Чаруса

Когда тебе уже слегка за тридцать, обитатели баров и ресторанов становятся как-то младше. Се Лянь, сидя за заранее забронированным столиком, оглядывался на соседей и старался не удивляться, как их сюда пустили – такими юными они казались. - Один май тай, салат с баклажанами и сет из брускетов номер два, пожалуйста. – озвучив с десяток раз отрепетированную в голове речь официанту, Се Лянь выдохнул и надеждой посмотрел на дверь. Цинсюаня всё не было. Пора бы уже привыкнуть, что, если они договорились на семь, тот прибудет ближе к восьми, но Се Лянь упорно продолжал верить в друга и надеяться на чудо. Чуда не произошло, Цинсюань прибыл аккурат с заказом, ровно в половину восьмого. - Прости-прости-прости, я всё рассчитал, но прямо перед выходом потерял крутилку, ну ту, с липучкой которая, а пальто всё в шерсти было. – он затараторил, попутно обнимая Се Ляня. - Да ничего, не первый день знакомы же. – посмеявшись, Се Лянь сел обратно за столик и подвинул Цинсюаню меню. – А духами ты в спешке забыл побрызгаться? Облако сладкого инжирного с нотками соли аромата, обычно окружающее Цинсюаня и просто сшибающее с ног всех окружающих, сегодня отсутствовало, поэтому Се Лянь почувствовал какую-то странную пустоту и не смог удержаться от вопроса. - Не, не забыл. Я тебе сегодня такооое расскажу… - Цинсюань откинулся на спинку стула и скорчил хитрую гримаску. – Но сначала ты: рассказывай, как дела? - Да ничего, на работе стабильно, дома тоже. Цзюнь У уехал на конференцию в Италию, пишет, что там ужасно жарко. – взяв коктейль, Се Лянь стал размешивать напиток трубочкой, разглядывая причудливые блики на кубиках льда. - Ого! А ты чего не с ним? Отпуск не одобрили? – Цинсюань уже вовсю пролистывал меню. – Больничный взял бы. - Да нет, просто не захотелось как-то. – рука с бокалом дрогнула и Се Лянь поставил так и нетронутый коктейль обратно. Есть тоже перехотелось. - А я вот решил на тренировки вернуться. Ему хотелось поделиться своими мыслями с самым близким другом, но как объяснить всё, что чувствуешь, не сгустив краски и не нарвавшись на тонну советов для улучшения отношений? - Ну ты даёшь! В Италию не захотеть. – к Цинсюаню подошёл официант и тот прервался, делая заказ. Вертлявый и гиперактивный Цинсюань обычно сидел, чуть ли не подпрыгивая на стуле. Его манера речи, быстрая, но с прекрасной дикцией, тоже была слегка подпрыгивающей, будто язык не успевал за льющимся потоком слов. Но сегодня что-то изменилось. Нет, он всё ещё был активным и разговорчивым, но стал держаться будто бы чуть более плавно, мягко. Будто подпрыгивания на ходу сменились лёгкими пружинистым шагом. А что, если и правда рассказать, как есть? «Кажется, в наших отношениях что-то не так» - не то, у них всё так, это у Се Ляня что-то с головой. «Кажется, я не люб…» - совсем не то. Или не совсем то. «Кажется, я не чувствую то, что должен»… «Может быть, мой брак был слишком хорошим для меня» - очень кстати вспомнились слова умершего мужчины. Можно попробовать обсудить его и ситуацию героев. - Так о чём это мы? Се Лянь внимательнее всмотрелся в лицо друга и понял, что того на самом деле распирает от желания начать рассказывать. Похоже, он позволил Се Ляню начать только потому, что знал, что не сможет остановиться. Что ж, ну их к чёрту и его брак, и возвращение в спорт. - О том, какие у нас новости. – скопировав его хитрую гримаску, Се Лянь поставил локоть на стол и с ожиданием уставился на Цинсюаня – Как у тебя дела? Цинсюань несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, а потом вдруг напустил на себя нарочито торжественный вид, будто собирался выступать с докладом: - Я, конечно, не думал, что когда-нибудь буду это говорить, но времена меняются, люди тоже. – он кивал головой, словно стараясь усилить значение сказанных слов. – В общем, наступило время изменений. Мы с Хэ Сюанем ждём ребёнка. Завершив монолог, он с видом победителя смотрел на Се Ляня, в голове которого мысли проносились одна за другой. - Поздравляю! – кое-как не упав, Се Лянь поднялся и шагнул в сторону друга, чтобы обнять его. – Это так здорово! Что ещё говорят в таких ситуациях? Се Лянь улыбался, а сам едва-едва сдерживал слёзы и раздражение. Больше всего ему хотелось сейчас убежать куда-нибудь и пережить этот момент в одиночестве. Он был не только плохим мужем, но и плохим другом. Теперь он один такой. Просто отвратительным другом. Нужно порадоваться, Цинсюань ведь счастлив. Глаза сияют ярче бирюзы, смех такой искрящийся… Лишь бы не было этого дурацкого вопроса «А когда?». Нет, только не от него. - Это так… Как ты