Чаруса

Мерзко. Всё это было мерзко. Се Лянь был мерзким. Дни складывались в недели, недели в месяцы, прошёл его тридцать второй День рождения, который он проболел, а потом лето промелькнуло так, что его никто не заметил. Се Лянь всё бежал, пытаясь успеть вперёд времени, но то был бег на месте. Ему нужно было что-то сделать, но не то, что он делал сейчас. Милые разговоры на тренировках и возвращение домой с чувством вины, попытки эту вину искупить, ложась в постель с мужем и изо всех сил играя желание и удовольствие, даже через боль нежелающего расслабляться и подчиняться тела. Жгущие ощущение в паху и боль при проникновении казались нужным, но недостаточным наказанием. На тренировках всё было просто: как только он перестал насиловать сам себя и прислушался к хуачэновскому «Доверяй своему телу, оно подскажет, сколько ему нужно» в вопросе нагрузки, прогресс пошёл. Се Ляня больше не мучили мышечные боли, с каждым разом старые забытые движения будто возвращались и получались сами. Но если бы всё было так просто с мыслями и за пределами зала… Да всё ведь и было просто. «Жаль в груди моей нету двух сердец» И почему дурацкие песни так западают в душу? Потому что песня вовсе не дурацкая. Или вовсе не поэтому. Се Ляню нужна была передышка. От мыслей, желания угодить Цзюнь У в попытке загладить существующую только у него в голове вину… Се Ляню нужно было принять решение и не потакать больше своей слабости. Се Ляню нужно было с кем-нибудь поговорить. Только вот единственный, кому можно было бы довериться в этом вопросе, был Цинсюань. Цинсюань, находящийся на шестом месяце и только-только вышедший из больницы, где лежал с угрозой выкидыша. Его нельзя сейчас беспокоить. Да и что бы он ему сказал? Что бы Се Лянь смог ему рассказать? Что его десятилетний брак трещит по швам, потому что Се Ляня один раз прокатили на мотоцикле? Не нужно было тогда вообще соглашаться на эту авантюру, но… Разве в этом дело? Неопределённость высасывает силы похлеще любой пиявки. А тут ещё эта поездка… Самосаботаж, не иначе. Клуб гимнастики, в который они – вместе с Хуа Чэном – ходили, организовал подобие спортивных сборов для взрослых. Формально, это подавалось как усиленная подготовка для тех, кто хочет защищать разряды, но, по сути, поехать мог любой желающий за определённую и весьма кусачую сумму. Группа в двадцать пять человек должна была поехать с тремя тренерами во главе и пробыть на тренировочной базе десять дней. Как сказал один из тренеров: «Кто выживет, тот точно спортсмен». Се Лянь нарочно не спрашивал Хуа Чэна, поедет ли тот, но был уверен, что точно да. Они вообще, по большей части, обсуждали отвлечённые темы, никак не касаясь больше ни поездок на мотоцикле, ни возможных уроков вождения, ни даже пытались как-то прояснить их отношения. Се Лянь ясно понимал, как то, что нравится Хуа Чэну, так и то, что тот понимает, что нравится Се Ляню. И их совместное нарочитое молчание, по всей видимости, было способом Хуа Чэна дать Се Ляню определиться, на что он готов пойти. Но Се Лянь никак не определялся, мучая себя с каждым днём всё сильнее и всё глубже утопая в сомнениях и болоте вины. Непринятые решения болезненнее принятых. До поездки оставалась неделя. Много чего нужно было сделать: решить проблемы на работе и заранее составить планы для подчинённых, кому и что делать в его отсутствие, докупить ещё пару комплектов спортивной одежды, так как в эти десять дней будут по две тренировки ежедневно, исключая четвёртый и восьмой – там по одной. Много чего… Так что время пролетело быстро. Сидя в машине с Цзюнь У и отдаляясь от города, Се Лянь смотрел в окно на пролетающие мимо поля и вдруг почувствовал, что это может быть последней их совместной поездкой. Обернувшись, он посмотрел на профиль мужа. Пряди коротко постриженных волос, слегка закрывающие уши, красивый и прямой нос, чуть нависающие брови, делающие его взгляд слегка суровым, но сейчас более сосредоточенным на дороге. Он точно знает, куда ехать, даже не заглядывая в навигатор. Просто прекрасное чувство ориентирования в пространстве. Да и в жизни. Всегда знал, чего хочет … Вот бы и Се Ляню так