«ЗАПУТАННЫЕ» Гейл Иэн Тейт / Entangled by Gale Ian Tate

Телосложение против Харизмы Леви судорожно вдохнул, а затем вернулось всё остальное. Он сидел на своём месте. Вокруг продолжали разговаривать члены экипажа. Оуэн что-то объяснял Джасперу, который лениво откинулся на спинку стула с тем самым нарочито невозмутимым видом, означавшим, что он опять принял какую-то дрянь и теперь очень надеялся, что никто не станет задавать вопросов. Леви терпеть не мог такие сбросы — когда тебя возвращало прямо в середину уже начавшейся сцены. Запястье болело. Ашер сидел рядом. Под столом его пальцы крепко сжимали запястье Леви, и по силе этой хватки было ясно, что он держал его уже давно — всё то время, пока цикл продолжался без него. Он держал запястье мертвеца, терпеливо ожидая, когда оно снова станет запястьем Леви. Леви опустил взгляд на собственную побелевшую под чужими пальцами кожу, затем поднял глаза на Ашера. Той боли, которую он видел на его лице сквозь растрескавшееся смотровое стекло, больше не было. Сброс стёр её без остатка. Вместо неё осталось что-то гораздо жёстче, неподвижнее, что-то окончательно осевшее внутри него, не оставившее места ничему мягкому. — Ты вернулся, — тихо сказал Ашер. — Мы уходим. Он поднялся, и его хватка сменилась: теперь он уже не просто сжимал запястье Леви, а тянул его за собой. Леви успел почти подняться со стула, прежде чем сознание догнало происходящее. — Но брифинг... — начал он, чувствуя, как сердце подступает к самому горлу. Ашер направился к двери, и Леви пошёл следом, потому что альтернатива была только одна — позволить утащить себя силой на глазах у всех. А все уже смотрели. Позади с громким скрежетом отодвинулся стул Джаспера. — Да что за хрень, чувак? Брифинг вот-вот начнётся. Эллиот поднялся на ноги. — Кейн. Что бы ни происходило, это может подождать. Ашер остановился. Медленно повернул голову, посмотрел на Леви и произнёс всего одно слово: — Выбирай. Леви чувствовал, как напряжение в комнате становится почти осязаемым. Джаспер уже стоял. Рука Мэдди замерла на полпути к сканеру. Зои молча просчитывала ситуацию с той скоростью, с какой умела только она. Сирена ещё не прозвучала. Седьмой грузовой отсек ещё не открылся. У нас есть время... Нужно только успокоить его. — Всё в порядке, — сказал Леви, обращаясь ко всем сразу. — Мне просто нужно кое-что обсудить с шефом Кейном. Если Рейнольдс придёт раньше нас, начинайте без нас. Джаспер так и не сел обратно. Взгляд Мэдди опустился на запястье Леви, затем скользнул к руке Ашера и задержался там. Ашер не стал ждать. Он снова пошёл вперёд, и Леви молча последовал за ним по коридорам корабля, потому что в прошлый раз разговоры не помогли его успокоить. Ашер не отпустил его, пока за ними не закрылась дверь каюты. Запах здесь остался прежним. Одеяло всё так же лежало на полу возле шкафчика, пропитанное кровью. Почти ничего не изменилось после этого сброса, разве что на столе теперь размеренно тикали часы. Похоже, эта каюта была чем-то вроде ранней точки сохранения. Сейчас от этого было столько же пользы, сколько от зажжённой спички рядом с канистрой бензина, особенно если учитывать, каким тяжёлым было молчание Ашера. Пока ещё ничего не произошло. Значит, как и в санатории, появление существ запускается либо определённым событием, либо временем. В прошлый раз всё началось после брифинга. Если мы туда не пойдём... сколько времени у нас останется? Хватит ли его, чтобы заставить Ашера... Голова Леви резко дёрнулась в сторону. Боль пришла лишь мгновение спустя. Во рту появился медный привкус — губа ударилась о зубы. Он так и застыл, с горящей щекой и приоткрытым ртом. Все мысли исчезли, вытесненные жгучим ощущением на коже. Леви медленно поднял руку к лицу, коснулся щеки, чувствуя, как она пылает, и всё ещё пытался осознать, что только что произошло. Скажи хоть что-нибудь. Что угодно. — Он был ранен, и я... На этот раз он увидел занесённую руку заранее и попытался остановить Ашера, но оказался слишком медленным. Удар пришёлся по другой щеке, резко разворачивая голову. Леви мотнул головой. По лицу уже катились слёзы. Он обеими ладонями толкнул Ашера в грудь, прекрасно понимая, что почти не сдвинет его с места, но всё равно сделал это. — Не смей, блядь, меня бить! Ашер мгновенно перехватил его за запястье и сжал. Леви вскрикнул