Чаруса

Се Лянь, как всегда, подходя к дому, замедлил шаг. Голос подкастера в наушниках уже не мог полностью отогнать навязчивые мысли, но всё ещё не позволял им сформулироваться во что-то конкретное, однако неприятное покалывание в груди с каждым днём становилось всё сильнее. Шаги замедлились ещё. Хотелось бы верить, что всё из-за тяжёлого трудового дня в тесном офисе, где, казалось, что даже вдохнуть полной грудью невозможно, из-за желания размяться и посмотреть на что-то кроме бесконечных букв в текстовых редакторах и измученных лиц коллег на совещаниях… Телефон завибрировал оповещением: «Я сильно задержусь, тут завал». Дышать стало легче. Значит, ужинает он сегодня один за ноутбуком. Улыбнувшись, Се Лянь ускорился, мысленно выбирая фильм, под который будет есть. Быстро нарезав салат и включив фильм, Се Лянь впервые за неделю ощутил полное умиротворение. Ему нравилась его жизнь – красивая квартира, обставленная по его вкусу и постоянно пополняемая различными безделушками для уюта, стена фанатизма над его рабочим столом – с постерами любимых героев, рисунками друзей, мягкий плед на кровати. Всё это было его мирком – домом, тщательно собранной и выращенной стабильностью, безопасностью – из которого не хотелось вылезать и в который не хотелось никого пускать. Иногда Се Ляню хотелось закрыться здесь, в своей комнате, за своим рабочим столом, и не выходить никуда, притвориться, что никого больше не существует, что он один в этом мире, и остаться навсегда в картонном домике своих фантазий, подпитываемых лицами с изображений на стене и историями героев из прочитанных книг. Ему нравилась его жизнь. Цзюнь У приехал на середине фильма. Се Лянь, поглощенный собственными мыслями и картиной, не заметил, как тот открыл входную дверь и подошёл к нему сзади. - Совсем не скучаешь? – Цзюнь У посмеялся, видя, как его муж подскочил в кресле. – Извини-извини, не хотел тебя пугать. - Как дела? – чувствуя, как сердце ещё колотится где-то в горле от столь внезапного вторжения в его картонный домик, Се Лянь всё же улыбнулся и встал навстречу супругу. - Да ничего, просто в обновленном коде нашли баг и пришлось спешно возвращать всё как было, иначе на выходные процессы встали бы. – Цзюнь У обнял его, и Се Лянь чувствовал макушкой его нос. – А у тебя? Се Ляню нечего было сказать особо, на работе всё было стабильно, новостей никаких. Хотелось досмотреть фильм и провести вечер так, как он начинался: в тишине и одиночестве. - Тоже ничего. Я там салат приготовил. - Спасибо. – дыхание Цзюнь У щекотало затылок, рассыпаясь мурашками по шее. – Посидишь со мной? Се Лянь, поёжившись, угукнул ему в плечо. Уходя на кухню, он с сожалением бросил взгляд на кресло, в котором сидел и экран с недосмотренным фильмом и поплёлся за супругом. В бело-сером интерьере кухни в отличии от его – а вообще-то их совместной – спальни Се Лянь вдруг почувствовал себя дико неуютно. Чистая столешница, которую он тщательно вытер после нарезки салата, никак не выдавала следов пребывания человека здесь. Плита, которую с момента покупки едва ли включали десяток раз, но регулярно протирали была и того чище. На холодильнике висела пара магнитов, но Се Лянь не помнил, откуда они тут взялись. Может, его уютный мирок ещё не успел разрастись до масштабов всей квартиры? - А что за фильм ты смотрел? - А? – Се Лянь, задумавшись, не сразу понял, что рассказ Цзюнь У о работе закончился, и теперь тот о чём-то его спрашивает. – А, фильм, «После жизни». - Звучит мрачно. О чём он? – Цзюнь У, не смотрел на Се Ляня и продолжал жевать салат. - Люди после смерти на семь дней оказываются в неком лимбе, где за три дня им нужно выбрать своё самое счастливое воспоминание, с которым они готовы остаться навечно. А за оставшиеся дни они вместе с… ангелами, которые там служат, воспроизводят это воспоминание в мельчайших подробностях, а затем снимают мини-фильм. После седьмого дня люди отправляются в вечность вместе с этим фильмом-воспоминанием, а всю остальную жизнь они забывают. – глядя