Маузхолл

Прежде чем Грейнджер получила от Драко сообщение, содержащее в себе одно лишь слово «возвращайся», прошло добрых сорок минут. Она оправдалась перед Лавандой тем, что Нарцисса слишком расчувствовалась и попросила немного времени наедине с портретом, и поэтому Гермиона любезно уступила ей свой кабинет, а сама отправилась гулять по цеху своей мастерской. Обычно Гермиона редко общалась со своими работниками, так как считала, что её излишнее внимание нарушает их концентрацию, да и сама она была сторонницей работать в тишине и покое. Сейчас же Грейнджер воспользовалась моментом, чтобы обменяться с ними парой фраз и просмотреть результаты работы. Она стояла посреди цеха, среди столов и телег с инструментами, растворами и материалами для работы и изучала отчет от реставрации одного из своих подчиненных, в котором были задокументированы все процессы по работе над древнейшим в своем роде справочником ядовитых магических растений, когда в кармане её брюк ожил телефон. Гермиона с улыбкой передала отчет работнику обратно и стремительно пошла к своему кабинету. В дверях она столкнулась с миссис Малфой, несущей портрет в раме и прижимающий носовой платок к носу. Её глаза выглядели воспаленными от слез. - Ох, милая…. Я не знаю, как отблагодарить Вас. За всё. – её многозначительный тон подсказал Гермионе, что речь шла определенно не о портрете. - Я постаралась помочь как могла. Нарцисса наклонилась к ней и шепнула. - Я знаю, чего Вам стоило уговорить его. Он сказал мне. Спасибо. Гермиона сглотнула ком в горле и кивнула. - Мне хочется надеяться, что на этом всё не кончится. Что все наладится. Возможно, не сразу, но когда-нибудь уж точно. - Мне тоже. - миссис Малфой так красиво и эмоционально ей улыбнулась, что Гермиона не смогла сдержать и свою улыбку. На прощание Нарцисса обняла её и удалилась. Когда Гермиона вошла в кабинет, мягко надавив рукой на дверную ручку, Грейнджер сразу же затянуло внутрь, и дверное полотно за её спиной громыхнуло о дверную коробку. Драко схватил её, сжал в объятиях и оторвал от пола, целуя так, что вскоре от недостатка кислорода поплыло сознание. Оторвавшись от её губ, Малфой посмотрел на нее такими глазами, взгляд которых не поддавался никакому описанию. Гермиона попыталась идентифицировать каждую эмоцию, что плескались на глубине его глаз оттенка голубого сапфира, но вскоре бросила эту затею и отдалась во власть его губ, расцеловывающих её с таким трепетом и обожанием, с каким её не целовал никто. - Грейнджер… - на выдохе произнес он, соприкасаясь с Гермионой лбами и носами. – Я не могу подобрать слов, чтобы сказать тебе, насколько счастлив тому, что ты у меня есть. Гермиона расплылась в улыбке, чувствуя болезненное напряжение в лицевых мышцах, и с благоговением взяла его лицо в ладони, обводя его скулы большими пальцами. Хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Чтобы эмоции, накатывающие волна за волной, никогда не утихали. Сердце грохотало в груди, подпитываемое его признаниями, словно порцией чистого адреналина. - Я знаю, Драко. Я знаю… - Я хочу прожить с тобой всю оставшуюся жизнь. Она погладила его по волосам и прижалась губами к разбитому об стол лбу. - Знаю. - Я хочу сделать тебя счастливой. Их глаза снова встретились, и Гермиона почувствовала, как щиплет в носу от подступающих слез. - Я тоже хочу сделать тебя счастливым. Он поджал губы и улыбнулся. Драко вдруг засмеялся и спросил, не слишком ли он перегнет палку, если попросит её руки прямо здесь и сейчас? Гермиона замерла, но с усилием выдавила из себя смешок и вернула на лицо улыбку. - Наверное, слишком. Малфой смутился