Его улучшенная версия

— Бони, ты же меня прикроешь?       Клянусь, девяносто процентов проблем в моей жизни начинались после этой фразы. Я в итоге всегда соглашалась, не желая и не зная, как сказать «нет», когда он смотрел на меня с такой отчаянной надеждой в глазах. Нам всегда говорили, что глаза у нас с братом идентичные, но смотреть так выразительно, как он, я никогда не умела. Тони с возрастом научился этим активно пользоваться, очаровывая людей, следом обезоруживая их своей харизмой. У меня так не получалось, мой взгляд чаще всего оставался нейтральным или даже холодным, несмотря на тёплый карий оттенок, да и сарказм частенько прорывался в не совсем уместных местах. Тони даже как-то признался, что в моменты, когда я так на него смотрела, он будто видел взгляд отца на моём лице. Я на это лишь пожала плечами, напомнив ему про нашу непосредственно близкую родственную связь. — Тони, что ты задумал? — тяжело вздохнув, всё же уточнила я. — Мне нужно в мастерскую! — с энтузиазмом подскочил он ко мне, заглядывая в глаза. — Клянусь, в этот раз у меня точно всё получится! Я нашёл ошибку в чертежах, в этот раз двигатель должен запуститься!       Не знаю, почему я так хорошо запомнила тот день. Скорее всего, по причине того, что с того дня я начала осознанно замечать различия между нами. Тони в четыре года собрал первую печатную плату, я же в четыре года только начала читать. Сейчас я знаю, что для того моего возраста это было всё же рано, но со мной много занималась мама, решив так рано научить меня этому навыку. Думаю, она давно заметила наши с братом различные умственные способности и решила хоть как-то подтянуть и поддержать меня. Да что уж скрывать, это замечали все, казалось, кроме меня и Тони. Он всегда с таким восторгом рассказывал мне о своих идеях и задумках, что я слушала с искренним интересом, не отвлекаясь, хоть толком ничего и не понимала. — Ты же знал, что я ничего не понимала, зачем же продолжал рассказывать? — спросила я его как-то. — Ты была единственной, кто меня всегда слушал, — просто пожал он плечами, отмахиваясь.       Я была для него не просто сестрой, я была его первым другом, который всегда поддержит и поймёт. Он никогда ничего от меня не требовал и не ждал. Он любил меня такой, какой я была. Родители, к счастью, никогда не выделяли кого-то из нас, за что с уверенностью могу сказать им «спасибо». Отца я старалась сильно не отвлекать от его бесконечных дел, но мама и Джарвис одинаково радостно реагировали на наши победы, будь то собранный компьютер или написанное на отлично эссе по литературе. На наши с братом различия в грубой форме указали, как ожидаемо, совершенно чужие люди. До этого момента мои же собственные замеченные отличия никак не мешали мне жить, но об этом позже. Вот нам всего шесть, я сижу с книгой в библиотеке, а брат на пороге своего первого собранного двигателя. — Тебе нельзя в мастерскую отца, когда его нет дома, — произнесла я, прячась от него за книгой. — Ты знаешь правила. — Ну, Бони! — откровенно заныл Тони. — Он приедет только послезавтра, и это только в лучшем случае! — Вот и подожди немного, — буркнула я. — Дома только Джарвис, мама уехала до позднего вечера, никто ничего не узнает. Бони, ну, пожалуйста!       Меня всегда поражала эта его стопроцентная уверенность в том, что я его не выдам. Он мог скрывать свои планы от отца, матери, Джарвиса, но я знала все его безумные идеи. Такое доверие дорого стоило. Тони в итоге забрался ко мне в моё любимое кресло, стоявшее возле окна, и начал смотреть на меня поверх книги этим своим умоляющим взглядом. Я сдалась через минуту, с громким хлопком закрыв книгу перед его носом. — Тони, нас накажут, если узнают обо всём, — предприняла я последнюю попытку не вляпаться в очередные неприятности.       