокнотов. Идеи рождались одни за одной, но я не могла сосредоточиться над чем-то конкретным. Хотелось объять необъятное. Раньше новые миры ждали меня на книжных полках, теперь же они ещё и рождались в моей голове. Я даже пробовала писать стихи, но дальше парочки четверостиший процесс не шёл.       Вдохновение в целом было созданием капризным, появляясь в абсолютно случайные и неподходящие моменты. Помню, как в одну октябрьскую неделю почти не прекращаясь шёл дождь. Сильные ветра, бьющиеся о стёкла капли, тёмно-синие суровые тучи навели на мысли о море и отважной женщине-пирате, которая на собственном корабле и со своей командой храбро справлялась со штормовым океаном. Я лежала в кровати, слушая, как дождь барабанит по крыше, и как неподалёку гремит гроза. Рука сама потянулась к тумбочке. Вытащив блокнот, карандаш и фонарик, я нырнула под одеяло, перемещаясь из пригорода Нью-Йорка в бушующие воды Индийского океана. В такие моменты я не замечала ничего вокруг, полностью погружаясь в процесс, так что открывшуюся дверь и приближающиеся шаги я, разумеется, не услышала, а от резко сорванного одеяла испуганно вскрикнула. Рефлекторно засунув вещи под подушку, я развернулась, поднимая взгляд над возвышающегося надо мной отца. — Папа… — пробормотала я испуганно. — Юная леди, вы время видели? — нахмурившись, спросил он.       Я скосила взгляд на часы, был уже второй час ночи. Отец же по едва заметным каплям на пиджаке явно только вернулся из своей мастерской, снова засидевшись за работой. — Извини, — тихо ответила я, снимая очки. — Я уже ложусь спать. — Что у тебя под подушкой? — спросил он, не оставляя без внимания мои действия. — Ничего! — чуть громче и резче, чем было необходимо, выпалила я, сразу понимая, как глупо это прозвучало. — Доставай, — отрезал он, и было ясно: это не обсуждается.       Тяжело вздохнув, я всё же вытащила из-под подушки свои сокровища. Брови отца чуть приподнялись, и он требовательно вытянул руку. Я протянула ему блокнот, прекрасно понимая, что он интересует его больше, чем фонарик или карандаш. Отец удовлетворённо кивнул, включил бра, висевшее над кроватью, и уже не в полном мраке комнаты сел в стоявшее недалеко кресло. Я же устремила взгляд на окно, вслушиваясь в звуки грозы, на отца смелости смотреть не хватило. — Эбони, что это? — спросил он слегка удивлённо, спустя пару минут указывая на блокнот в его руке. — История, — тихо ответила я, пожав плечами. — Посмотри на меня.       В его тоне снова послышался приказ. Я слегка поморщилась, надела обратно очки и всё же повернула к нему голову, не в силах ослушаться. К собственному удивлению, я заметила, что холода и строгости в его глазах не было. — Это ты сама придумала? — уточнил он. — Да, — кивнула я, слегка нервно скомкав в руках одеяло. — Ничего такого, просто решила попробовать… Погода такая… Будто шторм… — Прочти мне, — протянул он мне обратно блокнот. — Что? — удивлённо переспросила я. — Прочти мне, — повторил отец и едва заметно улыбнулся. — Хочу послушать твою историю от тебя.       Я, не совсем веря в происходящее, осторожно встала с кровати. Медленно, с лёгкой опаской, преодолела небольшое расстояние между нами и быстро забрала блокнот, сразу же возвращаясь в кровать, будто боясь, что его у меня сейчас снова заберут. Отец на это же усмехнулся и поудобнее устроился в кресле, явно давая понять, что он готов слушать. Я пару раз перевела взгляд с блокнота на него, но всё же решилась, вновь отправляясь в штормовые воды. Не знаю, что конкретно сыграло свою роль: мой спокойный голос, погода, поздний час, усталость или всё вместе, но через пять минут отец уже задремал в кресле. Я с лёгкой улыбкой осторожно укрыла его пледом, боясь разбудить.       