Сквозь облака пробился лучик света

— Думаю, — медленно произнесла Гермиона, глядя, как закатное солнце искрится на горизонте и рассыпается бликами по океану, — нам, наверное, стоит поговорить. Если только ты не собираешься опять на меня накричать. — Я никогда не собираюсь на тебя кричать, Грейнджер. Это как-то само получается. — Драко равнодушно покосился на неё и снова отвернулся к океану. Он стоял, прислонившись к скале, неподвижный, словно тоже высеченный из камня. Ветер трепал его волосы, бросая ему их на лицо. Они устроились в крошечном углублении, над ними возвышаются красные скалы, такие высокие, что у Гермионы начинала кружиться голова, стоило поднять взгляд. Впереди до самого горизонта простирался океан. После того как они отправили свои Патронусы, пришлось аппарировать трижды. Перед этим Гермиона снова предупредила Драко, чтобы он не говорил ничего такого, что не хотел бы сообщить дюжине авроров, а он огрызнулся и снова послал её к чёрту. И вот теперь они оказались здесь — посреди ничего, зажатые между океаном и друг другом. — Что ты сказал матери? — спросила Гермиона, скрестив руки на груди. — Что меня похитила какая-то чокнутая гриффиндорка. — Драко закатил глаза и демонстративно пнул камешек с обрыва. — Пойду пройдусь. — Нет, подожди... — Она уже потянулась к его руке, но тут же остановилась. — Это небезопасно... — А ещё небезопасно находиться рядом с тобой, если ты не хочешь, чтобы мы снова начали орать друг на друга. — Драко обернулся через плечо с той самой презрительной усмешкой, которую Гермиона так хорошо помнила по Хогвартсу. Будто разговор с матерью разбудил ту часть его, которую он похоронил в Азкабане. — Отвали, Грейнджер. Он ушёл прежде, чем она успела придумать хоть что-нибудь, чтобы удержать его в поле зрения. Гермиона ещё секунду стояла неподвижно, потом опустила взгляд на свои руки и нахмурилась. — Но ведь уже темнеет... — едва слышно прошептала она. И солёный ветер вдруг показался холодным на её обнажённой коже.

*

Она поставила палатку, наложила защитные чары — все, какие только смогла вспомнить, — а затем вышла за пределы защитного купола в сгущающиеся сумерки. Луна ещё не взошла. Океан казался ближе, чем двадцать минут назад. Будто медленно наступал, накатывая на усыпанный галькой берег. Гермиона сглотнула. Каждый силуэт заставлял её вздрагивать, и свет её волшебной палочки был едва заметен. Ни следа Драко. Ни отпечатков ног на песке. Ни приглушённой брани. Ни каких-нибудь других звуков. Гермиона погасила палочку. Темнота тут же пробежала холодком по коже. Она запинаясь наложила чары, создавая крошечную иллюзию светлячков. Те едва заметно закружились у самого края защитного купола, скрывавшего их временный лагерь. Через полчаса они исчезнут. Если к тому времени Драко не вернётся... Что ж. Она просто создаст новых. Столько раз, сколько понадобится.

