«ЗАПУТАННЫЕ» Гейл Иэн Тейт / Entangled by Gale Ian Tate

Дерево диалоговых опций Щека Леви была прижата к холодному металлу стены, и дыхание, вырывавшееся у него, возвращалось обратно влажными рывками. Тело Ашера удерживало его на месте — грудь к спине, так близко, что он чувствовал его сердцебиение сквозь слои формы между ними. Оно было ровным. Контролируемым. В нём не было ничего, что соответствовало бы происходящему. Пальцы Ашера нашли лицо Леви и повернули его голову — не нежно, но и не с целью причинить боль, скорее просто чтобы увидеть. В тусклом свете его взгляд скользнул по чертам Леви, и напряжение в его плечах на мгновение исчезло. — Вот ты где, — тихо сказал он. Ладонь Ашера скользнула с челюсти Леви на горло, и в следующее мгновение он развернул его, с силой впечатав в стену так, что затылок ударился о металл — глухой звук отозвался в них обоих. — Ты ушёл от меня. Леви вцепился в запястье Ашера, пальцы беспомощно скребли по хватке, находя только сухожилия и тепло кожи. Ашер смотрел на него — одновременно яростно и заворожённо, и большой палец смещался по его яремной впадине. Леви попытался вдохнуть. — Я пытался… — Ты ушёл, — сквозь зубы сказал Ашер. Хватка усилилась, и по краям зрения Леви начали плясать чёрные точки. — Ты поцеловал меня… и потом ушёл. — Ашер… — Ты оставил меня! Он крикнул и ударил кулаком по стене рядом с головой Леви. Леви вздрогнул, зажмурился, и из горла вырвался сдавленный звук. Ашер прижался лбом к его лбу, всё ещё удерживая его за горло, но теперь его большой палец медленно двигался — скользил по сухожилию, по впадине горла, по кадыку. Леви открыл глаза как раз в тот момент, когда давление стало чуть сильнее. Хрящ будто начал уходить внутрь. Внизу живота разлилось тёплое, предательское ощущение, и Леви закусил внутреннюю сторону щеки, ненавидя себя за эту реакцию. Он ненавидел, что может бояться за жизнь и одновременно чувствовать это. Его зрение поплыло, слёзы начали стекать по лицу. — Ашер, пожалуйста… Ашер отстранился ровно настолько, чтобы снова увидеть его лицо. Ярость никуда не исчезла — она оставалась в его хватке, в линии челюсти, в вмятине, оставшейся в стене, — но взгляд теперь был сосредоточен на слезах, стекающих по лицу Леви, с такой внимательностью, которая не имела ничего общего с гневом. Он поднял руку и поймал одну из слёз в уголке рта Леви. — Ты такой красивый, когда плачешь, — пробормотал он, чуть склонив голову. Его ладонь сместилась с горла Леви в волосы и резко потянула назад с такой силой, что шея выгнулась, а из груди Леви вырвался резкий, непроизвольный вдох — короткий, сорванный, вырванный болью прежде, чем он успел его подавить. И в основном — именно болью. Дыхание Ашера сбилось. Не из-за злости. Из-за Леви. Из-за того, как он выгнулся под ним, из-за жара, вспыхнувшего вдоль его шеи, из-за того тихого звука, который Леви не смог сдержать. Его язык прошёлся по шее Леви вниз и обратно к линии челюсти. Леви вскинул руки, вцепившись в ткань формы Ашера на груди. — Я не мог тебя найти, — слова вибрировали прямо на коже. — Ты меня нашёл, — голос Леви звучал слабо. — Ты всегда меня находишь. Ашер поднял голову. — Мне пришлось найти сначала кого-то, кто знает это место. Леви попытался бросить взгляд в сторону одеяла, но Ашер снова сильнее оттянул ему голову. — Прости… — Мне нужно было выяснить, где здесь что находится, — прошептал Ашер, целуя линию его челюсти. — Где ты окажешься. Как до тебя добраться… Его зубы снова слегка коснулись участка под ухом — теперь уже намеренно, как напоминание о том, что это может стать чем-то более опасным, чем просто прикосновение. — Где хранится оружие. У Леви оборвалось внутри. Не из-за самих слов — из-за интонации, спокойной, деловитой, произнесённой так, будто речь шла о выполненной задаче. О задаче, которую он описывал, не отрывая губ от того, ради кого её выполнял. — Ты был где-то на этом корабле, и я не мог… — Ашер снова поднял взгляд, и в его лице одновременно читались