Пэйринг и персонажи
Метки
Описание
Официальные хроники врут. В 1986 году Припять не опустела - резонанс мирского атома и древней магии Полесья пробил ткань пространства. Город провалился в изнанку реальности, навсегда застряв в вечном, мутировавшем СССР.
Тридцать пять лет сербка Теодора Маркович живет в этом аномальном пузыре. Она была готова к выбросам радиации и атакам чудовищ. Но точно не ждала, что в один из обычных дней Зона пропустит чужаков, и на пороге её убежища окажется та самая «королева школы».
Синее смещение.
30 июля 2026, 06:14
Дори резко вскочила, с грохотом опрокинув стул. Шок от заграничной игрушки мгновенно сменился хладнокровием хищника. Её автомат уже был в руке.
—Вот тебе и истончился! - прикрикнула Дори, её голос от ярости зазвучал резко, обрывисто. - Твои «сталкеры» пролазили поодиночке, а эти приволокли аппаратуру! Они прожгли купол частотами!
—Если Нежить зайдет в центр - они выжгут жилые кварталы! - Паша схватился за голову, его зрячий глаз панически расширился. - Худшее не это. Экран схлопывается в обратную сторону. Магнитное поле Зоны затягивает рану. Из-за этого мощного удара все наши мелкие южные тропы...они закрываются. Прямо сейчас. Юрка с Саней больше не смогут выйти на ту сторону. Мы заперты. Наглухо. Ресурсов больше не будет.
Дори похолодела. Её синие вены на шее испуганно вспыхнули ярко-голубым, а хвост напряженно вытянулся стрелой, кончик задрожал от ярости. Они выживали все эти годы только потому, что Зона дышала, позволяя Бригадам воровать тушенку и лекарства из будущего. Теперь их лишили кислорода. Из-за каких-то кретинов с Большой земли, которые решили поиграть в исследователей.
—Закройся здесь и врубай глушилки на полную! - скомандовала Дори, уже на бегу вылетая из кабинета физики. - Я убью этих уродов, если их еще не сожрала Нежить!
Она неслась вниз по лестнице разрушенной школы, перепрыгивая через три ступеньки. На улице уже царил контролируемый, зловещий хаос. Советские мутанты не паниковали - лагерная дисциплина научили их подчиняться приказам. Патрули местной милиции уже занимали оборону на перекрестках, клацая затворами старых ружей. Женщины-мутантки торопливо уводили детей с измененными глазами в глубокие подвалы-бомбоубежища.
Воздух над Припятью изменился. Он больше не пах привычным озоном - теперь он горел. Со стороны площади тянуло тяжелым, удушливым свечением, от которого на человеческой коже Дори мгновенно повскакивали бы волдыри, если бы её вовремя не защитила штормовка. Маркович бежала максимально быстро, тяжело дыша. Её правая, графитовая рука намертво сжала рукоять автомата, а хвост балансировал сзади, помогая закладывать крутые виражи на поворотах мимо ржавых советских автобусов «ЛиАЗ», навечно застывших у обочин. Ей было плевать на людей с Большой земли. Пусть бы они сдохли. Но её сердце - то самое, израненное - вдруг зашлось в каком-то диком, противоестественном ритме. Каждая клеточка её мутировавшего тела вопила об опасности, смешанной с чем-то до безумия, до боли знакомым.
Воздух на площади перед ДК «Энергетик» вибрировал и светился ядовитым ультрафиолетом. От этого сияния на неокрашенных бетонных стенах заброшенного дворца культуры проступали зловещие, колеблющиеся тени. Нежить шла сплошным потоком со стороны ЧАЭС. Это были бесплотные, полыхающие смертоносным радиационным огнем силуэты первых ликвидаторов и инженеров. Они давно потеряли человеческий разум. Они ненавидели всё живое и выжигали пространство вокруг себя чистой энергией полураспада. Патрули в полусгнивших шинелях уже вели плотный огонь из старых ружей, но обычный свинец проходил сквозь светящиеся фигуры, лишь на секунду замедляя их ход.