*

После того как светлячки погасли уже в шестой раз, а Драко так и не появился, тревога стала невыносимой. Неужели она спасла ему жизнь лишь для того, чтобы он утопился в море? Или он заблудился? Упал, сломал ногу и теперь где-то зовёт её на помощь, а она настолько увлеклась наугад выбранным с маленькой полки романом Джейн Остин, что ничего не заметила? По крайней мере, взошла луна. Тонкий серп отражался в чёрных волнах. Гермиона медленно пошла вдоль берега, не убирая палочки. Вглядывалась в темноту, выискивая хоть проблеск серебристых волос. Она нашла его неожиданно, через пятнадцать минут ходьбы. Драко сидел на большом валуне, выступавшем в море. Ноги свисали над тёмной водой, брызги долетали до самых ботинок, а коса трепетала на ветру, словно лента. Он даже не обернулся. Ничем не показал, что заметил её приближение, хотя Гермиона дважды поскользнулась на мокрой гальке и тихо выругалась себе под нос. Подойдя ближе, она внимательно посмотрела на валун. Забраться к нему? Или остаться на берегу? А если она всё-таки поднимется, столкнёт ли он её в ледяную воду? Получилось только со второй попытки. Камень оказался скользким, пришлось неловко помогать руками. Наконец Гермиона забралась наверх. Океан расстилался прямо перед ней, и неожиданно показалось, будто она стоит гораздо выше, чем была на самом деле. Словно на носу огромного корабля, летящего сквозь волны, навстречу луне, с ветром за спиной. Она моргнула и потёрла глаза. Похоже, слишком зачиталась. Помедлив, Гермиона подошла к Драко и осторожно опустилась рядом. Холодные брызги тут же намочили джинсы. Драко по-прежнему её игнорировал. Гермиона чуть откинулась назад, опираясь на руки, и посмотрела на волны. Они с глухо разбивались о скалы. Их удары о скалы как сердцебиение — ровный пульсирующий ритм. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Она тоже могла бы просидеть здесь несколько часов. Холодный ветер прошёлся по плечам, и Гермиона поёжилась. Хотя... несколько часов, пожалуй, нет. По крайней мере, не без куртки. А вот Драко, наверное, давно привык к холоду. — Я сказал ей, что мне жаль, — тихо произнёс Драко. — Что люблю её. И попросил не отправлять письма, если она их ещё отправила. — Письма? — машинально переспросила Гермиона. И тут вспомнила. — А... — Я всё думаю, что теперь делать. — Драко покосился на неё. В лунном свете его глаза казались почти чёрными. — Отобрать у тебя палочку, сдаться и умолять Поттера спасти тебя. Или... — Он замолчал и поднял взгляд на поднимающуюся луну. Гермиона постаралась ждать. Не перебивать. Не торопить. — Или просто наслаждаться свободой, пока она у меня есть. — Он потёр шрам Тёмной метки, словно пытаясь унять ноющую боль. — Я спасла тебя не для того, чтобы ты тут же взял и выбросил свою жизнь на ветер, — нахмурилась Гермиона. Нужно снять проклятие с Метки. Но сначала — разобраться со всем остальным. — Если бы я знал, что ты собираешься спасать мою жалкую жизнь, я бы вообще не стал просить, чтобы ты пришла, — резко бросил Драко. — Зачем ты это сделала, Гермиона? — в его голосе звучало отчаяние. Она видела, как напряжены его плечи. Он по-прежнему не смотрел на неё. Гермиона перевела взгляд на волны. Нужно было найти ответ. Правильный ответ. Такой, после которого он снова не сбежит посреди ночи. Ей хотелось подтянуть колени к груди, но джинсы насквозь промокли, ноги отяжелели. Она поёрзала на жёстком камне, пытаясь устроиться поудобнее. И пожалела, что не знает, что сказать. — Потому что мне не понравилось смотреть, как ты умираешь, — медленно произнесла она. — Это было... неправильно. Будто что-то в мире встало не на своё место. Драко фыркнул. — Чепуха. Без таких, как я, миру было бы только лучше, — он говорил так тихо, что голос почти тонул в грохоте волн. — Может быть. — Гермиона посмотрела на него. На то, как упрямо он смотрел вперёд. — Но мне всё равно это не понравилось. — Нельзя же хвататься за Маховик времени всякий раз, когда тебе что-то не нравится. — Он наконец повернулся к ней. — Я и не хватаюсь. Честно говоря, я почти забыла, что он вообще у меня есть. — Она едва заметно пожала плечами. — Но я не могла просто... — Гермиона закрыла глаза. Перед ней снова возник взгляд Драко, пустой и безжизненный. Он словно призрак, который никак не оставит её в покое. — Мне было больно видеть тебя таким, — прошептала она. — Покажи. — Голос Драко прозвучал тихо, но твёрдо. — Я хочу увидеть. — Я не собираюсь показывать тебе, как ты умираешь, Драко. — Она открыла глаза и сердито посмотрела на него. Он придвинулся так близко, что Гермионе показалось — ещё немного, и он коснётся её. — Пожалуйста. — Его умоляющий взгляд — слишком близко. И она чувствовала его дыхание на своих щеках. — Но я не окклюмент, — слабо возразила Гермиона. Под его взглядом она вдруг почувствовала себя совершенно беззащитной. Словно тонула в штормовом сером море его глаз. — Ты увидишь все мои мысли. — Не увижу. — Он даже не моргнул. — То есть... попробую не увидеть. Я никогда не был хорошим легилиментом. Но специально читать твои мысли не стану. Гермиона сглотнула. Он сидел так близко, что они могли бы поцеловаться. Мысль была совершенно неуместной. Она прикусила щёку изнутри, чтобы её прогнать. — Хорошо, — медленно произнесла Гермиона. Она достала палочку из рукава. Помедлила. Потом перевернула её рукоятью к Драко. — Я тебе доверяю. Его пальцы дрогнули, коснувшись палочки. Он осторожно забрал её. — Просто удерживай это воспоминание перед глазами. — Он смотрел прямо на неё. Гермиона кивнула. Во рту пересохло. — Легилименс!