знать. На парковке было не так много машин, а потому тёмно-красный мотоцикл выделялся ярким пятном на сером фоне. Как и его владелец, одетый в чёрно-бордовую моточерепаху. Красивый. - Не нужно меня провожать. – Се Лянь уже вышел их машины и быстро обошёл её, фактически прячась за открытым багажником. – Я дальше сам. - Хорошо, если что, звони. – Цзюнь У наклонился, чтобы поцеловать супруга, и Се Лянь быстро чмокнул его в губы, тут же отстраняясь. – Я буду скучать. - Я тоже. – ложь в последнее время давалась всё легче, и это плохой знак. Взяв сумку, Се Лянь дождался пока Цзюнь У закроет багажник и сядет в машину. Помахав на прощание, он двинулся к проходному пункту, будто бы не замечая Хуа Чэна. Скорей бы Цзюнь У выехал с парковки. - Привет. – ну как он мог его не заметить. Се Лянь обернулся и увидел Хуа Чэна, идущего к нему. Невольно бросив взгляд на их машину, Се Лянь не смог там разглядеть, куда смотрит его супруг. Хуа Чэн же заметил его взгляд и остановился на приличном расстоянии. – Баньюэ тоже приехала, подождём? Баньюэ, девчонка лет восемнадцати или девятнадцати, была победительницей прошлых клубных соревнований, а потому ей пребывание здесь дали в качестве подарка, чему она несказанно радовалась, ведь, будучи сиротой, не смогла бы оплатить себе эти сборы сама. К их счастью, Баньюэ почти тут же вышла из-за машин и помахала кому-то на прощание. - Привееет. – она почти вприпрыжку подбежала к ним. – Как здорово видеть знакомые лица! Вся троица двинулась к кпп, краем уха Се Лянь слышал, как заводится мотор их машины и Цзюнь У покидает парковку. В первый день все, кто не встречался прежде, перезнакомились, а тренера, приехавшие с ними, зачитали правила для тех, кто не удосужился прочитать их на сайте: тренировки к посещению обязательны, если по какой-то причине посетить не получается, нужно уведомить тренера заранее; выходить за территорию можно, но проносить алкоголь или приходить пьяными нельзя; возвращаться можно в любое время, но желательно ложиться спать в десять, о плохом самочувствии сообщать сразу, бассейн и сауну можно посещать в свободном режиме, как и все остальные блага цивилизации, расположенные на территории комплекса, массаж тоже можно, но за доплату. В общем, подобие школьного лагеря, только с учётом, что все присутствующие давно совершеннолетние и приехали добровольно за свой счёт. Вечером была первая тренировка – гимнастическая, утром следующего дня ОФП, а вечером снова гимнастика. Всё пошло по расписанию. И, если в первый день Се Лянь ещё волновался, как нужно будет вести себя с Хуа Чэном в такой непосредственной близости, то к концу второго дня все сомнения отпали – у него просто не было сил ни на что. Свежий воздух на базе, расположенной среди соснового леса, и две трёхчасовые тренировки в день просто не оставляли шанса на раздумья, доползти бы до сауны, чтобы хоть немного расслабить мышцы, а потом в постель.... До четвёртого дня. Одна утренняя тренировка прошла быстро, сауна, бассейн и дневной сон – всё это восстановило к вечеру Се Ляня настолько, что он нашёл в себе силы пойти прогуляться. Он уже даже не врал себе, что хочет встретить Хуа Чэна. Просто… Просто в запаре тренировок и усталости их переглядки в зале были такими короткими, а времени на разговоры и вовсе не было. - Привет. – он стоял в одной из беседок и, кажется, общался с кем-то, судя по тому, как быстро бегали пальцы по экрану телефона. - Привет. – радостная улыбка и приглашающий жест. – Как тебе здесь? - Замечательно. – Се Лянь не соврал, он был счастлив быть здесь. – Иногда, правда, жалею, что это так и не стало моей жизнью. – и в ответ на вопросительный взгляд продолжил. – Я же занимался в детстве сначала профессионально, защитил юношеские разряды, а потом отец надавил и пришлось уйти в любительские занятия. - Жаль, у тебя хорошо получается и явно есть страсть к гимнастике. – телефон в кармане провибрировал и Хуа Чэн выругался. - Что-то случилось? - Эмин снова сожрал то, что в пищу не предназначалось. – телефон зазвонил и Хуа Чэн умоляющим жестом попросил Се Ляня подождать. – Да, Инь Юй. Отвези его в ветклинику, пусть хоть