и попытался вырваться, но хватка лишь усилилась. — Больно? — спросил Ашер, широко распахнув глаза, и сильнее вдавил большой палец в сустав между кистью и запястьем. — Да, — процедил Леви сквозь стиснутые зубы. — Прекрати. — Ты бросил меня. Большой палец надавил ещё сильнее. Колени Леви едва не подкосились — сустав болезненно затрещал от напряжения. — Я разбил руки об эту дверь, но она так и не открылась... А потом смотрел, как ты медленно запекаешься там вместе с тем обкурком. Вот, значит, каково это. Я хочу, чтобы ты понял, каково это было. — Ашер... — Дай мне вторую руку. — Нет! — выдохнул Леви, отчаянно пытаясь разжать пальцы Ашера, вцепившиеся в его запястье. Ашер перехватил и вторую руку, резко дёрнув Леви к себе. Леви сжал кулак и упёрся им Ашеру в грудь. Сквозь слёзы он пытался сделать достаточно глубокий вдох, чтобы произнести хоть что-нибудь длиннее одного слова, но мысли не успевали за происходящим. Взгляд Ашера опустился на его руку. Глаза сузились. Ладони сомкнулись вокруг кулака Леви. Давление нарастало медленно. Неумолимо. Кости кисти начали вдавливаться друг в друга. Боль зародилась глубоко внутри, под кожей. Пространство между костяшками сжималось, суставы выгибались под силой, для которой человеческая рука просто не была создана. — Не нужно было идти за ним. Нужно было остаться со мной. — Он умирал... — Ты бросил меня. Снова. Ты услышал его и бросил меня ради него. — Он умирал... Ай, Ашер! Пожалуйста, перестань! Воздух со свистом вырвался у Леви сквозь стиснутые зубы. Колени едва не подогнулись — тело инстинктивно пыталось уйти от боли, вырвать руку вниз, освободиться, но Ашер удерживал её между ними. — Нельзя заставить меня влюбиться в тебя, а потом обращаться со мной вот так, — теперь его голос звучал почти спокойно. — Я был рядом. Я всегда рядом с тобой. А ты раз за разом выбираешь кого угодно, только не меня. Это несправедливо, Леви. Он отпустил его кулак. Рука Леви бессильно упала вдоль тела. Она пульсировала от боли. Кости ныли той глухой, глубокой болью, которая остаётся после того, как едва не сломались. Когда он попытался разогнуть пальцы, они мелко задрожали. — Прости... — Хватит, — перебил его Ашер. — Всё, как было раньше. Таймеры. Правила. Ты решал, когда и как. С этим покончено. Теперь моя очередь, Леви. Теперь я получу то, чего хочу. Так, как хочу я. Он опустил руки к пряжке ремня. — Сейчас. Леви отступил назад и упёрся в стол. Быстро обойдя его, он оставил узкую столешницу между собой и Ашером. Преграда была символической, но всё же это была преграда. Чтобы добраться до него, Ашеру придётся её обойти. Иногда нескольких лишних секунд хватало, чтобы сбить его с мысли, переключить внимание на что-то другое — на что угодно, что могло приблизить их к выходу из этого кошмара. Если застать его врасплох, он замирает. — Подожди, — сказал Леви, когда Ашер сделал шаг к нему. — У меня есть вопросы. Ашер слегка наклонил голову. — С самого начала всего этого я был слишком занят тем, что боялся, чтобы задавать больше пары вопросов за раз, — продолжил Леви, слыша, как сам подбирает интонацию. Звучало не слишком убедительно. — А сейчас у нас есть время. Впервые с тех пор, как мы здесь оказались, у нас действительно есть время. И я хочу получить ответы. Ашер перевёл взгляд на расстояние, которое Леви оставил между ними, на стол, ставший преградой, на саму попытку договориться. — Я отвечу на всё, что ты захочешь, Леви. Честно. Но сейчас я хочу только тебя. Мне нужно доказательство, что тебе всё ещё не всё равно, — сказал он, начиная расстёгивать форму. — Можешь подождать, пока мы закончим, и спросить потом. Или спрашивать, пока я буду внутри тебя. Мне всё равно. Но сейчас я хочу тебя. Леви коротко усмехнулся. — То есть выбора у меня нет? — Я... что? Но ты же сказал, что принадлежишь мне... ты уже отдал себя мне. Ашер нахмурился. На его лице снова появилось растерянное выражение, а рука замерла на рубашке. — Мне нужно, чтобы ты меня выслушал, — начал Леви, осторожно отходя ещё на шаг от стола, выигрывая немного пространства. Это может сработать... — Одного «да» не хватает на всю жизнь. Каждый раз я имею право выбирать. — Выбирать... — Ашер повторил это слово так, словно пробовал произнести его на незнакомом языке. — Да. Выбирать. Я могу передумать... — Насчёт того, что любишь