*

Она стоит перед внушительной дверью Азкабана и думает, что совершила ошибку. Может, просто развернуться и уйти? Он не заслуживает большего. Она вовсе не обязана его навещать. Но Гермиона сглатывает страх, упирается плечом в тяжёлую дверь и всё-таки толкает её. Потому что она перед ним в долгу. Пусть ей не хочется этого признавать. Пусть никто из них этого не признаёт. И потому что ей до смерти хочется понять, почему из всех людей он захотел увидеть именно её. Драко поворачивается к ней. Осунувшийся. Исхудавший до такой степени, что лицо как череп. Будто сам превратился в Тёмную метку, которая его и погубила. Но его взгляд становится мягче, когда он смотрит на Гермиону. И на одно короткое мгновение ей хочется попросить прощения. Поменяться с ним местами. Потому что иногда она просыпается посреди ночи и жалеет, что до этого дошло... Она стоит перед виселицей. Палач затягивает петлю у Драко на шее. Он ищет кого-то взглядом. На лице — паника. Потом замечает Гермиону, и плечи его будто немного расслабляются. На мгновение ей кажется, что он сейчас улыбнётся. Будто между ними есть какая-то тайна, понятная только им двоим. Но вместо этого он болезненно морщится и крепко зажмуривается. Позади неё глумится толпа, сыпятся оскорбления. Гермиона делает шаг вперёд. Драко прикусывает губу, снова открывает глаза и смотрит только на неё. Так, будто расстояния между ними не существует. Так, будто хочет запомнить её. Запомнить этот последний миг. Потом он падает. Тело дёргается. Рот беззвучно раскрывается. Гермиона снова делает шаг вперёд. Крик уже подступает к горлу, глаза жжёт от слёз. И вот он уже висит неподвижно. Мёртвый. Его больше нет. Но глаза всё ещё смотрят на неё, даже когда последние искры жизни окончательно гаснут. Гарри тянет её за руку. Она резко вырывается. Говорит, чтобы он оставил её в покое. Ей хочется отменить этот миг. Распустить его по нитям. Вернуться назад. Пойти другой дорогой. Потому что Драко больше нет. А значит, ей придётся прожить всю оставшуюся жизнь, зная, что она могла его спасти. И не спасла. — Зачем тебе вообще меня спасать? — голос Драко звучит тихо. Нежно. Словно кончики пальцев скользят по её обнажённой коже. Она стоит в туалете Хогвартса. Святочный бал. Рассматривает своё отражение в зеркале и изо всех сил сдерживается, чтобы не запустить чем-нибудь в тупую бошку Рона. В этот момент в туалет, хихикая, влетают две девочки в развевающихся платьях. Они восторженно обсуждают, какой же Драко Малфой красивый, потом спрашивают, согласна ли с ними Гермиона, и вопрос застаёт её врасплох. Она отвечает: да. Она в библиотеке. Ищет книгу о квиддиче, чтобы было о чём поговорить с Виктором. Между книжными стеллажами мелькают знакомые серебристые волосы — Драко идёт по соседнему проходу. Она наблюдает за ним сквозь ряды книг, видит, как он улыбается каким-то своим мыслям, и её вдруг поражает, какой он красивый. Хотя она его ненавидит. Она в ужасе смотрит на Драко, пока совсем рядом рычит Сивый. Пожалуйста. Только бы он их не узнал. Она молит об этом всем своим существом. От этого зависят их жизни. Жизнь Гарри. Жизнь Рона. И её собственная. На глазах выступают слёзы. Драко долго смотрит на них — широко распахнутые глаза, напряжённо сжатые губы, — и ей кажется, будто он слышит её мысли. Он отводит взгляд и тихо говорит, что не уверен. И ей хочется броситься к нему и обнять. Но нельзя. Она сидит в Министерстве и смотрит, как идёт суд над Драко. Тяжёлые кандалы сковывают ему запястья. Голова опущена, плечи напряжены, и Гермиона отчаянно жалеет, что тогда сказала «нет», а не «да». Сейчас он кажется таким маленьким. Таким испуганным. Таким одиноким. Когда зачитывают приговор, она видит, как в его глазах гаснет жизнь. Что-то болезненно сжимается в груди. Ей хочется вскочить и возразить. Но рядом восторженно кричит Рон и улыбается, и Гермиона тоже натягивает улыбку. Слишком поздно. Драко уже уводят. Она смотрит, как Драко что-то шепчет Патронусу-единорогу. Солнце выглядывает из-за облаков, озаряя его так, словно перед ней ангел с полотна эпохи Возрождения. Или лесная нимфа, у ног которой спит единорог. Он привычным, почти небрежным движением убирает за ухо выбившуюся прядь волос и с грустной улыбкой думает о чём-то своём. И сердце Гермионы сбивается с ритма. Прекрати, — кричит Гермиона. — Драко, прекрати!

*

Гермиона снова на мокром валуне у самого моря. Ветер трепал волосы, джинсы насквозь промокли, сердце колотилось так, будто вот-вот могло выскочить из груди. Она снова была здесь. Драко держал её за руку. Их пальцы всё ещё переплетены, хотя его самого колотило от боли. Он тряс головой и без конца извинялся, но слова сливались в невнятный поток, тонули в шуме волн и его сдавленных всхлипах. — Отпусти меня. Гермиона попыталась высвободить руку. Отстраниться. Прекратить причинять ему боль. Но Драко лишь крепче сжал её пальцы. — Я же делаю тебе больно... — Я не хотел... Прости... Я обещал... Я не... — Извинения сыпались одно за другим. Ей хотелось его ударить. Встряхнуть. Или вовсе столкнуть в море. Вместо этого Гермиона свободной рукой принялась отгибать его пальцы один за другим, пока он наконец не выпустил её. — Не трогай меня, Драко, — почти взмолилась она. Он вздрогнул. И замер. — Прости меня, — тихо сказал Драко. А потом театрально соскользнул с валуна прямо в море. Гермиона проводила его взглядом и только потом поняла, что палочка осталась у него. Поморщившись, она тоже спрыгнула вниз. Ледяная вода встретила её не менее громким всплеском. Волна ударилась о бёдра, Гермиона пошатнулась и раскинула руки, пытаясь удержать равновесие. — Между прочим, у тебя моя палочка, — проворчала она, подняв глаза. Драко смотрел на неё с таким потрясённым видом, что она едва не рассмеялась. Он моргнул. — Прости. Протянул ей палочку, как раз когда очередная волна ударила Гермиону в ноги. Она забрала палочку. Рука сама потянулась ухватиться за его предплечье, чтобы не упасть, но Гермиона вовремя опомнилась и отдёрнула её. — Обязательно было так драматично прыгать в воду? — тихо пробормотала она. — В голове это выглядело куда эффектнее, — буркнул Драко, выбираясь к галечному берегу. — По-настоящему драматично. — По-настоящему идиотски, — крикнула Гермиона, когда кроссовок намертво застрял между двумя камнями. — Стой там. Драко тяжело вздохнул и обернулся. По привычке попытался сунуть руки в карманы, но тут же поморщился — мокрые джинсы этому совсем не способствовали. Сначала Гермиона высушила его. Пришлось повторить заклинание четыре раза. Когда тёплое оранжевое сияние наконец исчезло, она на мгновение замялась. — Ты не мог бы... То есть... — Она неловко протянула ему палочку. — А... да. — Драко потёр шею сзади, избегая её взгляда. — Конечно. Тепло чар кажется странно интимным. Словно десятки невидимых ладоней одновременно скользят по её коже. Она прикусила щёку изнутри и поспешно отвернулась к морю, стараясь не замечать, как по тело покалывает иголочками. — Всё, — сказал Драко, снова привлекая её внимание. Он протягивал палочку. — Готово. — Спасибо, — тихо сказала Гермиона, забирая её и чувствуя, как щёки снова начинают гореть.

