«ЗАПУТАННЫЕ» Гейл Иэн Тейт / Entangled by Gale Ian Tate

Сброс романтических опций Шахта технического обслуживания пахла переработанным воздухом и раскалённым металлом, и каждый раз, когда Леви выдыхал, звук эхом возвращался к нему от стен. Он продвигался вперёд на предплечьях, волоча колени по рифлённому полу. Плечи одновременно задевали обе стороны узкого прохода. Аварийные световые полосы заливали всё янтарным светом. Футах в тридцати впереди, возможно, находилась следующая развилка, а позади него, достаточно близко, чтобы Леви слышал каждый размеренный вдох... Ашер. Всегда Ашер. Он находился за спиной Леви с тех пор, как они поменялись местами на предыдущем пересечении шахт — после того как Ашер едва не застрял плечами в участке шириной не больше двух футов. С тех пор он держался так близко, что уже дважды задел коленом пятку Леви. И оба раза его пальцы обхватывали лодыжку Леви прежде, чем тот успевал осознать прикосновение. Не для того, чтобы помочь. Скорее, чтобы дать понять: это всего лишь он. Он всё ещё рядом. В каком-то смысле это успокаивало. Совершенно ненормальным, до абсурда неправильным образом — но всё же успокаивало. Леви продолжал ползти и старался не думать о том, что сделал в отсеке с капсулами. Не об убийстве — от убийств его, наверное, никогда не перестанет передёргивать, но где-то после санатория они стали частью ожидаемой реальности. Нет, не давало покоя другое. После всего Ашер посмотрел на него. Пять тел лежали на отполированном полу, а выражение его лица не было ни довольным, ни злым. Он выглядел... услужливым. Словно придержал перед кем-то дверь. Словно сделал что-то внимательное и теперь ждал, когда Леви это заметит. А Леви посмотрел на трупы и сказал: — Отпусти Джаспера. И всё. Вот и вся его реакция на убийство пяти человек. Не думай о том, что это говорит о тебе. Что-то загудело у него в груди — тихо, почти неслышно, скорее вибрация, потерявшаяся по пути к своему назначению. Сначала он был готов списать это на два часа, проведённые в ползании на предплечьях, но тут существо позади них издало пронзительный вопль, и в акустике шахты этот звук исказился, превратившись почти в мелодию. Леви напряг предплечья и пополз быстрее. Рука Ашера снова нашла его лодыжку — короткое, уверенное сжатие — и отпустила. Знаю. Я двигаюсь. Показалась развилка: три шахты сходились в небольшом узле, едва достаточно просторном, чтобы в нём можно было развернуться. Леви подтянулся внутрь, прислонился спиной к изогнутой стене и перевёл дыхание. Налево. Прямо. Направо. Он понятия не имел, какой путь выбрать. За два часа на этом корабле его мысленная карта состояла из одного коридора, отсека с капсулами и этой шахты. На стене жилого блока экипажа была схема корабля. Он видел её от силы секунды четыре, прежде чем завыли сирены. Леви запомнил достаточно, чтобы понять: сейчас они находятся где-то на нижних палубах, неподалёку от инженерного отсека. Что совершенно не помогало определить, куда им следует идти. В санатории у нас хотя бы было время изучить здание до того, как оно попыталось нас убить. Секундой позже в узел вполз Ашер. Он занял большую часть тесного пространства и, прижав ладонь к груди Леви, отодвинул его в сторону. Затем окинул взглядом три прохода с таким видом, будто выбирал ресторан для ужина. — Туда. Он указал направо и уже начал двигаться. — Откуда ты знаешь? — Не знаю. Он посмотрел через плечо на Леви, и даже в янтарном свете аварийных ламп в его взгляде было что-то, что нельзя было назвать улыбкой. Это было теплее. Что-то, что иногда появлялось, когда он смотрел на Леви, и что, казалось, заставало врасплох даже самого Ашера. — Пошли. Леви последовал за ним. Правая шахта уходила вниз, а затем без предупреждения выводила в настоящий коридор. Вентиляционная решётка уже была распахнута. Леви спрыгнул на твёрдый пол. Настоящий пол. Над головой тянулись полосы