Сквозь облака пробился лучик света

Драко Малфоя казнили в 11:32 холодным субботним утром. Гермиона помнила, как взглянула на часы за мгновение до того, как палач опустил рычаг. Палач. Как архаично. Как варварски. И всё же до жути уместно, если вспомнить толпу за её спиной, жаждущую смерти Драко. Охота на ведьм — о такой она читала в магловской школе. Только Драко не пытали, выбивая признание. Его судьба была предрешена ещё тогда, когда ему едва исполнилось шестнадцать. Теперь, не дожив и до двадцати с половиной, он расплачивался за свой выбор. Последний из Пожирателей смерти. Конец целой эпохи. Она должна была запомнить время. Должна была знать, когда всё закончится. Когда одним движением сломается шея Драко, а связанные руки безвольно повиснут вдоль тела. Когда долгая война наконец — изнурительно и выматывающе — закончится. Он не сводил с неё глаз в толпе. Он щурился, а искусанные в кровь губы кривились в гримасе. Когда люк ушёл у него из-под ног, ноги дёрнулись, словно всё ещё пытались нащупать опору, хотя разум уже знал, что её там нет. Драко Малфой умер, глядя на Гермиону так, словно она была человеком, которого он хотел видеть последним.

*

Она задержалась, хотя Гарри пытался увести её. Смотрела, как Драко — его тело, поправила она себя, потому что Драко больше нет, — уложили на носилки и накрыли чёрной тканью. Один из работников, тихо выругавшись, плюнул на него. Не успев опомниться, Гермиона уже шагнула вперёд, быстро цокая каблуками, и коснулась его плеча рукой в перчатке. — Что? — рявкнул он, зло глядя на неё. — Он уже мёртв, — Гермиона не отвела взгляда. — Вы только усложняете себе работу. Мужчина презрительно фыркнул, и они подняли носилки. Гермиона пошла следом, не сводя глаз с серебристой пряди волос Драко, выбившейся из-под чёрной ткани. Она хотела, чтобы всё закончилось именно так. Но теперь её рука будто сама собой потянулась к шее — к Маховику времени, которым она пользовалась весь третий курс и который так и не вернула. Министерство обманула искусно сделанная копия, созданная за одну бесконечную ночь, растянутую магией времени. Если сейчас она должна была почувствовать счастье, то почему внутри такая бездонная пустота? Почему кажется, будто она потеряла что-то бесценное? Будто стёрла часть самой себя? Будто что-то пошло не так? У дверей Святого Мунго её развернули. Она так и осталась стоять, засунув руки в карманы пальто, и смотрела, как за тем, что осталось от Драко Малфоя, закрываются двери. В 13:14 пошёл снег. Снежинки оседали в её волосах, цеплялись за рукава пальто, и Гермиона вдруг поняла, что будущее под этим серым небом кажется невыносимо безрадостным. В 14:09 она достала Маховик времени из коробки с самыми дорогими сердцу вещами. А в 14:10 исчезла и Гермиона.