добьют его там. – длинная пауза. - Ладно-ладно, шучу я. Пусть снова промоют желудок, раз ему так нравится. Я заплачу сколько хочешь, только пожалуйста, можно я отдохну от этой заразы здесь? Се Лянь смеялся, слушая драматические интонации в голосе Хуа Чэна и смотря на его преувеличенно-вымученное выражение лица: «Мой пёс мне так надоел, что словами не передать. Терпеть не могу этого зверя». Только вот хозяева, которые терпеть не могут своих питомцев, не следят за их здоровьем и не водят их на прививки строго по графику, не перестилают пол в квартире, чтобы их питомец не поскальзывался на старом ламинате, не водят их к зоопсихологу, когда тот перестал есть, чтобы выяснить, что «он просто скучает по вам» и не меняют из-за этого график работы. Откуда только Се Лянь всё это знал? - Вот же несносное создание! Какой чёрт меня дёрнул вообще забрать его? Я уже не знаю, что и куда от него прятать... Как тот поисковик "Найдёт всё" – Хуа Чэн всё ещё не переменил выражение лица с драматичного на обычное и, видя, как Се Лянь смеётся, - Ну вот, ты совсем мне не сочувствуешь. - Очень сочувствую. – кое-как подавив новые приступы смеха, Се Лянь спросил. – А что на этот раз он съел? - Воск для обуви. И снова разговор потёк сам собой. И новые факты: "Я как-то был на Powerwolf и случайно сломал там нос в слэме" - с едва уловимой гордостью продемонстрированная горбинка; и потрясающие совпадения - "Да, я тоже был тогда на "Мельнице", там тогда такая толпа была в партере...". Се Лянь не заметил, как они прошли всю территорию и оказались близко к выходу на парковку. - Моё предложение всё ещё в силе. – Хуа Чэн повернулся к остановившемуся Се Ляню и одарил его ухмылкой невинного лисёнка. – По поводу уроков вождения. Может, это была не такая и плохая идея, а может и отвратительная, учитывая, как прошла предыдущая поездка, но всё же Се Лянь на десять минут оказался снова прижат к чужому телу, чтобы доехать до ближайшего безлюдного поля, где можно было, не боясь сбить кого-нибудь, сесть за руль прекрасного двухколёсного монстра. И будто само собой было, что у Хуа Чэна оказался второй шлем для этой поездки. И какая-то запасная толстовка в багажнике. - Мы всё равно быстрее шага не поедем, так что давай снимем, так лучше слышно будет. – Хуа Чэн уже снял свой шлем и взял тот, что был на Се Ляне. – Не волнуйся, я буду всё держать под контролем. Садись. И будто было нормальным сидеть на водительском месте между двух рук, держащих руль вместе с ним, и чувствовать спиной чужую прижимающуюся к нему грудь. Последовательность действий – повернуть ключ в зажигании, проверить, что горит зелёная лампочка нейтральной передачи, кнопка электростартера, чтобы завести, зажать сцепление, ногой нажать на педаль переключения передач и плавно отпускать сцепление – едва могла задержаться в голове, но так не хотелось сплоховать. - У тебя всё отлично получается, просто чуть плавнее отпускай сцепление. – сколько бы раз мотоцикл не заглох или случайно не рванул с места, Хуа Чэн мягко поправлял, объяснял и давал попробовать ещё раз. А Се Лянь просто хотел, чтобы долгие сумерки уходящего лета спускались как можно медленнее. Бесконечно, желательно. Интересно, а если бы Хуа Чэн взялся за его обучение готовке, у него был бы шанс хоть раз пожарить яичницу, не спалив её? - Держи руль крепче. – многообещающий шёпот в ухо, когда они, наконец, тронулись с места. – Здесь как в стойке на руках, нельзя расслабляться, нужно держать баланс каждую минуту. Ему действительно нельзя было так расслабляться, но… - Можно ещё раз? - Конечно. Они снова тронулись с места и на этот раз Се Лянь чувствовал себя увереннее. - Сейчас замечательно. – Хуа Чэн плавно отпустил руль и перенёс руки Се Ляню на талию. – Теперь ты полностью ведёшь сам. Чудо, как Се Лянь не опрокинул мотоцикл, а смог плавно затормозить и по всем правилам заглушить двигатель. Сердце его заходилось, а талия под чужими – желанными – руками горела огнём. - На сегодня, наверное, хватит. – после пары минут, в течение которых ни он, ни Хуа Чэн не слезали с мотоцикла, оставаясь в таком двусмысленном - двусмысленном ли? - положении, едва