«ЗАПУТАННЫЕ» Гейл Иэн Тейт / Entangled by Gale Ian Tate

Новое достижение разблокировано: «Поперхнуться собственной глупостью». Я сказал «да». Я сказал ему «да», а он уже целует мою шею, рука всё ещё болит после того, что он с ней сделал, и я всё равно сказал «да». Ашер немного отстранился, чтобы посмотреть на него. Его разноцветные глаза медленно скользнули по лицу Леви, а большой палец нашёл припухшую щёку и осторожно надавил на неё. Не сильно — скорее так, как проверяют спелость фрукта лёгким нажатием. — Всё ещё болит? — Да, — выдохнул Леви. — Хорошо. Он поцеловал его в щёку, и губы Ашера показались прохладнее, чем пылающая от удара кожа. — Я хочу, чтобы ты чувствовал эту боль, пока я буду внутри тебя. У Леви всё оборвалось внутри. — Ты опять думаешь, — заметил Ашер. — Я всегда думаю. — Но это ненадолго. Его руки нашли край футболки Леви и потянули её вверх. Прохладный воздух коснулся обнажённой кожи, заставив по груди и животу пробежать мурашки, но ладони Ашера легли на него ещё до того, как ткань окончательно исчезла. Тело Леви одновременно сделало две противоположные вещи: инстинктивно вздрогнуло от рук, которые совсем недавно причиняли ему боль, и потянулось к их теплу, потому что это тепло было единственным в комнате, что не было холодным металлом или запахом застоявшейся крови. — У тебя... всё ещё есть... — начал Леви, лишь теперь до конца осознавая, на что только что согласился, когда Ашер развернул его к себе и медленно заставил отступать к письменному столу. — Нет. — Если мы собираемся это сделать, нам нужно... Ашер поцеловал его, накрыв губами оборвавшуюся на полуслове фразу и не дав договорить. Затем снова надавил пальцем на ушибленную щёку, и резкая вспышка боли пронзила Леви прямо сквозь поцелуй, смешавшись на языке с металлическим привкусом крови из разбитой губы. Когда Ашер наконец отстранился, ход мыслей Леви окончательно рассыпался. — У меня его нет, — тихо сказал Ашер. — Тогда как ты... — Леви резко оборвал себя, с трудом подавив рвущийся наружу стон, когда губы Ашера скользнули к его челюсти. Тот легко прикусил кожу, затем медленно провёл языком по шее. Не спеша опускался всё ниже, осыпая поцелуями ключицы и грудину, а его руки следовали за губами, пальцы мягко проходились между рёбер. Запястье Леви болезненно ныло там, где он опирался рукой о край стола. Каждое прикосновение несло в себе память обо всём, что Ашер уже успел с ним сделать, и тело никак не могло решить, вздрагивать ли от этих рук или отзываться на их тепло, в итоге выбирая и то и другое одновременно. Леви понял, куда движутся губы Ашера, ещё до того, как тот достиг цели, и жар мгновенно залил его лицо, добравшись даже до кончиков ушей. — Тебе не обязательно... — Я знаю, что не обязательно. Губы Ашера коснулись его живота. Он опустился на колени, одновременно потянув вниз ткань комбинезона. Одним плавным движением одежда вместе с бельём соскользнула к щиколоткам. Прохладный воздух сразу коснулся обнажённой кожи. Металлический край стола холодил заднюю поверхность бёдер. От шеи и ниже он оказался полностью раздет в комнате, пахнущей кровью, перед человеком, стоявшим на коленях между его ног, и Леви инстинктивно вскинул руки, пытаясь прикрыться. Ашер перехватил его за оба запястья. — Не прячься от меня. Ты сказал «да». — Я помню, что сказал. — Тогда позволь мне увидеть то, что принадлежит мне. Он отпустил его руки, обхватил Леви за бёдра и одним уверенным движением развернул лицом к столу. Ладони медленно скользнули вверх по его спине, мягко, но настойчиво вынуждая наклониться вперёд, пока грудь Леви почти не коснулась металлической поверхности. Холод стола ощущался под грудью и передней стороной бёдер. Он был