Проклятие Арлекина

      Все любят прекрасные и красочные сны. Сны, где все всегда радостные, где не бывает горя и ненастья, где просто всё хорошо. Как будто вы живёте в выдуманном розовом пузыре, и вы там главный – шикарная жизнь, не правда ли? Вряд ли вам захочется выбраться из такого уголка рая. Такие сны обычно не запоминаются, а если и удаётся ухватиться за частичку восхитительных воспоминаний, то они, как назло, очень быстро растворяются и улетучиваются, проходя сквозь пальцы и становясь лишь миражом в подсознании. А знаете, что вы точно будет помнить ещё очень долго? Правильно, абсолютно правильно – кошмары. В особенности те кошмары, в которых вы абсолютно беспомощны. Беспомощны перед своим же сном – жутко, правда? Хотя это не самое страшное. Намного хуже, если вы беспомощны перед самими собой. Такие кошмары вы точно никогда не забудете. Только если не произойдёт ничего интересного, верно…?       Луан снова провалилась в тёмную пустоту, которая простиралась во все стороны и даже не думала заканчиваться. Ощутимое чувство дежавю накрыло тёмную фигуру, ей казалось, будто всё это уже происходило. «Надеюсь, хотя бы её не увижу», – взмолилась девушка, но тут же рядом с ней вспыхнуло лазурное пламя, которое быстро обогнуло левитирующего комика и замкнулось в кольцо. Огонь разрастался во все стороны – ввысь, вширь, даже куда-то в глубину, заполняя весь бесконечный мрак. Даже если бы Луан могла управлять своим телом и стояла на чём-то твёрдом, то сбежать бы не вышло – всё вокруг охватил пожар магического цвета, и девушка прекрасно понимала, откуда он взялся. «Чёрт, я что, так много просила?».       – Да, ты просила слишком много, даже чересчур много. Покрутив головой, Луан попыталась понять, откуда идёт знакомый голос, но мима нигде не было видно. Вокруг только жгучий пожар и абсолютная пустота. Спустя несколько мгновений наконец показалось оно… вернее они. Десятки тёмных фигур в полоску с обжигающим синим огнищем в руках и светящимися как звёзды глазами показались в бесконечном пламени. Они окружали невесомую девушку, возвышаясь друг над другом и выстраиваясь в устрашающую мозаику безумия.       – Что бы ты не делала, ты меня не сломаешь…, – неуверенно рявкнула Луан в пустоту, из которой тут же донеслось эхо сотни смеющихся демонов.       – Хм, я вроде уже говорила, – начала самая большая, и явно самая главная фигура мима, – мне не придётся ничего делать. Ты сама сожрёшь себя изнутри. А я всего лишь тебя подтолкну.       – Я не стану тебя слушать! – дрожащим голосом завопила девушка из центра адского круга тёмных фигур.       – Станешь ещё как, ты не сможешь не слушать меня. Ведь ты…, – с убийственным спокойствием продолжала Сатана этого ужасного сна, постепенно приближаясь к центру огненной ловушки, – боишься меня. И ты будешь делать так, как я захочу. Ты это это понимаешь, но никак не хочешь признать.       – Нет! Я не буду ничего делать! Я не хочу! Ты меня не заставишь! – верещала Луан, но пустота лишь заглушала её крики, которые невероятно смешили фигуры вокруг. Казалось, что этот ад никогда не закончится – бедная заложница своей же головы сгниёт прямо внутри этого яркого и смертоносного пламени. Но кажется у судьбы были другие планы. Внезапно огненный круг потускнел с одной из его сторон, а несколько секунд спустя и вовсе затух. Белая вспышка осветила пространство вокруг, танцующие клоны сменили смех на предсмертный крик отчаяния и стали рассыпаться в оставшемся огне, пытаясь сбежать из ядовитого пожара. Спустя всего пару мгновений неожиданный яркий свет полностью затушил пламя на половине бесконечной и пугающей мглы, а еле-еле сияющие искры тлели вокруг главной фигуры мима, с презрением смотрящей на белую вспышку. Будто она знала, что последует за ней. Вернее, кто последует.       – Тебе невероятно повезло, что хоть кто-то не бросает тебя. Но поверь мне – это далеко не конец. Мы с тобой навеки связаны в этом танце смерти. Так что до скорого, моя куколка, – с удовольствием и злостью одновременно произнёс мим, прежде чем растворится в пылающем из последних сил жаре кислотно-синего пламени. – До скорого… Дьявольски смеясь, зловещая фигура наконец рассыпалась в пыль, которая резким потоком понеслась в сторону Луан, ослепляя и оглушая девушку. Единственное, что она смогла разглядеть, это нечёткий образ человека, движущегося прямо по яркому белому коридору, который медленно перерастал в поток испепеляющего света. Она даже не сразу поняла, кто этот человек и что он тут делает. Так и не успев это осмыслить девушка начала растворяться в лучах кристально-белоснежного мерцания.       Идеальный чёрный костюм-тройка, почти искрящиеся молочные туфли, блестящая оранжевая бабочка на вороте и белые-пребелые волосы, почти такого же цвета что и туфли. Последнее, что предстало виду Луан – светящиеся хрустальные глаза и протянутая ей рука.

«Не может быть... Это он…»

      Проснувшись от странного сна, который был то ли кошмаром, то ли знаком судьбы, девушка не сразу поняла, что произошло. Сделав несколько глубоких вдохов, она взглянула на часы – почти шесть часов утра. Проспала всего пару часов, но больше в сон её не клонило. Быстро всё осознав, Луан нашла маленькую красную кнопочку около кровати и нажала на её, услышав тихий писк. Сев на кровати и обняв коленки, девушка стала ждать. Чего ждать? Никто не знает, даже сама Луан не знает, чего теперь она ждёт. "Я должна это сделать, всё будет хорошо. Это будет нетрудно, мы же родные люди, что может пойти не так?", – думала девушка, слегка путаясь в своих мыслях – этот сон как будто перевернул её мозг и всё его содержимое. Спустя минуту в палату зашёл сонный Бенни – видимо, тоже сумел немного отдохнуть, но удовольствие длилось недолго.       – Ой, Бенни, прости, что разбудила, – начала извиняться Луан, заметив состояние вошедшего парня.       – Всё в порядке, я же здесь для этого и нужен, – слабо улыбнувшись протянул Бенни, потягиваясь на месте. – Что-то случилось?       – Ты… уже позвонил моей семье? – с некой неуверенностью в голосе начала лежащая на кровати девушка, руки которой немного подрагивали.       – Да, конечно, я позвонил им почти сразу после разговора с тобой. А что? На секунду Луан замялась, будучи не до конца уверенной в своём решении. "А может всё таки не стоит?". Но то, что произошло в этом сне – бесконечное пламя, толпы танцующих мимов, загадочный спаситель – всё это явно склонило чашу весов. Сильно склонило.       – Я д-думаю, что определилась с человеком, которого я хотела бы увидеть вместе с родителями. Бенни, услышав об этом, сразу же испарил оставшуюся сонливость и обратил свой взор на пациентку.       – Хорошо, сейчас ещё раз им позвоню, они как раз должны собираться сюда примерно в это время, – полный концентрации и решительности парень подошёл ближе к кровати. – Итак, на кого пал твой выбор? – вопросительно посмотрел на девушку Бенни, доставая телефон из кармана своего халата. Луан опустила взгляд вниз и померкла, будто волна обжигающего стыда прокатилась по всему её телу. Руки сжались в кулаки и задрожали от напряжения. Тихим голосом по палате разнеслось всего одно имя:       – Линкольн.