В ту ночь я будто получила высшее одобрение, начиная писать всё больше и больше. Мне не нужна была какая-то обстановка, я делала это в любой позе и в любом месте, как только появлялось вдохновение. Я ушла в свои собственные миры с головой. Не то чтобы меня сильно тревожил реальный мир, но в моём мне явно было комфортнее и спокойнее. — Бони… — раздражённо протянул Тони. — Ты скоро? — Подожди, — отмахнулась я. — Ещё пять минут, мне нужно закончить. — Я слышал это много раз!       Иногда, когда Тони становилось скучно, когда ему требовалось моё внимание, он становился почти невыносимым. Он пришёл ко мне в комнату почти час назад. Просмотрел все вещи на полках, зачем-то заглянул в шкаф, повертел на подоконнике цветочные горшки, забрался на кровать, потормошил на ней мягкие игрушки и в итоге развалился на ней звездой, застонав в потолок. — Бони, пошли гулять! — Пять минут! — Ну, Бони!       Его шаги за моей спиной я не услышала, чем он и воспользовался, выхватывая у меня блокнот. Я хмуро к нему повернулась, следом кидая в него карандаш, удачно попав ему в лоб. — Отдай! — требовательно протянула я руку. — Бони, ты пишешь с самого утра! — жалобно заявил он. — Побудь со мной, мне скучно! — Тебе скучно, потому что папа забрал у тебя паяльник, — закатила я глаза, вспомнив об очередном наказании брата. — Моей вины в этом нет, верни блокнот! — О чём ты пишешь на этот раз? — с интересом всмотрелся он в страницы. — Принцесса и дракон? Серьёзно?       Ответить я не успела. Дверь в комнату открылась, и на пороге появился Джарвис. — Бони, твоя мама ждёт тебя на кухне, — оповестил он и окинул нас внимательным и опытным взглядом. — Тони, немедленно верни сестре блокнот. — Джарвис, мы же час назад обедали, зачем я нужна на кухне? — уточнила я. — Миссис Старк хочет приготовить печенье.       Я тихо застонала, закатив глаза. Я любила проводить с мамой время, но терпеть не могла всё, что было связано с готовкой, а она звала меня явно для того, чтобы помочь ей с печеньем. Тони, зная эту мою нелюбовь, быстро положил блокнот мне обратно на стол. — Спасибо, Джарвис, иду, — вздохнула я, поднимаясь из-за стола. — Тони, я думаю, тебе на кухне тоже будут рады, — с лёгкой улыбкой произнес Джарвис. — И скучно ему не будет, — хмыкнула я, выходя из комнаты.       Смирившись с неизбежным, я зашагала на кухню, из которой уже доносилось напевание мамы. Тони, догнав меня, аккуратно сжал плечо. — Извини за блокнот, — тихо произнёс он. — И что отвлекал. — Я допишу сцену и погуляю с тобой, — сжалившись, произнесла я. — Спасибо, Бон-Бон, — широко улыбнулся он, уже перекидывая руку мне через плечи, притягивая к себе.       Мы с Тони толком никогда не ссорились и не ругались по мелочам, а если это и происходило, то мы быстро мирились. А вот уже все наши большие разногласия проходили с небывалым масштабом. К счастью, такое было очень редким, а о нашей последней ссоре мы оба сожалеем до сих пор. — О, дети, вы пришли оба, — улыбнулась нам мама, заметив нас. — Я тоже могу помочь, — кивнул Тони. — Конечно, это замечательно.       В приготовление печенья, вроде как, не должно было быть чего-то сложного. Да и в целом, в базовых блюдах тоже, не зря же их так и называли. Но мне это никак жизнь не облегчало. Возможно, со мной было что-то не так, или же это была какая-то карма. Может, в прошлой жизни я работала на кухне и случайно отравила единственного наследника престола. С тех пор вселенная решила для безопасности людей, меня окружающих, что любая еда, выходящая из-под моего ножа, даже внешне будет отталкивающей. По-другому я не знала, как объяснить одно разбитое мимо миски яйцо, а второе попавшее в цель, но вместе со скорлупой. Какао тоже просыпалось каким-то неведомым образом, а мука частично оказалась в волосах не только у меня, но и у брата. — Бони, звёздочка моя, как же ты будешь кормить своего мужа? — вздыхала мама. — А он что, не умеет сам? — буркнула я, катая шарики из уже готового теста. — С ложечки кормить его нужно? Как маленького? — Конечно нет, — усмехнулась мама. — Но ты же будешь ему готовить, иначе он будет голодным. — Если будет голодным, то возьмёт и поест, — пожала я плечами. — Хлеб и ветчину готовить не нужно, только отрезать, справится сам. Да и он же как-то питался до встречи со мной, верно? А то по такой логике папа до встречи с тобой много лет голодал, святым духом что ли питался… — Эбони! — возмущённо прикрикнула мама.       