смог сказать Се Лянь. – Давай вернёмся? - Хорошо, только ты не против доехать до заправки? – они слезли с мотоцикла и нашли затерявшиеся в высокой и пожжённой солнцем траве шлемы. - Конечно. И снова десять минут на заднем сидении, небольшое ожидание на заправке и какое-то стойкое ощущение нереальности всего происходящего. Это же не может быть правда в его жизни? Ночная трасса, мотоцикл, база спорта в лесу – это от кого-то другого, кто живёт так, как хочет сам, а не так, как говорят вбитые с детства в голову установки о том, как правильно жить, кем нужно быть и чем достойно заниматься хорошим омегам. - Держи, мы же ужин пропустили. – Хуа Чэн протянул ему пакет с какими-то булочками и стакан с чем-то. – Кофе на ночь как-то не очень, но ты говорил, что любишь какао… Он выглядел смущённым и трогательным. Значит, не один Се Лянь запоминает ненужные факты. - Спасибо. – отпивая сладкий напиток, Се Лянь вдруг подумал, что из этих рук он принял бы и яд с благодарностью. Неторопливо дожёвывая булочку и продолжая рассматривать Хуа Чэна, Се Лянь позволил давно вертящейся мысли сформулироваться: «У нас могли бы быть красивые дети». «Я ведь просто не хочу детей именно от Цзюнь У» - и этой тоже. Как и ещё одной: «Брак, в котором не хочется детей именно от этого человека, обречён. Даже если этот брак как-то продержался до этого момента десять лет». Время чётких мыслей и потрясающих – давно уже очевидных – признаний. - Возвращаемся? - Да. Тренировки следующих трёх дней прошли как-то скомкано. Се Лянь падал с простейших элементов, ни на одном снаряде не получалось всё как следует. Даже его ранее любимый опорный прыжок косил невероятно, да так, что Се Лянь вылетел за пределы схода, больно ударившись коленом. - Иди-ка ты отдохни. – тренер, стоявший тут же, убедился, что его подопечный может стоять и идти не хромая. – Ты, похоже, загнался. Да, он загнался, потому что такие ночные откровения не проходят бесследно. Может быть, до поездки сюда Се Лянь считал, что его брак с Цзюнь У может пройти вот так – на недомолвках, молчании и притворстве. Просто правильная семья – без детей, но и без скандалов, где каждый живёт своей жизнью, не мешая другому. Теперь же… Он понимал, что не сможет так. Он измучает себя, измучает Цзюнь У, который, к слову, ничем не заслужил такого отношения, а потом, если есть что-то после этой жизни, окажется сам виноват, что потерял все шансы её как-то исправить. И такие откровения поселяют в душу совсем уж неуместные зёрна ревности и сомнений. Кто он для Хуа Чэна? Почему тот, даже зная, что Се Лянь замужем, всё ещё ведёт себя так… Всё ещё остаётся рядом, явно давая понять о своей симпатии, но ни на чём не настаивая, ничего не требуя, даже не намекая, а просто… Делая его жизнь наполненной. Се Лянь лежал на кровати в комнате, не имея никаких сил ни чтобы сходить в сауну, ни чтобы даже раздеться и уснуть. Тихий стук прервал его размышления. - Хотел узнать, как твоё колено. Хуа Чэн стоял в дверях, явно не решаясь зайти. - Всё в порядке, просто синяк небольшой. – Се Лянь и сам не знал, стоило ли его приглашать в комнату или нужно было выйти к нему в коридор. Но слишком уж обеспокоенным выглядел Хуа Чэн. – Правда нормально, не болит даже уже. - Хорошо. – заметно выдохнув, Хуа Чэн ещё немного помялся у порога. – Не хочешь ещё раз прокатиться? Он хотел. И он согласился, потому что он вообще не хороший муж, не хороший омега, которым его воспитывали… Он просто хотел расслабиться. Но мотоцикл сегодня не слушался совершенно. Вернее, это Се Лянь никак не мог сосредоточиться. - Хватит. – остановившись после единственной удачной попытки, Се Лянь быстро слез с сиденья, спасаясь от волнующего кольца рук вокруг себя и утыкаясь взглядом в землю. – Я, наверное, сегодня по всем фронтам не в форме. Хуа Чэн поставил мотоцикл на подножку и подошёл к Се Ляню. - Машина, в некотором смысле как домашнее животное. Чувствует, когда ты переживаешь или волнуешься… - он снова замялся, будто не зная, продолжать или нет. – Значит, получится в следующий раз. - Наверное. – давя непонятную волну эмоций, накатывающую изнутри, Се Лянь, наконец, поднял голову и посмотрел на Хуа Чэна. Разноцветные глаза смотрели с такой нежностью и тоской, что сердце сжималось. - У тебя тут… - Хуа Чэн робко поднял руку, но остановился, будто спрашивая разрешения.