Сквозь облака пробился лучик света

— Да ты спятила, ты это понимаешь?! — прорычал Драко, меряя шагами крошечную полуразвалившуюся хижину. — Они вплели следящие чары в мою Метку, Гермиона! Через пару грёбаных секунд они будут здесь и вздёрнут тебя за пособничество грёбаному Пожирателю смерти, ты просто... ты... — взревел он и кулаком пробил насквозь остатки дощатой двери. Верёвка, стягивавшая запястья, лопнула. Драко резко отдёрнул руки. Кровь брызнула на утоптанную землю, которая в этой лачуге служила полом, а обрывки верёвки соскользнули и упали к его ногам. — Ты уже закончил? — спокойно спросила Гермиона, заправляя за ухо выбившийся локон. — Мне нужно прикоснуться к тебе палочкой, чтобы снять отслеживающие чары, Малфой. Так что, если ты перестанешь носиться хотя бы на двадцать грёбаных секунд, будет просто замечательно. — Ты ненормальная! — рявкнул Драко, но всё же снова повернулся к ней и поднял обе руки. — Какую? — Неважно. Гермиона шагнула вперёд. Капли крови падали ему под ноги и на её ботинки. Она прижала палочку к внутренней стороне его левого предплечья. Когда-то она сама помогала создавать эти чары. Именно она придумала привязать их к Тёмным меткам, чтобы они действовали постоянно. Почти зеркальное отражение того, что когда-то сделал с ними Волдеморт. Пожалуй, сейчас не лучшее время рассказывать об этом Драко. Не тогда, когда он тяжело дышит, его кровь капает на землю, а сам он смотрит так, будто вот-вот её придушит. Восемнадцать секунд спустя чары распались. С предплечья Драко соскользнули призрачные кандалы и растаяли в воздухе, так и не коснувшись земли. Ей ужасно хотелось понять, кто вплёл Круциатус в его Тёмную метку. Пока она распутывала следящие чары, тёмная магия то и дело касалась её собственной. Но проклятие, не позволяющее к нему прикасаться, никуда не исчезло, а времени снять ещё и его у неё не было. — И что теперь? — спросил Драко, растирая предплечье и размазывая кровь по коже. — Теперь снова аппарируем. Гермиона накрыла его ладонь своей и закрыла глаза. Огромная красная пустыня, палящее солнце, бескрайний горизонт.

*

— Мы что, мать твою, в Австралии?! — заорал Драко, резко разворачиваясь. — Салазаровы гнойные яйца, уж лучше бы меня повесили! — Ещё не поздно, — сказала Гермиона, прикрывая глаза от ярких косых лучей вечернего солнца. — Могу вернуть тебя обратно. Она совсем забыла про разницу во времени. Устало вздохнув, Гермиона достала сумочку и принялась в ней рыться, пытаясь собраться с мыслями. — Грейнджер, в Австралии водятся пауки, которые жрут людей! — не унимался Драко. — Нет, по-моему, это в Южной Америке, — пробормотала Гермиона, продолжая копаться в сумочке. — И перестань орать. Я прекрасно тебя слышу. Драко уставился на неё, а потом демонстративно заорал ещё громче. Правда, получилось не очень: через пару секунд голос сорвался, и он согнулся в приступе кашля. — Ты всё-таки заболел, — тихо сказала Гермиона, скорее себе, чем ему. — Иди сюда. — Что? Драко настороженно подошёл, не сводя с неё глаз, будто пугливый зверь, готовый в любую секунду сорваться с места. Она поманила его пальцем. Закатив глаза, Драко всё же наклонился. — Прости. — За что... Ай... грёбаная ты сука! — Драко отшвырнул её руку и отшатнулся, едва она до него дотронулась. Гермиона всего лишь приложила ладонь к его лбу. Кожа под пальцами пылала. Жар шёл от него волнами, почти не уступая австралийскому солнцу. — У тебя температура, — сказала она, пока Драко ругался, метался по пустыне и продолжал заливать песок кровью. — И перестань называть меня сукой. — Тогда перестань вести себя как сука! Я же, мать твою, сказал, что больно! — Это не моя вина! Я не вплетала эту дрянь в заклинание! — Гермиона прикусила губу. Чёрт. Эти слова повисли между ними. — Что? — Драко резко развернулся и в два шага оказался рядом. — Что ты сказала? Он навис над ней, пытаясь задавить одним своим ростом, и Гермиона с досадой почувствовала, что это работает. Она отвела взгляд и крепче вцепилась в сумочку, прижав её к груди, словно щит. — Я помогала создавать отслеживающие чары, — призналась она. — Но только их! Больше ничего! — Во имя окровавленного, мать его, хера Годрика... Ты сейчас издеваешься? — простонал Драко и снова зашагал прочь, оставляя на красном песке кровавые следы. — Не издеваюсь! Я говорю правду, ты... ты... грёбаный... несносный... придурок! — выпалила Гермиона и раздражённо выдохнула. Драко театрально схватился за грудь, ещё сильнее разбрызгав вокруг кровь. — Вот это да, Грейнджер. Прямо убила. — Да перестанешь ты наконец?! Ты всё только усложняешь! — Она ткнула в него пальцем. — Мне вообще-то нужно придумать, что делать дальше! А я не могу думать, пока ты носишься кругами и орёшь! Драко несколько