совершенно открыт перед Ашером. — Ашер, я правда не могу... — Можешь. Его руки крепче легли на бёдра Леви, удерживая его на месте, а затем губы Ашера коснулись его кожи — тёплые, влажные, неторопливые. Медленная, нарочито ласковая ласка заставила всё тело Леви вспыхнуть разом, будто каждый нерв одновременно ожил. Колени едва не подкосились, и он судорожно вцепился пальцами в край стола, пытаясь найти хоть какую-то опору. — Ох... чёрт... это... Язык Ашера кружился, исследуя чувствительное кольцо мышц с такой тщательностью, что Леви казалось, будто его изучают; каждое прикосновение вызывало волну ощущений, которые Леви не мог классифицировать — слишком интимных, чтобы быть чисто физическими, и слишком откровенных, чтобы быть чем-то другим. Каждый раз, когда язык Ашера выпрямлялся и скользил по нему, комнату наполнял влажный, непристойный звук — мокрый, жадный и полный обожания. Вибрация от низкого, удовлетворённого гудения Ашера пронзала Леви по позвоночнику прямо в яички, заставляя его член болезненно пульсировать, ударяясь о холодный край стола. Его бёдра дернулись, инстинктивно пытаясь уйти от этой интенсивности, но пальцы Ашера впились в его ягодицы и с ещё большей силой притянули его назад, раздвинув ещё шире. Затем язык Ашера проник внутрь. Из груди Леви вырвался надломленный, унизительно громкий стон — низкий, хриплый, почти похожий на всхлип. Звук эхом ударился о стены, и Леви отчаянно захотел провалиться сквозь пол. Он резко вскинул руку, прижимая предплечье ко рту, чтобы заглушить следующий стон, прежде чем тот успеет сорваться с губ. Ашер отстранился. Исчезновение этого влажного тепла оказалось настолько мучительным, что тело Леви тут же предало его: бёдра сами собой подались назад, безмолвно требуя продолжения. У самого его тела скользнуло лёгкое дыхание. — Опусти руку. Я хочу услышать каждый звук, который ты издашь. Из груди Леви вырвался надломленный, унизительно громкий стон — низкий, хриплый, почти похожий на всхлип. Звук эхом ударился о стены, и Леви отчаянно захотел провалиться сквозь пол. Он резко вскинул руку, прижимая предплечье ко рту, чтобы заглушить следующий стон, прежде чем тот успеет сорваться с губ. Ашер отстранился. Исчезновение этого влажного тепла оказалось настолько мучительным, что тело Леви тут же предало его: бёдра сами собой подались назад, безмолвно требуя продолжения. У самого его тела скользнуло лёгкое дыхание. — Опусти руку. Я хочу услышать каждый звук, который ты издашь. — Я не хочу, чтобы ты меня слышал, — резко бросил Леви, и слова прозвучали глухо, потому что он всё ещё утыкался лицом в собственное предплечье. — Знаю. Ашер задержался у основания его спины, оставив там долгий, почти нежный поцелуй. — Опусти руку, Леви. Иначе я остановлюсь. И мы так и будем сидеть здесь, в темноте, пока ты не решишь, что лучше стонать для меня, чем цепляться за свою гордость. Рука Леви медленно опустилась. ука Леви бессильно опустилась. — Умница, — выдохнул Ашер и тут же вновь прильнул к нему с жадностью человека, который слишком долго голодал. Теперь в его движениях уже не было прежней неторопливой игры — только уверенная, целеустремлённая настойчивость. Каждый новый отклик, который Леви не успевал подавить, вызывал у Ашера тихий, довольный звук, от которого по телу Леви пробегала дрожь. Спроси хоть что-нибудь. Заставь его говорить. Скажи хоть слово, идиот. — П-прежде чем я добрался до лагеря... — голос Леви сорвался. — Что ты... чёрт... что ты делал каждый день? Ашер ненадолго отстранился — ровно настолько, чтобы ответить. — Ты правда хочешь спросить меня именно об этом? — тихо произнёс он. — Именно сейчас? От его дыхания по коже Леви пробежала волна жара. — Пока я