Дори влетела в самый центр этой бойни. Её костяной хвост жестко балансировал, помогая уворачиваться от летящих искр аномального огня. За тридцать пять лет на изнанке мира она до мелочей изучила повадки этих тварей. Она знала их слабые места. Нежить нельзя было убить пулей в сердце — сердца у них больше не было. Но в центре каждой полыхающей фигуры дрожало ядро - сплавленный изотопный сгусток, который держал их бесплотное тело в нашей реальности.
—Назад! Поберегись! - сорванным голосом крикнула Теодора.
Она резко вскинула автомат Калашникова. Но стреляла она не обычными патронами. Мародеры из Бригад заготовки тайно собирали для неё особые графитовые сердечники, покрытые аномальной солью из местных болот. Дори сделала три коротких, выверенных выстрела прямо в грудь первому полыхающему силуэту. Раздался оглушительный, сухой хлопок. Ядро твари раскололось, и светящийся призрак с диким, ультразвуковым воем рассыпался тучей блеклых, безопасных искр.Дори крутанулась на месте. Её хвост с хрустом перебил костяной наконечник колена второй твари, заставив ту осесть на разбитый асфальт. Дори в упор разрядила остаток магазина в её светящуюся голову. Вокруг свистело, горело и удушливо пахло озоном. Долго, упорно, шаг за шагом, Дори вместе с подоспевшими бойцами Комитета теснила Нежить обратно к периметру площади, пока остатки горящих силуэтов не отступили вглубь Ржавого леса. Тяжело дыша, Дори опустила раскаленный ствол автомата. Вены на её шее бешено, панически пульсировали ярко-синим светом Черенкова. От резкого движения ворот её штормовки распахнулся, и старый, потертый кулон на шее едва не слетел с крепкой цепочки, сиротливо повиснув поверх куртки. Только сейчас она смогла осмотреться. В самом центре площади, прямо перед мозаичным фасадом, стояли две огромные черные машины. Это были современные внедорожники с тонированными стеклами, какими-то непонятными логотипами и мощной, футуристической аппаратурой на крышах - лазерными сканерами и спутниковыми тарелками, которые теперь испускали жалкий дым. Именно эта техника прожгла дыру в куполе-иллюзии. Машины были намертво зажаты в кольцо угрюмыми советскими мутантами. Из внедорожников никто не выходил. Люди внутри были до жути напуганы. Дори видела сквозь лобовое стекло их побелевшие, перекошенные от ужаса лица. Они дрожали, прижавшись друг к другу. Вокруг них стояли разнообразные существа. Вроде бы и люди, а вроде и нет..Весь уродливый, но дисциплинированный советский уклад Истинной Припяти.
Двери одной из машин со скрипом открылись. Государственные работники Комитета мутантов - мрачные мужчины в строгих серых костюмах поверх деформированных тел - шагнули вперед. Их лица скрывали тяжелые резиновые респираторы, но они изо всех сил пытались скрыть, как они злы на этих чужаков, разрушивших баланс города.
—Граждане, - холодно, по-официальному отчеканил старший представитель Комитета. - Вы нарушили закрытый периметр особого государственного объекта. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Вы пройдете с нами для выяснения обстоятельств и допроса.
Из машины робко показался оператор с футуристической видеокамерой в дрожащих руках и мужчина в дорогом пальто, явно какой-то чиновник или начальник экспедиции.
—Кто вы такие?! Господи, что это за место?! Где мы?! Какая милиция, какой объект?! Это же Чернобыльская зона, она должна быть пустой! - в панике закричал чиновник, пятясь назад и едва не падая на капот.
Дори, уставшая после изнурительного боя, грязная, пахнущая гарью и цезием, не смогла сдержать своего цинизма. Она подошла вплотную к машине, и её темные глаза-индикаторы злобно блеснули из-под капюшона. Она буквально прошипела в лицо этим чистеньким, сытым людям с Большой земли:
—Почему вам, сука, не сиделось на месте в вашем сытом будущем? Зачем вы притащили сюда свои гребаные приборы? Вы понимаете вообще, что вы сейчас натворили?! Вы купол порвали! Вы город без ресурсов оставили! Вы хоть каплю соображаете своими тупыми головами?!