Тони уже начал хрюкать от смеха, сидя рядом со мной. Я же оставалась невозмутимой. — Энтони! — переключила мама внимание на него. — Тебе это кажется смешным? — Нет, мам, прости, — постарался взять он себя в руки, но улыбка так и осталась до ушей. — Я просто смотрю на круглые печенья Бони, которые в лучшем случае овальные.       Я опустила взгляд и осознанно взглянула на своё печенье. Штуки три действительно были больше овальными, чем круглыми, а остальные семь напоминали растёкшееся нечто при условии, что тесто было густым и никуда не текло. У Тони рядом были вполне нормальные, круглые заготовки. Я тяжело вздохнула и обречённо опустила руки. В глазах предательски защипало. Я же искренне старалась, а оно всё равно не получалось. Мама подошла ближе и тоже взглянула на мой кулинарный шедевр. — Прости, я старалась, правда… — едва слышно пробормотала я. — Я сейчас всё переделаю… Я исправлю… — Не нужно, — остановила она меня, положив ладонь на плечо. — Оно даже выглядит забавным. — Ты не сердишься? — подняла я на неё глаза. — Нет, милая, — улыбнулась она и обняла меня, параллельно стряхнув с моей головы остатки муки. — Не бывает, чтобы у человека всё получалось. В конце концов, ты права, хлеб и ветчину нужно просто нарезать, голодной ты не останешься. — А ещё их можно просто кусать, — подкинул Тони вариант решения проблемы, подняв вверх палец. — Верно, — рассмеялась мама. — Но я всё же надеюсь, что нож будет рядом, и не придётся быть варваром. Кто знает, Бони, может твой муж сам будет прекрасно готовить? Может, он будет шеф-поваром? Или же у вас в доме будет отдельный повар. — Было бы неплохо, — робко улыбнулась я. — Я прослежу, чтобы именно так и было, — важно кивнул Тони. — Я бы тоже не отказался от личного повара. — Да будет так, — хлопнула мама в ладоши. — Давайте теперь ставить печенье в духовку.       После того, как печенье отправилось в духовку, мы начали ликвидировать последствия готовки. Мама мыла посуду, Тони убирал остатки продуктов и расставлял по местам подручные вещи, я же подметала и вытирала все поверхности, где была бурная деятельность. Что-то в таких простых, домашних делах было уютное, даже родное. Никто ничего друг от друга не требовал и не ждал, мы просто наводили порядок. Жалко, что во взрослой жизни порядок не наводился так легко, как тогда, в детстве. — Чем вы планируете заниматься дальше? — спросила мама. — Я хочу дописать сцену, мне осталось немного, а потом мы с Тони пойдём гулять, — ответила я. — Я улучшил скорости на наших великах! — восторженно заявил Тони. — Нужно испытать! — Осторожнее только, прошу вас, — строго и обеспокоенно взглянула мама на нас. — Бони… — Очки, я помню, — кивнула я. — Этим уже полгода, идём на рекорд. — Очки купим новые, — отмахнулась она. — Не пораньтесь только. Может, попросить Джарвиса посмотреть за вами? — Мама, нам восемь! — воскликнул Тони, вмещая в эту фразу всё своё возмущение и будто личное оскорбление. — Хорошо-хорошо, молодой человек, — улыбнулась мама, примирительно поднимая ладони. — Бони, о чём ты пишешь в этот раз? — О принцессе и драконе, — ответил за меня Тони. — А потом появится прекрасный принц, который спасёт свою принцессу? — мягко уточнила мама. — Да, но только не спасёт, — покачала я головой. — Почему? — удивилась мама. — Дракон его сожрёт? — подскочил ко