***

Каждому Пожирателю смерти перед казнью разрешалось провести последнюю ночь с другим человеком. Некоторые выбирали семью — Люциус попросил позвать Нарциссу, и её плач был таким горьким, что, казалось, проникал даже в сами стены Азкабана и ещё долгие годы эхом звучал в них. Другие никого не звали. А некоторым и звать было некого — целые семьи исчезли, были вычеркнуты из родословных волшебного мира, стёрлись со временем и из памяти тех, чьи жизни когда-то разрушили. Гермиона знала, что день казни Драко уже близко. Просто знала где-то на краю сознания, как знала обо всём остальном. Она была на суде. Решила не выступать в его защиту. Видела, как в его безжизненных серых глазах гаснет тусклая искра надежды. Когда огласили приговор, он выглядел так, будто уже умер. И хотя Гермиона хотела, чтобы его не стало, жалость всё равно вспыхнула в ней. Ярко. Но ненадолго. Потом они с Гарри, Джинни, Роном и остальными отправились праздновать. Гермиона смотрела в кружку со сливочным пивом и пыталась понять, почему ей не удаётся улыбаться так же легко, как это делали все вокруг. Она не понимала, насколько скоро это случится, пока на её рабочий стол в Министерстве не опустился чёрный конверт. Вскрыв его, Гермиона прочитала, что Драко Малфой просит провести свою последнюю ночь с ней. Через два дня. Значит, казнь назначена на субботу. Ночь пятницы с Драко Малфоем. Почти её собственное свидание со смертью. Гермиона перечитала письмо дважды, машинально проводя кончиком пера по нижней губе. Она вовсе не обязана была соглашаться. Никто, кроме Драко, никогда бы не узнал, что она отказалась. А скоро и он будет мёртв. Если захочет, она унесёт эту тайну с собой в могилу. Или узнает, что же ему от неё понадобилось. Она уколола большой палец кончиком пера и прижала выступившую каплю крови к слову «да» внизу письма. Вспыхнул свет, и пергамент рассыпался белым дымом, который через несколько секунд растаял без следа. Гермиона невидящим взглядом смотрела на место, где только что лежало письмо. Мысли кружились вокруг Хогвартса и войны, травли и смерти, пока полжизни не слилось в одно расплывающееся воспоминание о насмешливо ухмыляющемся мальчишке с глазами цвета зимнего неба.

*

Азкабан почти опустел. Надзиратель вёл Гермиону по ледяным коридорам. Она поёжилась и глубже спрятала подбородок в шарф. Ей разрешили принести Драко последний ужин — на удивление скромный: аккуратно сложенные сэндвичи с курицей и майонезом. Тарелка тихо дребезжала в руках у неё на подносе — пальцы никак не переставали дрожать. — Сюда. Надзиратель остановился и вставил в замок огромный железный ключ. Когда Гермиона пришла, у неё забрали палочку и сумку, проверили карманы, обыскали. Без привычного веса палочки у предплечья она чувствовала себя беззащитной. Будто забыла надеть бельё. Или обувь. Решётчатая дверь со скрипом распахнулась. Гермиона вошла следом за надзирателем, стараясь унять дрожь в руках. Драко сидел на краю кровати. Скованные руки безвольно лежали на коленях. За её спиной с грохотом захлопнулась дверь. Кажется, кто-то едва слышно пожелал ей удачи. А может, ей просто почудилось. Будто она услышала шёпот давно умерших призраков. Она поставила поднос на край кровати, засунула руки в карманы пальто и стала ждать, когда Драко наконец обратит на неё внимание. Но плечи его были напряжены. Упрямство. Вызов. Последняя бессмысленная попытка быть выше. Гермиона выждала ровно шестьдесят секунд. — Почему я? — Потому что мать проплакала бы всю ночь, — голос у него стал низким, хриплым. Будто он слишком долго либо кричал, либо молчал. Будто разучился произносить слова, не раня ими. Когда Гермиона нерешительно шагнула вперёд, Драко медленно повернулся к ней. Лицо осунулось так сильно, что больше напоминало череп, чем лицо живого человека. Серые глаза потемнели в