и опустил ее на пол, отходя на шаг. - Извини. Я что-то разошелся. - Все в порядке. - она быстро перевела разговор в более спокойное русло. - Так как прошла встреча? Драко дернул бровями и улыбнулся. Сказал: хорошо. Гермиона не стала вдаваться в подробности слишком личной беседы Малфоев, не хотела вытягивать из Драко эти детали клещами, потому что он не спешил ими делиться, лишь коротко подведя итог встречи. Оперевшись одной рукой на стол, Драко лишь сказал, что они определенно ещё встретятся. Возможно, в ближайшем будущем он пригласит Нарциссу к себе в гости. Гермиона ответила кивком головы. - Хотя ты не показывал волнения и интереса в этой встрече до последнего, я действительно рада, что смогла помочь вам воссоединиться. - Да… До этой встречи я действительно не понимал, насколько по ней соскучился. Правда, спасибо тебе. Он наклонился и поцеловал Гермиону в макушку, обнимая её за плечи. Она с удовольствием прижалась щекой и ладонью к его груди и вслушалась в стук его сердца. Спокойный, но сильный ритм убаюкивал её и расслаблял. Хотелось все бросить и вернуться домой. Зашторить окна и уснуть в объятиях Драко, слушая размеренное «тук-тук». - Я люблю тебя, Драко. Малфой ответил с запозданием, потому что полностью окунулся в ощущения от крепких объятий и запаха её волос. - Я тебя тоже, родная. Очень люблю. Очередной стук в дверь заставил их оторвать друг от друга с почти болезненным ощущением, остающимся на коже после того, как с покрывшейся струпом раны сдирали присохшую повязку. Драко резко выдохнул, не скрывая досады, а потом поймал её подбородок кончиками пальцев, оставил кроткий поцелуй на губах и шагнул в камин. Гермиона поправила волосы и одежду, прочистила горло и разрешила Лаванде войти сразу, как только отблески зеленого пламени растворились в воздухе. Браун вошла в кабинет с нейтральным выражением лица, но в глазах бушевала настоящая буря. - Гермиона, скажи на милость, ЧТО ОН ЗДЕСЬ ДЕЛАЛ?! Истерично прозвучавший голос Лаванды повысился на пару октав и заставил Гермиону сначала вздрогнуть, а потом замереть, как испуганного крольчонка перед внезапно подобравшейся к норе лисицей. Сердце пропустило удар и пару раз глухо ударилось о грудную клетку прежде, чем Грейнджер смогла побороть шок и страх. Лаванда раскрыла факт присутствия Малфоя в её кабинете, это не поддавалось никакому обсуждению. И реакция её была вполне ожидаемой, но от того не менее неприятной. Гермиона облизнула губы и опустила взгляд в пол, чтобы выиграть секунду времени и подумать о том, насколько безумным предстоял разговор. - О чем ты говоришь? Лаванда посмотрела на нее с возмущением и всплеснула руками, будто напускное непонимание Грейнджер выводило ее из себя. - Я говорю о Малфое! – прошипела она. – Я не могу понять, какого черта происходит! Ты все это время врала, глядя мне в глаза, и делала вид, что не знаешь о нем совершенно ничего. А оказывается вот что! Гермиона оперлась ягодицами на кромку рабочего стола и скрестила руки на груди. - Как ты его увидела? Браун сказала, что заходила в кабинет чтобы спросить у Нарциссы, не желает ли она ещё чаю, и застала её с Драко в кабинете, сидящими в креслах и держащимися за руки. Гермиона почувствовала, как клокочет в ней злость, и сердито спросила: - Разве я не сказала, чтобы никто не входил в кабинет?! Почему ты ослушалась меня? - Ну извини за то, что я просто делала свою работу! - Твоя работа – слушать и делать то, что я тебе говорю! А не совать свой нос куда не следует и обвинять меня в молчании о том, что тебя абсолютно никак не касается, Лаванда! – Грейнджер уперлась руками в стол и глубоко