Её хриплый, злой голос с тяжелым и обнажившиеся острые клыки напугали несчастных туристов еще больше. Оператор едва не выронил камеру, а чиновник в ужасе закрыл лицо руками. Дори выглядела для них как самый настоящий, агрессивный монстр Зоны. Однако в этот момент задняя дверь второго внедорожника медленно открылась. Из салона вышла женщина.
Теодора замерла. Её хвост, секунду назад раздраженно хлеставший по асфальту, напряженно застыл.
Блондинка со следами прожитых лет на лице, но с теми самыми невероятными, чистыми голубыми глазами. В этих глазах сейчас стояли слезы. Женщина тяжело дышала, её взгляд метался по площади, полной жутких мутантов, пока наконец не сфокусировался на шее Дори. Точнее - на старом, потертом кулоне, который тускло поблескивал на солнце. Женщина сделала робкий, нерешительный шаг вперед, совершенно игнорируя направленный в её сторону автомат Дори и испуганные выкрики своих коллег.
—Извините... - её голос задрожал, срываясь на плач. - Извините, пожалуйста... Откуда у вас этот кулон?
Дори онемела. Воздух застрял у неё в горле, а синие вены на ключицах вспыхнули так ярко, что их свет стал виден сквозь заношенную ткань штормовки.
—Может быть... может быть, это просто совпадение, - женщина судорожно сжала пальцы на груди, не сводя глаз с украшения. - Но точно такой же кулон...Когда-то я подарила своей самой лучшей подруге. Её звали Теодора. Она осталась здесь, когда всё произошло...
Из машины тут же выскочила другая женщина из состава экспедиции - судя по всему, коллега или помощница. Она с силой схватила блондинку за локоть и дернула назад, к безопасности салона.
—Зоря, ты с ума сошла?! - панически зашипела она на неё, округлив глаза от страха. - Ты с кем вообще, черт возьми, разговариваешь?! Посмотри на неё! Это же...это монстры, чудовища! У нас проблемы посерьезнее твоих старых воспоминаний! Сожрали они, наверное, твою подружку еще в том веке! Пошли в машину, быстро!
«Сожрали они, наверное, твою подружку».
Эти слова ударили Дори под дых с такой силой, что у неё внутри буквально всё рухнуло, рассыпавшись мелким графитовым пеплом.
Перед ней стояла её Эми. Её Эмилия. Ослепительная королева школы, звезда её юности, её подруга. Теперь она была взрослой, другой...но это была она.
И Эмилия не узнала её. Она смотрела на неё и видела лишь уродливого мутанта, чудовище с клыками, которое могло «сожрать» ту девочку из восьмидесятых.
Дори почувствовала, как весь её боевой пыл, вся её ярость и крутизна мгновенно остывают, превращаясь в ледяную, удушающую пустоту. Сила покинула её тело. Её длинный костяной хвост бессильно, мертвым грузом повис вдоль ноги, коснувшись наконечником разбитого асфальта. Светящиеся синие вены на шее медленно погасли, оставив лишь бледную, болезненную полупрозрачную кожу.
Теодора медленно отвела взгляд своих темных глаз-индикаторов, не в силах больше выносить этот чистый, испуганный голубой взор. Она опустила автомат стволом в землю.
—Никто меня не сжирал, - тихо, глухо произнесла она. - Я - Теодора Маркович.
Внутри Эмилии в ту же секунду всё перевернулось. Земля словно ушла у неё из-под ног, а воздух Припяти, до этого казавшийся ядовитым и чужим, на мгновение застрял в легких раскаленным свинцом. Она ринулась вперед, напрочь преодолевая парализующий страх. Зоря не видела направленного ствола автомата, не замечала кольца угрюмых, тяжело дышащих сквозь респираторы мутантов. Ей безумно, отчаянно не верилось; мозг, привыкший к предсказуемой реальности, отказывался доверять собственным глазам. Она остановилась всего в полушаге от Теодоры, всматриваясь в хищные, резко очерченные балканские скулы, в жесткую седину волос и в эти пугающие, изменившиеся темные глаза-индикаторы.