голод и горе, будто это было одно и то же выражение. — Это заняло какое-то время, — сказал Ашер, немного ослабляя хватку. Его пальцы разжались, но не исчезли — они скользнули по волосам Леви, перебирая пряди вместо того, чтобы удерживать, и Леви уже не мог понять, где заканчивается боль от натяжения и начинается почти ласка. — А потом я нашёл тебя. Сидящего там. Пьющего кофе. Смеющегося. Пальцы продолжали двигаться в его волосах. — Ты смеялся над тем, что сказал Джаспер. О нет. — Я стоял в коридоре тридцать минут, — продолжил Ашер, и его рука остановилась, а ладонь легла Леви на затылок — туда, где он только что ударился о стену, — словно удерживая след собственной жестокости. — Я смотрел на тебя тридцать минут, и ты ни разу не искал меня. — Я не знал, что ты… — И потом он тронул тебя. У Леви перехватило дыхание. — Он держал тебя за руки у всех на виду. Как будто имел на это чёртово право. И делал это так, будто уже делал раньше. — Пальцы Ашера дрогнули на его затылке. — Он делал это раньше? — Это игра, — быстро сказал Леви, всё ещё сжимая ткань формы Ашера. — Это NPC, у них есть биографии, которые не… — Я слышал их, Леви. Через стену. Я слышал каждое слово. О боже. — Это не настоящее, — сказал Леви, и сам услышал, насколько отчаянно это звучит. — Ничего из этого не настоящее. Я никогда… Ашер, ты знаешь, что я никогда… — Наши тела сбрасываются после смерти, Леви. Он не имеет права быть твоим первым, ты понимаешь? — резко сказал Ашер. — Он не имеет права быть для тебя вообще ничем. Ничем. Я твой, а ты мой. Всё. — Ты мой первый. Всегда, — быстро сказал Леви, потому что это было правдой, и потому что Ашер всё ещё удерживал его, и он не хотел узнавать, что будет, если Ашер решит прямо сейчас снова «стать первым». — Никто не прикасался ко мне так, кроме тебя. Ты это знаешь. Он наблюдал, как дёргаются мышцы на челюсти Ашера, пока их взгляды оставались сцепленными. Потом напряжение постепенно ушло из линии его рта, и Леви увидел, как где-то за глазами Ашера снова выстраивается знакомая внутренняя конструкция, возвращая его в порядок. — Он не имеет права тебя трогать, — сказал Ашер. Свободной рукой он вытер слёзы с лица Леви. Провёл пальцем по нижней губе, стирая влажный след, и Леви сбился с дыхания. Взгляд Ашера опустился на его рот — и задержался там. — Он не имеет права на тебя смотреть, — добавил он. Большой палец надавил на губы, приоткрывая их, и Леви позволил. — Или поправлять на тебе одежду. Или произносить твоё имя так, будто у него есть на него хоть какое-то право. И затем большого пальца уже не было. Вместо него был его рот. Поцелуй ударил резко — как точка в конце фразы, как нечто давно решённое ещё до этой комнаты. Леви вцепился в рубашку Ашера сильнее, позволяя себе раствориться в этом движении. Ашер целовал его так же, как делал всё остальное: с абсолютным вниманием, с узкой, односторонней сосредоточенностью человека, который определил цель и не видит смысла делать вид, что это не так. И Леви чувствовал это — в губах, в языке, в том, как быстро всё внутри него сдвигалось вниз, даже пока на шее уже проступали следы. Рука Ашера скользнула от подбородка к челюсти, запрокидывая ему голову ещё сильнее, раскрывая угол поцелуя, и он издал низкий звук прямо в его рот — скорее выдох удовольствия, чем звук, который можно было услышать. Леви отвечал на поцелуй, оба дышали заметно тяжелее, чем следовало бы, и ему было всё равно — он не мог позволить себе думать — потому что всё его восприятие сузилось до жара губ Ашера и руки, удерживающей его челюсть, как нечто ценное. — Мне плевать, какой у него ранг, — прошептал Ашер, отстраняясь. Щёки у него были тёплыми, зрачки расширены. — Он не получит тебя. Леви быстро кивнул, стараясь игнорировать твёрдую тяжесть, упирающуюся ему в бедро. Соберись. Тебе надо собраться. Не думай этим местом. Он только что чуть не расколол тебе череп из-за чужой руки на плече. Сейчас вообще не время. Ашер удерживал его на месте, прижимая к стене