*

По дороге обратно к лагерю они не обсуждали случившееся, осторожно пробираясь по мокрой гальке и то и дело поскальзываясь. Их руки сами тянулись друг к другу, чтобы помочь сохранить равновесие, но каждый раз оба будто одновременно вспоминали и поспешно отдёргивали их. Не заговорили об этом и позже, когда готовились ко сну, неловко обходя друг друга в тесной палатке. Пока Драко был в ванной, Гермиона достала две пижамы и трансфигурировала одну так, чтобы она подошла ему. Когда Гермиона вышла из ванной, почистив зубы и убрав непослушные, пропитавшиеся морской солью кудри под шапочку для волос, Драко уже лежал на кровати, свернувшись под одеялом и демонстративно повернувшись к ней спиной. На мгновение она прикусила губу, затем скользнула под согретое чарами одеяло. Взмахнула палочкой, гася свет. Под потолком палатки, чуть колыхавшимся от ветра, остался лишь мягкий серебристо-розовый свет ночника. В темноте они ещё какое-то время ворочались, устраиваясь поудобнее, пока наконец их спины не соприкоснулись. Плечо Драко коснулось её плеча. Гермиона глубоко вдохнула. — Драко... — Я... Она тихо фыркнула. — Нет, давай ты, — сказала она, когда Драко замолчал. — Прости, — тихо произнёс он, слегка шевельнувшись. — Я не хотел лезть тебе в голову. Если хочешь... можешь стереть мне память. Или что-нибудь ещё... — Ты придурок, Драко Малфой, — перебила Гермиона, — я не собираюсь стирать тебе память. Он рассмеялся. По-настоящему. Этот смех напомнил ей тихий перезвон серебряных колокольчиков. Но почти сразу Драко оборвал себя, словно сам испугался собственного смеха. — Хорошо, — едва слышно сказал он. — Ты... — Гермиона немного повернула голову, пытаясь увидеть его краем глаза. — Ты в порядке? Драко медленно, устало выдохнул. — Нет, — прошептал он. — Не совсем. Я думал... что ты, Поттер и Уизли будете рады. — После приговора они и правда были рады, — тихо ответила Гермиона. От этого воспоминания ей стало не по себе. Улыбки. Ликование. Казалось, все праздновали конец войны. Но вместе с этим и чью-то смерть. Смерть человека, который пусть неловко, пусть неуклюже, но всё-таки пытался спасти их. — А вот насчёт остального... не знаю. — Они были, — эхом повторил Драко. — А ты? — Мне кажется... радоваться чьей-то смерти неправильно, — призналась Гермиона. — Даже если это Пожиратель смерти. Она тоже поднимала бокал за смерть остальных. Не хотела затевать спор, который всё равно проиграла бы. Но после тех шумных празднований её не отпускало странное чувство. Как запах дыма, въевшийся в волосы и одежду. Что-то не давало покоя. — Драко... — тихо позвала она. Он слегка пошевелился. — Да? Гермиона сглотнула. Это не её вина. Он сам принимал решения. И всё же чувство вины оплетало её, словно колючая лоза, с каждым движением всё сильнее сжимая сердце. — Прости, — прошептала она. — За твою... За всё, что ты потерял. — А... — Звук вырвался у Драко так, словно она ударила его. Его плечи дрогнули. Потом затряслись. Гермиона встревоженно повернулась к нему, перекатилась на бок и нерешительно коснулась его плеча. Он не отстранился. Только ещё сильнее свернулся под одеялом. У неё болезненно сжалось сердце. То же чувство, что однажды заставило её поцеловать его в щёку в Азкабане, теперь заставило осторожно обнять его со спины. Она прижалась лбом между его лопаток, ощущая, как всё его тело дрожит. Ну конечно. Она снова всё испортила. Хотела облегчить его боль, а сделала только хуже. Она уже собиралась отстраниться, но Драко крепче сжал её руку поверх одеяла. Тогда Гермиона осторожно поправила край одеяла у него на шее и придвинулась ещё ближе, прижавшись лбом к его плечу. Она чувствовала, как беззвучные рыдания сотрясают его тело. — Завтра я сниму твоё проклятие, — прошептала она. Пальцы Драко крепче сомкнулись вокруг её руки, прижимая её ладонь к своей груди. Под ладонью ровно билось его сердце. Так же ровно, как за стенками палатки волны разбивались о скалы.