на ужинавшего супруга, Се Лянь вдруг пожалел о том, что начал говорить. - О… - перестав жевать, Цзюнь У поднял глаза. – И какое воспоминание выбрал бы ты? - Не знаю… - Се Лянь уже трижды проклял себя, что начал говорить так подробно. Теперь нужно было сказать что-то такое, что соответствовало бы словам любящего мужа, но всё его внимание вдруг сосредоточилось на золотистых ручках кухонного гарнитура, которые он совсем недавно начищал до блеска, но сейчас от этого блеска почему-то не осталось и следа. Раздражение внутри начало разгораться. – Слишком много всего, не могу выбрать. А ты? Он только лишь хотел перевести стрелку разговора, чтобы не отвечать на вопрос, и никак не ожидал, что его супруг вместо того, чтобы посмеяться и сказать: «Тоже не знаю», посерьёзнеет и задумается. - Непростой вопрос. – в голосе Цзюнь У проскочили интонации, которых Се Лянь давно не слышал. Вместо привычной уверенной нежности и спокойствия в нём вдруг проскользнуло что-то из самого начала, с их знакомства. - Я сначала хотел сказать про нашу первую встречу, но это не совсем то. Тогда мы были ещё слишком аккуратными, слишком волновались и строили из себя непонятно кого. – Цзюнь У посмеялся, погрузившись в воспоминания. – Я тебе боялся лишнее слово сказать, потому что ты был всегда такой собранный, аккуратный, идеальный. Он вздохнул и ещё раз усмехнулся. - А потом вспомнил, как мы впервые пошли в веревочный парк. Я вообще предложил это как-то случайно и очень боялся, что тебе не понравится. Да и вообще, это же был всего второй месяц нашего знакомства, и я корил себя за эту глупую идею. Но потом, видя с каким азартом ты карабкаешься по этим лестницам, забираешься по самым крутым подъёмам. Будто котёнок, такой маленький, но юркий и цепкий… - Цзюнь У замолчал и покачал головой. – И как потом ты упал с одного из трапов. Я думал, что ты расплачешься или разозлишься, но ты вдруг рассмеялся прямо лёжа на земле. И вот я смотрел на тебя, такого взъерошенного, испачкавшегося и с травой в волосах, и думал, что хочу на тебе жениться. Се Лянь ошарашенно смотрел на супруга, редко выдававшего что-то столь откровенное и многословное. Чувство вины за свою радость от его задержки на работе – не только сегодня, а вообще - острой иголочкой вонзилось куда-то под рёбра. Они столько лет вместе, столько всего прошли... Не зная, что сказать или сделать, чтобы как-то ответить на такой искренний порыв, он заёрзал на кухонном диванчике и, приблизившись, обнял Цзюнь У, снова уткнувшись носом в его плечо. Чувствуя, как чужая рука обнимает его и гладит по пояснице, Се Лянь лишь крепче прижался, пытаясь выразить свою благодарность. - Ты и сейчас похож на котёнка. – голос Цзюнь У снова зазвучал где-то над макушкой. – Маленького и милого котёнка. Они просидели так ещё некоторое время, и Се Лянь почти начал чувствовать себя комфортно. Спокойное и размеренное дыхание Цзюнь У, его крепкие плечи и привычный жар кожи остались неизменными спустя годы. Постаравшись вызвать в памяти воспоминание о том, что чувствовал, когда впервые увидел своего ещё будущего супруга, Се Лянь почти расслабился. Ведь он был рядом с человеком, с которым его связывало почти десять лет счастливого брака. Спокойного, размеренного, без ссор и обид, без эмоциональных качелей. С человеком, абсолютно чуждым романтике, но всегда исполняющим свои обещания. С человеком, жившим работой, но не забывающем о семье. С человеком, рядом с которым он мог быть тем самым котёнком. Се Лянь действительно чувствовал себя почти комфортно. Почти, когда почувствовал, как рука, доселе покоящаяся на пояснице, вновь начала поглаживать его, но уже чуть более настойчиво. Воспоминания умчались обратно в недра прошлого. А пальцы супруга легонько пробежались по резинке его домашних штанов, слегка поддевая её. Взгляд снова зацепился за ручки, потерявшие свой золотой блеск. Пальцы начали подрагивать от дикого желания тут же броситься к средствам и тряпкам, чтобы начистить, оттереть, заставить блестеть так же, как в