провалах глазниц. Волосы, когда-то серебристые, грязными спутанными прядями касались плеч. Запёкшиеся корки крови покрывали его искусанные губы. Они едва дрогнули, прежде чем он заговорил снова: — В отличие от тебя, Грейнджер. Ты бы не пролила ни слезинки, даже если бы от этого зависела твоя жизнь. — Не по тебе, — тихо ответила Гермиона. — Но почему я? Драко поднял руку, будто собирался небрежно отмахнуться, но цепь, соединявшая наручники с кандалами на лодыжках, резко его остановила. Он коротко усмехнулся и опустил руку обратно на колени. Металл сдвинулся, обнажив полоску содранной кожи. — Понятия не имею, Шахерезада. Может, расскажешь мне сказку? — У тебя всего одна ночь, Драко. Не тысяча. Она удивилась, что он правильно произнёс имя этого персонажа. Большинство людей не смогли бы его сразу произнести. Большинство волшебников вообще никогда его не слышали. — Тогда пусть это будет хорошая история. Уголок его губ едва заметно дёрнулся, будто он хотел усмехнуться. Но движение сорвало корочку на нижней губе, и снова выступила кровь. Драко вытер лицо о грязное плечо выцветшей чёрной рубашки и опустил взгляд на руки. Медленно перевернул их на коленях, и цепи тихо звякнули. Под обломанными ногтями чернела грязь, бледную кожу покрывали ссадины и струпья. Будто он коротал часы, перебирая камни и вдавливая самые острые края себе в ладони. — Не думал, что ты согласишься. — Не думала, что ты попросишь. Гермиона подошла ближе, придвинула к нему поднос с едой и осторожно присела на край кровати. Хорошо, что пальто было тёплым. Матрас казался таким тонким, будто его почти не было. Наверное, у Драко появлялись синяки, когда он просто пытался уснуть. Совсем как принцесса на горошине. В голове одна за другой всплывали сказки — длинные золотые волосы, чудовище с огромной библиотекой, рыжеволосые русалки. Только не те, которые Драко хотел бы услышать. — Ты правда хочешь, чтобы я рассказала сказку? — Ага. А потом заплетёшь мне волосы. Устроим настоящую вечеринку. — В его голосе звучала горечь. Драко отвернулся и подтянул к себе поднос. Цепь кандалов ударилась о металлический край, и Гермиона невольно вздрогнула. Она понимала, что он сказал это не всерьёз. И всё же посмотрела на его волосы. Потом поднялась и подошла к деревянной двери. — Простите, — негромко позвала она. За спиной снова лязгнул металл. — Всё в порядке? — В смотровом окошке показалось лицо надзирателя. — Он вас не укусил? — Нет. — Гермиона расправила плечи. — Можно мне расчёску? — Расчёску? — с недоверием повторил надзиратель, словно не был уверен, что расслышал правильно. — Если здесь нет, она лежит у меня в сумке. Вы можете принести её, а я выйду и достану. В её сумке было много чего, но знать об этом ему вовсе не обязательно. — Расчёску, — повторил надзиратель и тяжело вздохнул. — Леди, вы сумасшедшая. Гермиона пожала плечами. Её обзывали и похуже. — Так дадите расчёску? — Принесу вашу сумку. — Надзиратель покачал головой и отвернулся. Уходя, он что-то бормотал себе под нос; тяжёлые шаги гулко отдавались в коридоре. — Зачем тебе расчёска, когда можно просто срезать ножницами? — спросил Драко, когда Гермиона повернулась к нему. Он успел переменить позу на кровати — будто собирался вскочить следом за ней. Гермиона слегка склонила голову. — Ты правда думаешь, что с такими волосами… — для убедительности она распушила ладонью одну сторону своих кудрей, — у меня не найдётся зачарованной расчёски? — Никакие чары не справятся с… Да какого чёрта мы вообще обсуждаем расчёски? Вот тупоголовая, я же не всерьёз. — Голос Драко опустился до рычания. Он снова отвернулся и вернулся к сэндвичам. — И всё же, — пробормотала Гермиона, наблюдая, как он изо всех сил старается слишком жадно не запихивать еду в рот, помня, что она стоит в его камере и смотрит, как он ест. — У тебя всегда