мне Тони. — Испепелит? — Нет, — усмехнулась я. — Принцесса сама решит остаться с драконом. — Но почему? — не понимала мама. — С ним хорошо, — пожала я плечами. — Он её слушает, ничего от неё не требует, катает на своей спине, они вместе летают. Дракону приятно, что не смотрят на его устрашающую наружность. Принцессу хотели отдать замуж за принца, чтобы объединить два королевства, но она не хочет за него замуж. Принц избалованный, противный и совсем её не слушает. Принцессе будет лучше с драконом, а не с ним. — Круто! — присвистнул Тони. — Это необычно, — задумчиво кивнула мама, а потом встрепенулась. — Бони, тебе ещё много осталось до финала? — Нет, завтра или послезавтра закончу. — Ваш отец возвращается через неделю, может, устроим ему сюрприз и разыграем эту историю как пьесу в театре? — Можно сделать кукольный, это будет даже удобнее! — запрыгал Тони на месте от восторга и переполняющих его голову идей. — Я соберу сцену, настрою декорации, даже сделаю дракона, и он будет летать! — Это замечательно, солнышко, — одобрительно кивнула мама с улыбкой. — Я сошью кукол и портьеры. Бони, что скажешь?       Я замерла на месте, обдумывая сказанное. Отца не было дома уже три недели, он уехал в долгую командировку. Я скучала по нему, да и все скучали, встретить его таким шоу было явно чем-то необычным и приятным. Но всё же в душе было сомнение: нужно ли это ему, понравится ли, не посчитает ли всё это глупым? Я не хотела его разочаровать, и так знала, что не дотягиваю до определённых стандартов. — А вдруг ему не понравится история? — робко спросила. — Уверена, понравится, — мама подошла и сжала мои плечи. — Ты замечательно пишешь, звёздочка. У тебя настоящий талант, мы просто поможем тебе вывести его на другой уровень. Поверь, ему будет приятно, если вы устроите для него такое представление. Он ведь тоже скучает по вам. — Хорошо, — глубоко вздохнула я и кивнула. — Давайте попробуем.       Следующая неделя прошла в театральной подготовке. Историю я дописала уже на следующее утро и переработала её под театральное прочтение. Джарвис привёз нам откуда-то большой кусок фанеры. Тони под его присмотром выпилил в нём прямоугольное отверстие — нашу будущую сцену. Мы установили её в нашей просторной гостиной в то место, где зимой ставилась большая ель. Мама, как и обещала, сшила портьеры и кукол. Я и Джарвис разукрасили сцену и изготовили декорации. Тони мастерил их вместе с нами, а также делал дракона. Он гордо показывал мне прототип, он был железным и двигал крыльями. Я была в восторге. Вечерами мы с Тони учили текст, за сценой мы с ним были только вдвоём. Это было что-то новое для нас обоих. Мы часто проводили время вместе, но в основном играли, когда не попадали в неприятности. У нас были разные увлечения и хобби, но в ту неделю мы были вместе. Мы всей семьёй создавали что-то прекрасное.       Отец вернулся в обещанный срок в пятницу ближе к ужину. Мы с Тони были в моей комнате, в очередной раз прогоняли текст, когда с лестницы раздался голос Джарвиса. — Тони, Бони, мистер Старк вернулся!       В наших глазах одновременно появился восторженный блеск. Мой только через пару секунд скрылся за тревогой. — Тони! — схватила я брата за руку. — Что… что если у нас не получится? Что если я забуду слова? Ему не понравится… — Эй, тише, ты чего? — сжал он мою холодную ладонь. — Мы всё продумали, ты же видела, какой крутой театр получился. У нас обязательно всё получится. А если ты забудешь слова, то импровизируй. Это же твоя история, ты знаешь её лучше всех. — Я боюсь, — тихо, искренне прошептала я. — Ничего не бойся, всё будет хорошо, — притянул он меня к себе, обнимая. — Я буду рядом. — Обещаешь? — Всегда.       