вздохнула, стараясь успокоить бурю эмоций. Ситуация вышла из-под контроля, как и её настроение. Если бы Драко посчитал нужным сказать ей о том, что Лаванда застала его с поличным, у нее была бы фора, чтобы что-то придумать, какое-то оправдание, легенду, а не срываться на подругу, как цепной пес. - Прости. – виновато сказала Лаванда. Гермиона посмотрела в окно, понимая, что пути к отступлению больше не существует, но она не чувствовала себя в безвыходном положении. Наоборот, представившийся шанс больше не скрывать Малфоя, ставшего ее главной тайной, приносил облегчение. И она вывалила на стоящую у двери подругу все, что так давно держала в себе. - Нил Блэк – это Малфой, как ты уже догадалась. Мы виделись с ним в последний раз за день до того, как он скрылся ото всех. Он пришел ко мне, был растерян и подавлен, хотел покончить с собой, потому что не представлял, как ему жить дальше после всего… произошедшего. Я убедила его уехать и начать все заново, где-то далеко, и он уехал. Больше я ничего о нем не слышала. До тех пор, пока не переехала в Маузхолл. Гермиона повернулась к Лаванде. Браун слушала её так внимательно, что по пути к креслу рядом с Грейнджер споткнулась о ковер и чуть было не распласталась на нем. - Твою мать! – она фыркнула и Гермиона, чувствуя, что первобытная злость отступает, усмехнулась. – То есть, он все это время жил в Маузхолл? - Да. - Продолжай, пожалуйста. Гермиона сказала, что они встретились случайно. Она гуляла, а Малфой шел с работы, с фермы Андерсена. И их первая встреча вышла настолько ошеломляющей, что он чуть было не напал на нее, пребывая в шоке, а она убежала. Рассказала о том, что следующим утром он заявился к ней домой с просьбой поговорить – найти её не составило труда, ведь по деревне уже прошел слух, что в дом тети Лаванды заселилась девушка из столицы. Рассказала о том, что они смогли успокоиться и найти общий язык. О том, что у него есть не запланированная дочь, с матерью которой он не живет и не видится. О том, что он работает в теплый сезон на вылове рыбы, а всю оставшуюся часть времени трудится на ферме в Рагинис. О том, что Драко больше не пользуется своим природным даром в магии. Что они очень сблизились. Что три дня назад они перестали делать вид, что их не тянет друг к другу, и стали парой. - Он захотел сам увидеться с Нарциссой и отдать портрет. Это был важный шаг для выхода из изоляции, в которую он сам себя загнал, и я помогла ему в этом. Вот так, Лаванда. Браун задумчиво закусила костяшку пальца и смотрела на Гермиону, не отрываясь. - Я в шоке. - Знаю. Но не рассказывай, пожалуйста, об этом Рону. Он будет в шоке, и все это распространится в наших кругах, как лавина. Ещё и обрастет чудовищным количеством слухов. Лаванда пообещала держать рот на замке, а затем зажала рот руками и захохотала. - Боже, не могу поверить! Ты и Малфой! Вот это да! А я с самого начала, с той самой минуты, как ты начала описывать Нила, почувствовала, что что-то здесь не чисто. Гермиона усмехнулась. В происходящее действительно трудно было поверить, но это было в самом деле. - Ты сказала, что вы теперь вместе. Так, значит, ты уже поскакала на этом жеребце? Грейнджер закрыла лицо ладонями и, смеясь, закивала. Лаванда взорвалась новым приступом хохота. - Что за реакция?! - Это смущает! - Грейнджер, черт тебя дери, ты вроде взрослая женщина, а ведешь себя, как первокурсница. Ну, так что? Каков он? Гермиона отняла руки от лица, закусила губу и мечтательно возвела глаза к потолку, всем своим видом демонстрируя блаженство и эйфорию. - Мать твою! – с уст Лаванды сорвалось удивленное ругательство. – Он настолько