были красивые волосы. Драко подавился. Закашлявшись, он несколько раз ударил себя в грудь, а Гермиона упёрлась ногой в дверь камеры и стала ждать, пока он придёт в себя. Когда Драко повернулся к ней, глаза у него слезились, а щёки покрылись красными пятнами. — Да пошла ты нахрен, Грейнджер, — огрызнулся он, но прежней остроты в его голосе уже не было. В Хогвартсе эти слова ранили сильнее. — Что хуже, Малфой? — Гермиона приподняла бровь. — Провести ночь одному или со мной? Ты сам захотел, чтобы я пришла. — Я хотел попросить тебя об услуге. Думал, после этого ты свалишь. — Драко вяло, без особого энтузиазма усмехнулся. — Обратно к Уизли. Гермиона на мгновение задумалась. — Вообще-то мы с Роном расстались, — сказала она и с удовольствием заметила мелькнувшее на лице Драко удивление. — Кажется, теперь он встречается со Сьюзен Боунс. — Всё равно ничего бы не вышло, — пробормотал Драко, разглядывая её. — Он идиот, а ты… — Хорошенько подумай над следующим словом, Малфой. — Гермиона скрестила руки на груди. — Я могу уйти ещё до того, как ты попросишь меня об услуге. Драко захлопнул рот и снова принялся за сэндвичи. Он ссутулился над подносом, а Гермиона бросила взгляд в коридор, гадая, сколько ещё ждать надзирателя. Она аккуратно барабанила пальцами по рукавам пальто, пока про себя отсчитывала секунды. Через шесть с половиной минут в дверь постучали. — Принёс вашу сумку, мисс, — хрипло сказал надзиратель. — Отойдите. Гермиона сделала шаг назад и взглянула на Драко. Он сидел, подтянув колени к груди и обхватив их руками, и наблюдал за ней из-под наполовину опущенных век. Надзиратель, кряхтя, открыл дверь и жестом велел Гермионе выйти в коридор. — А ты оставайся на месте, Пожиратель, — прорычал он Драко. Драко промолчал, и у Гермионы болезненно сжалось сердце. Она ждала хоть какой-нибудь реакции — колкости, насмешки, чего угодно, что доказывало бы, что он не настолько сломлен, как кажется. Но Драко молчал. Гермиона подошла к надзирателю и потянулась за сумкой. — Не-а. — Он отвёл руки назад. — Сумку держу я. Ты достаёшь расчёску. — Хорошо, — спокойно сказала Гермиона. Она сосредоточилась на деревянной расчёске с резными листьями и цветами по краю и медленно протянула руку, пока надзиратель осторожно раскрывал сумку. Расчёска лежала сверху, на вязаной шапке, в которой Гермиона приехала. Она подцепила её двумя пальцами и подняла. — Просто расчёска. — Ага. — Надзиратель захлопнул сумку и кивнул в сторону камеры. — Если он тебя прикончит, сама виновата. Гермиона тихо фыркнула. — Да, конечно. Она вернулась в камеру и невольно вздрогнула, когда дверь за её спиной с грохотом захлопнулась. Вот и наладили взаимопонимание. — Не стоило утруждаться, — сказал Драко, глядя на расчёску у неё в руках. — Здесь всё равно невозможно оставаться чистым. — Вижу. — Гермиона села на кровать и встретилась с ним взглядом. — Зато у меня будет чем занять руки. Драко тяжело, протяжно вздохнул и слегка повернулся к ней. Волосы спадали почти до поясницы. Гермиона начала с самых кончиков, осторожно пропуская через них мелкие зубцы расчёски, распутывая те редкие пряди, что ещё не успели сваляться. — Ты… — голос Драко сорвался. Он шумно сглотнул. — Ты потом… заглянешь к маме? Если она покончит с собой в этом огромном пустом поместье, её могут неделями не найти. Она заслуживает хотя бы этого. У Гермионы сжалось горло. Она сосредоточилась на расчёске, на волосах Драко, лишь бы не замечать жалость, поднимавшуюся в груди. — Да. Я загляну к ней, — голос прозвучал глухо. Гермиона сглотнула и продолжила осторожно продвигаться расчёской всё выше, к спутанным волосам. — Это всё, о чём ты хотел попросить? — Да. — Он едва заметно вздрогнул, уходя от её прикосновения. Гермиона сразу это заметила и приподняла волосы повыше, чтобы они не касались его шеи. — Завещание