наконец-то получил возможность насладиться самым лучшим, что когда-либо было в моей жизни? — Да, — выдохнул Леви, прижавшись лбом к холодной поверхности стола. — Я просыпался, — тихо усмехнулся Ашер, медленно проводя языком от отверстия Леви вплоть до его яиц, на мгновение засасывая одно из них в рот, а затем отпуская его с влажным хлопком. — Я шел к лагерю. Иногда я некоторое время наблюдал за ними… иногда я убивал их сразу же. Его зубы вонзились в мякоть внутренней стороны бедра Леви, достаточно остро, чтобы тот вздрогнул. — Потом возвращался в Ривербенд спать. А на следующее утро просыпался и делал всё заново. Его член непрерывно истекал спермой, прижавшись к столу, яички напряглись, и к нему устремилась острая, электрическая волна — пока Ашер снова не отстранился, оставив его задыхающимся. — Ашер... — Ещё нет. Ашер довел его до самой грани, его язык и губы безжалостно ласкали его, сосали его анус, словно пытаясь разорвать Леви на части от наслаждения — и затем останавливался в тот самый миг, когда стоны Леви становились по-настоящему отчаянными. Кулак Леви с грохотом опустился на стол. Повреждённую кисть пронзила острая боль, вспыхнувшая так ярко, что перед глазами на мгновение потемнело. Стиснув зубы, он процедил: — Прекрати, мать твою, так делать. — Я просто наслаждаюсь тобой, — Ашер прижал свой влажный подбородок к нижней части спины Леви. — Кстати... ты невероятный на вкус. Такой сладкий. И солоноватый от того, как сильно вспотел из-за меня. Я мог бы лакомиться этой красивой дырочкой часами. — Я тебя убью. Ашер лишь улыбнулся ему. — Нет. Ты слишком сильно по мне скучал бы. Он поднялся. Леви услышал, как тот сплюнул в ладонь, а затем два пальца прижались к его входу. Первый проник внутрь медленным, неумолимым движением. Леви резко затаил дыхание от растяжения, его тело сопротивлялось, хотя разум точно помнил, насколько это приятно. — Такой тесный, — с хриплым выдохом произнёс Ашер, благоговейно проводя свободной рукой вдоль его позвоночника. — И каждый. Чёртов. Раз. Я становлюсь для тебя первым. Ты хоть представляешь, насколько это делает меня счастливым? — Это потому, что моё тело... Ашер слегка согнул палец и с ошеломляющей точностью нашел его простату. Прикосновение оказалось настолько точным, что Леви мгновенно выгнулся, а из груди вырвался сдавленный крик. Жгучее ощущение в одно мгновение смешалось с ослепительно яркой волной удовольствия, прокатившейся по всему телу. Ладонь Ашера легла между его лопаток и мягко, но уверенно прижала его обратно к холодной поверхности стола. — В первый раз, когда я убил тебя, — спокойно продолжил Ашер, не прекращая своих размеренных движений, — я вернулся в Ривербенд и лёг спать. Как и всегда. Как и после всех остальных. Ко первому пальцу присоединился второй. — Но когда ты умер во второй раз... всё стало каким-то пустым. Мне это не понравилось. Поэтому я сразу же покончил с собой. Третий палец вошел, и в глазах Леви всё побледнело. из горла вырвался надломленный звук — что-то среднее между всхлипом и стоном, когда жестокое растяжение смешалось с безжалостным натиском на его простату. — С тех пор, — прошептал Ашер, — если ты умираешь, а меня нет рядом... я всегда нахожу самый быстрый способ последовать за тобой. Пальцы Леви отчаянно заскребли по холодной металлической поверхности стола. — Почему? — с трудом выдавил он. Ашер наклонился ближе. Его губы едва коснулись уха Леви, пока он тихо отвечал: — Потому что я не собираюсь ждать ни одной лишней секунды, прежде чем снова почувствовать твой вкус. — Чёрт... чёрт, Ашер... — выдохнул Леви, бесстыдно прижимаясь к трем пальцам, растягивающим его. Жжение было невыносимым, но желание кончить стало неистовым. Его