секунд молча смотрел на неё. — Погоди... Грейнджер... Ты же всегда всё планируешь. Только не говори... что всё это был грёбаный... экспромт? Моя жизнь сейчас зависит от твоего чёртового внезапного вдохновения? Гермиона неловко переступила с ноги на ногу. — Ну... смотря что считать экспромтом. — Ох, пиздец же пиздец, — негромко выругался Драко. — Драко! — Гермиона уставилась на него в полном ужасе. — Что? Думаешь, я оговорился? — Он запрокинул голову к стремительно темнеющему небу и заорал во всё горло: — Я сказал: ох, пиздец же пиздец! Его крик ещё долго разносился над пустыней. Гермиона молча смотрела на него. А потом вдруг рассмеялась. Сначала тихо, почти неслышно. Потом всё громче и громче, пока смех не захлестнул её целиком. От него заболело между рёбрами, ноги подкосились, и она опустилась прямо на горячий песок. Смех вырывался сквозь ладони совершенно безумными и булькающими звуками. Она сама себе сейчас напоминала гиену. По щекам текли слёзы. Драко осторожно подошёл ближе. В быстро сгущающихся сумерках его глаза казались почти чёрными. — Грейнджер? Она задыхалась. Не могла вдохнуть. Смех и слёзы смешались в одно, потому что — Мерлин всемогущий! — она торчала посреди австралийской пустыни вместе с Драко Малфоем, а если вернётся домой, её и повесят рядом с ним. — О великие ползучие змеи... Кажется, она окончательно рехнулась, — пробормотал Драко. Он присел перед ней на корточки, заслонив собой последние полосы предзакатного света. — Грейнджер... только не заставляй меня бить тебя по щекам. — Да пошёл ты... — выдохнула Гермиона, вытирая глаза и пытаясь перестать смеяться. Она не спала почти двое суток. Раз за разом проживала тот самый час, когда Драко умирал. Она вымоталась настолько, что чувствовала себя одновременно пьяной, счастливой и совершенно невесомой — будто сейчас либо взлетит или рухнет без сил. — Слушай, ты не могла бы закатить истерику чуть попозже? — Драко наклонился к ней, и его светлые волосы блеснули во мраке. — Желательно не тогда, когда я истекаю кровью посреди чёртовой пустыни. Гермиона вытащила палочку и протянула ему рукоятью вперёд. — Вообще-то плотину прорвал именно ты, идиот. Он сначала посмотрел на неё, потом — на палочку. — Я не умею лечить, Грейнджер. Ты должна это знать... —Это уже твоя проблема. Не моя, — отчеканила Гермиона, вложив в эти слова всё раздражение, на какое ещё была способна. Она слегка покачнулась, поднимаясь на ноги. — Учитывая, что ты только что буквально спасла мне жизнь, — Драко шагнул к ней, — боюсь, теперь это и твоя грёбаная проблема тоже, идиотка. Он потянулся за её палочкой. Гермиона без возражений отдала её. Драко даже слегка пошатнулся — похоже, он ожидал, что она станет сопротивляться. Что придётся вырывать палочку, спорить, драться. Но адреналин уже уходил. Его место занимала усталость — тяжёлая, вязкая, до самых костей. Гермиона несколько раз моргнула и снова полезла в сумочку. Палатка. Фонарик. Ей почти ничего не видно... — Люмос, — тихо произнёс Драко. Кончик её палочки вспыхнул мягким серебристым светом. — Ты что делаешь? — Здесь где-то палатка, — пробормотала Гермиона, вяло дёргая за какой-то уголок. Она пыталась вытащить её из зачарованной сумочки. — Я просто... — она так сильно зевнула, что, показалось, сейчас треснет челюсть. — Очень устала. Маховик времени. — Да вижу я его у тебя на груди, идиотка, — фыркнул Драко. — Зачем? И на сколько? — Лучше помоги вытащить палатку. — Она наклонила сумочку к нему. — Поставим её — и я займусь твоей рукой. Скривившись так, что лицо стало почти жутким в серебристом свете палочки, Драко просунул пальцы между её рук и вместе с ней дёрнул палатку. Та выскочила наружу так резко, что Гермиона едва удержала её. Под собственным весом она скользнула вниз и с глухим стуком рухнула на землю. — Прямо мне, мать твою, на ногу! — взвыл Драко, отпрыгивая и ругаясь сквозь зубы. Размахивая её палочкой, он запрыгал на одной ноге. — Да в камере, мать её, безопаснее было! Гермиона даже не посмотрела на него. Опустившись на корточки, она принялась расстёгивать ремни. Драко встал у неё за спиной, подняв палочку над её плечом, чтобы ей было видно, что она делает. — У тебя что... правда не было никакого плана? — спросил он, наклоняясь ближе. — Не знаю. Может, скажу Гарри, что ты умер. Или ещё что-нибудь придумаю. Она нахмурилась, разглядывая десятки ремешков и пытаясь вспомнить, какой нужно расстегнуть первым. — Гермиона, мать твою, Грейнджер... Тебя же напоят Веритасерумом. Ты не сможешь просто взять и соврать. — Тогда... не знаю... сотрёшь мне память или ещё что-нибудь. — Ах ты... тупой флоббер-червь со сгнившей башкой! Я не собираюсь стирать тебе память! — рявкнул Драко. Освещённая Люмосом палочка дрожала