В мгновенье я заметила промелькнувший в его глазах испуг. Мы оба прекрасно знали, какие последствия будут нас ждать за такое прямое нарушение правил. По сути, их было не так уж много. В силу возраста нам было запрещено выходить одним за пределы участка. Тони и мне, но больше это относилось к Тони, запрещалось даже близко подходить к мастерской отца, когда его не было дома. Когда он был дома, то по большей части сам проводил там много времени, так что у Тони не получалось туда легко пробраться незамеченным. От нас не требовали идеальной учёбы, главное, чтобы мы не создавали в школе проблем и на нас не жаловался педагогический состав. Вроде ничего сложного, но мы всё равно как-то умудрялись нарваться на неприятности. — Бони, всё будет хорошо, обещаю, — вновь улыбнулся он мне. — Ладно, пошли, — всё же сдалась я окончательно. — Бон-Бон, ты лучшая! — сжал он меня в объятьях до хруста в рёбрах.       Как? Как, чёрт возьми, я раз за разом велась на это?! Не брат, а какой-то манипулятор, честное слово. Мы вместе выскочили из библиотеки и уверенной походкой направились к задней двери дома. — Дети, куда собрались? — окрикнул нас Джарвис, выглядывая из кухни. — Мы гулять, — бодро произнёс Тони и потащил меня дальше, не оглядываясь. — Погода хорошая, поиграем и покатаемся на велосипедах. — Бони! — крикнул Джарвис вслед. — Да? — застыла я в дверях, оборачиваясь. — Помни про очки, будь аккуратнее! — Помню, буду! — крикнула я в ответ, чувствуя укор совести.       Новые очки у меня появились буквально две недели назад. Старые я разбила, когда мы с Тони слишком активно качались на качелях. К счастью, за такое родители меня никогда не ругали и не наказывали, лишь переживали за мой период временной слепоты. Один раз я так с размаху вписалась в дверной косяк, пока пыталась добраться до своей комнаты за запасными очками. Рассечённую бровь пришлось зашивать. — Мастерская в другой стороне, — подметила я осторожно, пока Тони вёл меня в другую сторону. — Мы идём за велосипедами, нужно же создать видимость, — подмигнул он мне.       Мы, действительно, покатались на них минут двадцать. Даже проехались под окнами кухни, помахав Джарвису. Как только Тони решил, что мы достаточно создали видимость прогулки, то мы свернули в сторону мастерской отца. Тони бросил свой велосипед возле цветущего куста и там же оставил меня. — Я быстро, обещаю, — сжал он моё плечо. — Если вдруг Джарвис позовёт нас на обед, то скажи, что мы скоро будем и позови сразу меня, а если он придёт сюда, то отвлеки его. — Иди уже, я знаю, что делать, — буркнула я. — Будь только осторожен. — Обязательно.       Тони короткими перебежками добрался до мастерской. Я не отводила от него взгляда, пока он разбирался с новым замком на двери. Тони понадобилось чуть больше пяти минут, чтобы вскрыть его. Уже во взрослом возрасте я подметила этот парадокс. Отец всегда старался оградить Тони от травм, которые он мог бы получить в мастерской, находясь там без его присмотра, но почему-то устанавливал те замки, которые Тони вскрывал без лишних усилий. Но вот Тони на мгновенье обернулся на меня, показал большой палец и скрылся в мастерской, прикрывая за собой дверь.       Я начала нервно наворачивать круги, поглядывая то на дом, то на мастерскую. Сердце было не на месте, впрочем, как и при любой авантюре, в которую меня в очередной раз втягивали. Время тянулось со скоростью улитки. Я пожалела, что не надела часы, можно было бы хоть как-то отслеживать течение времени. В момент, когда я уже думала пойти за братом, на моё плечо внезапно опустилась ладонь. Испуганно вскрикнув и подпрыгнув, я резко обернулась, чтобы осознать, что безнаказанными мы с Тони останемся лишь только чудом. — Отец… — ошарашенно произнесла я, задрав голову. — Бони, ты чего так пугаешься? — засмеялся он, явно позабавившись моей реакцией. — Ты же должен вернуться только послезавтра, — произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Получилось освободиться пораньше, — с улыбкой потрепал он меня по макушке. — Гуляешь? — Да, — кивнула я, нервно поправив очки. — А Тони где? — спросил отец, заметив брошенный велосипед брата. — Мы в прятки играем, — выпалила я первое, что пришло в голову. — Да? Что-то странно ты его ищешь, нахаживая круги на одном месте, — нахмурился он. — Я… мы… — пробормотала я, уже понимая, что он давно меня подметил, а прятки явно не объясняли моё поведение. — Эбони, где твой брат? — уже строго спросил отец.       