«ЗАПУТАННЫЕ» Гейл Иэн Тейт / Entangled by Gale Ian Tate

Генератор случайных имён. Леви открыл глаза. Комната ничуть не изменилась. Потолок. Тусклый рассеянный свет. Запах, который давно стал настолько привычным, что нос перестал его замечать. И позади него — всё так же лежащая на талии рука, тепло чужого тела, размеренное дыхание, касавшееся его затылка. Всё оставалось на своих местах. Именно там, где он это оставил. Ни на нём, ни на Ашере не было одежды, и Леви ощущал каждое прикосновение кожи к коже по отдельности: грудь, прижатую к его спине, соприкасающиеся бёдра, вновь напряжённое тело Ашера, упиравшееся ему в поясницу, и жар, заполнивший тесное пространство, явно не рассчитанное на двоих. Леви едва заметно пошевелился. Щёку тут же обожгло там, где она касалась подушки. Он попытался разогнуть пальцы, но костяшки всё ещё оставались скованными, будто успели забыть, как вообще распрямляться. Впрочем, у тела были и другие поводы для недовольства. Гораздо глубже. В тех местах, о которых он предпочёл сейчас не думать. Рука Ашера крепче сомкнулась у него на талии. — Останься. — Который час? Ашер, всё ещё не отпуская его, слегка приподнял голову, чтобы посмотреть по комнате. — Часы на столе показывают 03:22. Леви замер, пытаясь осмыслить услышанное. Он... Он правда спал? Сколько дней прошло с тех пор? Он проживал целые дни в постоянном бегстве и страхе, умирал снова и снова, ни разу по-настоящему не отдыхая. Его мозг ни на секунду не отключался, ни разу не проваливался в сон, не видел сновидений. И всё это время его настоящее тело просто лежало где-то с VR-шлемом на голове, пока сознание на полной мощности существовало внутри симуляции, созданной лишь для того, чтобы вселять ужас. Что эта штука делает со мной? — Тебе ничего не снилось, — тихо сказал Ашер. Леви повернул голову. — Что? — Тебе ничего не снилось. Я наблюдал за тобой. Глаза не двигались, ты не издавал ни звука. Просто... Он чуть крепче притянул Леви к себе. — Ты был совершенно неподвижен. — Ты наблюдал, как я сплю? — Я наблюдал за тем, каким спокойным ты был. Ашер произнёс это почти с опаской и мягко коснулся губами его плеча. — Когда ты не спишь, ты никогда не бываешь спокойным. Мне хотелось увидеть, как это выглядит. У Леви болезненно сжалось сердце, а по коже одновременно пробежал неприятный холодок. Оба чувства существовали вместе, не заглушая друг друга. — И... как это выглядело? — спросил он, сам не зная, хочет ли услышать ответ. — Тихо. Губы Ашера коснулись его затылка. — Во сне твоё лицо меняется. Исчезает всё это... постоянное напряжение. Мысли. Попытки всё просчитать, всё контролировать. И остаётся только... Он не договорил. Большой палец всё так же медленно выводил круги на рёбрах Леви. — Мне нравится обнимать тебя, когда ты меня не боишься. Эта фраза повисла в комнате, обретя почти осязаемый вес. Леви не стал её нарушать. Потому что в ней не было ни слова неправды. Рука Ашера, обнимавшая его, казалась сейчас единственным по-настоящему реальным, за что можно было ухватиться. Грудь, прижатая к его спине. Дыхание, согревавшее волосы. Всё это тело уже успело запомнить как нечто безопасное. Не безопасное в смысле отсутствия опасности — рядом с Ашером опасность существовала всегда. Но безопасное в другом смысле. В том, что Ашер неизменно будет рядом. — Знаешь что? — вдруг сказал Ашер, и его голос неожиданно стал светлее, почти по-детски оживлённым. — Нам нужно придумать друг другу ласковые прозвища. Так ведь делают все парочки? Леви моргнул. — Я... что? — Ласковые прозвища. Ашер удобнее устроился позади него, по-прежнему собственнически обнимая его за талию. — Такие особенные имена. Только для нас. Леви лежал обнажённый, весь в синяках, на койке мертвеца, в комнате, пропитанной запахом крови и секса. А Ашер решил, что сейчас самое время обсудить ласковые прозвища. Ну конечно. Почему бы и нет. Теперь так выглядит моя жизнь. — Я вот подумал, что мог бы называть тебя... например, «милый». Или, может... «малыш». — Большой палец Ашера медленно скользнул по ключице Леви, словно он хотел запомнить каждый её изгиб. — У тебя такое юное лицо. Тебе это идеально подходит. Леви закрыл глаза. От этой резкой смены