—Скажи... скажи что-нибудь, - судорожно, одними губами прошептала Эмилия, протягивая дрожащие ладони к её лицу. - Такое... что знали только мы. Пожалуйста.
Дори мгновенно всё поняла. Кончик её костяного хвоста панически, мелко задрожал, выстукивая по асфальту рваный ритм её бешено бьющегося сердца. Она с трудом сглотнула цезиевую горечь и тихо, хрипло произнесла:
—Хвала, Эми. За те дурацкие конфеты «Кара-Кум», которые ты таскала мне в библиотеку...когда я пряталась от комсомола.
Это было мгновенное, сокрушительное узнавание. Сербское слово и крошечная, спрятанная на самом дне памяти деталь из прошлой жизни сработали лучше любых документов. Эмилия издала глухой, задушенный всхлип и судорожно, со всей силы обняла её, утыкаясь носом в заношенную, пахнущую гарью штормовку. Теодора буквально оцепенела. Она никогда, даже в самых смелых и запретных мыслях, не могла предположить, что когда-нибудь снова встретит Эмилию.
Дори медленно, несмело приподняла свою левую - нормальную, человеческую - руку и аккуратно, словно боясь сломать, обняла Эми в ответ, бережно прижимая её к себе. Правую, графитовую руку с тупыми когтями она так и оставила глубоко в кармане, не решаясь коснуться ухоженного тела подруги.
Эту звенящую тишину площади грубо, по-советски разрушили государственные работники. Старший представитель Комитета мутантов в тяжелом резиновом респираторе раздраженно передернул затвор своего старого ружья.
—Ведьма, твою мать! - рявкнул он, и его голос глухо и злобно разнесся из-под маски. - И долго вы так стоять будете? У нас тут ЧП, купол трещит по швам, а ты с чужаками милуешься!Мужчины из патруля милиции, жестко скомандовали остальным напуганным туристам:
—Живо в машину! Всем сесть обратно в транспорт! Движение строго за патрульным «УАЗом»!
Эмилия, всё еще мелко дрожа, неохотно отстранилась от Дори, но крепко держала её за левую ладонь. Патрульные начали рассаживаться по своим старым советским машинам с тусклыми проблесковыми маячками, которые выглядели зловеще в сизом аномальном тумане.
Дори решительно сделала шаг вслед за Комитетом, подошла к головному «УАЗу» и, заглянув в открытое окно к водителю-мутанту, твердо спросила:
—Я могу поехать с вами?
Старший чиновник в салоне недовольно зыркнул на неё своими измененными зрачками, но спорить не стал, лишь махнул рукой:
—Садись назад. Живее.
Эти люди слишком хорошо знали Теодору Маркович. В Истинной Припяти, где жителей было мало, а суровые условия выживания заставляли всех держаться друг за друга, связи между существами были намного крепче и глубже, чем в любом обычном, сытом городе Большой земли. Дори была незаменимым Проводником, её уважали и отчасти побаивались даже суровые партийные боссы Комитета. Дори запрыгнула на заднее сиденье советского внедорожника, хлопнув тяжелой железной дверью. Автоколонна медленно тронулась с места, увозя испуганных туристов вглубь застывшего, озлобленного постапокалипсиса.
Машина тяжело подпрыгивала на ухабах разбитого проспекта Ленина, жалобно скрипя рессорами. Хвост Дори напряженно замер у ног, а левая рука всё еще хранила фантомное тепло судорожных объятий Эмилии.