белых светодиодов. Стены были облицованы матовыми металлическими панелями. Здесь можно было стоять в полный рост. Он упёрся ладонями в колени и позволил позвоночнику вспомнить, что значит быть прямым. Потолок. Свет. Воздух, который не отдаёт вкусом моих собственных лёгких. С этим уже можно работать. Ашер спрыгнул следом и закрыл панель прежде, чем Леви успел сделать первый полноценный вдох. Затем развернул его к себе и сделал то, что делал всегда. Леви заставил себя не дёргаться. Взгляд Ашера скользнул по нему. Без всяких предисловий его пальцы коснулись разорванного локтя комбинезона, проверяя ссадину под тканью. Потом руки поднялись к воротнику. Большим пальцем он отогнул край ткани ровно настолько, чтобы взглянуть на след укуса и убедиться, что тот всё ещё на месте. — Ты бережёшь левое колено, — сказал он. — Всё нормально. — Я не спрашивал. Его большой палец задержался у воротника Леви чуть дольше, чем было необходимо, а затем он отпустил ткань. Удовлетворённый. Или достаточно удовлетворённый. С Ашером трудно было понять разницу. Коридор тянулся в обе стороны. Слева находилась герметичная переборка, рядом с которой мигала янтарным светом панель состояния. Справа — открытый проход длиной метров шестьдесят, прежде чем он скрывался за поворотом. На стенах были закреплены таблички с надписью: C-DECK — MAINTENANCE Буквы были нанесены по военному трафарету. В настенном креплении висел огнетушитель, а рядом под поцарапанным оргстеклом находилась ламинированная схема эвакуации. Слишком далеко, чтобы её можно было отсюда разобрать. Звуки существа постепенно затихали. У Леви всё ещё было оружие на поясе. Не было карты, которую можно взять с собой. Не было целей. И не было ни малейшего понимания, чего вообще от них хочет этот сценарий. Играй в игру так, как она задумана. — Нам нужна информация, — сказал он и направился к эвакуационной схеме. — Леви. Голос Ашера прозвучал у него за спиной. Это звучало не столько как обращение по имени, сколько как предупреждение. Леви обернулся. — С самого пробуждения мы только и делаем, что бежим. И я ничего не знаю. Не знаю, какие у нас роли. Не знаю, что это за твари. Не знаю, чего этот корабль хочет от нас. — Мы знаем, что живы, — ответил Ашер. — Это отправная точка, а не план. Ашер несколько секунд смотрел на него, а затем сократил расстояние между ними. Неторопливо. Словно этот коридор был комнатой в доме, который принадлежал ему. А ноги Леви почему-то решили не двигаться. Ашер остановился совсем близко. Слишком близко. Хотя, если честно, другого расстояния он, кажется, просто не признавал. Его пальцы поднялись и убрали с лица Леви выбившуюся прядь волос. И мозг Леви на мгновение отключился. Потому что этот жест совершенно не сочетался ни с коридором, ни с комбинезонами, ни с пятью трупами, оставшимися двумя часами ранее. — Ты слишком много думаешь, — тихо произнёс Ашер. — Кто-то из нас должен это делать, — выдохнул Леви, стараясь не обращать внимания на мурашки, пробежавшие по коже. Уголки губ Ашера дрогнули в улыбке. Опуская руку, он медленно провёл костяшками пальцев по скуле Леви. Тепло его прикосновения осталось на коже даже после того, как рука исчезла. Леви не должен был это замечать. Перестань замечать такие вещи. Но он не мог. Просто не мог. — Нам нужна информация, — повторил Леви, потому что ему необходимо было что-то говорить. — Нужно понять, чего хочет этот сценарий, и работать с ним так же, как мы работали с санаторием. — Вместе, — сказал Ашер. Это прозвучало не совсем как согласие. Скорее как единственная часть плана, которая действительно его интересовала. — Вместе. Ашер улыбнулся и наконец отступил назад. Затем сделал приглашающий жест в сторону коридора. ЗАГРУЗКА... Они нашли голоса двадцать минут спустя. Или, возможно, голоса нашли их. Радиопереговоры отчётливо разносились по пересекающемуся коридору. Вместе с ними