уже у мамы. И все письма тоже. Наверное, сначала она их прочтёт, а потом разошлёт. — Есть там что-нибудь интересное? — спросила Гермиона, когда Драко замолчал. — Грязные тайны? Пылкие признания в вечной любви? — Конечно, блядь, нет, — огрызнулся Драко. — Тебе тоже достанется одно, ты… — он осёкся, так и не договорив ругательство. — А в Азкабане ты стал ещё сильнее сквернословить, Малфой, — сказала Гермиона, осторожно проводя редкими зубьями расчёски по самому спутанному участку волос. Чары едва действовали. Магию почти полностью подавляли защитные заклинания Азкабана. Такими темпами она провозится с его волосами до самого утра. — Компания подходящая попалась, — сухо ответил он. Гермиона поёрзала на кровати, подобрав под себя ноги и пытаясь устроиться поудобнее. Ничего не вышло, но она сделала вид, что получилось, и продолжила постепенно распутывать волосы. Минуты текли одна за другой. Она слышала, как хрипло вырывается его дыхание, будто Драко простудился, — неудивительно в таком холоде. Слышала собственное тихое шипение сквозь зубы всякий раз, когда расчёска цеплялась за очередной колтун. — Ты ведь можешь просто уйти, — теперь его голос звучал мягче. — Могу, — согласилась Гермиона. — Ты знаешь хоть одну магловскую сказку? Он презрительно фыркнул. — С какой стати? Гермиона едва заметно улыбнулась, распутав особенно тугой ком волос. — Ну, жили-были…

***

Она пересказала все сказки, которые знала, — неотредактированные версии сказок братьев Гримм. К тому времени голос совсем охрип, руки ныли, а она ещё даже не добралась до его плеч. Гермиона покрутила шеей, размяла плечи, потом сжала и разжала пальцы, переложив расчёску в другую руку. Драко, к счастью, почти всё время молчал — только изредка фыркал, — и, если бы не сидел с такой неестественно прямой спиной, можно было бы подумать, что он уснул. — Хочешь поспать? — спросила Гермиона. — Высплюсь после смерти. Осталось-то часов десять, да? — Драко чуть поёрзал, перенося вес с одного бока на другой. — Уже сдаёшься, Грейнджер? — Просто передохну, — её голос прозвучал спокойно и твёрдо. — Здесь вода есть? Умывальником это можно было назвать с большой натяжкой — скорее кран над туалетом, который ей совершенно не хотелось рассматривать. Но после нескольких часов монотонного говорения пить хотелось ужасно. — Есть. Только стаканов нет, принцесса. — Драко чуть повернул голову и криво усмехнулся. — Разве что попросишь у своего драгоценного надзирателя. Гермиона медленно улыбнулась. Вызов. Точно так же, как в Хогвартсе, когда он всем своим видом будто говорил: ну давай, попробуй сделать лучше. Она поднялась. Ноги сразу закололо, пришлось на секунду замереть и размять пальцы в ботинках. Потом подошла к умывальнику. Она задержала дыхание и повернула кран. Потекла подозрительно мутная вода. Ну, если заболеет — переживёт. Наверное. Гермиона наклонилась ниже и осторожно потянулась губами… — Не смей, — голос Драко хлестнул, как кнут. — Отвисшие яйца Мерлина, ты же заболеешь. Позови этого грёбаного надзирателя, безмозглая дура. Гермиона покосилась на него, выпрямившись лишь наполовину. — Ты сам её пьёшь? — спросила она, кивнув на кран. — У меня нет возможности позвать надзирателя… Гермиона снова наклонилась и сделала небольшой глоток. Вода обожгла зубы холодом и отдавала землёй. Она поморщилась, сделала ещё два глотка и только потом выпрямилась. Драко смотрел на неё, ошарашенно приоткрыв рот. Она вытерла губы тыльной стороной ладони и закрыла кран. — Ты же, мать твою, ненормальная, — пробормотал он, слегка приподняв руку, чтобы показать на неё, но не потревожить цепи. — Совсем с катушек съехала. — Если такая вода годится Драко Малфою, значит, сойдёт и грязнокровке. Гермиона снова села на край кровати. Драко едва заметно отпрянул. — Ты можешь просто уйти. И не травить себя