хорош? - Он трахается как настоящий Бог секса. Браун с досады шлепнула себя ладонью по колену: - Кто бы мог подумать, а? Надо было трахать в школе Малфоя, а не Нотта. Гермиона округлила глаза и открыла рот. - Ты? И Теодор? - Боже, да! На шестом курсе. - До Рона или после? Лаванда зажмурилась и покрутила запястьем с поднятой ладонью. - И до, и после. Рассказать секрет? Даже сейчас. Грейнджер ничего не оставалось, кроме как схватиться руками за голову, вытаращить глаза и завизжать. Браун снова засмеялась, но затем посерьезнела. - Не пойми меня неправильно, подруга. Но за последний год мы с Роном едва ли были в постели больше десяти раз. А разговаривали по душам и того меньше. Я люблю его, правда люблю, но мне невыносимо быть одной и осознавать, насколько ему плевать на меня. Рональд так увлечен продвижением по карьерной лестнице, что едва ли в состоянии заметить засосы на моей груди. А Тео… он… такой замечательный. Он словно заплатка на моем парашюте – не дает мне разбиться. Гермиона поджала губы и посмотрела на Лаванду с состраданием. Она не знала о том, что в личной жизни Лаванды происходит такая драма. Более того, подруга так старательно изображала для всех идиллию, что даже предположить имеющиеся проблемы не приходило на ум. Она сказала, что ей очень жаль, думая, что слова будут восприняты Лавандой как обычная попытка заполнить брешь в диалоге и постараться закончить его, но Браун тепло улыбнулась ей и взяла за руку. - Спасибо. Мне тошно от того, что я делаю. И правильно было бы попрощаться, наконец, либо с одним, либо с другим, но я слишком зависима от Нотта, а Рон… я не могу его бросить. Не могу так с ним поступить. Хотя жизнь с ним уже давно стала невыносима. Гермиона в ответ сжала ее пальцы и сказала, что необходимые решения никогда не даются просто. Но для собственного счастья девушка должна перейти Рубикон. - Никто не говорит, что это будет просто, Лаванда. Но запомни: время слишком скоротечно, чтобы тратить его на жизнь не в своей шкуре. Нужно прожить эту жизнь счастливо, потому что она одна. И найти в себе смелость и силы выбраться из ямы, полной дерьма. Помнишь, ты говорила мне тоже самое, когда я страдала с Мюллером? Лаванда, которая была уже готовая зарыдать, подняла на Грейнджер осмысленный взгляд, словно она что-то внезапно осознала. - Точно… ты права, Гермиона. Я только сейчас поняла, что ты – живой пример человека, который может изменить свою жизнь на сто восемьдесят градусов. Ты была с Мюллером, этом жестоким подонком, а потом ушла от него и спустя время встретила Малфоя, с которым сейчас счастлива. Он, если уж на то пошло, тоже полностью измерил свою жизнь. – она взялась за шею и бросила взволнованный взгляд в плохо освещенный угол кабинета, в котором стоял большой стеллаж. – Значит, и я могу все поменять. Гермиона уверенно кивнула. - Можешь. Конечно, можешь, Лаванда. А сейчас, давай все к черту бросим и пойдем по магазинам. В конце недели свадьба Джинни и Гарри, а у меня нет платья. Ты уже решила в чем пойдешь? - Куда там! Боги, мне нужен свежий воздух, иначе я задохнусь от собственных мыслей. Грейнджер встала с креста и потянула её на выход за руку. Лаванда последовала за ней, даже не думая оказывать сопротивления. Пышущая жаром улица окатила их пылью и витающими в воздухе парами бензина. Лондон, по обыкновению утопающий в дождях, тумане и зарастающий мхом, претерпевал сейчас испытание экстремальными температурами – пару раз в год южные циклоны приносили с собой в Туманный Альбион жару, к которой никто, как всегда, не был готов. Люди, почему-то не желающие понимать, что повышенный градус на