себя чувствуешь? – немного выдохнув, Се Лянь понадеялся, что дрожь в его голосе будет принята за радость и восторг. – И как вообще вы решились? Ты же громче всех кричал, что сейчас не та ситуация, когда можно рожать, мировые кризисы и все дела… Он постарался сделать шутливо-ироничное выражение и, кажется, ему это удалось, потому что Цинсюань просиял ещё ярче и начал рассказывать. А сам Се Лянь погрузился в свои мысли. Он ведь совсем не против детей. И проблем со здоровьем у него нет, если верить результатам последнего медосмотра. До него обрывками долетал пересказ обсуждений Цинсюаня и Хэ Сюаня на пути к этому решению... В перспективе и он сам тоже хотел когда-нибудь ощутить радость родительства, узнать, какого это, когда в тебе зарождается новая жизнь, когда она приходит в этот мир, как из маленького и слабого существа постепенно вырастает человечек со своим характером, капризами… - Ой, ты чего? – Цинсюань прервался на половине жалобы, что духи, любимые им последние пятнадцать лет теперь вызывают тошноту, подвинул свой стул к Се Ляню и взял его за руку, и только тут он заметил, что по его щекам прокатились слёзы. Просто мой брак слишком хорош для меня. - Я очень рад за вас. – натянуть обратно улыбку получилось с трудом. Он покрепче сжал руку Цинсюаня. – У вас есть уже какие-то планы, выбрали больницу, где наблюдаться будете? Или уже с роддомом определились? Под радостным и смущённым взглядом Цинсюаня Се Лянь почувствовал жгучий стыд. Он обманывает мужа, симулируя удовольствие в постели – да что там удовольствие, даже просто радость от совместной жизни. А теперь он обманывает друга, будто бы радуясь его беременности. Но он не мог искренне порадоваться, потому что… Потому что у него не такая ситуация. Цинсюань искренне счастлив в браке. Его постоянные рассказы о совместных увлечениях, поездках, экспериментах в сексе, в конце концов – они были искренними. Даже если Се Лянь не мог поверить в саму возможность такой искренности. Его брак был идеален для рождения ребёнка – достаток, спокойствие и благополучие. Брак Се Ляня тоже. Должен был бы быть. Казался со стороны. Он завидовал Цинсюаню, всё ещё бережно сжимавшему его пальцы. - Ты чего такой напряжённый? – Цинсюань заботливо раскладывал шпильки и невидимки, чтобы завтра не пришлось их искать. – Волнуешься? Се Лянь сидел на кровати в пока ещё своей комнате родительской квартиры, опустив глаза, и не сразу понял, что вопрос был обращён к нему. - Да, есть немного. – он подогнул ногу под себя и в моменте показалось, что нога ему не принадлежит. Что всё его тело ему не принадлежит – всю его плоть и кровь заменил деревянный механизм, с глухо бьющимся внутри мотором. - Почему? – отложив свои занятия, Цинсюань подошёл к нему и опустился перед ним на колени, заглядывая снизу вверх и стараясь поймать взгляд. - Не могу поверить, что завтра буду уже замужем. – Се Лянь поднял голову и почти услышал скрип древесины, коей стало его тело. – Может, мы немного поспешили? - Это предсвадебный мандраж. – Цинсюань сначала сжал пальцы друга, а потом, чувствуя, как тот дрожит, стал поглаживать его то по рукам, то по коленям. – Подумай сам: вы уже полтора года живёте вместе, до этого ещё сколько встречались… ты сам мне говорил, что Цзюнь У добр и внимателен, что ты любишь его. Любишь ведь? Се Лянь кивнул, поджав губы. - А это главное. – поднявшись с колен, Цинсюань присел рядом и обнял Се Ляня за плечи. – И не о чем волноваться. – немного помолчав, он всё-таки добавил. – Впрочем, если решишь повторить подвиг Рэйчел, я принесу лестницу к окну. Они, наконец, рассмеялись, а Се Лянь смог почувствовать кровь, приливающую к пальцам и согревающую их. - До этого не дойдёт. Просто, знаешь… Это странное чувство: мне, вроде, и хорошо с Цзюнь У, спокойно. Он сильный и надёжный, я доверяю ему, как никому другому. Я уверен, что он не предаст меня, не изменит и тому подобное. Но мне почему-то очень страшно при мысли, что вот так, как мы с ним живём, пройдёт вся моя жизнь. – дыхание чуть сбилось и Се Лянь замолчал. - Всё может измениться в любой момент: вы можете переехать на другой конец мира, стать вдруг йогами-отшельниками или завести с десяток детей… Вы можете выстроить свою жизнь так, как захотите. Более того, как захочешь ты. Я уверен, что Цзюнь У пойдёт у тебя на поводу, чтобы ты ни задумал. – голос Цинсюаня с каждой фразой обретал уверенность. – Он ведь очень любит тебя. - Ты прав. – немного помолчав, Се Лянь добавил. – Жаль только, что мама этого всего не увидит. Мама бы радовалась их свадьбе больше всех. Она была уверена, что Цзюнь