***

      «Ну и зачем я это сказала? Почему именно он? Он меня поддерживал, а я ему вот так отплатила. Решила просто помереть в ванной нашего дома, когда он весь вечер потратил на меня и мои проблемы. Он даже остальных сестёр усмирил, хотя у него никогда не получалось, а я что? Просто порезала себе руки? Почему я такая отвратительная?», – горестно размышляла над своими действиями Луан спустя время после разговора с Бенни. Среди всех членов семьи именно Линкольну было бы тяжелее всего смотреть в глаза. Ни родители, ни соседка по комнате Луна, никто и рядом не стоял с Линкольном по заботе о ней. Даже самые близкие друзья никогда не поддерживали её так, как это делал младший братишка-альбинос. Бросая буквально все свои дела, все свои занятия и проблемы, он мчал на помощь к любой из своих сестёр, но вот к шутнице с молочно-шоколадными волосами и сверкающей улыбкой… к ней он летел с особенной скоростью. В любое время, из любой точки планеты, где бы она ни была – Линкольн был готов на всё. «Он меня возненавидит. Они все меня возненавидят. Я просто ужасна...». Обрывая все мысли, в палату зашёл Бенни:       – Луан? Твои посетители почти приехали. Буквально через пару минут они будут тут. Всё в порядке? Поникшая девочка резко оживилась, её глаза забегали в поиске подходящего ответа.       – Да-да, всё… в порядке. Парень слегка наклонил голову и немного прищурился, явно показывая – если что-то беспокоит, то скажи, я помогу. Или хотя бы выслушаю. И благо Луан это заметила.       – Мне стоит рассказать родителям обо всём, что... что происходит у меня в голове? – донёсся вопрос с кровати. Шатен на мгновение задумался и озадаченно посмотрел на потолок, после чего нахмурил брови и перевёл взгляд в сторону.       – Честно говоря, не знаю. Как будто им стоило бы знать, но..., – затих парень, из-за чего Луан одновременно и напряглась, и заинтересовалась.       – Но? Закрыв глаза, Бенни томно выдохнул и поспешил объяснится:       – Понимаешь, люди достаточно странно воспринимают такие вещи, как голоса в голове, не говоря уже о том, что видишь ты. Тело девушки содрогнулось от воспоминаний, из-за чего растрёпанные волосы, переливающиеся в свете раннего утреннего солнца, почти закрыли лицо.       – Я понимаю. Тогда наверное не стоит им зна...       – Стоп-стоп-стоп, – вмешался шатен, обрывая Луан на полуслове. – Мы им всё расскажем, но постепенно, чтобы не было лишнего беспокойства и вопросов. И оставь этот вопрос нам, – заверила фигура в халате, немного облегчая ситуацию.       – Х-хорошо, – дрожа произнесла девочка, которая сейчас была похожа на маленького беззащитного котёнка, оставленного без присмотра. Уставший парень сделал шаг к двери и зевнул, стараясь прикрыться рукой – отсутствие полноценного сна даёт о себе знать. Луан же почувствовала совершенно другой эффект недосыпа – видимо из-за этого она была полна решимости и знатно осмелела.       – Бенни, у меня есть одна просьба. Белый халат развернулся почти на месте, словно по команде "кругом", и вопросительно взглянул в сторону кровати.       – Слушаю, какая именно?       – Не мог бы ты… побыть здесь, пока я буду разговаривать с родителями. А с Линкольном я хочу поговорить отдельно. Наедине. Бенни приоткрыл рот от удивления, а его брови поползли на лоб – такого он не ожидал. Быстро глянув в коридор, он юркнул в палату и подошёл к кровати.       – Думаю на это есть веская причина, и я бы хотел её узнать, если ты конечно не против. Расскажешь при случае? – спросил парень с некой заинтересованностью, что на секунду смутило и напугало Луан.       – Д-да, конечно, но… зачем? Шатен конечно был готов к такому вопросу, всё-таки дело достаточно личное. Слабо потерев переносицу, он поспешил успокоить разволновавшуюся Луан:       – Дело в том, что психика человека очень неоднозначная и хрупкая штука, может треснуть и покатиться по наклонной из-за сущего пустяка, а я… мы бы не хотели, чтобы это с тобой произошло, – быстро проговорил Бенни, слегка смутившись и на секунду отведя взгляд. – Поэтому нам нужно знать очень многое о твоей жизни, если не всё. Что тебе важно, что тебя окружает, что ты любишь и не любишь – всё это может сильно помочь. Настаивать я не имею права, только тебе решать. Но если захочешь что-то рассказать, то я тебя выслушаю и поддержу. Луан смотрела на парня не отрывая глаз, будто он – её единственный спаситель в этой жуткой и мрачной жизни. Словно он единственный луч помощи, ярко освещающий ей путь хотя бы в стенах этой больницы.       – С-спасибо тебе, Бенни. Правда, большое спасибо, – улыбнувшись прошептала девушка, в уголках глаз которой появилось несколько слезинок.       – Не за что, тебе спасибо за откровенность, – ответил шатен, приподняв уголки губ. – Думаю, что пора позвать твоих родителей, они наверняка уже здесь и ждут в коридоре. Готова? Оживлённое лицо девушки быстро спряталось за растрёпанными волосами. Больше откладывать этот волнительный момент нельзя.       – Да… я готова, – послышалась тихая фраза сквозь локоны ореховых прядей. Бенни коротко кивнул и выскочил в коридор, где, судя по звукам, его уже заждались. Из приоткрытой двери слышно, как вымотанный парень что-то кому-то рассказывает.       – Она ещё слаба, так что я пойду с вами, буду следить за её состоянием. А ты Линкольн, верно? – спросил Бенни в коридоре, и у Луан зачастило сердце от упоминания этого имени и осознания того, что он стоит прямо за дверью, всего в нескольких метрах от неё. Ответа она так и не услышала, видимо Линкольн просто кивнул. – С тобой Луан поговорит потом и наедине. Это её просьба. Мистер и миссис Лауд, пройдёмте, у нас немного времени.       – Да-да, конечно. Линкольн, подожди здесь, – судорожно говорили родители семейства – Линн-старший и Рита, от знакомого голоса которых девушку скрутило не меньше. «Следующие пятнадцать минут будут тяжёлыми…». В палату неспешно зашёл Бенни, а вслед за ним два человека, которые прямо сейчас заставили сердце Луан биться чаще, дыхание стало тяжёлым и прерывистым, а тело словно превратилось в желе. Желе, которое медленно и беспомощно растекается по кровати, в ожидании своего то ли спасения, то ли приговора.       – Доченька... наше ты сокровище! – говоря полушёпотом почти бросились к кровати родные, но их остановила рука в белом врачебном халате.       – Я понимаю ваши эмоции, но, пожалуйста, будьте аккуратны и сдержаны. Ей пока тяжеловато даётся общение с людьми, – заявил Бенни, за что Луан была ему невероятно благодарна – если бы не это своевременное, хоть и немного надуманное замечание, то её бы раздавили или задушили прямо на этой кровати. Ни того, ни другого ей не хотелось, так что оставалось лишь тихо лежать и наблюдать со стороны, поджав коленки. Взрослые быстро закивали головами и уже куда спокойнее и медленнее подошли к кровати своей дочери.       – В углу справа есть два стула, можете поставить их куда вам удобно, – раздался голос сзади, и Линн с Ритой охотно воспользовались предложением, взяв небольшие стульчики и поставив их совсем рядом с койкой.       – Как ты, девочка моя? – первой начала Рита, у которой на глазах навернулось несколько маленьких слёз.       – Всё... более-менее, – неуверенно ответила Луан, опустив голову вниз и уткнувшись взглядом в белоснежную ткань одеяла. – Простите меня... Тут же разом затараторили оба родителя, чуть ли не перебивая и перекрикивая друг друга.       – Ты что такое говоришь? Это ты нас прости! Мы так переживали! Мы во всём этом виноваты! – в один голос твердили отец и мать, из-за чего всё в тяжёлой и набитой сомнениями голове перемешалось. "Ложь! Не переживали они, и вины не чувствуют! Они врут!", – резко промелькнули мысли в голове Луан, а следом ужасные воспоминания и картинки снов, отчего стало весьма неприятно и страшно. Она постаралась отогнать этот бред от себя, но по итогу она не только перестала вслушиваться в непрерывные раскаяния родных, но и окончательно перекрутила все ниточки раздумий. "Я не буду об этом думать. Даже если это правда. Это всё не сейчас. Это всё... потом", – твердила про себя девушка, сжимая в дрожащих ручках шоколадные пряди своих волос.       Впереди оставалось ещё около тринадцати минут разговоров, стыдливых взглядов вниз и наворачивающихся слёз. "Надеюсь, это не затянется. Это действительно... нелегко. И очень-очень стыдно".