мозг затуманивался, мысли распадались на осколки. — Пожалуйста… ммм… не останавливайся… Ладонь Ашера с резким, испытывающим ударом шлепнула его по заднице. Звук раздался эхом. Все тело Леви вздрогнуло, крепко сжимая проникшие в него пальцы. — Любопытно, — тихо произнёс Ашер. — Не... Следующий удар оказался сильнее. Резкий хлопок раскалённой вспышкой обжёг кожу, и боль мгновенно разлилась по ягодице. Леви резко дёрнулся, жар мгновенно разлился по его щеках, а жгучая боль проникла глубоко. Его член резко дернулся, ударившись о стол, и из него потекла смазка. Ашер тихо, удовлетворённо выдохнул. — Очень любопытно. Он вытащил пальцы, и Леви остался сжатым вокруг пустоты. Прежде чем тот успел что-либо сказать, сильные руки обхватили его за бёдра и одним уверенным движением перевернули на спину. Холодная металлическая поверхность стола болезненно впилась в разгорячённую кожу. Леви тут же вскинул руки, пытаясь закрыть пылающее лицо, но Ашер перехватил оба запястья и резко прижал их к столу по обе стороны от его головы. — Я хочу видеть тебя, — произнёс он, и в его разноцветных глазах сверкнуло что-то почти звериное. — Не закрывай глаза. И даже не думай отводить от меня взгляд. Он отпустил одно запястье лишь на мгновение — только чтобы одним резким движением сорвать с себя футболку. В тусклом свете отчётливо проступили линии худощавой груди и перекатывавшиеся под кожей мышцы, пока он стягивал с себя оставшуюся часть формы. Ткань с глухим шелестом упала на пол. Леви смотрел. Потому что ему приказали. И потому что какая-то сломанная часть его самого отчаянно хотела увидеть, насколько сильно Ашер желает его. Член Ашера покраснел до темного оттенка и плотно изогнулся, прижавшись к его животу. Он громко сплюнул в ладонь, от чего у Леви скрутило живот, а затем начал медленно и скользко поглаживать себя. Затем он приблизился. Головка его члена коснулась Леви и замерла, не пытаясь сразу проникнуть внутрь. Он просто оставался там, дразня его, позволяя ожиданию постепенно сводить Леви с ума. И только потом Ашер плавно подался вперёд одним долгим, неумолимым движением. Растяжение оказалось мучительным. Тело Леви инстинктивно сопротивлялось, как и прежде: мышцы судорожно сжимались, пытаясь вытолкнуть чужое вторжение, хотя разум отчаянно приказывал расслабиться. Жгучая боль вспыхнула мгновенно — ослепительная, гораздо сильнее, чем сохранила память. Из груди Леви вырвался сдавленный крик, но Ашер тут же накрыл его глубоким, жадным поцелуем, словно присваивая себе этот звук. — Дыши, — хрипло произнёс Ашер ему в губы, продолжая медленно двигаться вперёд и не останавливаясь до тех пор, пока между ними почти не осталось расстояния. — Ты так чертовски совершенен в таком состоянии. Ты даже не представляешь, что это со мной делает. — Больно... — сквозь стиснутые зубы прошипел Леви, чувствуя, как глаза начинает щипать. — Знаю. Большими пальцами Ашер медленно погладил внутреннюю сторону его прижатых к столу запястий. Одно прикосновение было почти ласковым, другое намеренно прошло по самому глубокому синяку, вновь заставляя боль пронзить руку Леви с каждым ударом сердца. — Я знаю, что тебе больно. Но ты всё равно принимаешь меня. Ты такой хороший мальчик, Леви. — Перестань хвалить меня, пока ты... — Пока я что? — тихо спросил Ашер. Он медленно отстранился, а затем одним резким, беспощадным движением снова подался вперёд. Спина Леви дугой оторвалась от холодной поверхности стола, и из его груди вырвался сорванный стон, когда жгучая боль смешалась с новой, ослепительной волной ощущений. Каждое движение отзывалось вспышкой боли в повреждённом запястье, которое Ашер продолжал удерживать прижатым к столу. Ноги Леви сами собой