у него в руке. — Ну тогда, Драко грёбаный Малфой, — огрызнулась Гермиона, пытаясь расцепить защёлки, которые впивались ей в пальцы, — может, ты скажешь, что нам теперь делать? — Понятия не имею, Грейнджер! Я тут, между прочим, кровью истекаю, у меня, мать её, температура, а ноги сейчас нахрен поджарятся на этом сраном пустынном песке! — Если бы ты перестал драматизировать, я бы давно всё исправила! — наконец сорвалась Гермиона и с силой дёрнула один из ремней. Палатка с громким хлопком расправилась сама собой. Полотнища взлетели вверх, открывая уютное пространство внутри: коврики, кровать, маленькую кухню, дверь в ванную. На песок лёг тёплый прямоугольник жёлтого света. Не такая роскошная, как некоторые модели, которые ей доводилось видеть. Зато гораздо дешевле. И именно такая, какая, как ей всегда казалось, ей когда-нибудь может понадобиться. На всякий случай. Правда, на какой именно случай, она никогда не понимала. Если снова придётся скрываться. Если что-то пойдёт не так. Если однажды она окажется вот в такой ситуации — посреди пустыни, без дома, куда можно было бы вернуться. Вот только она не ожидала, что будет компания, тем более такая. Позади неё продолжал что-то бурчать Драко. Гермиона поднялась на ноги и повернулась к нему. — Мне надо... — она снова широко зевнула, — поставить защитные чары. И пока ты весь в грязи, внутрь не суйся. Стой где стоишь. Лицо Драко заметно помрачнело. Он вложил палочку ей в ладонь. — Да, Грейнджер, умеешь ты расположить к себе мужчину. Гермиона только закатила глаза и размяла затёкшие плечи. Она уже много лет не накладывала защиту на лагеря такого типа, но руки всё помнили сами. Заклинания текли одно за другим легко и свободно, словно вода. Магия поднималась вокруг палатки прозрачным куполом, скрывая их от глаз, не пропуская запахи и звуки, даже чужую магию. Невидимые. Неотслеживаемые. А потом Гермиона подняла палочку и окатила Драко ледяной водой. — Да ты...чёртова... Гермиона чуть повернула палочку, и струя ударила Драко прямо в лицо. Совсем как в детстве, когда они с другими ребятами ещё в магловской школе поливали друг друга из шланга. Мокрые насквозь получали нагоняй и ничуть об этом не жалели, потому что было ужасно весело. Драко давился, отворачиваясь от неё, ругался, топал ногами и — отмечает она — даже не пытался увернуться от струи воды. Секунд через тридцать она взмахнула палочкой, и вода исчезла. — Вообще-то можно было, мать твою, и предупредить, прежде чем пытаться меня утопить, — проворчал Драко. Он промок до нитки. С него ручьями текла вода, а выглядел он до смешного жалко — как пёс, которого только что искупали и который вдруг стал вполовину меньше. Гермиона закатила глаза. — Если следующие пять минут ты будешь держать рот закрытым, я тебя высушу. Драко смерил её тяжёлым взглядом и демонстративно стиснул зубы. Она подняла палочку. Тёплое оранжевое сияние закружилось вокруг Драко. Высушивающие чары прошли по его телу мягкой волной. Изношенная, вся в прорехах одежда затрепетала на лёгком ветерке и через мгновение стала совершенно сухой. — Так. — Гермиона устало вздохнула, шагнула в палатку и, остановившись на пороге, обернулась. — Иди сюда. Драко молча подошёл. Его глаза подозрительно сузились, когда она снова подняла палочку. — Руку. Гермиона до боли прикусила щёку изнутри. Ещё немного. Совсем чуть-чуть. И можно будет просто рухнуть в кровать. Драко поднял окровавленное предплечье. Гермиона быстро наложила одно заклинание за другим: остановила кровь, стянула рану, пустила по его телу чары, сбивающие жар, а затем принялась восполнять потерянную кровь. Мир поплыл. Она покачнулась. Драко успел подхватить её за рукав. Гермиона свободной рукой несколько раз хлопнула себя по щеке. — Извини, — пробормотала она, тряхнув головой. — Засыпаю. — Уже не кровит, Грейнджер, — тихо сказал Драко. — Закончишь утром. — Нет. Закончу сейчас. — Она упрямо вскинула подбородок. — Не двигайся. Тихо вздохнув, Драко снова поднял руку. Гермиона закончила последнее заклинание и до боли прикусила язык, лишь бы не отключиться. — Всё. — Теперь мне можно войти? Или ты собираешься оставить меня ночевать на улице? — Он осторожно согнул руку, потом провёл пальцем по тонким серебристым шрамам. — Просто закрой за собой полог. — Гермиона сбросила ботинки, кое-как добралась до кровати и ничком рухнула на неё. Палочка выскользнула из пальцев и с глухим стуком упала на пол. — Чтобы жуки не налетели... — пробормотала она в лавандовую подушку. Она вытащила из-под бедра сумочку и уронила её рядом с кроватью. Так нельзя. Нельзя засыпать рядом с человеком, который в любую минуту может забрать её палочку и бросить умирать. Но она не спала почти двое суток. И ей было уже всё равно.