У сможет сделать жизнь её сына счастливой. Но она не дожила до их свадьбы полгода. Пьяный урод сбил её на пути с работы домой. И самое печальное, что этот пьяный урод когда-то был одним из тех трудных подростков, которых она изо всех сил старалась наставить на путь истинный. Старалась и не смогла. Десятки, сотни тех, кто смог выбраться из зависимостей, справиться с агрессией и научиться жить в социуме – тех, кто на каждый День рождения посылал открытки и поздравления – были успехом и её счастьем. И один провал, оказавшийся тотальным. Вернувшись домой, в пустую квартиру, Се Лянь облегчённо выдохнул. Больше не нужно было притворяться, держать лицо. Только всё ещё стыдно было перед Цинсюанем. Нужно будет сделать ему какой-то подарок или пригласить куда-нибудь ещё. Но этот вечер пробил брешь в последней линии обороны между Се Лянем и правдой. Единственный друг, с которым они ещё разделяли походы в бары, вооружённую против любопытствующих бездетность после тридцати и разговоры про идеальный брак, теперь шёл дальше, и Се Лянь не был уверен, что их дружба сможет продолжиться в том же режиме. Так уже случалось много раз: те друзья, у которых появлялись дети, постепенно отпадали, потому что менялся круг интересов, сужался диапазон свободного времени, чаще проскальзывали вопросы «А вы когда планируете?», и как бы они ни старались поддерживать отношения, всё-таки Се Лянь рано или поздно сдавался – он лгал им всем и не мог это выносить, поэтому отступал. Его брак слишком хорош. Или Се Лянь слишком плох для этого брака. Пользуясь отсутствием Цзюнь У, Се Лянь закрыл окно, оставив лишь небольшую щёлочку, разделся до белья и лёг на кровать. Он любил, как чистое постельное бельё прикасается к обнажённой коже, а небольшой сквозняк чуть охлаждает не накрытые одеялом участки. Но когда рядом был Цзюнь У, такие представления чаще всего заканчивались приставаниями, и Се Лянь не хотел лишний раз провоцировать, чтобы потом отказать и чувствовать себя виноватым. Может ли брак действительно быть слишком хорошим? Боясь погружаться в собственное болото, Се Лянь прокручивал в голове сцены из фильма. Первое свидание героя с женой: он притворился, что любит фильмы, потому что о них заговорила его будущая супруга. - Я недавно был на «Щелкунчике» - глаза юного и взволнованного Цзюнь У бегали из стороны в сторону, а тело было напряжено. - О, мы с родителями ходим каждый год на него. – Се Лянь, умилённый и, чего греха таить, польщённый, такой реакцией альфы на него, подхватил тему. – С моих шести лет. Цзюнь У заметно расслабился и, как ему казалось, незаметно, вытер каплю пота над верхней губой. Ну до чего же мило он смущался. Так вот как прошло их первое свидание. Герои фильма прожили всю жизнь. Один не задумываясь о любви, другая храня память о первом потерянном возлюбленном. Но всё же всю жизнь. Какого им было? «Пока я не попал сюда, я был уверен, что в моей жизни всё идёт как надо». И всё же нужно было решить, шагать ли в это болото или продолжать сидеть у кромки, надеясь, что когда-нибудь оно само рассосётся, высохнет или хотя бы обмельчает. Забравшись поглубже в одеяло, Се Лянь смог, наконец, задать себе вопрос, который давно, словно плесень, разрастался у него внутри – любит ли он своего мужа? Больно такое спрашивать. Ему было приятно с ним разговаривать, смешно от его шуток и подчас очень чёрного юмора, ему было тепло в его объятиях, если это не было намёком на продолжение. Ему было безопасно с ним. Если представить, что Цзюнь У рядом нет… Се Лянь представил, как просыпается один, готовит себе кофе, читает, смотрит фильмы. Картина была привлекательной. А потом он представил, что среди этого всего он никогда больше не почувствует крепкого и тёплого объятия после трудного рабочего дня, когда ноги уже не держат от усталости, а в мыслях ничего, кроме желания заплакать нет. И стало страшно. А если представить, что он всё-таки согласится на ребёнка, которого уже давно хочет Цзюнь У. Он будет заботливым отцом и мужем, Се Лянь был уверен, что тот будет ему помогать с самых первых дней, разделять бессонные ночи и беспричинные истерики, купит самую лучшую коляску и будет гулять с ними, готовить завтраки, поведёт ребёнка в садик, когда придёт время, а потом и в школу… Когда-нибудь его – их, вообще-то - ребёнок вырастет, в первый раз влюбится и, возможно, обожжётся. И тогда, наверное, нет, обязательно, спросит, как они с папой полюбили друг друга. Сердце болезненно сжалось, а пальцы похолодели под тёплым одеялом. Засыпая, Се Лянь чувствовал, как из глаз бесконечным потоком текут слёзы.