***

      – Мистер и миссис Лауд, наше время подходит к концу, нужно оставить запас для Линкольна, – произнёс Бенни, подходя к небольшим стульям около кровати, на которых расположились родители пациентки.       – Хорошо, хорошо. Пойдём, дорогая, нам пора, – произнёс Линн, кладя руку на плечо Риты. – Кстати, э-эм… мистер Штайн, верно? – обратился мистер Лауд к шатену, на что последний кивнул.       – Верно, но можно просто Бенни, – засмущавшись ответил парень. – А то даже неловко как-то слышать обращение на "вы".       – Хорошо, Бенни. Когда мы сможем прийти ещё раз?       – Посещение у нас ежедневно, но навещать пациентов можно не чаще одного раза в три дня. Иначе здесь были бы огромные толпы – как никак главная больница в городе, – с лёгкой гордостью ответил шатен, поправляя халат, который успел сильно измяться. Уточняя все подробности состояния дочери, родители Луан неспешно вышли в коридор вместе с Бенни. Рита напоследок обняла дочь и поцеловала её в макушку, а белый халат выскользнул из палаты последним и кивнул в дверях, напоминая о Линкольне, после чего дверь закрылась. «Ладно, это было не так мучительно, как я думала», – прокручивала эту мысль в голове Луан, стараясь не забыть главное – впереди разговор с тем, кто больше всех вложил в её спасение. Человек, который был готов умереть за сестру, сейчас войдёт в эту комнату, а для девушки совершенно непонятно, что он теперь о ней думает. «Раз он приехал, значит ему не всё равно, правильно? Всё может быть хорошо, ведь так?», – размышляла Луан, стараясь отвлечься и успокоить своё разбушевавшееся сердце, готовое выпрыгнуть из груди. «А что если он больше не любит меня так, как любил раньше? А что если ему теперь плевать на меня, и всё это сделано просто для вида? А что если он теперь считает меня предательницей, и я ему больше не сестра? Вдруг теперь он... ненавидит меня? Только не это, пожалуйста, нет!».       – Привет... сестрёнка. Из-за потока тяжёлых мыслей девушка не заметила, как открылась дверь палаты, и внутрь прошла причина беспокойств и страха – снежно-белые волосы, фирменная оранжевая рубашка и джинсы, а самое главное – ледяное спокойствие, даже в такой ситуации. Что бы ни происходило внутри его смышлёной головы, никто и никогда не сможет понять, всё ли в порядке. Но сейчас... Даже на его юном и, казалось бы, каменном лице было написано – он и рад, и напуган, и обижен одновременно. Их взгляды встретились, всё тело Луан замерло, даже сердце на секунду остановилось. Но теперь уже не спрятаться. Никуда не уйти и не убежать. Глухой удар сердца беззащитной девочки ознаменовал начало дуэли, в которой она, в отличии от брата, была полностью безоружна. Теперь только ему решать, чем начнётся этот день – или всего лишь разговором по душам, или разрушением семейных уз, связывающих этих жизнерадостных и готовых на всё ради друг друга людей в нечто большее, чем просто "брат и сестра".       – Привет… братик.