сомкнулись вокруг его талии, пятки впились в спину Ашера, невольно притягивая его ещё ближе. — Вот так, — тяжело выдохнул Ашер. — Посмотри на себя. Сам тянешь меня к себе, словно был создан именно для этого. Его взгляд потемнел. — Открой рот. Леви едва успел подчиниться, как Ашер наклонился совсем близко, задержавшись в нескольких сантиметрах от его губ. Между их лицами медленно вытянулась густая нить слюны, сорвалась вниз и горячо коснулась языка Леви. — Проглоти. Леви подчинился. Стыд обжигал сильнее, чем боль в теле. Едва он сделал это, Ашер тут же вознаградил его новой медленно тянущейся каплей слюны. На этот раз она не сразу оказалась у него во рту, а растеклась по губам и языку, прежде чем Ашер жадно поцеловал его, будто пробуя собственный вкус на его губах. — Чёрт... видел бы ты сейчас своё лицо, — хрипло простонал Ашер между поцелуями, еще сильнее толкая бедрами. — Как мутнеет твой взгляд... как ты стонешь, когда тебе больно...когда я трахаю тебя до предела. — Замолчи... Ашер прикусил нижнюю губу Леви достаточно сильно, чтобы она защемила, а затем успокоил ее языком. Его свободная рука снова шлепнула по боковой части задницы Леви — на этот раз резче — заставляя его яростно сжать член, погруженный в него. Ашер шумно выдохнул, явно наслаждаясь этой реакцией. — Ещё раз. Он повторил удар ещё дважды подряд. Каждый следующий звучал громче предыдущего, пока кожа не начала гореть. Боль постепенно перестала ощущаться отдельно, смешавшись с остальными чувствами настолько, что Леви уже не понимал, отчего его трясёт сильнее. Ашер внезапно остановился, вошедший до самого основания, и они оба задыхались, дыша друг другу в рот. Сильные руки скользнули под его спину и бедра, поднимая его без усилия. Руки Леви инстинктивно обхватили шею Ашера, а его ноги сжались, когда смена положения заставила Ашера войти еще глубже. Внезапное головокружение от того, что его держали, пока он оставался пронзенным, заставило его желудок перевернуться. — Что ты... — Перемещаюсь, — спокойно ответил Ашер, уже направляясь к койке. Каждый его шаг отдавался в теле Леви новой волной ощущений. его собственный член, болезненно твердый и мокрый, при каждом шаге терся о живот Ашера, оставляя скользкий след между ними. Это доказательство того, как отчаянно он этого хотел, заставило его лицо загореться от унижения. Он попытался удобнее обхватить Ашера, но вместо этого непроизвольно качнул бёдрами. Этого оказалось достаточно, чтобы из его груди вырвался ещё один предательски громкий стон. Ашер тихо усмехнулся ему в шею. — Ты серьёзно пытаешься трахнуть себя на моем члене, пока я несу тебя? — прохрипел Ашер, прижавшись к его шее и ухмыляясь. — Это, наверное, самая возбуждающая херня, которую ты когда-либо делал. Леви уткнулся лицом в его шею, словно надеясь спрятаться хотя бы от самого себя. — Да заткнись уже... — Никогда. Ашер осторожно опустил его на узкую койку. После безжалостно жёсткого металлического стола мягкий матрас казался почти нереальным. Затем Ашер навис над ним, и от новой позы дыхание Леви вновь сбилось. Каркас койки с глухим скрипом ударился о стену, словно отсчитывая время до чего-то неизбежного. — Помедленнее... — Леви упёрся ладонью в бедро Ашера. — Это уже слишком… ты слишком грубо, блядь… помедленнее… — Я же говорил, — прорычал Ашер, впиваясь зубами в его шею так сильно, что Леви вскрикнул и вцепился ему в волосы, пытаясь оттянуть его назад. — Всё будет так, как хочу я. Его бедра резко рванули вперед, выбивая воздух из легких Леви. — И это я ещё обращаюсь с тобой бережно. — Я... не могу дышать... — выдавил Леви. Ему было больно. Ему было слишком хорошо. Казалось, он одновременно задыхается и никак не может