За окнами внедорожников медленно проплывала изнанка Припяти, и пассажиры черных иномарок, следовавших позади патруля, задыхались от леденящего шока. Вместо привычного туристам мертвого, заросшего деревьями города-призрака, за стеклами кипела сюрреалистическая, жуткая жизнь. По тротуарам, укутанным неоновым сизым туманом, маршировали шеренги рабочих в резиновых фартуках. У серых панельных пятиэтажек, увешанных чистенькими кумачовыми лозунгами играли дети со странными, слишком широкими темными зрачками. На перекрестках стояли регулировщики, чьи лица под респираторами казались высеченными из серого камня. Это был оживший, деформированный радиацией призрак империи, запертый в пространственной петле. Чужаки в машинах побелели, вжимаясь в сиденья и едва ли не молясь, чтобы этот кошмар оказался сном. Наконец автоколонна затормозила у массивного крыльца ДК «Энергетик». Туристов под строгим конвоем провели через просторное фойе, где со стен на них смотрели монументальные советские панно, и завели в просторную, холодную комнату заседаний. На стенах висели портреты Ленина и Горбачева, а длинный деревянный стол был завален пожелтевшими бланками. Начался допрос. Ситуация была критической, детали их прорыва были важны как никогда, поэтому Дори допустили в кабинет в качестве главного свидетеля бойни. Она села в углу, натянув капюшон, но её темные глаза-индикаторы неотрывно следили за столом.
Следователи Комитета - двое мужчин с сухой, серо-свинцовой кожей - сели напротив задержанных и раскрыли тяжелые папки. Потекли долгие, изнурительные часы фиксации показаний. Жители Зоны тщательно, скрипя перьевыми ручками, писали протоколы дознания, пытаясь уложить дикие факты из будущего в свои жесткие советские инструкции.
Первым заставили говорить начальника экспедиции - того самого чиновника в дорогом пальто.
—Имя, фамилия, должность, - сухо отчеканил следователь, не снимая маски.
—К-кузнецов...Алексей, - мужчина заикался, его холеные руки крупно дрожали. Он судорожно сглотнул. - Начальник Департамента по развитию государственного туризма... Мы...мы проводили официальное лазерное сканирование местности для создания цифровой карты Чернобыльской зоны. У нас...у нас было разрешение министерства! На машинах стояли импульсные лидары...Мы просто ехали к Колесу обозрения, а потом небо будто...свернулось! И на нас напали эти...светящиеся...
Следователи молча писали, обмениваясь тяжелыми взглядами. «Министерство», «лидары», «двадцать первый год» — для них это звучало как бред сумасшедшего или зашифрованный отчет иностранной разведки.
Следующим допрашивали оператора. Молодой парень с Большой земли от жути полностью путался в словах, его зубы стучали о край старой советской кружки с водой, которую ему ткнул конвоир.
—Я...я просто снимал, - лепетал он, бледный как полотно. - Там, на площади перед ДК, наши радары взбесились. Экран стал белым. А потом из воздуха появились ваши... люди. И эти огненные твари. Господи, я хочу домой, у меня в Киеве жена...Выпустите нас!
—В Киеве сейчас Советская власть? - ледяным тоном перебил его следователь.
Оператор лишь дико округлил глаза и замотал головой, не в силах вымолвить ни слова от охватившего его ужаса перед существами, которые вели допрос.
Третьей в очереди была Эмилия. Она держалась из последних сил, пряча дрожащие пальцы в карманах куртки. Её голубые глаза были устремлены в угол комнаты, туда, где сидела Дори. Теодора заметила, как при взгляде на неё кончик её собственного костяного хвоста под столом рефлекторно, преданно качнулся из стороны в сторону, выдавая внутреннее волнение.
—Эмилия Зоря, - тихо, но твердо произнесла блондинка. - Старший научный консультант экспедиции, историк-архивист. Наша цель была исключительно исследовательской. Мы не знали, что наша аппаратура нарушит электромагнитное или...пространственное поле этого района.
Она говорила четко, но когда её взгляд снова пересекался с глазами Теодоры, в воздухе комнаты будто истончалась сама реальность.
Следователи продолжали опрашивать каждого человека из группы, методично занося показания на бумагу. Люди заикались от ужаса, видя перед собой касту мутантов, а руководство Истинной Припяти судорожно думало, что делать дальше с этими вестниками будущего, которые заперли их город в абсолютной изоляции.