*

Она проснулась от холода. Гермиона поёжилась, сонно заворочалась в полумраке, ещё не понимая, где находится. Палатка. Драко. Австралия. Все воспоминания обрушились на неё разом, будто с силой распахнулась дверь. Она резко села и стала всматриваться в темноту, выискивая Драко. Лишь, наклонившись через край кровати, она наконец заметила его. Он спал, свернувшись калачиком на полу, у самого изножья кровати. Совсем как пёс. Сердце болезненно сжалось. Всего неделю назад ей было совершенно безразлично, что станет с очередным задирой со Слизерина, который получит по заслугам. А теперь казалось, будто кто-то наступил ей прямо на сердце. — Драко, — тихо позвала она. Он вздрогнул и тут же проснулся. Сонно поднял голову. — Почему ты на полу? Он несколько раз моргнул, пытаясь понять, что происходит. — Что? — хрипло переспросил он. — Ночью в пустыне холодно. Ты замёрзнешь, заболеешь, и все мои усилия пойдут прахом. Вставай. Она увидела, как дёрнулся его кадык. — Я не буду спать в твоей кровати, Грейнджер. — Что, боишься заразиться от мерзкой грязнокровки? — огрызнулась Гермиона, обнимая себя за плечи. — Нет, ты, мать твою, тупоголовая магла. Потому что это я грязный, — его голос обжигал холодом. Будто вместе с ними из Британии сюда добралась и промозглая зима. Гермиона протянула руку, стащила с кровати плед — мягкий, крупной вязки. Когда-то она сама его связала, потому что он был невероятно уютным и казался почти невесомым. Она встала, осторожно переступив через Драко, и бесцеремонно уронила плед на его неблагодарную голову. Потом отдёрнула край пододеяльника, забралась в постель прямо в одежде и плотнее запахнула пальто, уткнувшись носом в шарф. — Теперь замёрзнешь ты, — пробормотал Драко. — В отличие от вас, змей, гриффиндорцы теплокровные, — огрызнулась Гермиона, энергично растирая ноги, чтобы хоть немного согреться. — Из-за своего дурацкого милосердия, Грейнджер, ты теперь будешь висеть на той же виселице, что и я — пробормотал Драко в темноту. — Гарри что-нибудь придумает, — буркнула Гермиона, переворачиваясь на другой бок. Устроиться поудобнее никак не получалось. — Он меня любит. Драко фыркнул. — Просто наложи согревающие чары на пододеяльник ты, червемозглая шипастая жаба. — Ну конечно, — пробормотала она себе под нос, переворачиваясь на спину и глядя в едва различимый потолок палатки, подсвеченный бледным серебристо-розовым светом ночника. — Спасибо тебе огромное, Гермиона, что спасла мою жизнь. Я просто счастлив, что не сдох. Чем бы мне тебя отблагодарить? Может, хотя бы перестанешь быть грёбаным придурком? — Если тебе так хочется, чтобы кто-то лебезил, надо было спасать кого-нибудь другого, — отрезал Драко. — И всё-таки спасла я именно тебя. — Гермиона устало потёрла глаза. — И на пододеяльнике есть согревающие чары, Малфой, потому что я, в отличие от некоторых, не червемозглая жаба. Просто здесь, мать его, очень холодно. А ты, скорее всего, замёрзнешь потому, что плед вообще не зачарован. И уж точно на полу не теплее, чем в Азкабане. Так что прекращай валять дурака и лезь уже на чёртову кровать. Когда Гермиона наконец замолчала, Драко ничего не ответил. Она со стоном закрыла лицо ладонями. Матрас рядом тихонько прогнулся. — Могла бы просто сказать «пожалуйста», — заметил он. — И зачем я вообще тебя спасала? — простонала Гермиона, ещё сильнее вжимая глаза ладонями. — Не спрашивай меня. Сам, мать его, не понимаю. — Драко плюхнулся рядом, демонстративно отвернувшись к стенке. — Я не просил тебя менять свою жизнь на мою. — Я и не меняла. — Гермиона тоже повернулась на бок. Её спина слегка коснулась его спины. Она ждала, что он резко втянет воздух от боли — как всегда, когда она случайно касался его. Но Драко лишь устало вздохнул. Наверное, одеяло и её пальто оказались слишком толстыми, чтобы проклятие смогло до него добраться. Гермиона тоже тихо вздохнула и придвинулась ещё чуть-чуть ближе. — И завтра утром ты тоже собираешься быть таким невыносимым? — спросила Гермиона, закрывая глаза. — Зависит от того, найдётся ли у тебя что-нибудь на завтрак. За чашку нормального чая я бы сейчас кого-нибудь убил. — Она почувствовала, как он шевельнулся у неё за спиной, прочищая горло. — В переносном смысле. — Если бы ты хотел меня убить, уже давно бы это сделал, — сонно пробормотала Гермиона. — Еда на кухне. И душ тоже. — Душ... на кухне? — Даже не видя его лица, она услышала улыбку в голосе. Гермиона пожалела, что сил пнуть его уже не осталось. — Там... — Она прикрыла рот ладонью, зевая. — Там, в сундуке, одежда. Не знаю, правда, налезет ли на тебя хоть что-нибудь. Возьми мою палочку и... — Она снова зевнула и подвинула к нему подушку. Неуклюжая попытка поделиться. Что-то вроде предложения мира. — Спи, Грейнджер. Матрас у неё за головой чуть прогнулся — Драко поправил подушку так, чтобы им обоим было удобнее. Гермиона что-то невнятно промычала. — Сожги свою одежду в печке или ещё как-нибудь. Только не магией. Она пошевелилась под одеялом, нечаянно коснувшись спиной его спины. — Знаю, Гермиона, — тихо ответил Драко, тоже слегка подаваясь к ней. Тепло медленно разлилось у неё в груди. — Спокойной ночи, — пробормотала она. — Дурочка, — едва слышно прошептал Драко. Она почувствовала, как он осторожно прислонился лбом к её растрёпанным кудрям. Резко втянул воздух — прикосновение всё ещё причиняло боль. Но не отстранился. Так и остался лежать рядом — тёплый, надёжный, прислонившись к её спине. Под ровное, тихое дыхание Драко Гермиона наконец уснула.