день покупки. Хотя сколько их не три сейчас, царапины и потёртости уже не сотрёшь. - Не хочешь? – голос Цзюнь У зазвучал игриво, он всё ещё дышал Се Ляню в макушку и, к счастью, не мог видеть лица супруга. Не хочу. Се Лянь усилием воли оторвал взгляд от треклятых ручек и кое-как сдержал желание отстраниться. - Нужно в душ сходить сначала. – не отказываясь, но и не соглашаясь, он попытался оттянуть момент. Цзюнь У согласно хмыкнул, отпустив его, и Се Лянь скользнул в ванную, кажется, слишком сильно хлопнув дверью. Он злился. На Цзюнь У. На себя. Он ведь мог бы отказаться. Его супруг был достаточно понимающим, чтобы не настаивать несмотря на то, что последняя их близость была более двух месяцев назад. А вообще-то они супруги и даже ещё не старые. Где-то на подсознании мелькнула мысль, что за это другой человек мог бы уже под предлогом «естественных потребностей» найти любовника, но Се Лянь знал, что его супруг так не поступит. Слишком благороден для подобного. Слишком дорожит понятием «семья». И на мгновение Се Лянь даже пожалел об этом. Включив воду, он минуту постоял у зеркала, примеряя улыбку, с которой должен будет выйти к мужу. Злость на своё дурное тело, которое должно было бы радоваться столь заботливому супругу, красивому альфе, хорошему человеку, в конце концов, всё разрасталась. Ещё и эти ручки, упорно стоящие перед глазами. Улыбка получилось жутко неискренней. С каких пор началось его притворство? Два месяца назад? О нет… Два месяца назад он только признался Цзюнь У, что ему не хочется, но постарался сгладить удар, сославшись на стресс от новой должности на работе и, как следствие, увеличившейся нагрузки. Полгода назад? Год? Два? Стоя под струями горячей воды, Се Лянь отчётливо понимал, что сейчас не следует об этом думать, но не думать не мог. Может всё пошло не по плану с самого их знакомства? Да нет, знакомство их пошло как раз-таки по плану. По плану его родителей. - А-Лянь, милый, тебя никто не будет заставлять, если он тебе не понравится. – голос мамы звучал нежно и доброжелательно. – Просто этого парня мы давно знаем, он красивый, умный и талантливый. И, кажется мне, он в тебя уже влюбился. Она рассмеялся в ответ на недоверчивый взгляд сына. - Когда ты заходил на прошлой неделе, он так на тебя засмотрелся, что споткнулся о диван и чуть не упал. – продолжая смеяться, мама сделала паузу, пытаясь восстановить дыхание. – Представляешь эту картину? А я возьми, да и спроси: «Что, красивый?». Он засмущался, но ответил: «Да, очень?». А потом такой: «А кто это?». Ну я с гордостью и рассказала, что ты мой сын. Мне казалось, что он от стыда сгорит на месте. - Ты же сказала, что ты его давно знаешь. – Се Лянь не то, чтобы горел желанием с кем-либо знакомиться, но такое внимание польстило его самооценке. - Папа давно сотрудничает с его родителями. Когда он был ещё младшеклассником, они иногда брали его с собой на встречи. А потом, в институте, он стал уже сам вникать в работу. Так что мы знаем его с детства. - Интересно, как это мы с ним ни разу не пересекались до. – Се Лянь с сомнением посмотрел на маму. - Ты не так часто бываешь у отца на работе, так что неудивительно. – мама пожала плечами. – Ну так что, согласишься на одну встречу? - Только на одну. Много позже уже Се Лянь узнал, что его родители давно следили за взрослением Цзюнь У и его успехами, а ту встречу в холле здания отцовской фирмы подстроили, не сомневаясь, что их красавец-сын произведёт нужное впечатление. - Ты как? – Цзюнь У, только что расцеловывающий его шею, оторвался от своего занятия и заглянул в глаза мужа. Се Лянь улыбнулся той самой отрепетированной улыбкой и легонько чмокнул его в губы. Этого хватило, чтобы Цзюнь У вернулся к своему занятию, а сам Се Лянь постарался чуть активнее отвечать на ласки. Нужно было сосредоточиться на чём-то, что ему нравится. Но чем больше он пытался, тем сильнее злился: почему-то актёрствовать как раньше, до двухмесячного перерыва, не получалось никак. Прикосновения Цзюнь У были нежными и