Я не ответила, но ответ появился сам по себе. Со стороны мастерской внезапно раздался достаточно громкий хлопок, а из приоткрытой двери потянулся чёрный дым. — Тони! — крикнул отец, моментально срываясь с места.       Это был первый раз, когда я увидела страх на его лице. Отца было сложно вывести на какие-то яркие эмоции, но у Тони легко получалась эта ювелирная работа. Я же от ужаса зажмурилась, резко вспоминая все слова молитв, которые слышала, как произносила мама. Отец скрылся в мастерской, а я так и продолжила стоять на месте, от страха не в силах даже пошевелиться. Мне хотелось в тот момент всего одного — чтобы с Тони всё было в порядке. Остальное, включая последствия, меня не волновало. Как оказалось, прошла всего минута, как отец за ухо вытащил вполне целого Тони из мастерской, но для меня эта минута была часом. Противный шум в ушах пропал, конечности снова обрели подвижность, и я рванула к брату. Чуть не сбив его на землю, я сжала его в настолько сильных объятьях, на которые была только способна. — Ты жив… — прошептала я, не замечая, как слёзы стекают по лицу. — Ты жив… — Прости… — также тихо ответил он, прижимая меня к себе. — Что здесь произошло?! — раздался крик Джарвиса, который уже бежал в нашу сторону.       Добежав, он, в первую очередь, быстро осмотрел нас обоих, а только потом заметил присутствие нашего отца. Тот же был мрачнее тучи, от его хорошего настроения не осталось и следа. — Мистер Старк, вы вернулись? — вырвалось у Джарвиса слегка удивлённое. — Как раз вовремя, как оказалось, — кивнул он и метнул на нас испепеляющий взгляд. — Очень тёплый приём, спасибо, дети. — Прошу прощения, сэр, не уследил, — покаянно произнёс Джарвис. — Потом поговорим, — ответил отец и кивнул в сторону дома, прося его вернуться туда.       У меня что-то кольнуло в сердце, когда я увидела виноватый взгляд Джарвиса. Ему за нас тоже достанется, несмотря на его многолетнюю дружбу с нашим отцом. От всего этого хотелось разреветься с новой силой. Тони же сжал мою ладонь, и мы крепко переплели пальцы. Он почти смело вскинул голову, уже готовясь говорить, что всё было под контролем и все мы целы, а я же опустила взгляд, рассматривая траву и молча ожидая приговор. — Я не думал, что вы у меня двое страдаете от проблем с памятью, — ледяным тоном начал отец. — Сколько раз я говорил, что вам нельзя лезть в мою мастерскую?! — Но, отец… — начал Тони. — Много раз… — прошептала я. — То есть с памятью проблем нет, — кивнул отец. — Тогда в чём же она заключается? В желании нарушить запрет? В полученном адреналине? — Нет, сэр… — пробормотала я. — Отец, всё было под контролем! — заявил Тони. — Вот это по-твоему «под контролем»?! — прикрикнул он, указывая на остатки чёрного дыма в воздухе. — Энтони, я запретил тебе приближаться к макету двигателя без меня! Я чётко сказал, что проверю твои чертежи, как только вернусь! Неужели так сложно было подождать?! — Ты вечно задерживаешься! — крикнул Тони в ответ. — Я уже две недели просил тебя посмотреть схему! Тебе всегда некогда, всегда не до нас! Я устал ждать! — Следите за своей речью, молодой человек, — опасно прошипел отец.       Я вздрогнула и втянула голову в плечи, понимая, что мы перешли на следующую стадию гнева отца. Тони же это совсем не пугало. — Ошибки в схеме не было, неисправен был питающий кабель! — раздражённо заявил он, вскинув подбородок. — Двигатель бы запустился, если бы не он! — А кто тебе разрешил трогать кабели и подключаться к сети? — уперев руки в бока, наклонился отец к нему. — Ты понимаешь, что если бы не сработало реле тока, то в сети бы произошло короткое замыкание, которое могло бы закончиться пожаром? Пострадал бы сам и пострадала бы твоя сестра, которая непременно кинулась бы тебя спасать. Так скажи мне, это всё того стоило? Ты этого хотел? Это было под твоим контролем? — Нет, сэр, — всё же сдался Тони, отводя взгляд. — В мой кабинет. Оба. Немедленно, — припечатывал отец каждое слово. — Отец, пожалуйста… — попыталась я хоть как-то исправить наше положение. — Немедленно, Эбони, — сухо повторил он.       