этой дрянью, — пробормотал он. — Ты и так пробыла здесь несколько часов. — Но я ещё не закончила. — Гермиона снова взяла расчёску и ткнула его пальцем в бок. Драко дёрнулся, мгновенно выпрямился и снова повернулся к ней. — Правда, сказки у меня закончились. Так что теперь придётся слушать ужасно скучные пересказы книг, которые я читала в детстве. — Она осторожно вдавила зубцы расчёски в особенно тугой колтун, расшатывая его, миллиметр за миллиметром. — Или можешь рассказать что-нибудь сам. — Ага. Жили-были... и всё, конец, — огрызнулся Драко. — Потрясающе. Захватывающе, — Гермиона закатила глаза. — Именно такого остроумия и ждёшь от слизеринца, который умудрился проиграть маглорождённой выскочке-всезнайке. — Едва, — Драко слегка повернул голову и бросил на неё мрачный взгляд. — На один балл всего. И кто бы сомневался, что тебя до сих пор волнует такая хрень. — Не знаю, Малфой, — задумчиво протянула Гермиона. — По крайней мере, не я прозябаю в Азкабане. — Вообще-то именно ты сейчас буквально сидишь в Азкабане и тратишь своё время впустую, — фыркнул Драко, снова отвернувшись и уставившись перед собой. — Я же сказал: просто уходи. — Уйду, когда закончу. Гермиона нахмурилась, глядя на спутанные волосы. Снизу они уже блестели, гладкие, как шёлк свободно скользили между пальцами. А вот сверху всё словно назло становилась только хуже: ещё спутаннее, ещё грязнее. Она принялась быстрее работать расчёской. Ей хотелось закончить до того, как придётся уйти. Доказать самой себе, что она сможет. Минуты тянулись в молчании, пока Гермиона сражалась с этим кошмаром перед собой. Обычно ей нравились подобные задачи. Но чем ближе она подбиралась к его плечам, тем труднее становилось не задевать пальцами его спину. И всякий раз, когда её кожа случайно касалась его, Драко вздрагивал так, словно обжёгся. — Я правда стараюсь, — не выдержала Гермиона после того, как это повторилось, наверное, в двенадцатый раз. — Если бы ты перестал дёргаться… — Больно, — процедил Драко сквозь зубы. — Любое чужое прикосновение ощущается как грёбаное Круцио. Ясно? — Что? — Гермиона замерла, так и оставив пальцы в его волосах. — О чём ты вообще говоришь? — Подарочек Азкабана для Пожирателей смерти. На тот случай, если кому-нибудь из нас вдруг захочется хоть ненадолго забыться… ну, не знаю… обнять человека, которого любишь. — Голос его прозвучал тихо и горько. — Я понял это, когда ко мне пришла мама. Пришлось прикусить губу, чтобы не заорать. Несколько долгих секунд Гермиона молча смотрела на собственные пальцы, затерявшиеся в его волосах. — Понятно. — Больше сказать было нечего. Извинения прозвучали бы как жалость, а на колкость у неё просто не хватило сил. — Тогда я буду осторожнее. — Вот и хорошо, — резко бросил Драко. Потому что сказать «спасибо» он тоже не мог.

***

Гермиона без умолку рассказывала о книгах, парадоксах, философских теориях — обо всём, что только приходило ей в голову, лишь бы отвлечь Драко, пока её пальцы и расчёска постепенно подбирались всё ближе к его макушке. Он немного сгорбился, а Гермиона привстала на коленях, стараясь устроиться так, чтобы касаться его как можно реже. Из-за этой осторожности дело двигалось ещё медленнее. Постепенно её голос из хриплого шёпота стал совсем ничем. Гермиона раздражённо сглотнула, пытаясь прочистить горло, но смогла выдавить лишь слабый звук, едва похожий на человеческую речь. — Наконец-то, — пробормотал Драко. — Хоть немного ёбаной тишины. На мгновение Гермиона всерьёз задумалась, не положить ли ладонь ему на шею, чтобы он забился от боли. Но вместо этого лишь подняла налившиеся тяжестью руки и снова взялась за расчёску. Ещё полчаса — и она закончит. — Грейнджер. — голос Драко вырвал её из размышлений. Руки уже двигались сами собой, размеренно водя расчёску вверх и вниз. — Ты ведь будешь