ласковыми, да и в целом в постели он всегда заботился об удовольствии Се Ляня, доводя сначала его до пика, а потом уже приступая к тому, что сам хотел. Так почему же эти ласковые прикосновения только сильнее злили, вызывая почти тошнотворное чувство отторжения? Право слово, было бы легче, если бы можно было сказать: «Просто сделай уже всё поскорее и закончим с этим». Но это повлекло бы за собой ненужные вопросы. Понимая, что всю гамму чувств в душе не утаить, что-то обязательно промелькнёт на его лице, Се Лянь изо всех сил сосредоточившись на том, чтобы голос его звучал мягко и игриво, сказал: - Давай я развернусь? – он прогнулся в спине, прижавшись к такому родному и знакомому телу, от которого, на самом деле, хотелось отпрянуть как можно дальше. Цзюнь У кивнул и чуть привстал, позволяя ему повернуться спиной и встать в коленно-локтевую. Рука Цзюнь У охватила его корпус и скользнула меж ног. - Ты точно хочешь? – Се Лянь в очередной раз проклял свою сломанную природу. Был бы он девушкой, отсутствие у него возбуждения было бы не так явно. Но он был парнем-омегой, и скрыть истинное состояние было сложнее. - Мне сегодня нужно чуть больше времени. – это было единственным оправданием, но Се Лянь всё же проклял себя за то, что это сказал, ведь теперь весь процесс закончится ещё более нескоро. Цзюнь У ласкал, тянул его, снова ласкал. В конце концов, тело Се Ляня поддалось на стимуляцию, его муж, удовлетворенный своей работой, наконец, расслабился и процесс начал двигаться к завершению. Чувствуя всё ускоряющиеся толчки сзади, Се Ляня старался сжиматься и подаваться навстречу, молясь, чтобы это приблизило финал супруга. Ему казалось, что продлись акт ещё несколько минут, он не выдержит, и разрыдается прямо в постели. И оставалось только радоваться, что лица его Цзюнь У не видел. Когда всё завершилось, Се Лянь вытянулся на постели, чувствуя, как неприятно-мокрая простынь касается его тела. Было мерзко. Он прокрутил в голове события за их ужином, слова сказанные Цзюнь У, и постарался вспомнить то ощущение, которое они в нём пробудили. Вина вновь кольнула где-то под рёбрами, но вдруг сменилась тошнотворной мыслью: «А если он это сказал только, чтобы я не смог ему отказать?». С минуту он пролежал окоченевший, а потом вдруг встрепенулся: «Бред». Не нужно искать подвохов там, где их нет. Отношение его супруга к нему было безупречным: заинтересованным и в меру заботливым, не давящим, поддерживающим. Цзюнь У всегда говорил прямо, если его что-то беспокоило или если он чего-то хотел, и всегда был готов идти на компромисс. Дверь в ванную хлопнула, Цзюнь У появился на пороге спальни. - Я тоже в душ, а потом загружу посуду в мойку, ты ложись, не жди меня. – не дожидаясь ответа, Се Лянь вновь прошмыгнул в дверной проём, надеясь, что супруг не последует за ним для второго раунда. В ванной он несколько раз намыливался ароматным гелем и смывал его с себя, надеясь начисто оттереть запах супруга, затем долго тёр кожу полотенцем и втирал крема для каждой из частей тела так, будто это действительно имело значение. Будто крем для области вокруг глаз действительно как-то отличался от того, что для остального лица, а тот, что для тела, чем-то отличался от того, что для ног. Сбрызгивая волосы новым спреем для расчёсывания, он втянул приятный ореховый запах и смог на секунду расслабиться. Пока он пахнет десятком этих баночек, между ним и всем остальным миром есть незримый, но всё же ощутимый барьер, граница, за которую никто не сможет проникнуть. Следующий день был выходным. Се Лянь, как и всегда проснувшись раньше, поморщился от чрезмерного запаха его супруга, заполонившего комнату. Приоткрыв окно и накинув на Цзюнь У одеяло, он спешно покинул их спальню и закрылся в кухне, открыв балконную дверь настежь. Свежий чуть морозный весенний воздух ворвался в помещение, заставляя поёжится. Се Лянь включил кофеварку и, завернувшись в валяющийся тут же плед, полез было в соцсети, но быстро отбросил телефон в сторону. События вчерашнего вечера