термометрах несет с собой опасность, то и дело падали в обмороки и получали тепловые удары. Продуктовые магазины закрывались, общественный транспорт выходил из строя. В такие моменты люди, волей судьбы вынужденные терпеть удушающую влагу и бесконечные извергаемые небесами осадки, едва ли могли сказать, что радовались климатическим переменами. Девушки быстро прошли пару кварталов от мастерской до ближайшей улицы, наполненной магазинами одежды и свадебной атрибутикой, держась тех сторон улиц, где на тротуар падала густая тень зданий. Свадебный салон Элиот Клэр встретил их приятной прохладой от кондиционеров и рядами изысканных платьев. Из миниатюрных колонок лилась тихая мелодия. В воздухе витали запахи шампанского и парфюмов: свадебный бум всегда приходился на лето, и помещение пропахло многочисленными посетительницами. - Боже, какая красота! – Лаванда провела рукой по десяткам подолов, висящих на вешалках. – Эх, надеюсь, и я когда-нибудь примерю белое. Следующая за ней по пятам Гермиона усмехнулась. - Поверь, брак слишком романтизирован. Лаванда обернулась. - Знаю, тебе не повезло выйти замуж. Но это ведь не значит, что брак – неудачная затея в принципе. И это не значит, что твой новый союз тоже будет похож на черт знает что. - Кто знает. – Гермиона пожала плечами. – Не думаю, что я ещё раз решусь пойти под венец. - А если тебя позовет Драко? Гермиона растерялась на мгновение и честно ответила «не знаю». Очень вовремя к ним подошла девушка-консультант салона и спросила, может ли она им чем-то помочь. Они объяснили ей цель визита, и девушка повела из в соседний зал. - Здесь у нас платья для подружек невесты. Думаю, мы сможем что-то подобрать. Спустя некоторое время Лаванда вышла из салона, прикупив атласное платье-комбинацию с открытой спиной фисташкового цвета, а в пакете Гермионы лежало изысканное шелковое платье в пол цвета зеленой травы, с двумя широкими бретелями и корсетом. В дополнение к нему шел шифоновый шарфик. Предполагалось, что корсет красиво подчеркнет ее грудь и бедра, и так в действительности и было: ее полная грудь возвышалась над лифом, что выглядело чертовски сексуально, а контраст ширины талии и бедер делал из нее настоящую Афродиту. Но проблема была в том, что Драко готовил настолько вкусно, что скованная платьем Грейнджер едва ли могла дышать. Не смотря на то, что на сто процентов платье пока что выполняло лишь одну функцию – выигрышно оттеняло загорелую кожу Гермионы, она все равно его купила с уверенностью подогнать по фигуре магией. Во всяком случае, и Гермиона, и Лаванда были довольны покупками. Главное – что поиски не заняли слишком много времени, а платья идеально вписались в свадебный дресс-код. Джинни хотела, чтобы все девушки были в платьях всех оттенков зеленого, и на то были логичные причины: во-первых, зеленый цвет символизировал жизнь, молодость, плодородие и энергию. Во-вторых, на дворе стояло лето, и зеленый цвет как нельзя кстати вписывался в природную картину. В-третьих, Джинни считала, что зеленый на подругах отлично подчеркнет ее зеленые глаза. К парням требования были не так условны: легкие ткани, светлые тона и никакого намека на чопорность. Драко, услышав перечень требований, презрительно фыркнул и предположил, что Поттер наверняка даже не потрудится причесаться на собственную свадьбу. «Понимаю, свадьба – дело личное, но будем честны: семье Уизли в их вечных обносках чопорность не грозит». – сказал он тогда, и Гермиона, не удержавшись, с силой ударила его по плечу. По пути в мастерскую девушки зашли перекусить в кофейню. Пончики и холодный лимонад помогли пройти остаток