*

Но разгадать тайну проклятия на следующий день ей не удаётся. И через день тоже. И ещё через день. Гермиона хмурится, водит палочкой над обнажённым предплечьем Драко, снова и снова просматривает книги по магии, которые нашлись в палатке, исписывает заметками лист за листом — и всякий раз понимает, что упускает какую-то деталь. Какой-то последний фрагмент головоломки, без которого всё остальное не складывается. Драко лишь качает головой и говорит, что это неважно. Что он не против. Но Гермиона слишком упряма, чтобы сдаться после первой неудачи. Или после второй. Или после всей этой бесконечной череды провалов, которые словно костяшки домино сыпятся на её уверенность в себе. В те редкие часы, когда она не пыталась снять проклятие, они незаметно для самих себя учились жить рядом друг с другом. Завтрак и обед готовил Драко, ужин — Гермиона. Долгими днями, пока за палаткой искрился океан, она учила его играть в «Эрудит», а он вспоминал старые загадки на рунах. Они читали. Гермиона давала ему Остин, Диккенса, Дойла, Кристи. Он возвращал книги почти сразу после того, как заканчивал, — читал почти так же быстро, как она. И они разговаривали. Не о Хогвартсе. Не о проклятии. Не о туманном, пугающем будущем. Не о тех страницах собственной жизни, к которым слишком больно возвращаться. Они говорили о книгах. О любимой и нелюбимой еде. О том, насколько разным было их детство. После ужина разговоры затягивались допоздна. Будто в ту ночь, когда Драко плакал у неё на руках, рухнула плотина его одиночества, и теперь ему словно невозможно было наговориться. Он сидел напротив Гермионы с кружкой чая в руках, глаза оживлённо блестели, пока они спорили о мистере Дарси и Ирэн Адлер или рассуждали, насколько интереснее был бы Шерлок Холмс, окажись он волшебником. Постепенно их перепалки перестали быть враждебными. Они стали почти игривые — кто сумеет придумать самое нелепое и неожиданное оскорбление. Гермиона однажды обозвала его безмозглой амёбой, а потом долго объясняла ошарашенному Драко, что вообще такое амёба. В ответ он назвал её пустоголовым пушистиком, и почему-то это прозвучало... почти ласково. По ночам они сворачивались клубком и прижимались друг к другу под одним одеялом, и никогда не говорили об этом утром. Вообще никак не показывали, что это происходит. Закутавшийся в одеяло Драко обнимал Гермиону, запутавшуюся в простынях. Её голова в шапочке для волос покоилась у него на груди, а его рука лежала у неё на плече. Иногда он плакал, а она делала вид, будто ничего не замечает, даже когда её рука сама собой ложилась ему на талию. Иногда слёзы подступали уже к её глазам. Но она каждый раз заставляла себя их проглотить.

*

И вот однажды вечером, когда они сидят с кружками горячего чая под усыпанным звёздами небом, Гермиона наконец понимает, какой именно детали ей не хватало. Той самой, о которой она до последнего надеялась не думать. Обойти её. Найти способ снять проклятие, так и не узнав... — Драко, — тихо говорит она, внимательно наблюдая за его лицом. — Ты должен научить меня накладывать Круциатус. Драко поднимает взгляд. Сквозь синее пламя костра, весело потрескивающего между ними, он молча смотрит на неё. Отблески огня скользят по его лицу, пока эмоции сменяют друг друга — стыд, тревога, отчаяние. Наконец он тяжело вздыхает и допивает остывший чай. — Хорошо. То, что он даже не пытается спорить, говорит Гермионе о многом. Значит, он уже пришёл к тому же выводу. Просто не хотел первым заводить этот разговор. — Хорошо, — повторяет она. — Утром соберёмся и сначала зайдём в город. Не хочу задерживаться на одном месте дольше недели. Значит, у неё осталось всего девяносто девять недель, чтобы понять, какую чертовщину она вообще творит, и какую собирается творить дальше. Вроде бы времени более чем достаточно. Почти два года. Но каждый раз, когда приходится вычёркивать из списка очередное место, Гермиона сильнее нервничает. — А здесь было хорошо, — тихо говорит Драко, переводя взгляд с неё на звёздное небо. — Засыпать под шум океана... Мне это понравилось. Гермиона делает последний глоток чая. — Да. — Она слушает вовсе не шум прибоя. Она слушает, как бьётся его сердце. Но признаться в этом сейчас, при свете костра, когда темнота не может скрыть её лицо, она не в силах. — Здесь и правда было хорошо. Позже, той же ночью, когда они, как обычно, устроились в постели, Драко осторожно притянул Гермиону ближе и крепко прижал к себе, словно боялся, что океанские волны однажды всё-таки унесут её прочь.

*

Утром Гермиона положила на колени книгу о мировых валютах и принялась трансфигурировать камни в деньги. Драко подошёл с кружкой чая, заглянул ей через плечо и присел рядом. — Что это? — Американские деньги. — Гермиона нахмурилась, разглядывая зелёные купюры. — Какие-то они... не такие. Мы заедем в торговый центр — очень большой, — и заодно купим тебе одежду. Последнюю неделю Драко ходил в её вещах. Вернее, бессовестно их присваивал. Гермиона вовсе не возражала, но одежда заканчивалась куда быстрее. Ей даже пришлось, краснея, трансфигурировать половину своего нижнего белья в мужские боксёры. А когда они разобьют новый лагерь, придётся устроить стирку, иначе вскоре им обоим будет нечего надеть. Да и многого она просто не предусмотрела. Мужских бритв. Средств после бритья. Дезодоранта, который бы пах не фруктами или цветами. Магических аналогов у неё тоже не было — зелий, настоек или чего бы там ещё ни использовал Драко раньше. Впрочем, жить с ней всё равно лучше, чем в Азкабане. После недели нормальной еды и трёхразового питания лицо Драко уже не казалось таким измождённым. Он больше не ел так жадно, будто боялся, что тарелку вот-вот отнимут. Гермиона украдкой посмотрела на него. Солнечный свет поблёскивал на отросшей щетине. — Почему в Азкабане ты был без бороды? — спросила она и тут же поморщилась, поняв, насколько неудачным вышел вопрос. — Потому что побрился перед твоим приходом. Под очень тщательным присмотром. — Он коротко взглянул на неё и улыбнулся, хотя улыбка вышла немного натянутой. — Мне не идёт борода. Прямо как моему... — Он осёкся, сглотнул и отвёл взгляд. Отпил чай. — Прости, — тихо сказала Гермиона, опуская голову. — Всё нормально. — Драко наклонился и легко стукнул своей кружкой о её — так, словно хотел по-дружески толкнуть её локтем, как это сделали бы Гарри или Рон, но не решился. — Значит, мы отправляемся в Америку? — Угу. — Гермиона подняла голову и прищурилась. — Там есть огромный торговый центр. Один из самых крупных в мире. Народу столько, что нас не найдут, даже если будут искать именно там. Мы купим всё, что может понадобиться. Всё магловское, конечно. — Она вытащила из кармана сложенный листок. — Я составила список. Но не уверена, что вспомнила всё, что тебе нужно. Драко пробежал глазами по списку, пока Гермиона пила чай. — А можно купить ещё книг? — с надеждой спросил он, поднимая на неё взгляд. — Конечно. Гермиона улыбнулась и снова посмотрела на аккуратные кучки камней. — Всё, что захочешь. Потому что она не могла вернуть ему мать. Не могла отмотать время настолько далеко, чтобы спасти его отца. Не могла сократить то небольшое расстояние, что всё ещё оставалось между ними, и просто взять его за руку. Но она могла превратить ещё несколько камней в деньги. И мысленно составить для него новый список книг, которые, как ей казалось, ему понравятся.