надышаться. Леви попытался отвести ногу, надеясь хоть немного изменить положение и заставить Ашера сбавить темп, но тот лишь поднял его колено выше, прижав его к груди своим плечом, и не замедлился ни на мгновение. Ладонь Ашера сомкнулась на его подбородке, вынуждая встретиться с ним взглядом. — Это я осторожничаю только потому, что для тебя всё происходит впервые... снова. В следующий раз я не буду осторожен. В следующий раз я так тебя измотаю, что ты перестанешь соображать, а потом соберу тебя заново, пока ты будешь благодарить меня за это. — Никакого следующего раза не будет... чёрт... Ашер... пожалуйста... Ашер слегка изменил положение, и Леви резко выгнулся, не сумев сдержать сорвавшийся с губ вскрик. — Дай мне минуту, — тяжело выдохнул он, отчаянно цепляясь пальцами за спину Ашера. — Просто... одну минуту... пожалуйста... я больше не могу... — Нет. — Ашер не сбавил темпа. Его движения оставались такими же беспощадными — глубокими, размеренными, неумолимыми. Он наклонился к самому уху Леви, обжигая кожу горячим дыханием. — Тебе не нужна минута. Тебе нужно перестать думать и позволить этому развратному телу получить то, чего оно хочет. Я чувствую, чего оно хочет, Леви. Я сейчас внутри него. Чувствуешь, как сильно ты меня сжимаешь? Его рука скользнула между их разгорячёнными телами и сомкнулась вокруг члена Леви, поглаживая его в такт каждому толчку. Двойное воздействие разрушило то малое самообладание, которое оставалось у Леви. — Пожалуйста... Ашер... пожалуйста... мне нужно... чёрт... я уже совсем близко... — Я прекрасно знаю, что тебе нужно. — Хватка Ашера стала крепче. — Кончай для меня. И не закрывай глаза. Не смей, блядь, их закрывать. Оргазм взорвался у основания позвоночника Леви бело-раскалённой спиралью, которая взорвалась где-то глубоко за его яйцами. Казалось, будто каждый нерв в его теле был переподключён прямо к члену. Его спина так резко выгнулась, что показалось, будто позвоночник вот-вот сломается, ноги сжались тисками вокруг талии Ашера, а густые, пульсирующие струи спермы выстреливали между ними, разбрызгиваясь горячей жидкостью по их животам. Каждый выброс был почти болезненным по своей силе, и он безумно сжался вокруг члена Ашера, словно пытаясь втянуть его ещё глубже. — Красиво, — выдохнул Ашер, замирая и не сводя глаз с Леви, который всё ещё дрожал всем телом. Затем поднес свою покрытую спермой руку ко рту, и неторопливо слизал с неё всё до последней капли. — Такой, блядь, красивый... когда кончаешь для меня. Леви бессильно обмяк. Всё его тело дрожало, мысли никак не желали складываться во что-то связное, и он мог лишь судорожно хватать ртом воздух. Но Ашер не остановился. Он снова начал двигаться. — Нет... нет... нет... — Леви слабо упёрся ладонями ему в грудь. Паника вспыхнула мгновенно, когда каждый нерв в его теле словно закричал от слишком сильных ощущений. — Чёрт... слишком чувствительно... я не могу... пожалуйста... остановись... Казалось, будто его тело пытается вылезти из собственной кожи. Каждый толчок посылал острые, трещащие толчки, мчащиеся по его позвоночнику и по задней части бедер. Его член, все еще полутвердый и подергивающийся, болел от этого ужасного ощущения «слишком много», от которого у него слезились глаза. — Ещё один раз, — тихо произнёс Ашер, крепче прижимая его к себе. Его объятия сомкнулись вокруг Леви почти стальной хваткой, а движения оставались такими же размеренными и безжалостно точными. Каждое из них заставляло Леви срываться на короткие, беспомощные звуки. — Ещё один раз для меня. Ты ещё раз кончишь для меня. — Не могу... блядь, не могу... больно... пожалуйста... этого слишком много... пожалуйста... — Недостаточно. — Голос Ашера стал низким