настроения голова шла кругом. Не прошло и десяти секунд с тех пор, как Ашер признался: «Мне нравится обнимать тебя, когда ты меня не боишься», — а теперь с полной серьёзностью размышлял, какое ласковое прозвище подойдёт ему больше. Леви крепче сжал край матраса — ему отчаянно хотелось за что-нибудь держаться. Но пальцы, медленно гладившие его ключицу, оставались невозможно нежными, а тепло Ашера за спиной — ровным и успокаивающим. И Леви позволил себе просто принять этот момент. Только эту тишину. Только это тепло. И хотя бы пять минут подряд без попыток кого-нибудь убить. — «Малыш», — наконец решил Ашер, и слово прозвучало с уверенностью человека, только что нашедшего решение особенно сложной задачи. — Я буду звать тебя «малыш». Оно подходит тебе идеально. Он зарылся носом в волосы Леви, медленно вдохнул их запах и довольно, почти счастливо выдохнул, словно именно это сейчас значило для него гораздо больше, чем всё насилие, которое привело их обоих сюда. Леви молча смотрел на комнату. На письменный стол. На дверь. Мысли вихрем кружились в голове. Он приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но так и не смог выдавить ни слова. Да и что вообще можно было на это ответить? Ему нравилось, как это слово звучало в устах Ашера. Именно на это он не хотел смотреть слишком пристально. Не на само чувство — оно уже просто существовало, — а на то, что оно могло означать. — А как бы ты называл меня? — спросил Ашер, осторожно потянув Леви за плечо, пока тот не перевернулся на спину. В его голосе звучало что-то почти детское — словно ребёнок, который очень хотел, чтобы его приняли в игру, правил которой до конца не понимал. Разноцветные глаза внимательно всматривались в лицо Леви, и в них не было ничего, кроме отчаянного желания услышать ответ, который Леви так отчаянно хотелось ему дать. Почти настолько, чтобы забыть, как совсем недавно его силой притащили в эту комнату и практически раздели под дулом пистолета. — Я... Голос предательски сорвался. Мысли заметались, цепляясь хоть за что-нибудь. В голове мелькнула какая-то идея, а вслед за ней вырвалось слово. Совсем не то. Или именно то. Или то самое, которое он не успел остановить. — Дорогой. Ему тут же захотелось забрать свои слова обратно. Но было уже поздно. Лицо Ашера озарилось такой неподдельной радостью, что Леви не успел ничего исправить. Оно словно стало моложе, мягче; губы приоткрылись, глаза широко распахнулись, и он вдруг стал похож на человека, которому подарили то, во что он уже давно перестал верить. — Дорогой... — повторил Ашер, будто пробуя слово на вкус. Потом ещё раз, уже почти шёпотом: — Дорогой... В его голосе звучало такое благоговейное изумление, что оно почти причиняло боль. — Ты... ты назвал меня дорогим. Это же... ласковое имя. Щёки Леви мгновенно вспыхнули. — Это не... — Ты почти сказал «любимый». — Ашер широко улыбнулся, приподнявшись на локте. — В последний момент остановил себя и выбрал слово чуть безопаснее. — Это вовсе не... — Именно так. Ашер быстро поцеловал его в щёку с таким нескрываемым восторгом, с каким щенок бросается к хозяину, услышав похвалу, а затем немного отстранился, чтобы снова посмотреть Леви в лицо. Улыбка была такой яркой, такой открытой, такой удивительно свободной от той опасной остроты, которую Леви уже привык искать в каждом его выражении, что он и сам почувствовал, как уголки его губ невольно дрогнули. — Значит, я тебе дорог, — тихо, почти счастливо произнёс Ашер. — Не придумывай, — буркнул Леви, пытаясь скрыть смущение. — Уже придумал. — По-моему, ты совершенно безнадёжен. — Но ты всё равно так меня назвал. Кончики его пальцев едва коснулись челюсти Леви и медленно скользнули ниже — вдоль шеи, по следу от укуса, который всё ещё не исчез, затем по линии ключицы к ямке у основания горла. Он прикасался так, словно Леви позволил ему исследовать собственное тело, а Ашер твёрдо решил запомнить каждый его сантиметр. — Потому что рядом со мной ты чувствуешь... — Даже не заканчивай эту фразу, — предупредил Леви. Но голос прозвучал слабее, чем ему хотелось. Пальцы Ашера уже скользнули ниже шеи, и тело Леви реагировало на эти прикосновения куда внимательнее, чем его разум был готов