*

После недели, проведённой только вдвоём и почти в полной тишине, торговый центр казался невыносимо шумным. Они аппарировали в крошечную подсобку на парковке, выбрались наружу, лавируя между сигналящими машинами, а потом вошли внутрь. Драко держался так близко к Гермионе, что то и дело задевал её плечом и каждый раз тут же отшатывался. Вокруг бурлил целый поток из людей. Кричали дети. Перекрикивались семьи. Из магазинов на полную громкость гремела музыка. Гермиона сглотнула. Может, она всё-таки ошиблась. Но искать их здесь никому и в голову не придёт. Даже если придёт — найти их будет почти невозможно. Она постаралась изменить их внешность настолько, насколько смогла. Заплела волосы в косу, убрала её под свободный худи и натянула капюшон. На Драко была самая обычная бейсболка. Теперь они выглядели как двое неопрятных подростков. А не как беглецы из магического мира. Палочка Гермионы была закреплена на предплечье, а пальцы крепко сжимали рукав худи Драко. — Ты как? — спросила она, пока они пробирались сквозь толпу к схеме торгового центра. — Если честно, не очень. — Он посмотрел на неё и натянуто улыбнулся. — Но переживу. — Его пальцы неловко — почти судорожно — мяли рукав её худи, цепляясь за него точно так же, как Гермиона держалась за его. — Хуже, чем на Кингс-Кросс, — пробормотал он, оглядываясь по сторонам. — Вы... люди... просто сумасшедшие. Гермиона поняла, что он едва не сказал «маглы», но вовремя спохватился. — Не все мы сумасшедшие, — пробормотала она, улыбнувшись ему. — Пойдём.

*

Они неспешно обходили торговый центр, постепенно заполняя руки покупками. Одежда. Самые необходимые вещи. Столько книг, что Гермионе пришлось на ходу выдумывать историю о том, что она восстанавливает погибшую домашнюю библиотеку, иначе продавщица, кажется, уже была готова вызвать охрану. Какие-то незнакомые продукты, которые Драко непременно хотел попробовать. Ещё несколько одеял. Чемодан, который Гермиона собиралась позже трансфигурировать во второй сундук для палатки. Посуда, кружки, зубные щётки и десятки мелочей, о которых она просто не подумала, когда снова оказалась в бегах и принялась заново устраивать себе дом. По дороге она не удержалась и заглянула в магазин настольных игр. Вышла оттуда с такой стопкой коробок, что Драко пришлось помогать ей их нести. Каждые несколько магазинов Гермиона заходила в туалет, чтобы незаметно переложить часть покупок в зачарованную сумку. Так руки немного отдыхали, но при этом вещи не исчезали все разом — на случай, если кто-нибудь потом станет просматривать записи с камер наблюдения. Когда они наконец закончили со списком, у Гермионы гудели ноги, раскалывалась голова, и она уже всерьёз подумывала перерыть свою зачарованную сумку в поисках обезболивающего, купленного в аптеке. Драко молча шёл рядом и выглядел мрачнее чем обычно. Гермиона свернула в узкий проход между витринами, ведущий к туалетам. — Поедим здесь или уйдём домой? — тихо спросила она. Драко устало поморщился. — Уйдём. Пожалуйста. Значит, ужин придётся готовить самой. Гермиона глубоко вдохнула и кивнула. — Хорошо. Ей хотелось, чтобы он согласился остаться. Но она не могла винить его за желание поскорее выбраться отсюда. Они провели в торговом центре гораздо больше времени, чем она рассчитывала, и весь день люди задевали Драко плечами, протискивались мимо, заставляя его снова и снова вздрагивать и невольно отшатываться.