В дверь комнаты заседаний коротко, но настойчиво постучали. Следователь Комитета недовольно прервал скрип перьевой ручки и кивнул конвоиру у двери. Тот приоткрыл тяжелую створку, и в коридоре показалась знакомая тощая фигура в заношенном до дыр школьном пиджаке. Это был Паша. Он тяжело дышал, его единственный зрячий глаз панически дергался. Он не стал заходить внутри, лишь поймал взгляд Теодоры и сделал короткий, призывный жест головой. Дори молча поднялась со своего места в углу. Никто не стал её задерживать - статус Проводника давал ей право перемещаться относительно свободно. Скользнув взглядом по побледневшему лицу Зори, Теодора вышла в пустой соседний класс, где когда-то, в прошлой жизни, советские дети занимались в кружке моделирования. Сейчас здесь стояли лишь покрытые слоем пыли пустые столы. Паша резко захлопнул за ними дверь и повернулся к ней. На его лице читалась дикая паника, но стоило ему всмотреться в Теодору, как он осёкся.
От дикого, парализующего волнения Дори выглядела откровенно скверно. Её суровый панцирь выживальщика пошёл глубокими трещинами, и её мутировавшее тело пошло вразнос. Левый глаз мелко, судорожно дёргался. Сухие пергаментные руки крупно дрожали, и она никак не могла унять этот тремор, глубоко пряча правую, графитовую ладонь в карман штормовки. Неоновые синие вены на шее и ключицах горели так ярко и прерывисто, словно внутри неё барахлил старый генератор. Хвост безжизненно, мертвым весом волочился по полу, кончик едва заметно подрагивал от внутреннего спазма.
Паша опёрся руками о подоконник, переводя взгляд с её светящихся вен на дрожащие пальцы.
—Наконец-то нашел тебя, - выдохнул он. — Я так и знал, что когда этих наглых людей поймают, ты напросишься вместе с милицией сюда! Но ты...ты посмотри на себя. Что с тобой происходит? У тебя глаз ходуном ходит, руки трясутся. Тебя словно саму сейчас радиацией выжжет.
Маркович глухо кашлянула, судорожно поправляя воротник штормовки, чтобы скрыть полыхающие вены, и отвела взгляд в сторону разбитого окна.
—Все нормально, - тихо, с трудом выдавила она, злясь на собственную слабость. - Просто... битва на площади выдалась тяжелой. Нежить была слишком близко. Меня... потянуло.
Паша устало махнул рукой, принимая её ложь, и заговорил уже буднично, как человек, привыкший к жестокой статистике
—Ладно. Эти придурки из будущего, конечно, скоро умрут от воздействия нашего воздуха. Максимум три-четыре дня, и их легкие просто превратятся в кашу из-за изотопов и аномального озона. Ну, что поделать, сами виноваты. Туда им и дорога. Только вот нам теперь придется думать, что делать с коллапсом периметра. Купол стягивается шрамом. Ресурсный голод начнется уже к концу недели. Если мы не найдем способ запустить стабилизатор в четвертом энергоблоке, этот город сожрет сам себя.
Паша продолжал что-то говорить, раскладывая на столе свои графитовые карты, но Дори его уже почти не слышала.
«Они скоро умрут».
В этот момент Теодоре стало по-настоящему, невыносимо больно. Всё внутри неё сжалось в один тугой, ледяной узел, а перед глазами поплыли синие круги.
Её идеальная, ухоженная Эми приехала сюда, чтобы задохнуться аномальным озоном на грязном полу через несколько дней.
Причина этой удушающей, парализующей боли была слишком глубокой. Обычный житель Истинной Припяти никогда бы не понял Ведьму, ведь для всего города Эмилия Зоря была лишь опасной чужачкой, сломавшей их привычный уклад. Но для Теодоры Маркович эта женщина из будущего была, как бы это сказать, особенной подругой.
И чтобы понять, почему сейчас сердце Дори разрывалось от фосфорного куша, нужно было вернуться в самое начало. Туда, где небо еще не светилось радиацией, а в воздухе пахло не озоном, а весенней хвоей, южным солнцем и школьными чернилами.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.