доносился звук шагов — спокойных, размеренных шагов людей, которые точно знали, что делают и куда идут. — Тепловизор подтверждает две тепловые сигнатуры в техническом коридоре С-7. — Принял. Выдвигаемся на перехват. — Кейн вооружён и чрезвычайно опасен. Мерсер может находиться под принуждением... Леви нырнул в углубление дверной арки и оглянулся на Ашера. Рука Ашера уже лежала на оружии. За те полсекунды, которые потребовались Леви, чтобы осмыслить услышанное, Ашер успел сменить позицию: перенёс вес тела, развернулся под нужным углом и теперь стоял между Леви и направлением, откуда приближались голоса. — У них есть информация, — тихо сказал Леви. Взгляд Ашера мгновенно остановился на нём. — Они считают меня опасным. — Ты застрелил пятерых человек. — Я застрелил пятерых человек, которые мешали. Он произнёс это тем же тоном, каким кто-то мог бы сказать: я передвинул стулья. — Это разные вещи. — Ашер... — Они нам не нужны, — сказал он, делая шаг вперёд. Леви отступил только тогда, когда плечи уже упёрлись в стену. — Мы разобрались с санаторием. — Мы разобрались с санаторием после того, как умерли в нём слишком много раз. Леви прижал ладони к стене за спиной. На лице Ашера снова появилось это выражение. То самое. Которое говорило: всё должно пойти по его плану. А Леви нужно было срочно придумать способ не позволить ему убить их первый реальный шанс понять, что вообще здесь происходит. — Пять минут, — сказал он. — Дай мне пять минут выяснить, с чем мы имеем дело. Что-то мелькнуло в глазах Ашера. Слишком быстро, чтобы Леви успел дать этому название. Появилось — и исчезло. — А если они заберут тебя у меня? — Не заберут. — Ты этого не знаешь. — Я знаю, что вернусь. Я всегда возвращаюсь. Разве нет? — Ашер. Посмотри на меня. Он дождался, пока Ашер поднимет взгляд. — Я пытаюсь вытащить нас обоих отсюда. Вот что я делаю. Рука Ашера поднялась и сомкнулась на его горле. Слишком сильно, чтобы просто нащупывать пульс, но недостаточно сильно, чтобы перекрыть кровь. Он наклонился ближе, не отрывая взгляда от глаз Леви, пока их губы не соприкоснулись на долю секунды. — Первое, что я сделал после пробуждения, — нашёл тебя. Это было нелегко, Леви, — прошептал он у самых его губ. — Мерсер! Кейн! Новый голос прозвучал совсем рядом. В нём звучала ровная властность человека, привыкшего отдавать приказы в коридорах именно такого типа. — Старший инженер Нгуен. Мы здесь, чтобы помочь. Глаза Ашера сузились, когда Леви открыл рот, собираясь ответить. Пальцы на его горле сжались сильнее. — Пять минут, — прошептал Леви, обхватывая его запястье. — Я вернусь. — Нет. Ашер поджал губы и покачал головой. — Пожалуйста, Леви. Останься здесь. Леви отвёл его руку от своего горла. Ашер позволил это сделать. Настолько удивлённый этим движением, что пальцы разжались без всякого сопротивления. Тогда Леви взял его лицо в ладони, притянул к себе и поцеловал в лоб. Он почувствовал резкий вдох. Ашер замер. Совсем. Будто боялся пошевелиться и разрушить то, что происходило между ними сейчас. — Я выбираю тебя, — сказал Леви, прижавшись словами к его коже. — Вот так это выглядит, когда я это делаю. Он отпустил его. Сделал шаг назад в коридор. Развернулся. И пошёл. Его ботинки уверенно стучали по металлическому полу. И впервые за очень долгое время Леви точно знал, что делает. Он шёл к людям, у которых были ответы. А потом собирался вернуться. Всё было просто и ясно. Пока он не оглядывался на Ашера. — После всего... Леви продолжал идти. — После всего, что мы... Голос Ашера прозвучал неправильно. Неправильно так, как Леви слышал его лишь однажды прежде — тогда, в парикмахерской в Ривербенде. Без всей той брони, которую Ашер обычно носил на себе. Оставшийся совершенно беззащитным. — Ты... бросаешь меня? — спросил он. Чёрт возьми, Ашер... — Я не ухожу, — сказал Леви через плечо, не оборачиваясь. Он старался, чтобы голос звучал