Я глубоко вздохнула и всё же отстранилась. Тони широко улыбнулся, а я же поправила воротник его рубашки, следом смахивая со своего платья невидимые катышки. Всё должно было быть идеальным. — Пойдём, — Тони вновь сжал мою ладонь. — Не нужно, чтобы нас ждали. — Да, идём, — кивнула я.       Мы быстро, почти бегом спустились по лестнице и замерли на последних ступеньках. В фойе стоял отец в одном из своих привычных костюмов, рядом с ним на полу лежала дорожная сумка. Он же сам с нежностью смотрел на жену. Мама была в одном из своих праздничных платьев и с такой же нежностью смотрела в ответ, сжимая в руках букет из охапки белоснежных роз. — А вот и дети, — с улыбкой обозначил Джарвис наше присутствие. — Дети! — воскликнул отец, широко раскрывая руки для объятий. — Папа! — синхронно крикнули мы, срываясь с места.       Через мгновение мы уже были в его тёплых, твёрдых руках. Оба получили по поцелую в макушку. Мою следом пригладили, Тонину взъерошили. Я же стояла с закрытыми глазами, чувствуя запах его одеколона, который неизменно всегда смешивался с нотками чего-то металлического. — Папулечка, ты вернулся… — прошептала я. — Отец, мы скучали, — заявил следом Тони. — Я по вам не меньше, поверьте, — с улыбкой заверил он. — А где это тут мои любимые близнецы? — раздался внезапно голос за его спиной.       Мы с Тони резко отстранились. В дом с широкой улыбкой и дорожной сумкой вошла высокая, статная женщина. — Тётя Пегги! — кинулись мы к ней с Тони. — Ох, как вы подросли! — засмеялась она, обнимая нас. — Тише, с ног же собьёте!       Маргарет Картер была не частным, но очень желанным гостем в нашем доме. Она много лет работала с нашим отцом, потом подружилась с нашей мамой и знала нас с братом с самого нашего рождения. Я всегда восхищалась этой женщиной, особенно когда узнала специфику её работы и деятельности. Всегда на каблуках, с укладкой, безупречным макияжем и в великолепных костюмах или платьях, и при этом могла в любой момент постоять за себя. Когда-то я хотела вырасти такой же леди, как она, но всё же сменилась эпоха, и мир выдвигал другие требования. Но всё же в тайне от родителей она научила меня управляться с ножом, когда я была постарше. В начале простым кухонным, а потом подарила настоящий армейский. Как бы это ни звучало, но таким резать хлеб и ветчину было явно в разы интереснее. — Ты к нам надолго? — спросила я, подняв голову. — На пару дней, — улыбнулась она, погладив по голове. — Нам с вашим отцом нужно доделать один отчёт. — Дорогая, оставайся сколько хочешь, — улыбнулась ей мама. — Спасибо, — искренне произнесла она. — Но работа не ждёт. — Тогда мойте руки и идёмте за стол. — О, а это что? — удивлённо спросил отец, указывая на наш театр, когда зашёл в гостиную. — Это сюрприз от детей, но в начале ужин, — произнесла мама. — Нас ждёт культурный вечер? — с улыбкой уточнила Пегги. — Бони написала историю, дети её сыграют, — пояснил Джарвис с улыбкой. — Всё делали сами, мы лишь немного помогли. — Вы много помогли, — застенчиво подметила я. — Выглядит… потрясающе, — искренне произнёс отец, изучая сцену. — Тони, сам пилил? — спросил он, проводя рукой по зачищенному срезу. — Да, — кивнул он и едва заметно сжал кулаки. — Под присмотром Джарвиса, не переживай… — Хорошо, — кивнул отец и взглянул на него. — Очень хорошо.       Тони выдохнул и улыбнулся. Я видела, как расслабились его плечи и руки. Для него была очень важна любая похвала отца. Он, как утопающий, цеплялся за каждое доброе слово, за каждый одобрительный кивок. — Пойдёмте, — кивнула я в сторону столовой. — Явно же все голодные. — Да, милая, ты права, — кивнул отец и пошёл, положив мне руку между лопаток. — Идёмте ужинать.       