пути до работы и продержаться до конца рабочего дня. Они больше не возвращались к теме брака, предпочитая болтать о другом. Гермиона пригласила Лаванду прибыть к ней в Маузхолл как-нибудь в выходные, чтобы как следует отдохнуть. Лаванда с радостью ответила на приглашение. Рон все равно постоянно пропадал в аврорате. Дорабатывая последние минуты, Гермиона задумалась о том, что Лаванда отреагировала на Малфоя весьма сносно. Грейнджер не могло не радовать то, что она теперь могла открыто говорить о своей жизни с Лавандой, не боясь сказать лишнего. Это принесло ей неимоверное облегчение, словно глоток ледяного безалкогольного мохито в летний зной. Дышать, да и в целом жить стало легче. Потом она задумалась о словах Браун насчет брака. Когда Гермионе было двадцать, она имела глупость влюбиться в очаровательного немецкого посла, работающего тогда в Министерстве. Ганс Мюллер был джентельменом, принцем на белом коне. Он красиво ухаживал за ней, говорил красивые слова. Он был прекрасен как Аполлон, высокий, кудрявый, сильный, как скала. Его имя значило «божья милость», но, когда Гермиона стала его женой, в первую же брачную ночь она почувствовала, что Бог её оставил. Гермиона думала, что за таким мужчиной она будет чувствовать себя так, словно ангел укрыл её своим крылом, но реальность оказалась совсем другой. Другой настолько, что три года она не могла даже позволить какому-либо мужчине подойти к ней ближе, чем на пять метров. И, конечно, она не думала, что ещё когда-нибудь встретит мужчину, за которого выйти замуж будет не страшно. Но Лаванда была права: один неудачный опыт ещё не значит, что все её отношения обречены. Во времена Ганса Мюллера, чернильного пятна в её биографии, и все эти годы после, Гермиона даже не подозревала, что может появиться кто-то, кто разделит её жизнь на отрезки «До» и «После». Она не подозревала, что встретит Драко Малфоя, самого противного человека из времен её юности, который неожиданно станет для нее опорой, лучшим партнером в жизни из всех, кого она встречала. Она не подозревала, что Драко затмит Мюллера и уменьшит её страхи за себя и свое будущее до крошечной точки. - Я согласна. – сказала она, выходя из камина и встречаясь взглядом с Драко, терпеливо ожидающим ее возвращения на диване, с чашкой чая и книгой в руке. - О чем ты? – он отложил книгу на подлокотник, а чашку поставил на стол. - Это ответ на твой вопрос. Малфой нахмурил брови, все еще не понимая, о чем она говорит, но когда понял, его лицо удивленно вытянулось. - О… Гермиона прошла через гостиную, обогнула журнальный стол и села на его колени, обнимая его за шею и чувствуя, как его руки обвивают её талию и бедра. - Грейнджер, я… даже не знаю что сказать. – он нервно рассмеялся, и когда Гермиона начала уже переживать о том, что его слова в кабинете были не более, чем шуткой, глупым эмоциональным порывом, Драко её поцеловал. А, отстранившись, произнес: - Я счастлив, детка, но давай я все же сделаю тебе нормальное предложение? - Только что был такой прекрасный момент списать все на шутку, но ты так глупо упустил свой шанс. Малфой усмехнулся и прижался губами к её шее, шепча на ухо: - Родная, единственный упущенный шанс, о котором я жалею – это то, что я ушел из твоей квартиры той ночью. Его слова вернули Грейнджер в тот холодный октябрьский вечер, когда Драко стоял на пороге её квартиры с бутылкой виски в руке, потерявший все жизненные ориентиры, кроме одного - нее. Гриффиндорской всезнайки, у которой всегда на уме был запасной план на все случаи жизни. - Представь, как все было бы по-другому. - Да, - ответила Гермиона. – представляю.