ладонью у затылка, выглядя так, будто собирался снова поцеловать его. И вдруг остановился. Между его бровей появилась лёгкая складка. Он моргнул несколько раз, словно кто-то невидимый только что попросил его объяснить квантовую физику. — Ты… ты не ответил. Леви почувствовал, как температура между ними изменилась. Ашер отступил так резко, что Леви пришлось напомнить себе, как держать равновесие, всё ещё прижатый к стене. — Ч-что? — В коридоре, — Ашер нахмурился ещё сильнее. — Раньше. Я сказал «я люблю тебя»… а ты не ответил. Раньше — это когда он убил Леви. Раньше — это когда его губы были на лбу Леви, и «я люблю тебя слишком сильно, чтобы позволить тебе уйти», и выстрел, прошедший сквозь грудь. — Так ведь так и работает… когда кто-то это говорит, ты отвечаешь тем же. Это же… — Ашер отступил ещё на шаг, провёл рукой по волосам, всё ещё не отрывая взгляда от Леви, абсолютно растерянный. — Почему ты не ответил? — Ты это сказал, — медленно кивнул Леви. Ему нужно было выиграть время, чтобы понять, что, чёрт возьми, вообще говорить дальше. Потому что я испытываю к тебе сильные чувства несмотря на убийства, пытки и абсолютно неприемлемые прикосновения, и я пытаюсь спасти нас обоих, но не уверен, что это любовь — звучало как очень плохая идея при нынешнем состоянии Ашера. — Но никто никогда… никто никогда раньше мне этого не говорил. Не так. Ашер замер. — Не так, — повторил он. — Не так. — Я знаю, у тебя не было секса, но никто из тех, с кем ты встречался… — Нет. Слово ударило резче, чем Леви хотел. И он увидел, как это происходит — как последние остатки злости и растерянности уходят из Ашера, сменяясь странным, почти довольным спокойствием. — Значит, когда я сказал это… — Ашер шагнул ближе. — Это как раньше. Ты должен был сказать мне. — Как что? Леви не был уверен, что хочет знать, по какому пути идёт его мысль. — Как когда ты боялся секса. У тебя нет опыта говорить человеку, с которым ты встречаешься, что ты его любишь, — мягко сказал Ашер, кладя ладонь Леви на грудь, туда, где прошла пуля. — Я могу научить тебя и этому. Мы можем тренироваться, пока это не перестанет пугать. Он кивнул, будто вопрос был закрыт, и его ладонь чуть сильнее прижалась к груди Леви. — И в следующий раз я скажу правильно. Я не знаю, как на это реагировать. — Ашер… это не так работает, — с трудом выдавил Леви. — Время было неправильное, — Ашер снова кивнул самому себе, будто не слышал Леви. — Ты умирал. Это же… ты не мог нормально это воспринимать. Ты должен уметь это чувствовать. Так будет проще тренироваться, если ты не… — Умирал? — Именно! — Ашер улыбнулся, и облегчение в его голосе прозвучало мгновенно, будто недоразумение наконец-то прояснилось. Леви посмотрел на его абсолютно искреннее лицо, на разноцветные глаза, в которых всё ещё жила тёплая ясность, от которой у него каждый раз сбивалось дыхание. В комнате всё ещё лежал труп, пахло кровью, горло ныло, кожа на голове горела — и Ашер смотрел на него так, будто он был самым важным человеком в мире. И всё это было безумием, но признание этого никогда не помогало. — Мы будем много тренироваться, — сказал Ашер, поправляя на Леви форму, разглаживая и приводя в порядок всё, что осталось от последних минут, с мягкой улыбкой. Он попытался поднять воротник, чтобы прикрыть горло, но не получилось, и он просто пожал плечами и поцеловал Леви в щёку. — Я люблю тебя. У Леви сжалось в груди. — Тебе пока не обязательно отвечать, — добавил Ашер, убирая волосы Леви назад пальцами. — Я буду говорить это, чтобы ты привык, как когда я использовал пальцы… — Мы опоздаем, — резко сказал Леви, чувствуя, как лицо вспыхивает, когда он понял, куда ведёт эта аналогия. Ашер тихо усмехнулся. — Ты такой милый, когда краснеешь. Но ладно, пойдём на скучное собрание, а потом будем ещё тренироваться. Чему именно? Леви просто оттолкнулся от стены и кивнул. — Если всё будет быстро, может, монстры не успеют вмешаться, так что пойдём. Ему придётся разобраться со всем остальным позже…