*

Гермиону разбудил запах гари. Она рывком вскочила с кровати, сердце ухнуло от тревоги, но тут же наткнулась взглядом на Драко. Тот виновато покосился на неё, снимая с маленькой плиты дымящуюся сковороду. — Разучился, — пробормотал он, поворачиваясь к раковине. Гермиона молча моргнула. Драко её палочкой одним взмахом убрал сгоревшую еду и очистил сковороду. — Мог бы просто съесть хлопья, — пробормотала она, потирая глаза. Он уже успел принять душ и переодеться. На нём была её тёмно-синяя рубашка с закатанными рукавами, слишком свободно болтавшаяся на его исхудавшей фигуре, и джинсы, которых она почему-то не помнила. Только волосы всё ещё оставались влажными, заплетёнными в небрежную косу, несколько прядей выбились и подвернулись у плеч. — Хотелось горячего, — ответил Драко, напряжённо выпрямляя спину. — В этот раз получится. — Хорошо, — спокойно сказала Гермиона. Без слоя грязи Тёмная метка бросалась в глаза гораздо сильнее. Ярко-красный рубец, похожий на ожог, пересекал внутреннюю сторону предплечья, её края почернели, словно опалённые огнём. Ей хотелось подойти и рассмотреть её поближе, но сначала нужно было самой принять душ и убрать с одежды кровь Драко. — Только не спали палатку. Он фыркнул, даже не обернувшись. Закатив глаза, Гермиона подошла к сундуку, заранее готовясь увидеть беспорядок после его поисков одежды. Но всё оказалось аккуратно сложено по местам. Нахмурившись, она перебрала вещи, выбрала свои вторые любимые джинсы и тёмно-зелёную кофту с длинными рукавами. Обычная магловская одежда, ничем не примечательная. Она замерла на мгновение, прежде чем направиться в ванную. Слишком похоже на тот раз, когда они охотились за крестражами. По спине пополз неприятный холодок. Гермиона вошла в ванную и закрыла за собой дверь. Неужели Гарри действительно позволит казнить её только потому, что она... Потому что что? Поддалась минутной слабости и спасла Драко Малфоя от виселицы? Машинально убирая волосы под шапочку для душа, Гермиона сглотнула. Даже если он никого не убивал — хотя она уже не была в этом так уверена, — он всё равно оставался Пожирателем смерти. Его приговорили к казни. Он уже должен был умереть. А любой, кто проявлял сочувствие к Пожирателям смерти, сам заслуживал Азкабана. Если не чего похуже. Об этом она тогда вообще не подумала. Гермиона быстро разделась и шагнула под душ, надеясь, что Драко оставил ей хоть немного горячей воды. Магия магией, а нагревателю всё равно требовалось время. В тот момент ей хотелось только одного — чтобы Драко остался жив. Потому что, когда его взгляд потух, внутри неё словно что-то надломилось. Проснулось чувство, о существовании которого она и сама не подозревала. Что-то слишком похожее на скорбь. Или, что ещё хуже, на сожаление. Гермиона наскоро вымылась — чтобы не оставаться наедине со своими мыслями и не оставлять Драко наедине с завтраком. Но когда она вышла — уже одетая, с заплетёнными волосами и с запачканной кровью одеждой в руках, — он как раз раскладывал яичницу по двум тарелкам. — Ты разговариваешь во сне, — сказал Драко, ставя сковороду в раковину и взглянув на неё. — Хотя нет... скорее бормочешь. — Только когда нервничаю, — ответила Гермиона. Она не собиралась чувствовать себя виноватой из-за того, над чем была не властна. — Палочку, пожалуйста. Он молча протянул её. Гермиона встряхнула одежду и одним заклинанием убрала кровь. Потом её всё равно придётся постирать — магией или по-магловски, — но пока этого было достаточно. Засунув палочку обратно в рукав, она вернулась в ванную и бросила одежду в корзину для белья. Когда Гермиона вышла, Драко почти доел. Заметив её, он почему-то отвёл взгляд. Она сделала вид, что ничего не заметила, подошла к столешнице, посмотрела на свою тарелку — яичницу с тостом, — и взяла нож с вилкой. — Если не наелся, можешь приготовить ещё, — сказала она, отрезая первый кусочек. — Мне хватит, — буркнул Драко слишком поспешно. Драко вымыл за собой тарелку и сковороду, прибрался на крошечной кухне. Гермиона ела, прислонившись бедром к узкой столешнице, и исподтишка наблюдала за каждым его движением. Когда всё было убрано по местам, Драко вдруг словно растерялся, не зная, чем себя занять. Гермиона негромко кашлянула. — Чайник там. — Она указала на шкафчик. — И чай тоже. — Тебе сделать? — спросил он, открывая дверцу. — Да, пожалуйста. — Она вернулась к завтраку, доела яичницу, невольно гадая, когда же это хрупкое перемирие наконец закончится. Пока Гермиона мыла свою тарелку, Драко заварил две кружки чая. В свою добавил немного молока, её оставил чёрным. Потом обхватил ладонями простую синюю кружку и надолго замер, глядя в неё так, будто искал ответ. Гермиона положила себе пол-ложки сахара, добавила немного молока и молча наблюдала за ним. — Я хочу домой, — тихо сказал Драко, не поднимая глаз. — Пожалуйста. Теперь уже Гермиона уставилась в свою кружку, словно и правда надеялась найти в ней слова, которые всё упростят. — Туда они придут в первую очередь. Там небезопасно. — Я не хочу, чтобы мама решила, что я умер, — голос Драко звучал грубо, но, бросив на него взгляд, Гермиона заметила, как дрожат его пальцы, сжимающие кружку. — Хоть сообщение. Хоть что-нибудь. Ты же, мать твою, должна быть такой умной, Грейнджер. Неужели ничего не придумаешь? — Губы привычно искривились в насмешке, и на мгновение перед ней снова возник тот самый Драко из Хогвартса — безупречный, холодный, ослепительный и жестокий. Хогвартс... — Ты умеешь вызывать Патронус? — спросила Гермиона, сделав глоток чая. — Что? — Заклинание Патронус. Телесная форма. Защищает от дементоров. — А... — Драко