*

Они аппарировали из крошечной подсобки, которую Гермиона едва сумела снова отыскать, прыжками перемещаясь из Америки на продуваемый всеми ветрами утёс, потом — на заснеженную вершину горы, а оттуда — на маленькую поляну посреди тёмного леса. — Здесь, — сказала Гермиона, опуская палочку. Она с облегчением выдохнула. Тишина. Прохладный воздух ласково коснулся кожи. — Наш новый дом. Они молча занялись привычными делами. Гермиона ставила палатку, Драко настоял, что приготовит ужин сам, чтобы она могла спокойно разобрать покупки. И неожиданно оказалось, что раскладывать вещи по местам ничуть не хуже помогает от головной боли, чем таблетки. Она увеличила книжный шкаф, уселась прямо на пол среди стопок книг и принялась расставлять их по алфавиту: сначала магловские, потом волшебные. Знакомые имена встречали её, как старые друзья, с которыми давно не виделась. Когда очередь дошла до Агаты Кристи, Гермиона вдруг с такой остротой вспомнила Живоглота, что у неё защемило сердце. Драко так понравились первые две книги, что она скупила в магазине всё, что смогла найти. Перед тем как отправиться искать Маховик времени, она всё-таки успела послать Джинни сову. Попросила присмотреть за Живоглотом. Гермиона очень надеялась, что Джинни не закрутилась настолько, чтобы забыть. Что не забыла... её. Книги выскользнули из рук. На миг ей показалось, будто пол под ногами качнулся. Паника. Тревога. Страх. Они нахлынули разом, так стремительно, что у неё потемнело в глазах. — Гермиона? — Голос Драко вернул её в реальность. — Всё хорошо, — солгала она. — Просто очень устала. Она снова взялась за книги. Через несколько секунд послышались шаги. Драко осторожно положил ладони — всё ещё в прихватках — ей на плечи и принялся неловко разминать напряжённые мышцы. — Та женщина в книжном была права, — тихо сказал он. — Надо было передать мне побольше пакетов. Та женщина сказала, что бойфренд Гермионы вполне мог бы помочь ей с покупками, но тогда Гермиона слишком смутилась и слишком спешила уйти, чтобы воспользоваться этим советом. Она невольно подалась навстречу его рукам. Узелки напряжения понемногу отпускали. — Только не сожги ужин, — пробормотала она. — Он ещё двадцать минут будет в духовке, — буркнул Драко. — Кстати, хорошо, что у тебя есть эта кулинарная книга. Иначе мы бы всю жизнь питались одной яичницей. Гермиона улыбнулась. — Между прочим, яичницу ты готовишь отличную. Всю неделю он придумывал новые варианты: то с помидорами и петрушкой, в другой раз — с ветчиной и солью, потом ещё с другими специями. — Не надоело? — тихо спросил Драко. И Гермиона почему-то сразу поняла, что спрашивает он вовсе не про яичницу. — Нет. — Она обернулась и улыбнулась ему. — Хочешь помочь расставить книги? — Не особо, — ответил Драко, но всё же сел рядом, на свободное место среди книжных стопок. Снял прихватки с кошками — они совершенно ему не шли — и отложил их в сторону. — Не смогла удержаться, — пробормотала Гермиона, ставя на полку очередной роман Агаты Кристи. — Чем дальше, тем сложнее будет спокойно ходить по магазинам. — Да... — Пальцы Драко замерли на книге, которую он уже собирался взять. — Гермиона? — М-м? — Она подняла голову и заметила, как он хмурится. — Нет... ничего. — Он пожал плечами и отвёл взгляд. Конечно, это не «ничего». Но Гермиона слишком устала, чтобы вытягивать из него слова. Она только сейчас заметила, что перепутала порядок и поставила Дюма перед Дикинсон. — Ладно, — тихо сказала она. Если захочет — расскажет сам. А если пытаться разговорить его сейчас, когда они оба вымотаны, всё наверняка закончится ссорой, на которую у неё уже не осталось сил.

*

За ужином они почти не разговаривали. И впервые с тех пор, как началось их маленькое путешествие, Драко ковырялся в тарелке. Еда удалась — запечённые овощи и рыба в пряной корочке, — и всё же Гермиона закончила гораздо раньше него. — Драко? — мягко позвала она, откладывая нож и вилку. — Что случилось? — Ничего, — соврал он, так и не подняв глаз. Гермиона решила не настаивать. Она взяла свою тарелку и подошла к раковине. — Хорошо. После рыбы ей не хотелось пить чай. Она вымыла тарелку, налила себе стакан холодной воды, выпила его залпом, сполоснула стакан и наполнила его снова — уже для Драко. — Держи. Он даже не посмотрел на неё. Так и сидел, не сводя глаз с почти нетронутого ужина. Гермиона сдалась. Она ушла в ванную готовиться ко сну. Или хотя бы переодеться. По дороге она вспомнила, что успела купить ещё несколько вещей, о которых чуть не забыла: тёплую одежду и зимнюю шапку. Но разбирать покупки после такого длинного дня сил уже не осталось. Ей хотелось только быстро принять душ, натянуть легинсы, свободную футболку... И наконец расслабиться.

*

Когда Гермиона вернулась, Драко всё ещё сидел на кухне, не сводя взгляда с пустого стакана. — Эй, пушистик, — тихо сказала она, садясь напротив. — Пенни за твои мысли. Драко продолжал смотреть в стакан. Кончики пальцев так сильно впились в столешницу, что побелели. — Я не хочу обрекать тебя на вечные скитания, — наконец произнёс он. — У тебя есть дом, куда можно вернуться. Если я сдамся... — Я не хочу снова смотреть, как ты умираешь. — Гермиона покачала головой. — Одного раза мне хватило. И следующих двенадцати тоже. — Когда она пыталась найти способ его спасти, Маховик времени раз за разом возвращал её к одному и тому же моменту. — Я же тебе говорила... — Я этого не стою! — выкрикнул Драко, с силой ударив ладонью по столу. — Стакан подпрыгнул и жалобно звякнул. — Не стою. Я не заслуживаю... ничего из этого. — Он широким жестом обвёл палатку. — Ни книг. Ни одежды. Ни того, что ты пытаешься снять с меня это проклятие... — Ты спас мне жизнь, — твёрдо перебила Гермиона. — И Гарри. И Рону. — Но не для того, чтобы ты теперь вот так взяла и выбросила свою жизнь! — Он резко подался вперёд. В глазах полыхал гнев. — Я ничего не выбрасываю! — Гермиона скрестила руки на груди и сердито уставилась на него. — Ты такая... — Словно силы вдруг покинули его, Драко сгорбился, опустил руки на стол и уткнулся в них лбом. — Ведьма, ты такая дура. — Ну и что с того? — Гермиона тоже наклонилась вперёд. — Ну и что? Это моя жизнь, Драко. Я сниму с тебя проклятие. А потом разберусь со всем остальным. Всё обязательно наладится. — Жизнь — это не одна из твоих чёртовых сказок, — глухо сказал Драко, не поднимая головы, — наивная идиотка. — Плечи его были напряжены. — В жизни не бывает хэппи эндов. Гермиона глубоко вдохнула. Досчитала до десяти. Потом до двадцати. — Я ужасно устала, — наконец сказала она. — И ты тоже. Может, просто пойдём спать? А завтра уже покричим друг на друга. Плечи Драко чуть заметно расслабились. — Хорошо.