это признать. Ашер лишь улыбнулся. Спокойной, уверенной улыбкой человека, которому больше не нужен ответ, потому что ласковое прозвище уже сказало за Леви всё, что он хотел услышать. Он снова улёгся рядом и обнял Леви поперёк груди, притягивая к себе так близко, что между ними не осталось ни малейшего пространства. Обнажённая кожа прижималась к обнажённой коже, тёплое тело Ашера вдоль всей спины казалось удивительно надёжным, лицо уткнулось в изгиб его шеи. Губы едва коснулись места под самым ухом — почти поцелуй, — а затем Ашер непринуждённо закинул ногу на бедро Леви с такой естественной собственнической уверенностью, что тот вдруг слишком остро осознал, насколько оба они были лишены какой-либо одежды. — Я так счастлив, — прошептал Ашер ему в шею. Его губы были так близко, что сами слова ощущались почти как прикосновение. — Мне ещё никто никогда не давал ласкового прозвища. Никто никогда... — Он осёкся и тяжело сглотнул. — Никто никогда этого не хотел. Леви молча смотрел в потолок, чувствуя, как где-то за грудиной медленно скручивается что-то, чему он не знал названия. И знать не хотел. — У тебя теперь есть ласковое прозвище, а у меня — классический стокгольмский синдром. — У тебя есть парень, который любит тебя. И ласковое прозвище, которым ты только что доказал, что любишь его в ответ, хоть пока и не готов произнести это вслух. — Ашер тихо вздохнул, уткнувшись Леви в шею. — Ведь больше никто не может так меня называть? Только ты? — Только я, — услышал Леви собственный ответ. И понял, что сказал чистую правду. Ашер тихо, довольно промычал ему в шею — почти как кот, которому наконец дали то, чего он так долго ждал. Лицо Леви вспыхнуло. Он чувствовал, как быстро и сильно бьётся сердце Ашера где-то у него за спиной. Чувствовал тёплое дыхание у своей шеи, медленные, ленивые прикосновения губ, будто Ашер просто не мог удержаться. — Ты ведь специально это делаешь, — пробормотал Леви. — Что именно? — прошептал Ашер ему в шею, и Леви почти почувствовал, как тот улыбается. Некоторое время они просто лежали молча. Большой палец Ашера нашёл небольшую впадину между рёбрами Леви и раз за разом возвращался к ней, медленно выводя один и тот же маленький круг. Незаметно для самого себя Леви начал дышать в такт этим движениям. Такая тишина была для него чем-то новым. Никаких сирен. Никакой погони. Никто не умирал за стеной. Ладонь Ашера медленно соскользнула с его рёбер к бедру. Она спокойно лежала на выступающей тазовой кости, а пальцы свободно обхватывали её. Каждые несколько секунд они лениво проводили по коже ниже живота — рассеянно, почти машинально, как человек гладит свернувшегося рядом кота, даже не замечая этого. Леви не хотелось шевелиться. Не хотелось думать ни о существах, ни о плане, который всё отчётливее складывался у него в голове, — плане выбраться из этой игры. Ему просто хотелось быть рядом с Ашером, пока тот оставался таким. Когда мы выберемся отсюда, всё будет иначе. Он снова вспомнит, каково это — быть человеком, а не оружием. Мы должны выбраться. — Это место отличается от всех предыдущих, — сказал Леви. Он старался говорить спокойно, почти непринуждённо, словно просто размышлял вслух, а не осторожно подводил разговор к чему-то важному. — Санаторий был ловушкой, которая сама пыталась нас убить... А здесь всё иначе. Корабль не охотится на нас. Это делают существа. За его спиной Ашер ничего не ответил. Только его ладонь, лежавшая на бедре Леви, замерла. — Если избавиться от этих существ, — продолжил Леви, — это место станет просто... местом. Комнаты. Еда. Рабочие системы. — Кончиком большого пальца он медленно провёл по краю матраса. — Мы смогли бы разобраться в своих обязанностях. Не сразу, но постепенно. У нас было бы время. — Время для чего? — Чтобы быть вместе. Леви позволил этим словам повиснуть в тишине. — Без того, чтобы каждые пять минут что-то пыталось нас сожрать, раздавить или убить. Мы могли бы просто... жить здесь. Ты и я. — Ты правда этого хочешь? Ладонь Ашера медленно скользнула ему на живот. Пальцы широко разошлись, слегка прижимая его к себе, словно Ашеру нужно было убедиться, что Леви действительно рядом. — Ты хочешь остаться здесь... со мной? — Если