За столом было весело и шумно. Мне нравились наши такие редкие вечера полной семьёй. Отец сжимал руку мамы, с мягкой улыбкой слушая рассказ Тони о том, как мы весело пекли печенье. Джарвис и Пегги переговаривались между собой, с улыбкой вспоминая какие-то старые истории и общих знакомых. Я же в основном молчала, иногда вставляя комментарии, но мне всё нравилось. Было тепло и уютно. — Что же, думаю, нам пора переместиться в гостиную, — произнесла мама, когда все поели. — Конечно, я уже не могу дождаться! — заявила Пегги, первой вставая из-за стола.       Взрослые сели на диван и в кресла, а мы с Тони скрылись за нашим театром. Я нервным взглядом обвела наше закулисье и всё же неровно выдохнула. Всё было готово. — Всё будет хорошо, — тихо произнёс Тони, сжимая моё плечо. — Мы справимся, — кивнула я. — Вместе. — Вместе, — кивнул он.       Свет в гостиной погасили, и зажглись наши прожекторы — четыре настольные лампы на цветочных подставках. Я дёрнула за шнурок, и занавес открылся, показывая сцену и наших кукол. Взрослые наградили нас первыми аплодисментами.       Я расслабилась в процессе, позволяя голосу брать более глубокие интонации. Всё действительно шло хорошо. Вот принцессу запирают в замке с драконом. Она в начале боится его, а потом привыкает и находит в нём друга. Дракон в озвучке Тони выглядел настоящим джентльменом, который, впрочем, достаточно убедительно рычал. Вот в замок пришёл принц, решая забрать принцессу, но она отказала ему, и тот ушёл оскорблённым. Начался финал истории: королевство принца нападает на королевство принцессы, но та уже не робкая девушка и не боится защищать своё. Она вместе с драконом летит к границе. Я не планировала, чтобы дракон кого-то сжёг. Я никогда не хотела, чтобы страдали невинные люди, в моих историях уж точно. По плану, дракон должен был только направить вверх своё пламя, показать свою мощь. Принц в страхе бы убежал, войны бы не было, а королевство принцессы было бы под её охраной и охраной дракона. Всё, разумеется, пошло не по плану.       Пламя, которое извергал дракон Тони, должно было быть небольшим, чуть сильнее пламени от зажигалки. На тестовых прогонах всё было именно так, но в этот раз пламя почему-то получилось намного больше. Дракон будто выплюнул его, и огненный снаряд врезался в портьеру, которая быстро начала возгораться. Взрослые вскочили на ноги, мама испуганно вскрикнула, Тони экстренно перекрыл дракону оставшееся пламя. Я же выбежала из-за театра. Действовала удивительно точно и собрано. Схватив недалеко стоявшую вазу с мамиными розами, я выплеснула её содержимое на портьеру. Огонь мгновенно потух.       В оглушающей тишине гостиной я поставила вазу на пол. На паркете была огромная лужа вместе с помятыми розами, в воздухе остался запах гари. Театр, все декорации, весь наш труд — всё было уничтожено. На глазах навернулись слёзы, а вдобавок я ещё и развернулась к «зрителям». Тётя Пегги нервно проводила рукой по нити жемчуга на шее, Джарвис же уже держал в руках небольшой огнетушитель. Зная нашу семью, он припрятал их почти во всех комнатах дома. Мама одной рукой держалась за сердце, другой же прикрывала рот после сорвавшегося вскрика и неотрывно следила взглядом за отцом. Я подняла на него глаза и испуганно вздрогнула, делая шаг назад. Он молчал, лишь стоял, скрестив руки на груди. Его лицо не выражало совершенно ничего, и это было страшнее любого крика, любой злости.       Кровь отлила от лица, я чувствовала, как затряслись руки. В голове набатом звучало: «Ты его подвела», «Он разочарован». Горло сдавило спазмом. Я не могла выдавить ни слова извинения или оправдания. Трясущуюся руку внезапно сжали. Я вздрогнула и повернула голову. Тони, крепко сжимая мою ладонь, заводил меня к себе за спину. Он собой, словно щитом, закрывал меня от нашего отца. Тони прекрасно так же знал все его стадии злости, но он упрямо поднял подбородок, смело встречаясь с его взглядом. — Это моя вина, — негромко, но твёрдо произнёс он, смотря отцу прямо в глаза. — Это была моя идея с настоящим огнём. Джарвис и мама не знали. На тестовых прогонах всё было хорошо, клянусь. Сейчас же… сейчас же что-то пошло не так.       