*

Пока Драко готовился ко сну, Гермиона немного прибралась. Расставила по местам книги, которые ещё оставались на полу, потом вышла наружу в последний раз проверить защитные чары. На всякий случай. Вернувшись, она закрыла полог палатки и тихо вздохнула. Она не могла винить Драко за его вспышку гнева. На его месте она тоже злилась бы. Но Гермиона доверяла Гарри. Верила, что он найдёт способ её спасти. И, может быть... раз уж она спасла Драко, раз Гарри знал, что она никогда не пошла бы на такое без серьёзной причины... Может быть, он найдёт способ спасти и его. Она первой забралась в постель. Свет уже был приглушён. Гермиона лежала и ждала, пока Драко выйдет из ванной. Но, вернувшись, он молча забрался под своё одеяло. И не придвинулся к ней, наоборот демонстративно лёг как можно дальше. Гермиона почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она погасила свет. — Спокойной ночи, — тихо сказала она. Последняя попытка помириться. — Спокойной, — так же тихо ответил Драко. И не сдвинулся ни на дюйм. Она проснулась посреди ночи. Что-то было не так. Она ещё не понимала что, но кожа уже покрылась мурашками от тревоги. Гермиона машинально потянулась за палочкой. Её не было. Потом — к Драко. Его тоже. — Чёрт, — прошипела она, запутавшись в простынях, пока пыталась выбраться из постели. — Драко, не надо!.. — Она уже не знала, услышит ли он её. И вообще... Он ещё здесь? Гермиона выскочила из палатки в тёмный лес. Нигде ни следа серебристых волос. Луна скрылась. Лес был погружён во тьму, и у неё не осталось даже палочки, чтобы начать поиски. Обхватив себя за локти, Гермиона всматривалась в темноту. И впервые с того дня, как вышла из Азкабана, почувствовала настоящий страх. Драко исчез. Оставил её одну. Без палочки. Посреди леса. И у неё не было ни малейшего плана на случай, если однажды случится именно это.

***

Джинни не сводила взгляда с огромных жёлтых глаз Живоглота. Кот сидел на столе. Она подпёрла подбородок руками. Они молча играли в гляделки, пока Гарри рылся в почте Гермионы. — Она вернётся, знаешь, — тихо сказала Джинни. Кажется, Живоглот посмотрел на неё ещё более враждебно. — Гарри делает всё, что может. Особенно после тех писем. Кот демонстративно зевнул. — И она очень умная. Даже если мы ничего не придумаем, она обязательно найдёт выход. Хвост Живоглота медленно скользнул по столу. — Не могу поверить, что она оставила тебя, — прошептала Джинни. — Может, Рон был прав. Живоглот моргнул своими огромными жёлтыми глазами. Джинни тут же вскинула кулак вверх: — Да! Я выиграла! — Что выиграла? — Гарри выглянул из-за стены кухни. — В гляделки, — самодовольно ответила Джинни. Живоглот невозмутимо принялся вылизывать лапу, а потом морду, словно она вообще не заслуживала его внимания. — Ну конечно, — медленно протянул Гарри. — Слушай, Джинни... если ты уже закончила его кормить, мне пора в Министерство. Артур обещал помочь поискать кое-что в архивах. Джинни со вздохом поднялась. — Долг зовёт, дорогой. До ужина. — Она ласково погладила Живоглота по мягкой макушке. — Значит, кота можно называть «дорогой», а меня нет? — проворчал Гарри, когда Джинни подошла к нему. Джинни смачно чмокнула его в щёку. — Кот не заваливал нашу кровать книгами по магическому и магловскому праву. Она многозначительно повела бровями, и Гарри невольно улыбнулся. — Хочешь, я помогу? Могу сказаться больной. — Нет. — Он вздохнул и, обняв её за талию, ненадолго притянул к себе. — Я просто хочу хоть что-нибудь найти. Или получить от неё весточку. Просто... а вдруг он правда её похитил? А если... — Если уж на то пошло, это скорее она похитила его, — заметила Джинни. — Может, решила мучить его до конца его долгой и несчастной жизни. Гарри замер. Потом резко отстранился и уставился на неё. — Джинни... ты гений. — Он поцеловал её в лоб и тут же шагнул назад. — Мне нужно идти. — Что? — Джинни потянулась к нему, но Гарри уже выхватил палочку и аппарировал прежде, чем она успела его коснуться. — Что?.. — За её спиной мяукнул Живоглот. Будто смеялся над ней. Джинни шумно выдохнула и упёрла руки в бока. — Вот поэтому ты и «дорогой», — пробормотала она себе под нос. — Мужчины... Этот идиот забыл, что у Гермионы подключен чёртов камин. Она всплеснула руками. Что бы Гарри ни понял, позже всё равно расскажет. А пока ей пора возвращаться на тренировку. Как бы ей ни хотелось помогать Гермионе наравне со всеми остальными, у «Гарпий» сейчас был самый разгар тренировочного сезона, и пропускать занятия она не могла, несмотря на своё недавнее предложение Гарри. Даже эти короткие получасовые вылазки, чтобы покормить Живоглота, уже вызывали недовольство у остальных игроков команды. Но это было самое меньшее, что она могла сделать. — Мерлин, надеюсь, он того стоит, — пробормотала она, доставая палочку. — Гермиона... ну ты и дура.