и опасным. Его рука с силой обрушилась на бок задницы Леви — дважды, трижды — каждый удар жестоко жёг уже разболевшуюся кожу. От новой боли Леви вскрикнул и сжался вокруг него. — Этого никогда не будет достаточно. Я мог бы проживать с тобой один цикл за другим до самого конца времён, и мне всё равно было бы мало. Его пальцы впивались в бедро Леви, оставляя синяки, пока он трахал его всё сильнее. Затем Ашер наклонился, его губы коснулись губ Леви, и он плюнул в его открытый, задыхающийся рот. Леви закашлялся, его лицо горело от стыда, и он рефлекторно проглотил слюну, не успев сказать себе, чтобы не глотать. — Перестань... чёрт возьми... делать это... Ашер тихо рассмеялся — сбивчиво, с нескрываемым удовольствием. — Зачем? Ты же продолжаешь глотать, как хороший мальчик. — Ты... чёртов психопат... боже... — И тебе это нравится. Рука Ашера вернулась к измученному члену Леви, поглаживая быстро и безжалостно. Трение по его сверхчувствительному члену было мучительным, каждое движение посылало искры, которые казались слишком яркими, слишком острыми. Зубы Ашера впились в свежий след от укуса на шее Леви, и он зарычал, прижавшись к его коже: — Ты мой, Леви. Скажи, что ты мой. Мне нужно услышать, как ты это скажешь. Я сейчас умру... это меня убьёт. — Я не... я не буду... чёрт, Ашер... пожалуйста... пожалуйста... Леви чувствовал, как внутри снова начинает нарастать знакомое напряжение — глубокое, пульсирующее, неумолимое. Всё его тело оставалось мучительно чувствительным, и каждое движение Ашера отзывалось новой вспышкой ощущений, балансировавших где-то на грани боли и удовольствия. Всё давно перестало быть чем-то, что можно было вынести спокойно. Каждое новое движение одновременно задевало все оголённые нервы, заставляя бёдра неудержимо дрожать, а мышцы живота сводило от напряжения. — Нет, скажешь. Скажи это, Леви. Ты мой. — Я твой! Только не останавливайся... я твой... я твой! — почти простонал Леви. Казалось, сознание ускользало прочь, пока каждая мышца его тела натягивалась до предела. — Пожалуйста... пожалуйста, не останавливайся... боже... я... я... — Вот мой хороший мальчик. Ашер крепче удержал его, не позволяя изменить положение. Его лицо раскраснелось, по вискам стекал пот, дыхание стало тяжёлым. — Хочешь, чтобы я кончил в тебя? Хочешь, чтобы я кончил в эту жадную дырочку, пока ты кричишь? — Да... да... чёрт, Ашер, я близок, я снова так близок… пожалуйста, позволь мне кончить… пожалуйста… Жар полз по задней части его ног, скапливаясь горячим и тяжелым потоком, который головокружительными волнами распространялся по тазу. Давление внутри него продолжало нарастать, сжимая его всё сильнее и сильнее, пока не стало похоже на спиральную пружину, закрученную за пределом. Грудь Леви судорожно вздымалась, дыхание сбивалось на короткие, отчаянные всхлипы, а из уголков глаз одна за другой скатывались слёзы. Всё происходящее превратилось в невозможное сочетание ощущений — одновременно слишком много и мучительно недостаточно. — Я сейчас... пожалуйста... Большой палец Ашера прижался к его щели, и второй оргазм пронзил его сверхчувствительное тело, словно молния. Леви закричал, резко выгнув спину, слезы текли ручьем, а зрение помутилось. — Ашер... Ашер... боже... Каждая новая волна ощущений прокатывалась по телу Леви так, словно вырывала из него последние силы. Его член болезненно пульсировал между ними, выбрасывая слабые, водянистые струи, которые причиняли столько же боли, сколько и удовольствия, а горло было раздраженным и измученным. — Чёрт... вот так... именно так... такой хороший... чёрт... чёрт... Голос Ашера сорвался на низкий, хриплый стон, его бедра дернулись, когда он кончил глубоко в Леви, наполняя