ровно, хотя страх уже осел в животе тяжёлым куском льда. — Я скоро вернусь. Поверь мне. Впереди из-за поворота показалась группа охраны. Три человека в тактическом снаряжении, с винтовками, опущенными вниз, но готовыми к бою в любую секунду. На визорах шлемов мерцали отражения тактических дисплеев. У женщины, шедшей впереди, на нагрудной пластине было выведено имя — НГУЕН. Она подняла руку в перчатке, показывая открытую ладонь. — Мерсер. Отойдите от Кейна. Мы здесь, чтобы помочь. Леви открыл рот, чтобы ответить, но в следующее мгновение что-то ударило его в спину. Удар прошёл насквозь, словно стальной кулак пробил его тело. Сначала о пол ударились ладони. Потом колени. Так сильно, что он почувствовал каждую борозду металлической решётки под собой. Боль пришла лишь через секунду. Ослепительная. Белая. Поглотившая всё. Она расходилась из центра груди, из того места, где что-то прошло сквозь него насквозь. А-а. Лицо встретилось с холодным металлическим полом. Он всё-таки сделал это. До него доносились крики охраны. Голос Нгуен отдавал какие-то команды, требуя построения. А потом Леви услышал другой звук. Совсем другой. Резкий. Точный. Совершенно неспешный. Так звучит человек, который абсолютно уверен в том, что делает. Один. Два. Три. Ему удалось перевернуться на бок. Зрение уже начинало темнеть по краям, но коридор всё ещё был перед ним. И Ашер тоже. Он двигался сквозь троих бойцов с поднятым энергетическим пистолетом, и на его лице не отражалось ровным счётом ничего. Всё было просто. Четыре выстрела. Четыре человека. Переступая через тело Нгуен, он даже не посмотрел вниз. У Леви не осталось времени ужаснуться. Ашер уже опустился рядом с ним на колени. Его ладони легли на грудь Леви — тёплые, сильные, надёжные. Давление должно было причинять боль. И причиняло. Где-то очень далеко. Но сейчас Леви не мог заставить себя думать об этом. Потому что лицо Ашера... Он знал это лицо. Знал его холодным. Знал расчётливым. Знал довольным. Видел, как в санатории на миг треснула привычная маска, открывая скрытую под ней отчаянную потребность. Но таким он его ещё никогда не видел. Всё исчезло. Все слои. Все маски. Вся защита. И под ними осталось только горе. Чистое. Настоящее. Без малейшей игры. Слёзы уже текли по его щекам, прокладывая дорожки по коже, словно сам Ашер даже не замечал, что плачет. — Прости. Слова прозвучали надломленно, почти неузнаваемо — так, что Леви едва понял, что это голос Ашера. Его пальцы сильнее вдавились в рану, бесполезно пытаясь остановить кровь там, где уже ничего нельзя было исправить. — Прости... Я не смог... Я не могу... Голос сорвался. Ашер наклонился ниже, прижимаясь лбом к его лбу, и Леви всё ещё чувствовал это тепло, хотя зрение продолжало сужаться. — Мы попробуем снова. В следующий раз ты поймёшь. В следующий раз. Всегда есть следующий раз. В этом ведь весь... — Я люблю тебя. Эти слова ударили сильнее любой пули. Словно второй выстрел в спину. И мысли Леви вдруг стихли. Полностью. — Я слишком сильно люблю тебя, чтобы позволить тебе уйти. Голос Ашера дрогнул на этих словах. Он прижался губами ко лбу Леви — точно так же, как несколько минут назад сам Леви поцеловал его. И не отстранился. Так и остался рядом. — Вот почему, — прошептал он. — Только поэтому. Ты понимаешь? Только поэтому. Боль становилась всё дальше. Всё менее реальной. А края его зрения медленно расплывались, погружаясь в мягкую темноту. Он правда меня любит? Он выстрелил в меня — и он меня любит, и я не знаю, что делать ни с тем, ни с другим. Леви едва повернул голову. Совсем немного. Ашер держал пистолет у собственного виска. Глаза были закрыты. Зрение Леви затуманилось, то ли от предсмертной агонии, то ли от слез. Он хотел сказать Ашеру, чтобы тот продолжал идти. Он моргнул, смахивая слёзы, и увидел профиль Ашера на фоне света коридора. Он меня любит. Темнота пришла так же, как всегда.