нахмурился, глядя в почти опустевшую кружку. — Нет. Гермиона ожидала чего-то подобного. И всё же... — А ты хоть раз пробовал? Драко едва заметно покачал головой. — Хорошо. — Она одним глотком допила уже успевший остыть чай, поставила кружку в раковину и сказала: — Допивай свой. Попробуем. — Почему ты просто не отправишь Патронус? — резко спросил Драко, одним глотком допивая чай и ставя кружку рядом с её. — Это твоя мать, Малфой. И потом, я должна... — Гермиона замолчала. Она должна связаться с Гарри. Извиниться. Объясниться. Вот только ей не за что извиняться. Да и объяснений у неё нет. — Мне тоже нужно отправить сообщение Гарри, — тихо сказала она, всё ещё обкатывая эту мысль в голове. — Как только у тебя получится вызвать Патронус, мы соберёмся, ненадолго вернёмся в Британию, а потом сразу сменим место. Когда-то она целый месяц искала такие места — затерянные уголки в самых разных странах, такие же безлюдные, как этот. Места, где можно было бы спрятаться. На всякий случай. Тогда ей казалось, что этого достаточно. Пока при ней палочка, пока она умеет думать на несколько шагов вперёд, она справится. Теперь же сомнения лезли одно за другим. Не изменились ли эти места? Достаточно ли они укромны? Не вспомнят ли Гарри или Рон какую-нибудь случайную её фразу и не догадаются ли, где её искать? Где искать их. А что будет, когда прятаться станет негде? Что, если их всё-таки найдут? Она столько лет готовилась спасаться от тёмных магов, от сторонников Волдеморта, которые будут идти по её следу. А теперь всё перевернулось. Теперь она скрывалась вместе с тёмным магом, который сидит напротив и хмуро наблюдает за ней. И скрываются они от людей, которых Гермиона до сих пор считала своими самыми близкими друзьями. Может, всё дело в азкабанской воде. Может, она всё-таки отравила ей мозг. Гермиона обновила охлаждающие чары — несмотря на защитную магию, австралийское солнце постепенно нагревало палатку, — потом села на неубранную кровать. — Главное в заклинании Патронуса, — сказала она, когда Драко подошёл ближе, засунув руки в карманы джинсов, — счастливое воспоминание. Самое счастливое. Такое, которое можно снова и снова воспроизводить в памяти, словно перекатывать гладкий камешек в ладони. — Ну да, — огрызнулся Драко, сутулясь и усаживаясь на сундук с одеждой. — Человек, который только что вышел из Азкабана, наверняка до краёв набит счастливыми воспоминаниями. Сплошные радуги, единороги и прочая хрень. Гермиона проглотила резкий ответ и медленно сосчитала до пяти. — Хоть что-то ведь должно быть. День рождения. Первый полёт. Момент, когда отец тобой гордился... Драко долго смотрел на неё, прищурившись. — Ну надо же, Грейнджер. Ты прямо перечислила лучшие моменты моей жизни, — в голосе снова зазвучал тот самый знакомый сарказм — колкий, беспощадный, как в Хогвартсе. — Тогда я, чёрт возьми, не знаю. Что-нибудь с друзьями. Или с Пэнси. Хоть что-нибудь. Нужно всего одно грёбаное счастливое воспоминание. — Она осеклась, вовремя поняв, что следующая фраза неизбежно перерастёт в очередную ссору. Драко ещё с минуту сверлил её взглядом, потом опустил глаза на собственные руки. Она почти видела, как он ищет. Перебирает воспоминания одно за другим. Продирается сквозь годы боли в поисках одной-единственной жемчужины счастья. — Что... — Он на секунду прикусил нижнюю губу. — Если ты, мать твою, так в этом хороша... какое счастливое воспоминание у тебя? Гермиона услышала вызов в его голосе. На мгновение ей тоже захотелось огрызнуться. Но она лишь покачала головой, проглотив ответ, который уже готов был сорваться с языка. — День, когда пришло письмо из Хогвартса, — тихо призналась она. — Докажи. — Драко поднял голову и прищурился. Со вздохом Гермиона поднялась, достала палочку и направила её в сторону кухни. Медленно описала запястьем круг. Она вызвала в памяти тот день. Родители столпились вокруг неё, пока она перечитывала письмо. Дамблдор о чём-то разговаривал с отцом прямо у неё над головой. Мама так крепко сжимала её плечо, словно боялась отпустить. И ещё — гордость. Гордость оттого, что она вовсе не девочка со странностями, какой её считали одноклассники в магловской школе. Что она просто иная, она волшебница. — Экспекто Патронум, — тихо произнесла Гермиона. Серебристая выдра сорвалась с кончика палочки, стремительно пронеслась по кухне, оставляя за собой тонкий мерцающий след. Взмахнув палочкой, Гермиона направила её к Драко. Выдра, кружась, подплыла к нему. Драко следил за ней чуть расширившимися глазами. Его пальцы едва заметно приподнялись, словно ему ужасно хотелось провести рукой по её длинному хвосту. — Почему выдра? — спросил он, переводя взгляд на Гермиону. Она лёгким движением развеяла Патронус. — Знаешь, что выдры держатся за лапки? — улыбнулась она. — И дарят друг другу красивые камешки. — Похоже на магловские ухаживания, — пробормотал Драко. Потом кивнул на её руку. — А эти круги палочкой... тоже часть заклинания? — Да. — Гермиона помедлила всего секунду, прежде чем протянуть ему палочку. — Но главное — счастливое воспоминание. — Я думаю, Грейнджер, — огрызнулся он, забирая палочку. — И не расстраивайся, если сразу не получится, — продолжила она, будто не слышала его. — Мы все долго учились. Она прикусила губу. Вспомнились бесконечные часы тренировок. Смех. Радостные крики, когда у кого-то наконец получалось. И ещё чьи-то слова — кажется, Рона — о том, что Пожиратели смерти никогда не смогут вызвать Патронус. Потому что они злые. Испорченные. Неправильные. Гермиона перевела взгляд на похожий на ожог шрам Тёмной метки у Драко на предплечье и невольно задумалась.