меня? Ашер шагнул вперёд. Его глаза широко распахнулись, и растерянность на лице сменилась настоящим потрясением. Он опёрся ладонями о стол и опустил голову. По его телу прошла заметная дрожь. — Ты передумал любить меня? Нет. Господи, чёрт возьми. — Ашер, я не это имел в виду. Я говорю о сексе, хорошо? Только о сексе, — быстро сказал Леви, чувствуя, как щёки заливает жар. Это был чертовски унизительный разговор, особенно если учесть, что где-то уже запущен неизвестный отсчёт до инопланетной бойни на космическом корабле, а единственный человек, с которым ему вообще доводилось спать, стоит сейчас прямо перед ним. Пальцы Ашера медленно сжались в кулаки, упираясь в стол. — Нет. Если любишь человека, ты не заставляешь его каждый раз просить. Ты бы хотел его постоянно. — Это не... — Ты должен говорить «да». — Морщинка между его бровями стала глубже. Он выглядел до боли искренним, словно пытался понять правила игры, в которую никогда прежде не играл. — Каждый раз. — Ашер, послушай... — Ты сказал, что принадлежишь мне, — напомнил он, широко распахнув глаза. — Ты сказал, что принадлежишь мне. И даже если ты ещё не умеешь говорить об этом как следует, я знаю, что ты любишь меня. Люди, которые любят друг друга, говорят «да». — Всё работает не так. Пятка Леви упёрлась в стену за спиной. Он медленно опустил руку к боку, нащупывая в кармане пистолет. Он всё ещё был там. В каюте повисла тишина. Леви смотрел на Ашера — на растерянность, на обиженно поджатые губы, и почему-то именно это причиняло ему боль сильнее, чем пощёчины. Ашер покачал головой. Посмотрел на стол. Потом снова на Леви. И опять на стол. О нет. Он расправил ладони на столешнице и одним движением перемахнул через неё. Леви мгновенно сунул руку в карман. Пальцы сомкнулись на рукояти пистолета, и к тому моменту, когда ботинки Ашера коснулись пола, оружие уже оказалось между ними. Он понимал, что держит его неправильно. Палец не лежал на спусковом крючке. Он даже не успел проверить предохранитель. Но Ашер уже окончательно потерял контроль. Так продолжать было нельзя. Ашер почти не посмотрел на пистолет. Его взгляд оставался прикован к лицу Леви. Он спокойно обхватил ладонью ствол и потянул оружие на себя. Пальцы Леви сами разжались. Они отпустили пистолет так легко, будто только этого и ждали. И это движение само по себе стало ответом. Почему я отпустил? Я ведь даже не попытался удержать. Да что, блядь, со мной не так? Ашер перевернул пистолет в руке и нажал что-то сбоку — точно так же, как до этого с винтовкой. На корпусе вспыхнул небольшой дисплей. Затем он прижал ствол к виску Леви. — Поэтому ты его взял? Не для защиты от существ... а чтобы защищаться от меня? Другой рукой он ухватился за молнию комбинезона Леви и одним плавным движением расстегнул её до самой талии. Леви тяжело сглотнул. — Ашер, прекрати. — Я не хочу тебя пугать. — Пальцы Ашера зацепили ткань комбинезона на его плечах, резко стянули её сначала с одного, потом с другого плеча, и одежда тяжёлой складкой собралась у него на талии. — Я хочу показать тебе. Это всё, чего я когда-либо хотел. — Ты держишь пистолет у моей головы. — Знаю. Костяшки его пальцев едва коснулись бока Леви поверх тонкой футболки, медленно очерчивая линию рёбер. По рукам Леви пробежали мурашки. — Получается? — Что именно? — Привлечь твоё внимание. Ладонь Ашера скользнула под футболку и легла на живот. Под его прикосновением мышцы Леви непроизвольно напряглись. Леви задержал дыхание, когда зубы Ашера едва задели его кадык. Ствол пистолета сильнее вдавился в висок, а вторая рука Ашера опустилась ниже, расстегнула пряжку ремня и скользнула под одежду. — Потому что мне, блядь, очень нужно, чтобы ты слушал только меня. Леви до боли прикусил губу. Не сейчас. Только не реагируй. Не реагируй. Но было уже поздно. Его тело предало его раньше, чем он успел хоть что-то с этим сделать, и теперь ему оставалось лишь цепляться за последние остатки собственного достоинства. Ствол пистолета наконец оторвался от его виска. На одно мгновение — даже меньше, всего на полсекунды — тело Леви поверило, что всё закончилось. Плечи сами собой расслабились, облегчение накрыло его мгновенно, как безусловный рефлекс. А потом ствол оказался у его горла. Дыхание оборвалось, когда холодный металл медленно скользнул вдоль шеи по той же