Всё так же держась за руки, мы молча направились к дому. Отец молчаливой тенью следовал за нами, но в итоге задержался на первом этаже, явно для того, чтобы поговорить с Джарвисом. Мы же поднялись на второй этаж и свернули в коридор, ведущий к кабинету. Остановившись у нужной двери, я разжала руку и прислонилась к стене, в итоге сползая по ней на пол. Притянув колени к груди, я обхватила их руками и уставилась перед собой пустым взглядом. — Прости меня, — тихо произнёс Тони, присаживаясь рядом со мной. — Отстань, — буркнула я, отворачиваясь от него.       Желудок заныл, под ложечкой засосало. Я прекрасно знала, что нас будет ждать за дверью кабинета. Тони всегда храбрился до конца, я же никогда не верила в резкую амнистию и благосклонность. — Бони… — прошептал он, кладя ладонь мне на плечо, слегка сжимая. — Я тебя предупреждала! — всё же разозлилась я. — Я говорила, что так делать нельзя! Говорила, что нас накажут! Ты никогда меня не слушаешь! — Я слушаю, — нахмурился он. — Ты могла бы отказаться. — И отпустить тебя одного? — приподняла я бровь. — Глупости не говори.       Тони не нашёлся с ответом, лишь только положил голову мне на плечо. Я тяжело вздохнула и шмыгнула носом. Мне просто хотелось, чтобы это всё побыстрее закончилось. Никогда не умела что-то спокойно ждать, а уж выволочки тем более. В какой-то степени Тони был прав, я могла не идти с ним. Я всегда сама принимала решение, в итоге следуя за ним. Я тоже была виновата в случившемся, и от этого не могла долго злиться на брата. — Неисправность правда была только в кабеле? — всё же тихо спросила я. — Бони, клянусь, с двигателем всё в порядке! — оживился Тони, поднимая голову. — Я сто раз всё проверил! — Кроме кабеля, — усмехнулась я. — Он не был частью механики! — всплеснул Тони руками.       Я улыбнулась уголком рта, наблюдая за ним, но улыбка покинула моё лицо, как только стали слышны шаги на лестнице. Мгновенно поднявшись на ноги, я нервно расправила складки на клетчатой юбке. Отец показался в начале коридора. Неосознанно я ухватилась за руку Тони, видя, что настроение отца не улучшилось, он всё так же продолжал сверлить нас тяжёлым взглядом. Когда ему до нас оставалось всего пару шагов, его внезапно позвал Джарвис. — Сэр, вас к телефону, — появился он в коридоре. — Это Маргарет Картер. — Я перезвоню, — сухо ответил он. — Это срочно. Дело касается мистера Роджерса.       Отец мгновенно изменился в лице и обернулся на Джарвиса. Тони же на фразу о Роджерсе не сдержался и фыркнул. — Ждите здесь, — бросил нам отец и чуть ли не бегом отправился на первый этаж.       Я устало выдохнула, вновь прислоняясь к стене. Тони же начал нервно мерить шагами коридор. Время снова безжалостно потянулось, у меня даже перестало в судорогах сводить желудок. Отец вернулся через двадцать минут. Строгость и раздражительность на его лице сменились на задумчивость и едва различимое разочарование. Мне даже на мгновенье показалось, что он забыл о нас, но он прошёл через коридор, открыл дверь кабинета своим ключом и опустил руку на моё плечо. — Заходи, Эбони, — велел он.       Я не сопротивлялась, лишь бросила быстрый взгляд на брата. Он только открыл рот, чтобы что-то сказать, но резко захлопнувшаяся дверь разделила нас. — Сядь на диван, — коротко приказал отец.       Указания были максимально простыми. Я прошла через достаточно просторный кабинет и села на край дивана. Я ожидала, что отец сядет в противоположный конец или начнёт наворачивать круги по комнате, отчитывая, но он внезапно сжал переносицу и отошёл к своему рабочему столу, молча смотря в окно рядом с ним. Я замерла в нерешительности, всё внезапно пошло не по отработанному сценарию. Отца явно что-то беспокоило так сильно, что он даже не пытался скрыть эмоции. Я видела его напряжённые плечи и крепко сжатые кулаки. — Не нашли? — осторожно спросила я. — Нет, — глухо отозвался отец. — Мне жаль, — с сочувствием ответила я.       