*

После часа безуспешных попыток Драко швырнул Гермионе её палочку и вылетел из палатки. Гермиона молча обновила охлаждающие чары — зимой австралийская пустыня была куда приветливее, — налила себе воды, сполоснула раковину, застелила кровать, немного прибралась. Потом задумалась. Ему ведь нужна обувь. Драко ушёл босиком. На таком солнце песок скоро начнёт обжигать ноги. Впрочем, сейчас это его проблемы. Она выбрала лишнюю столовую ложку и крышку от жестяной банки из-под печенья, которая всё равно закрывалась неплотно. Кеды, решила Гермиона. Самые обычные — чёрно-белые, какие встретишь где угодно. Ложка сопротивлялась трансфигурации сильнее крышки — упрямо пыталась снова стать серебряной. Но минут через десять у Гермионы всё-таки получилась вполне приличная пара кед. Правда, шнурки едва уловимо пахли печеньем. Она нашла пару носков, глубоко вдохнула и вышла наружу, навстречу жаре, от которой воздух словно дрожал. Драко сидел прямо у входа в палатку, обхватив руками колени. Рубашка промокла от пота, бледная кожа порозовела от солнца. — Я сделала тебе обувь, — сказала Гермиона, кладя кеды перед ним. — Днём слишком жарко, чтобы эффектно уходить в закат. — Она глубоко вдохнула. Очень глубоко. — Заходи внутрь, выпьешь воды. — Это ты притащила меня в эту адскую дыру, — буркнул Драко, поднимаясь и заодно подхватывая обувь. — Как, по-твоему, найти счастливое воспоминание, когда мозги плавятся? — Поэтому я и обновила охлаждающие чары, — ответила Гермиона, отступая в сторону, чтобы пропустить его в палатку. — Потерпи ещё пару часов. Потом станет прохладнее, и можно будет пообедать. Драко молча кивнул. Челюсти были так крепко сжаты, будто он из последних сил сдерживал очередную колкость. Скорее всего, так оно и было. Гермиона налила ему стакан воды, оставила на столешнице и вернулась на кровать.

*

К обеду у Драко наконец получилось вызвать нетелесный Патронус — серебристую дымку, которая холодила кожу и заполняла пространство тесной палатки. Драко смотрел на неё с тихим, почти недоверчивым восхищением. Гермиона сделала сэндвичи с ветчиной. Они чуть отдавали консервирующими чарами — лёгкой привкус залежалости, — но Драко съел свою порцию до последней крошки. Будь она одна, обедать бы не стала. Но Драко нужно было есть. А сама Гермиона тем временем думала совсем о другом: насколько хватит припасов, где их пополнить и когда лучше это сделать. Пока Драко пытался вызвать Патронус, она успела продумать десятки вариантов. Куда идти дальше. Сколько задерживаться на одном месте. Что сообщить Гарри. То, что у неё не было плана вчера, ещё не значит, что его нельзя составить сегодня. Она достала из сумочки магловский блокнот с тканевой обложкой, всегда тёплой благодаря чарам, и самопишущее перо, в котором никогда не заканчивались синие чернила. — Это что, дневник, Грейнджер? — усмехнулся Драко. — Не поздновато для такого? — Вообще-то я составляю план. Не обращая на него внимания, Гермиона машинально накрутила на палец кончик косы. Она записывала всё сокращениями — собственным шифром, который не понял бы никто. Даже если бы кому-то удалось снять защитные чары и прочитать её записи. КЯИВ — купить яйца и ветчину. НДО — найти Драко обувь. НГ — написать Гарри. Со стороны записи выглядели бессмысленным нагромождением букв, стрелок и пометок. Но для Гермионы в них всё было предельно ясно. Драко поднялся, вымыл тарелки, налил два стакана воды, один молча поставил рядом с Гермионой и снова вернулся к отработке Патронуса. — Может быть, — сказала Гермиона, когда стены палатки окрасились в тёплые красноватые оттенки заката, — стоит попробовать другое воспоминание? — Да это лучшее, что у меня есть! — огрызнулся Драко. — Он бился над заклинанием уже несколько часов, но так и не продвинулся дальше смутной серебристой дымки. — Я всё перепробовал! — Это не моя вина, Малфой! — вспылила Гермиона. — Может, если бы ты не был таким несносным мудаком, у тебя и счастливых воспоминаний было бы больше! — Она крепче сжала книгу, которую читала, с трудом удержавшись, чтобы не запустить ею в его тупую голову. — Может, если бы ты просто сама отправила Патронус моей матери, мне не пришлось бы учить твоё идиотское грёбаное заклинание!? — рявкнул Драко, вскидывая палочку Гермионы. Она видит это — как он прищуривается, как открывает рот — он вот-вот её проклянёт. Гермиона с писком захлопнула