прокручивались в голове, попеременно накрывая то виной, то злостью. - Ты ещё красивее, чем я запомнил. – альфа перед ним был высоким, статным, с серыми будто сталь глазами. Он явно был взволнован, но всё же старался держаться уверенно. – Позволишь? Он забрал у Се Ляня тяжеленную сумку с учебниками и прямо под заинтересованными взглядами одногруппников открыл перед ним дверь машины, приглашая поехать с ним. Как прошло то свидание, Се Лянь не очень хорошо помнил, но вот реакцию Цинсюаня на следующий день влетевшего в аудиторию с ноги с фразой: - Ну, рассказывай! – помнил отлично. Они смеялись, шушукаясь на парах, получили замечание от преподавателя, просмотрели все фото Цзюнь У на страничках в соцсетях и вынесли совместный вердикт: «Ничего так». «Ничего так» стало их постоянной шуткой. Как прошло ваше свидание? Ничего так. Как тебе первый поцелуй? Ничего так. А как он вообще целуется? Ничего так. Ну а ваш первый раз? – Цинсюань спрашивал, явно рассчитывая на подробности, а услышав привычное «Ничего так» даже немного обиделся, но потом рассмеялся с фразой «Вы уже будто супруги в долгом браке». Теперь они действительно были супругами в долгом браке, вот только фраза «ничего так» уже не работала. Се Лянь думал, вспоминал, пытался воссоздать пошагово в памяти начало их отношений. Что он тогда чувствовал? О чём думал? Может, чего-то стеснялся? После первого свидания были и другие. Се Лянь мог отчётливо вспомнить как собирался, какими духами пользовался и какой блеск для губ наносил, но не помнил самих свиданий. Все они слились в одну большую простую общность, будто они один раз встретились, взялись за руки и пошли вместе в семейную жизнь. По дороге отпали и наряды – на них Цзюнь У было всё равно по большей части, и блески для губ, и какие-то незапланированные сюрпризы. Началась тихая и размеренная совместная жизнь, запланированная свадьба в узком кругу семьи и мирный, бесконфликтный брак. Всё было хорошо с самого начала. И ведь ему должно было быть от этого хорошо. - Доброе утро. – Цзюнь У, ещё сонный, неловко вошёл в кухню. – Ты чего тут сидишь, даже кофе не пьёшь? – он кивнул в сторону кофеварки, давно мигающей зелёным огоньком. - Задумался. - Се Лянь выбрался из своего пледа и достал чашки. - Тебе молоко взбить? Он оглянулся, проверяя не ушёл ли муж обратно. - Да, спасибо. Цзюнь У всё стоял на месте с каким-то странным взглядом. Взбив молоко и разлив по большим чашкам их напитки, Се Лянь сел обратно в гнездо из пледа, надеясь, что его муж вот сейчас, как и всегда, заберёт свой кофе и уйдёт за компьютер то ли играть, то ли работать, то ли писать очередную статью. Для него до сих пор оставалось загадкой, как Цзюнь У всё это успевает – и в работе, и в науке, и в спорте. Он был идеален во всём, впору бы восхититься. - Ты в последнее время сам не свой. – голос Цзюнь У звучал как-то иначе, будто он пытался подкрасться к запуганному животному. – Что-то случилось? Меньше всего сейчас хотелось разговаривать об их отношениях. - Нет, просто всё ещё не привык к новым обязанностям. Мысли всё время в работе. – отпив кофе, Се Лянь постарался улыбнуться, но чувствовал, что снова получилось неискренне. – Эти зёрна лучше тех, что мы брали раньше. Цзюнь У тоже отпил и кивнул в знак согласия. - Может, тебе стоит отвлечься, сходить куда-нибудь? Можем вместе выбраться. Или попробуешь вернуться в спорт? Тебе же это нравилось. - Да, может быть. – выходить куда-то с Цзюнь У Се Ляню тоже не хотелось. Их взгляды на досуг сильно различались. Цзюнь У нравились днд и настолки, Се Лянь же недолюбливал большие компании и откровенно мучался, пытаясь запомнить правила очередной игры. Он предпочёл бы поход в театр или музей, но там страдал, хотя и пытался этого не показывать, Цзюнь У. – Я подумаю. Муж, наконец, ушёл в свою комнату, а Се Лянь, начистив выбесившие его вчера ручки, вернулся в спальню. Открыв окно пошире, он включил ноутбук и нашёл страничку со вчерашним фильмом, и попытался забыть, что было в паузе прерванного просмотра.