Мы с Тони росли на историях о бравом Стиве Роджерсе и его подвигах. Отец высоко оценивал его моральные качества, ставя нам его в пример. Тони это безмерно раздражало, я же относилась к этому больше с равнодушием. Конечно, я уважала его за его поступки во время войны, но в мире было ещё множество героев, о подвигах которых даже не знали. Один из подвигов Стива закончился его исчезновением в океане вместе с самолётом. Отец до последнего не переставал Стива искать, хватаясь за любую ниточку, и вот ещё одна из них оборвалась. Ему понадобилось ещё пять минут, чтобы взять себя в руки. Шумно выдохнув, он обернулся, одарив меня вновь строгим взглядом. Я же поёжилась и отвела глаза. — Скажи мне, зачем вы полезли в мастерскую? — спросил отец, присаживаясь на диван недалеко от меня.       Он не кричал, не повышал голоса, но у меня всё равно по спине пробежались мурашки. — Я туда не лезла, — справедливости ради подметила я. — Конечно, ты стояла на стрёме, — слегка закатил он глаза. — Эбони, ты же знаешь, что вам туда ходить нельзя. — Знаю… — Почему, скажи мне. — Потому что там много опасных вещей, — тяжело вздохнув, ответила я. — Они могут нам навредить. — Но вы всё равно туда полезли, — кивнул отец. — Удивительная нелогичность.       Я не нашлась с ответом, снова расправляя складки на юбке. Смотреть отцу в глаза было страшно, хоть он не кричал, да и в целом говорил вполне спокойно. Как я уже поняла потом, наши с Тони такие разговоры с отцом в его кабинете сильно отличались. Я редко когда спорила с отцом, не то чтобы не видела в этом смысла, просто и так понимала, что он был прав. Отцу не приходилось тратить столько энергии на меня, как на Тони, с которым у них были громкие упрямые споры. Для отца я была передышкой перед его разговором с Тони, поэтому он всегда начинал с меня. В какой-то степени я была ему за это благодарна. Я не сомневалась в его рассудительности и непредвзятости в распределении вины, но случайно попасть под горячую руку не хотелось. — Долго ты ещё будешь его вот так прикрывать? — спросил отец внезапно. — Он мой брат, — ответила я, на свой взгляд, максимально логично, всё же поднимая на него глаза. — Это повод бездумно всюду следовать за ним? — чуть нахмурился он. — Если Тони решит сбежать из дома ночью, если он решит угнать машину, ты тоже последуешь за ним? Даже если это приведёт к полицейскому аресту? — Тони никогда не сделает ничего такого! — горячо заявила я. — Ты его любишь, мы это знаем, но ты не его тень, чтобы всюду следовать за ним. Ты можешь его поддерживать, но только не в тех вещах, которые могут привести к риску для него самого или для вас двоих. Своими действиями ты его только поощряешь, подталкивая к опасности, — отец пытался донести до меня свою мысль, не разрывая зрительного контакта. — Конечно, ты можешь поддерживать его, особенно когда что-то случается. Нас с мамой когда-то не станет, и вы будете единственной поддержкой друг для друга. Но это не та поддержка, которую ты оказала ему сегодня. Ты понимаешь, о чём я говорю? — Да, сэр, — всё же кивнула я.       Я действительно понимала, какой посыл он вкладывал мне в голову, но мне было тяжело его принять. Мы с Тони были неразлучны с рождения, мы чувствовали и понимали друг друга, как никто другой. Я знала, Тони никогда не хотел, чтобы его планы и идеи привели бы к риску для нас, даже сегодня. — У вас с братом свои собственные головы на плечах, — продолжил отец. — Ты можешь принимать свои личные решения, и они могут не совпадать с решениями брата, и в этом нет ничего плохого. Вы, бесспорно, связаны, но вы две разные самостоятельные личности. — Я поняла, — произнесла я, размышляя над сказанным. — Я очень на это надеюсь, — кивнул он и вновь добавил в голос строгости. — Ты понимаешь, что вы сегодня сделали не так? Что именно ты сделала не так? — Мы нарушили твой запрет, — тихо ответила я, чувствуя, как снова засосало под ложечкой от неизбежного завершения этого разговора. — Я согласилась на всё это… Не отговорила Тони… Обманула тебя… — Я рад, что ты это понимаешь, но я очень недоволен твоим поведением, — в его тоне появилась та самая ледяная нотка, не терпящая возражений и споров. — Ты знаешь правила, я вынужден тебя наказать. Подойди ко мне. — Отец, пожалуйста, не надо! — с уже навернувшимися на глазах слезами произнесла я. — Подойди ко мне, — чеканил он каждое слово, не оставляя надежды на смягчение приговора.       