бы здесь было безопасно. От собственной лжи — или, может быть, от той её части, которая вовсе не была ложью, — грудь Леви болезненно сжалась. Он уже не мог понять, где заканчивается расчёт и начинается искренность. Эта граница настолько стёрлась, что, произнеся «быть вместе», он сам услышал в своём голосе правду. Потому что какая-то её часть действительно была правдой. — Если бы существ больше не было и мы могли бы просто жить здесь... тогда да. Ашер прижался лицом к его волосам и медленно выдохнул. Его дыхание едва заметно дрогнуло, прежде чем снова стало ровным. Он не целовал Леви — только прижимался губами к его голове, и Леви чувствовал, как они беззвучно складываются в слова, которые Ашер так и не решился произнести. — Вместе... Ты и я. — Вместе, — тихо повторил Леви. Он повернулся и поцеловал Ашера. Чтобы закрепить их негласный договор. И просто потому, что ему хотелось снова почувствовать его губы. Может быть, если он поцелует его сейчас, этот миг продлится ещё немного. Может быть, Ашер вспомнит, каково это — быть человеком и за пределами этой игры. Может быть, он сам захочет уйти отсюда. Пронзительный сигнал тревоги разорвал этот момент. По всему кораблю завыла сирена. Тусклый жёлтый свет мгновенно сменился тревожным красным, заливая комнату мерцающими вспышками. Почти одновременно из динамиков раздался механический голос: Внимание. Нарушение условий содержания. Для заражённых зон санкционирован протокол зачистки. Всему персоналу немедленно прибыть на аварийные посты. Рука Ашера мгновенно сомкнулась на талии Леви. — Останься. — Ашер... — Пусть этим занимаются они. Мы останемся здесь. Его хватка стала крепче. Леви попытался высвободиться и, преодолевая боль во всём теле, с трудом приподнялся на локте. — Мы избавимся от них, — сказал он. — Именно об этом мы только что говорили. Мы уничтожим этих существ... и тогда этот корабль станет нашим. Ашер поднял на него взгляд с подушки. Красный тревожный свет скользил по его лицу, делая разноцветные глаза ещё ярче, а на губах вновь медленно проступило то самое почти детское, упрямое выражение. — А потом, — сказал Леви, и сам не понял, откуда взялись эти слова — из холодного расчёта, искренности или безрассудства человека, который впервые за много дней смог нормально поспать, — ты найдёшь, где на этом корабле находится столовая... и пригласишь меня на свидание. — На свидание? — глаза Ашера широко распахнулись. — На первое в моей жизни. Так что постарайся сделать его хорошим. — На первое... Ашер резко сел. Сирена всё ещё надрывалась, по кораблю продолжал действовать аварийный протокол, а выражение его лица было таким, какого Леви ещё никогда не видел — ни в одной ситуации, ни в одном цикле. Это была настолько чистая, ничем не омрачённая радость, что она казалась почти ошеломляющей. — У тебя никогда не было свиданий? — Нет. — И я стану тем, кто пригласит тебя на первое свидание? — Если мы избавимся от существ... да. В следующее мгновение Ашер уже вскочил с койки и бросился к столу за одеждой. Не глядя, он кинул Леви комбинезон. — Одевайся, — расплылся он в счастливой улыбке, натягивая брюки и даже не утруждая себя бельём. — Я поведу тебя на свидание, малыш. Леви старался одеться как можно быстрее, но всё валилось из рук. Его одновременно смущало, что Ашер не сводил с него глаз, надрывающаяся сирена и то, что сам Ашер каким-то образом уже успел полностью одеться, вооружиться и теперь буквально не находил себе места, нетерпеливо ожидая у двери. Пожалуйста, пусть это сработает. Мы сможем. Нужно лишь доиграть эту партию. Мы вернёмся в Пустоту... и я сделаю всё, чтобы он не отпустил меня. — Готов? — спросил Ашер, когда Леви наконец натянул ботинки. Леви лишь кивнул. Он поднял со стола пистолет и привычным движением убрал его в карман. — Тогда пошли убивать монстров. Он любит меня, — подумал Леви, когда дверь распахнулась, впуская внутрь оглушительную какофонию тревожных сигналов, криков и беспорядочного движения. Безымянные сотрудники — очередные NPC — метались по коридорам, выкрикивая команды друг другу. Ашер крепко взял Леви за руку. На его лице всё ещё сияла совершенно безумная, счастливая улыбка. Он правда меня любит. Я влип.