дорожке, по которой всегда двигались губы Ашера. Это было неправильно. Это было чуждо. Но телу было всё равно. Подбородок сам запрокинулся вверх раньше, чем Леви успел остановить себя. Шея открылась навстречу пистолету точно так же, как когда-то открывалась навстречу зубам. Он ненавидел себя за это. — Видишь? — тихо прошептал Ашер, прижимаясь губами к его челюсти. — Тебе не нужен пистолет. Тебе не нужны таймеры. Ствол нашёл след от укуса и сильнее вдавился в него. Ладони Леви с глухим хлопком упёрлись в стену, а тело непроизвольно дёрнулось вперёд одним резким движением, которого он не смог ни остановить, ни вернуть назад. Ашер улыбнулся, ощущая его реакцию. Чёрт. Чёрт. — Тебе нужен только я, — прошептал он. Ствол медленно скользнул по ключице, задержался в ямке у основания шеи, и знакомое тепло, зарождавшееся где-то глубоко внутри, последовало за этим прикосновением так же послушно, как всегда следовало за руками Ашера. — Здесь... в этом месте... в санатории... в лесу... всё, что тебе когда-либо было нужно, — это я. Тебе не обязательно каждый раз бороться с тем, чего ты хочешь, только потому, что тебе кажется, будто у тебя есть ответы на все вопросы, Леви. — Я пытаюсь вытащить нас отсюда, Ашер... — Зачем? Ствол медленно двинулся ниже, вдоль груди поверх тонкой ткани футболки. Металл постепенно нагревался от тепла его тела. — Мы можем быть счастливы где угодно... если ты просто позволишь себе быть счастливым. Леви стиснул челюсти так сильно, что заболели коренные зубы. Кулаки всё ещё упирались в стену, а бёдра оставались неподвижными лишь благодаря нечеловеческому усилию воли. Пистолет покоился у него на животе, ствол был направлен вниз, словно о нём почти забыли. — Я устал умирать, — процедил он сквозь зубы. — Трудно быть счастливым, когда ты постоянно, мать его, умираешь. Ашер немного отстранился, чтобы посмотреть на него. Его взгляд медленно скользнул по лицу Леви — по раскрасневшимся щекам, припухлости от пощёчин, разбитой губе, дорожкам ещё не высохших слёз, оставшихся после боли, — и выражение его лица снова изменилось именно так, как всегда менялось в самые неподходящие моменты. Он просиял. И улыбнулся той ужасной, бесконечно нежной улыбкой. — Это всё сделал я, — тихо сказал он. — Всё. Этот румянец. Это дыхание. То, как сильно ты сейчас меня хочешь... Он осёкся. Посмотрел на разбитую губу, над которой замер его большой палец. — Это я заставил тебя почувствовать всё это. Ашер положил пистолет на стол, а затем бережно обхватил ладонью лицо Леви. Его большой палец медленно погладил пылающую щёку с такой нежностью, которой не должно было существовать в одной комнате со всем остальным, что здесь произошло. — Ты такой красивый, когда плачешь. Кулаки Леви всё ещё были сжаты. Щека болела. Болела кисть. Тело продолжало жить по собственным законам, не спрашивая его разрешения. Пистолет лежал на столе. Но внимание Леви привлекло совсем другое. На шее Ашера отчётливо бился пульс. Слишком быстро. Гораздо быстрее, чем позволяли судить его спокойный голос и осторожные прикосновения. Именно это пробилось сквозь всё остальное. Яростное сердцебиение, скрывавшееся под показным спокойствием. Он тоже боится. Леви медленно разжал кулаки. Поднял руки, сжал пальцами ткань рубашки Ашера на груди и потянул его к себе. Ашер не сопротивлялся. Он позволил притянуть себя ближе. И Леви поцеловал его. Леви почувствовал, как по телу Ашера прошла волна потрясения. На одно короткое мгновение тот совершенно замер — все мышцы одновременно напряглись, будто перестали ему подчиняться. Поцелуй отдавал медным привкусом крови с разбитой губы Леви, но Ашер обращался с ней удивительно осторожно, обходя повреждение с такой точностью, словно прекрасно помнил, что именно сделал, и теперь сознательно старался быть как можно бережнее с тем, что сам же и разрушил. У самых губ Леви сорвался тихий звук — хриплый, беззащитный, полный благодарности, — и Леви не нашёл в себе сил закрыться от него. Он медленно отстранился. Совсем немного. Лоб Ашера прижался к его лбу, оба тяжело дышали. — Пообещай, что ответишь на вопросы честно. Ашер слишком быстро, слишком много раз закивал. Его замершая было рука вновь пришла в движение, пока он снова наклонялся за поцелуем. Леви сдержал готовый сорваться стон и едва слышно прошептал ему в губы: — Тогда... да.