там? Сегодня? — Да, — хрипло выдавила Гермиона. — Хорошо, — тихо сказал Драко. — Мама не придёт. Она не сможет смотреть. А все остальные будут... — он осёкся, приглушённо втянув воздух, когда пальцы Гермионы случайно коснулись его головы. — Прости, — прошептала Гермиона. Он всё равно не смог бы её расслышать. Избегать прикосновений становилось всё труднее — не расчёсанных волос почти не осталось. Она старалась, чтобы основную работу делали деревянные зубья расчёски, но после долгих часов однообразных движений руки стали тяжёлыми и почти не слушались. — Просто... хорошо знать, что в толпе найдётся хотя бы один человек, который не станет радоваться моей смерти, — прошептал Драко. Голос его звучал тихо и беззащитно — таким Гермиона не представляла его никогда. — Я знаю, ты хочешь, чтобы я умер. Но у тебя хотя бы хватает чёртовой порядочности не устраивать из этого зрелище. Гермиона покачала головой. Хотеть чьей-то смерти и ликовать, когда человек умирает, — совсем не одно и то же. Ей хотелось сказать именно это. Но вместо этого она лишь прикусила нижнюю губу и молча продолжила расчёсывать его волосы. Усталость может подождать. Драко — нет. Времени у него больше не осталось. Через несколько минут Гермиона с удовлетворением распутала последний колтун. Осталось только заплести косу. Но резинки для волос у неё не было, а в карманах не нашлось ничего подходящего. Нахмурившись, она вывернула один из карманов и решительно потянула ткань. — Ты что делаешь? — Драко обернулся. Гермиона не ответила. Она с силой дёрнула подкладку. Неровные края, оставшиеся внутри пальто, заправила обратно, а оторванную полоску ткани аккуратно надорвала ещё в нескольких местах, превратив её в самую нелепую ленту на свете. Подняв её, она, довольная собой, едва заметно улыбнулась. — Мерлин... — пробормотал Драко, снова отворачиваясь. — Ты ненормальная, — в его голосе звучало искреннее изумление. Гермиона лишь тихонько хмыкнула и осторожно отвела волосы от его шеи, чтобы заплести их. Они были такими шелковистыми, что это оказалось куда сложнее, чем она ожидала. В конце концов ей пришлось снова подойти к крану и намочить руки, чтобы волосы перестали убегать. Завязать самодельную ленточку тоже было непросто: пальцы то и дело сводило, они соскальзывали с ткани. Но наконец всё оказалось готово, и Гермиона устало откинулась назад. Драко повернулся к ней, провёл рукой по косе и перекинул её через плечо. — Хм... — Он быстро заморгал, осторожно проводя кончиками пальцев по косе, будто боялся испачкать её своими грязными руками. — Не думал, что у тебя получится. — Приятно в последний раз доказать, что ты ошибался, — хрипло сказала Гермиона. Драко поднял на неё взгляд и неожиданно улыбнулся. По-настоящему. В его глазах засветилось то же серебро, как и в волосах, хотя потрескавшиеся губы тут же снова закровили. — Спасибо, Грейнджер. Что осталась. Гермиона едва заметно покачала головой и посмотрела на часы. До ухода оставалось ещё минут двадцать. До того, как за ней придёт охранник. Она повернула к Драко запястье и ногтем постучала по циферблату. — Придётся ещё немного меня потерпеть, Малфой, — прошептала она. — А... — Драко отвёл взгляд и так сильно прикусил губу, что Гермиона почувствовала укол фантомной боли. — Я... Я обещал себе, что не стану. — Он сглотнул и снова посмотрел на неё. — Но я не хочу, чтобы ты запомнила меня таким. — Он плотно сжал губы, на щеке проступила ямочка от того, как он прикусил её изнутри. — Просто запомни меня тем засранцем из Хогвартса. До шестого курса. Ладно? Гермиона кивнула. В голосе Драко звучало такое отчаяние, что у неё сдавило грудь. Ей было всё равно, умрёт он или нет. Но мысль о том, что ему осталось всего несколько часов... Что он сам это знает... Отдавалась острой болью где-то в горле. — Не двигайся, — тихо сказал Драко, не сводя с неё тёмных глаз. — И... расскажи ещё одну из тех сказок. Шёпотом. — Он снова сглотнул и отвёл взгляд. — Пожалуйста. Со счастливым концом. Гермиона снова кивнула и выпрямилась. — Жил-был... — хрипло начала она, стараясь отчётливо выговаривать слова, несмотря на боль в горле. Драко осторожно наклонился и почти невесомо прислонился щекой к её бедру поверх пальто. Его била дрожь, и Гермиона не понимала — от боли или от страха. Её пальцы замерли над обнажённой кожей его плеча, не решаясь коснуться, хотя сами тоже дрожали. — ...