книгу и вскинула её перед собой, словно щит. Но вместо проклятия она слышит тихое и отчаянное: — Экспекто Патронум. Она осторожно выглянула из-за книги. С кончика палочки показалась голова. Лошадиная... Нет. Не лошадиная. Голова единорога. Следом возникает его тело — слишком большое для тесной палатки. Он нетерпеливо бёт копытом о пол, а рог сияет в лучах заходящего солнца. Беззвучно заржав, единорог резко развернулся и вылетел наружу. Его серебристые копыта легко касаются песка, пока Драко следил за ним, не сводя глаз. Он медленно опустил руку и заклинание рассеялось. Единорог растаял в воздухе, разойдясь на клочки серебристого дыма. Гермиону кольнула зависть. Единорог. Но она только сглотнула и отложила книгу. — Что ж... какое бы воспоминание это ни было, оно сработало. Она подошла к Драко. Тот всё ещё смотрел вслед исчезнувшему Патронусу, задумчиво покусывая нижнюю губу. — Если получится вызвать его ещё раз, можно отправляться. — Ага... — пробормотал он. Постепенно его лицо из удивлённого стало сосредоточенным. — Экспекто Патронум! На этот раз единорог вырвался из палочки ослепительной серебряной вспышкой. Проскакав несколько десятков метров по песку, он изящно развернулся и остановился прямо перед ними. В лучах заката его тёмные глаза мягко поблёскивали. Единорог посмотрел сначала на Драко, потом на Гермиону и беззвучно заржал. — Всё-таки получше какой-то выдры, — самодовольно пробормотал Драко. — Мы можем сначала поесть? — Одним лёгким взмахом палочки Патронус исчезает. Она скрестила руки на груди и смерила Драко тяжёлым взглядом. — Ладно, — буркнула она. Терпение у неё было уже на исходе. — Но сегодня готовлю я.

*

Они как раз закончили обедать — размокшими сэндвичами с едва тёплым чаем, — когда сквозь одно из окон Министерства проскользнул Патронус и легко подплыл к Гарри. — Это Патронус Гермионы Грейнджер? — спросил один из чиновников Министерства, полный мужчина, имени которого Гарри никак не мог вспомнить. Его перо уже торопливо скользило по пергаменту. — Вот это да… А хвост у него всегда был таким длинным? — Рон подался вперёд и покосился на Гарри. — Это ведь всё ещё… — Гарри, — произнесла выдра голосом Гермионы. — Я должна была так поступить. И не могу за это извиняться. Надеюсь, однажды ты меня простишь. — Она перевернулась на спину, прижимая к груди призрачный серебристый камешек, и медленно растаяла в воздухе. Гарри ошеломлённо смотрел туда, где только что исчез Патронус. Он ожидал, что после той совершенно безумной выходки Гермиона рано или поздно выйдет на связь. Но о чём, чёрт возьми, она вообще думала? Разве что Малфой каким-то образом сумел наложить на неё Империус… — Полагаю, вам следует знать ещё одну деталь, — произнесла одна из ведьм за министерским столом. Туго зачёсанные назад волосы делали её и без того вытянутое лицо ещё длиннее. — Мисс Гермиона Грейнджер была последним человеком, с которым мистер Драко Малфой попросил встретиться перед казнью. — Что? — Гарри растерянно заморгал. — Он… что сделал? Рядом Рон уже перегнулся через стол. — Мы должны им сказать, Гарри, — быстро проговорил он, бросив на друга красноречивый взгляд. — Про Гермиону. И про этого… придурка. — Рассказать что именно, мистер Уизли? — спросил другой сотрудник Министерства, вопросительно приподняв бровь. — Ну… понимаете… э-э… — Рон прокашлялся. — Они были тайно влюблены друг в друга! — выпалил он. На мгновение в комнате стих скрип перьев. — Поэтому мы с Гермионой и расстались. Правда ведь, Гарри? — Голос у него предательски сорвался. Гарри устало провёл ладонью по лицу. — Да. Именно поэтому вы и расстались. Ложь была совершенно неправдоподобной. Но они просидели в этой комнате уже больше суток, и способность здраво мыслить покинула их много часов назад. — Значит, это не её вина? — торопливо продолжил Рон. — Ну… то есть мозги ей никто не промывал. Хотя вроде как промыли, потому что она в него влюбилась… Но ведь нельзя же судить человека только за то, что он захотел спасти… — Любая помощь Пожирателю смерти влечёт за собой суд и смертную казнь, — перебил его полный чиновник Министерства, назидательно подняв палец. — Неважно, любит она его или ненавидит. Таков закон. — Блядь, — едва слышно выдохнул Рон. — Блядь, — эхом повторил Гарри. И сейчас ему одинаково сильно хотелось, чтобы Гермиона оказалась здесь, и в тоже время, чтобы её здесь не было.