его волной за волной жара. Ощущение того, что его наполняют, пока он сам кончает, было ошеломляющим — слишком полно, слишком сильно, слишком интимно. — Ты мой. Ты мой. Мой. Он почувствовал, как Эшер обрушился на него, но был слишком погружён в собственные ощущения, чтобы обратить на это внимание. Мир вернулся к нему обрывками. Вес Ашера. Их прерывистое дыхание. Скрип койки. Тело Леви, все еще сильно дрожащее от последствий, ноги, все еще сцепленные вокруг Ашера, слезы, все еще стекающие по его лицу. Ашер медленно выскользнул, и это влажное движение вырвало из горла Леви тихий, жалобный звук. Ашер молча провёл ладонью по его лицу, осторожно стирая слёзы. Затем так же бережно коснулся живота, приводя его в порядок, а после — ещё ниже. От этой неожиданной мягкости Леви едва заметно вздрогнул: всё его тело оставалось слишком чувствительным. Наконец Ашер взял в ладони повреждённую руку Леви, медленно поднёс её к губам и один за другим коснулся поцелуем распухших костяшек пальцев с нарочитой, почти благоговейной нежностью — теми самыми руками, которые совсем недавно причинили ему эту боль, он теперь так же старательно пытался её успокоить. — Ты опять плачешь, — тихо произнёс Ашер, мягко перебирая пальцами влажные волосы Леви. — Знаю. Ашер коснулся губами его виска. — Ты был невероятным. — Я тебя ненавижу. — Нет. Ты меня любишь. Ещё один поцелуй — теперь в уголок глаза. — Ты такой красивый, когда притворяешься, что ненавидишь меня. Некоторое время они просто лежали на узкой койке. Ашер устроился позади него, обнимая одной рукой за талию, а большим пальцем лениво выводя круги на его бедре. Леви не знал, сколько прошло времени, прежде чем сознание окончательно перестало распадаться на обрывки, а тело вновь стало ощущаться своим. Он медленно открыл глаза. Взгляд сразу остановился на письменном столе в другом конце комнаты. Пистолет всё ещё лежал там. — Ещё будут вопросы? — спросил Ашер, продолжая гладить его по волосам. Думай, Леви. Думай. Другого шанса может уже не быть... — Когда я просыпаюсь, — хрипло произнёс он едва слышным голосом, — а ты уже рядом... каким ты меня видишь? Пальцы Ашера на мгновение замерли в его волосах. — У тебя открыты глаза, — наконец ответил он. — Но тебя самого там нет. Никто больше этого не замечает. С тобой разговаривают, и ты отвечаешь... только ответы неправильные. Слишком медленные. Словно кто-то читает текст по сценарию. Его большой палец медленно провёл по изгибу уха Леви. — Но я всегда это понимаю. — И что ты тогда делаешь? — Я жду. Если могу — сижу рядом с тобой. Если нет — стою там, откуда могу тебя видеть. И просто жду. — Как долго? — Столько, сколько понадобится. — Ашер мягко поцеловал его в шею. — А потом ты резко вдыхаешь. Леви промолчал. — Каждый раз, — тихо продолжил Ашер. — Каждый раз, когда ты возвращаешься ко мне, ты сначала судорожно вдыхаешь. Его голос стал ещё тише, мягче, чем когда-либо за эту ночь. — Это мой любимый звук. Глаза Леви снова защипало. Но не от слёз. От того чувства, которое жило где-то рядом с мыслью он любит меня и он причиняет мне боль — боли, не имевшей ничего общего с телом. Леви уткнулся лицом в подушку. Все ответы теперь были у него. Лагерь. Убийства. Самоубийства. Ожидание. Этот судорожный вдох. Человек, лежавший сейчас позади него, убивал себя всякий раз, когда умирал Леви, лишь бы быстрее оказаться рядом. Потом сидел возле его пустой оболочки и ждал, когда наконец услышит этот вдох. Ашер не сказал: «Я люблю тебя». Потому что после всего этого ему уже не нужно было этого говорить. Невысказанные слова заполнили тесную койку, и они молча лежали посреди этой тишины — на матрасе мёртвого человека, пока вокруг них ровно гудел корабль.