Отец ничего не ответил, но сделал шаг вперёд. Я не выдержала, выходя из-за Тони, всё так же держась за его руку, но и вставая рядом. — Это и моя вина тоже, — произнесла я тихо, а затем глубоко вздохнула, всё же тоже поднимая голову и смотря в глаза отцу. — Я всё видела, поддержала, не отговорила. Я хотела, чтобы было красиво, эффектно… Это моя история, я всё придумала… Простите, я не хотела, чтобы всё так получилось…       Отец сделал ещё шаг в нашу сторону. Тони же шагнул вперёд, всё же вновь закрывая меня собой. — Говард! — встревоженно воскликнула мама.       Он лишь слегка взмахнул рукой, прося её остановиться. Я не сдержалась и всё же опустила голову. Уже слишком ярко представила, как нас сейчас вкрадчиво отправят в его кабинет. Желудок сжался в спазме от перспективы возможного наказания. Слёзы уже были на грани. — Я человек, обычно далёкий от театра, — произнёс отец неожиданно обычным голосом и обвёл рукой всё залитое пространство. — Поясните одну вещь. Королевство принца применило какие-то водяные пушки? Затопило дракона?       Тони со странной смесью эмоций на лице обернулся ко мне. Я его понимала, он тоже ждал выволочки, а сейчас смотрел на меня с немым вопросом: «Что происходит?». — Нет, — всё же ответила я хрипло. — Дракон в порядке, королевство принца отступило. — Хорошо, а то он мне не понравился, — кивнул отец. — Значит, это просто был дождь. — Ага, цветочный, — ляпнула я, смотря на розы, и прикусила щёку. — Простите…       Отец сделал к нам ещё один шаг, и мы с Тони замерли на месте, словно суслики. Отец же просто опустил руки на наши плечи и чуть улыбнулся, наклонившись к нам. — Мне понравилось, честно, — спокойно, даже мягко произнёс он. — Вы оба молодцы, сделали такую… конструкцию. Бони, твоя история… Она живая, с характером, прямо как у тебя. Тони… Спасибо, что не огнемёт. Но дракон был хорошим. — Мы хотели тебя порадовать, — прошептала я. — Порадовали, — усмехнулся он. — Взбодрили уж точно. — На самом деле всё было волшебно, — произнесла Пегги. — Особенно эффекты. Вы большие молодцы. Бони, история замечательная. Тони, дракон будто живой. — Спасибо, — всё ещё слегка ошарашенно синхронно произнесли мы. — Мам, прости за цветы, — искренне произнесла я следом. — Ничего, главное, что с вами всё хорошо, — мягко улыбнулась она, всё ещё продолжая украдкой наблюдать за мужем. — Мы сейчас поставим цветы в новую воду, — произнёс Джарвис, наконец-то ставя в сторону огнетушитель. — Так, дети, быстро взяли тряпки в руки и ликвидировали весь этот потоп, — хлопнул отец в ладоши. — Ещё не хватало потом паркет перекладывать. — Мы сейчас всё уберём! — воскликнула я и потянула брата за собой.       В ванную мы практически влетели. Тони ошарашенно запустил руку в волосы, а я закрыла дверь и сползла по ней на пол. Сердце всё ещё билось слишком быстро. — Это что сейчас было? — спросил у меня Тони растерянно. — Нас не прибили? Впервые? — Сама не верю, — пробормотала я. — Где он был месяц? Это точно наш отец? — Наш, — усмехнулась я.       Тони вздохнул и опустился на пол рядом со мной. Я чуть потянулась и сжала его ладонь. — Спасибо, что был рядом… до последнего, — искренне произнесла я. — Ты будто мой дракон. — Не за что, принцесса, — усмехнулся он.       Мы ещё посидели так пару минут, приходя в себя. Постепенно сердце выровняло ритм, дыхание восстановилось. — Бони. — Да? — У нас просто всё хорошо? — будто не веря, спросил он.       Я помолчала немного, а затем уверенно кивнула. — Да, у нас просто всё хорошо.       Как только жаль, что так не могло быть вечно, но тогда мне было достаточно и этого мгновения. А через пару дней отец привёз мне печатную машинку. Писать истории на ней было намного быстрее и комфортнее, чем в блокнотах.