– что-то. Да, они ведь снова катались без шлемов, мошкара лезла в лицо невероятно. Се Лянь не отпрянул. Нежное прикосновение прохладных пальцев к его скуле – и он поплыл. Невольно потянувшись за этими руками, Се Лянь снова взглянул в глаза напротив, а потом чуть опустил взгляд на губы. Как близко они оказались… «Он оставил меня в невесомости,  Вне запретов, табу и условностей,  Разнёс вдребезги купол скромности  И загладил в душе все неровности…» - Нет! – Се Лянь отпрянул в последний момент, когда между их губами оставалось не более пары сантиметров. – Нет, нет! - Прости… - Хуа Чэн дышал как загнанный зверь, а голос заметно задрожал, местами срываясь. – Прости, я слишком многое себе позволил… - Ты? – Се Лянь посмотрел на него в попытке понять, издевается ли тот, но Хуа Чэн смотрел на него широко раскрытыми глазами, сцепив руки перед собой. – Это не ты ведь замужем и вовсю наслаждаешься общением с другим… Или ты тоже в отношениях и просто решил найти интрижку? - Нет, я… - Хуа Чэн! Это я… Я за десять лет брака никогда не позволял себе ничего подобного, и вот мы здесь. – слова, эмоции, чувства накатывали, выливаясь лавиной давно сдерживаемых слов. – Я… Мы с тобой… Кто я для тебя? Почему мы вообще здесь? Пока мы оставались в зале… Пока мы молчали и ни о чём не говорили, я мог ещё притворяться, что всё нормально, но… Я не могу так поступать. Мой муж такого не заслуживает, в конце концов. Он не сделал ничего дурного мне, а я вот так… Мне нужно что-то сделать, как-то решить, но я же не могу… Се Лянь заплакал, не в силах сформулировать больше ни одну мысль связно, да и не был уверен, что всё сказанное ранее было чем-то связным. Сколько времени прошло, пока гул в ушах не утих, а поток рыданий не иссяк, он не знал. Просто в какой-то момент Се Лянь обнаружил себя прижатым к груди Хуа Чэна, который молча поддерживал его и поглаживал по спине. Наверное, нужно было отстраниться, но Се Лянь не был уверен, что удержится на ногах, да и… какая уже разница. Он сам дотянул, довёл до такого состояния. Хуа Чэн, по-видимому, услышав, что Се Ляню удалось взять себя в руки, сказал: - Можно я кое-что тебе скажу? – он дождался утвердительного угука себе в плечо и продолжил. – В том, что произошло, есть и моя ответственность. Я действительно знал, что ты замужем и не отступил. Просто с самого первого дня, когда я тебя увидел, я понял, что не смогу смотреть ни на кого другого… Я не хотел влезать в твою семью, но всё же повёл себя вот так эгоистично. И вот тебе больно из-за меня... Прости за это. И… Если тебе нужно время… Или если тебе так будет лучше, я уйду... Я просто... тоже не знаю теперь, что делать. У него снова сбилось дыхание, а руки, поглаживающие Се Ляня напряглись в попытке то ли сдержать себя, то ли удержать Се Ляня вопреки собственным словам. Решение. Тело Се Ляня снова пробила крупная дрожь, будто его окатили холодной водой, а потом разум стал кристально ясным. Сделав несколько вдохов-выдохов, в попытке надышаться напоследок кожей возлюбленного, он отстранился и отошёл на пару шагов: - Мне и правда нужно время. – стараясь дышать глубоко, Се Лянь говорил медленно и чётко. – Я не хочу пачкать свой брак изменами более, чем уже это сделал. И я не хочу замешивать тебя в это, более, чем уже это сделал. Я не уверен, что сейчас нахожусь в том состоянии, чтобы сказать тебе что-то конкретное или озвучить какие-то планы, но мне правда нужно время. Давай пока прекратим общение. Совсем. Хуа Чэн, до этого стоявший ровно, как приговорённый к казни, выслушивающий свой приговор, отступил на пол шага назад и опустился на сиденье мотоцикла. - Мне нужно разобраться со своей семьёй. – силы Се Ляня были уже на исходе. Невесело усмехнувшись, Се Лянь отвернулся и с минуту постоял, глядя куда-то вдаль. - Я уеду и переведусь в другой филиал клуба, чтобы не мешать тебе. И буду ждать сколько потребуется. – Хуа Чэн подошёл к Се Ляню и протянул ему шлем. – Возвращаемся?