Я не сдвинулась с места. Никогда не могла этого сделать. Инстинкт самосохранения в такие моменты работал безотказно. Отец выждал ещё пару секунд и сам наклонился ко мне, хватая за запястье и притягивая к себе. Через мгновенье я уже была перекинута через его колени и крепко прижата к ним его левой рукой.       Так строго нас всегда наказывал только он. Мама в основном ограничивалась отчитыванием или запретом на что-то несильно значительное. Отец же с нами сильно не церемонился. Сценарий всегда был стандартный, у меня уж точно. Два-три десятка увесистых шлепков и мои слёзы. Я всегда плакала почти с самого начала. Было ли это смертельно больно? Нет, отец не был садистом. Было ли неприятно? Да, и ещё стыдно. Перед отцом за своё поведение и от осознания, что за дверью стоит Тони, который всё слышит и ждёт своей участи. Но всё проходило довольно быстро, меньше чем за минуту. Я понимала, что всё заканчивалось, когда ощущала на спине аккуратные поглаживания. — Тише, Бони, всё закончилось, — мягко произнёс отец без капли прежней строгости.       Я на это лишь кивала, пытаясь прийти в себя. Это был не первый раз и не последний в моей жизни. Такой метод воспитания считался нормальным в наше время. По разговорам с одноклассниками мы знали, что у некоторых родители подходили к этому наказанию куда с большим энтузиазмом и даже садизмом. Да что уж говорить, официально в Нью-Йорке телесные наказания в школах отменили, когда нам с Тони было уже двенадцать лет. К счастью, наша школа изначально не приветствовала такую дисциплинарную меру. Мне с Тони было сложно оценить, травмировало ли нас это, а если и да, то насколько сильно, но мы оба не поддерживали такую методику воспитания, завершая её на нас. Единственное, что во всём этом было хоть чем-то хорошим так это то, что после наказания мы никогда больше не возвращались к обсуждению проступка. Отец не злился и вёл себя как обычно. Он помог мне подняться, одной рукой придерживая под локоть, а другой вытирая мне слёзы. — Прости меня, — раскаянно прошептала я. — Всё прощено, Бони, — кивнул он, стирая мои последние слёзы. — Я надеюсь, что урок усвоен?       Я не ответила, а он и не ждал ответа. Мы оба понимали, что я до последнего буду на стороне Тони. Но я, честно, его в тот раз услышала. — Что же, — в итоге вздохнул отец, смотря на меня снова тёплым взглядом. — В противном случае, ты знаешь, что будет тебя ждать.       Я кивнула, шмыгнула носом и осторожно шагнула к нему. Он не был тактильным человеком, не проявлял лишней ласки, но в такие моменты мне в ней не отказывал. Обняв меня, он оставил невесомый поцелуй на моей макушке, и я окончательно пришла в себя. — Бон-Бон, пожалуйста, не заставляй меня волноваться о тебе больше необходимого, — внезапно тихо попросил он. — Я постараюсь, — растерянно кивнула я, отстраняясь. — Вот и молодец, — кивнул он в ответ. — Можешь идти к себе.       Дважды повторять было ненужно. Я выскочила из кабинета, сразу же врезаясь в Тони, у которого были мокрые от слёз глаза. — Со мной всё в порядке, — успевала шепнуть ему я, взяв за руку, пока за спиной вновь не появлялся отец. — Энтони, заходи, — вновь строго произносил он.       Тони, как и минутами назад я, скрылся за дверью кабинета. Я же поспешила к себе, не желая слушать, как они будут ругаться. Добравшись до своей комнаты, я умылась и устало рухнула на кровать, рассматривая потолок. На душе становилось спокойно, только когда в комнату заглядывал Тони, прошедший через то же, что и я. Он молча ложился рядом, а я перекидывала через него руку, обнимая. Мы не нуждались в словах поддержки и сочувствия. Нам достаточно было того, что мы были рядом друг с другом. А свой первый двигатель Тони под присмотром отца в итоге запустил уже на следующий день.