жил-был очень богатый купец. У него была младшая дочь, которую все звали Бель. Ещё две старшие дочери, которые смертельно ей завидовали, и трое сыновей... Она закончила сказку как раз в тот момент, когда в дверь постучали. Драко ещё секунду дрожал, прижавшись к ней, потом выпрямился. Глаза у него покраснели, а на её пальто остались тёмные влажные пятна. Гермиона сделала вид, что ничего не заметила. — Время вышло, — из-за дверного окна раздался голос уже другого охранника. Гермиона наклонилась к самому уху Драко. — Обнимемся? — тихо спросила она. Другого шанса на человеческое объятие у него уже не будет. Пусть даже оно причиняет боль. Вместо ответа он молча подался к ней. Гермиона быстро обняла его, прижавшись лицом к плечу. Она вовсе не плакала. Просто глаза почему-то защипало. Драко дрожал в её руках, звенели цепи, а за спиной уже со скрежетом открывалась дверь. Он вцепился пальцами в её пальто, будто не хотел отпускать. Гермиона, поднимая голову, уже слышала приближающиеся шаги охранника и, повинуясь внезапному порыву, поцеловала Драко в щёку. — Время вышло, — повторил охранник, подхватывая Гермиону за плечо. — Пойдёмте, мисс. — Увидимся, — сказал Драко. Голос осип, глаза блестели от слёз. — Мы ещё увидимся, Гермиона. Последние слова сорвались почти по-мальчишески — с таким отчаянием, что Гермионе пришлось до боли прикусить губу, лишь бы не разрыдаться. Она молча кивнула, пока охранник выводил её из камеры. Ноги заплетались, и ей приходилось следить, чтобы не споткнуться. Одна слеза всё-таки сорвалась. Гермиона быстро сморгнула её, успев подумать, заметил ли Драко… и не выставила ли она себя полной дурой. Перед тем как дверь закрылась, она в последний раз увидела его лицо. Широко распахнутые глаза. И одинокую слезу, прочертившую чистую дорожку по грязной щеке. Как покидала Азкабан, Гермиона почти не запомнила. Ей вернули палочку и сумочку. Она бережно убрала в неё расчёску и вышла за ворота. Драко сейчас принесут завтрак. Потом позволят написать последние слова. После этого оставят одного на полчаса — свыкнуться с мыслью о смерти, которая уже совсем близко. Гермиона почти бегом добралась до дома, каждые несколько минут судорожно проверяя часы. Наскоро выпила медовое зелье, чтобы успокоить сорванное горло. Потом долго стояла под душем, остервенело оттирая кожу, словно могла смыть с себя запах отчаяния. Она не может опоздать. Она обещала Драко Малфою, что будет там.

***

Они пытаются казнить Драко Малфоя в 11:32 морозным субботним утром. Но Гермиона Грейнджер, вскинув палочку, уже несётся сквозь толпу. Заклинания вспыхивают одно за другим, и одним стремительным взмахом она перерубает петлю. Драко тяжело оседает на деревянный помост. Его серебристые волосы вспыхивают в бледном зимнем солнце. Толпа взрывается криками. Люди в панике бросаются врассыпную. Гарри Поттер пытается навести порядок и докричаться до неё. Но Гермиона быстрее. Она уже десятки раз прожила этот миг, снова и снова выверяя каждое движение. Одним прыжком она оказывается на помосте — ноги уже усилены заклинанием. Улыбается ошеломлённому Драко Малфою, хватает его за локоть и взмахивает палочкой. Её заклинание тонет в общем гуле. Когда суматоха наконец стихает, Драко Малфоя и Гермионы Грейнджер уже нигде нет.