Маузхолл

Гермиона перенесла портрет Малфоя в свой рабочий кабинет – ошибочно было думать, что в свободные часы у нее получится работать над ним дома. Не тут-то было! Человек с портрета прочно и основательно, как винтовая свая, закрепился в ее жизни, эгоистично и всецело забирая все время и внимание Грейнджер себе. Если говорить на чистоту, то Гермиона уже и не помнила, когда ужинала, гуляла по набережной или занималась досугом одна. Только начинался июнь, а они уже испытали столько восторга от простой, но в то же время насыщенной жизни, сколько Гермиона не испытывала за все свои двадцать три года. Конечно, она путешествовала с родителями в детстве и много где успела побывать, но это не шло ни в какое сравнение с колоритом графства Корнуолл. К тому же, родители, в отличие от Малфоя, когда замечали её интерес чем-то, например, какой-то безделушкой на блошином рынке, никогда не говорили ей «Нравится? Давай купим. А ещё лучше – спиздим!». Да, Драко действительно спёр из антикварного магазина тоненькое колье с вставками из дендритового псиломелана, драгоценного камня с включениями в виде листьев папоротника. Драко также успел прокатить ее на машине, мотоцикле и велосипедах почти по всему графству. А ещё он готовился к отпуску в июле, хотел поплыть на острова Силли и прожить там несколько дней дикарями. В первую очередь он предложил составить ему компанию Гермионе, и только потом позвал друзей с их дамами. За все это время они разделили на двоих неописуемой красоты виды и закаты, лучшие вина и сыры, самую вкусную на свете запеченную в углях картошку и зажаренные на костре сосиски. Эмоции, смех, ощущение всецелого взаимопонимания, опоры и поддержки. Они учились дружить друг с другом и смеяться над прошлыми обидами. Гермиона только фыркала со смеху, узнав, что все школьные годы думал о ней Драко. А думал он о том, что она безумно раздражающая девчонка с ужасными зубами. И, к слову, она должна его поблагодарить за то, что заставил вырасти её зубы на десять сантиметров, которые мадам Помфри превратила в идеальную улыбку. Драко немало удивился, когда узнал, что Гермиона всегда его боялась, вплоть до шестого курса. Хотя он думал, что Грейнджер шарахается от него, потому что её изъеденные книжными личинками мозги наотрез отказывались признавать, что она в него на самом то деле влюблена. Гермиона берегла эти воспоминания также трепетно, как солдат бережет снимок любимой, готовясь идти в бой. А в моменты слабости и отдыха нежно гладит самыми кончиками пальцев этот снимок, лелея сокровенные моменты. Потому что первые весна и лето в Маузхолл стоили для Гермионы слишком дорого. Часы не отсчитали восемь утра, как в кабинет Гермионы влетела поющая соловьем Лаванда. После двухнедельного отпуска, который она с Роном провела за ремонтными работами и наведением порядка в своем гнездышке, у нее явно накопилось много мыслей, которыми она спешила поделиться с подругой. Но, завидев Грейнджер, она словно проглотила язык и прищурилась за линзами больших, с пол лица очков. - Ты как-то… светишься. Гермиона улыбнулась и приглашающим жестом указала на гостевое кресло. - Здравствуй, Браун. Лаванда просеменила через кабинет, стесненная в движениях из-за узкой юбки, и плюхнулась в кресло, тут же утопая в его бархатистой мягкости. - Рассказывай! – приказала она, взмахом палочки призывая заварник с чаем и две чашки на подносе. Гермиона посмеялась и спросила: что? - Рассказывай, кто он! Он. Очевидно, Грейнджер никогда не была мастером следить за своими эмоциями и выражением лица, но то что Лаванде хватило одного лишь мимолетного взгляда, чтобы прочесть её как открытую книгу, слегка укололо её. И она постаралась не сдаться Браун без боя, хотя ход сражения был заранее предопределен. - С чего ты взяла, что в моей жизни появился таинственный некто? Лаванда фыркнула со смеха и посмотрела на нее так, словно смотрела на ребенка, говорящего родителю, что он доел свой обед, при этом сидя перед по-прежнему полной тарелкой. Ей даже не пришлось приводить никаких аргументов, чтобы надавить как следует; Гермиона сама понимала абсурдность своих отрицаний и все же сдалась. Она, конечно, не имела права рассказывать кому-то про Драко – он уже проговаривал вслух свою просьбу держать всю информацию о нем в тайне. Но рассказать про Нила могла. Гермиона коварно улыбнулась, и Лаванда тут же считала намек; через секунду с полки соскочила бутылка рома и прыгнула на стол. Девушка плеснула по паре глотков в каждую чашку и взяла свою в руку, намереваясь произнести тост. - Давай выпьем за то, что ты не останешься старой девой! Гермиона закатила глаза и улыбнулась, чокаясь. - Ну! Не томи! – поторопила её Лаванда, и Гермиона после залпом выпитой чашки выложила все как на духу. Имя Нил уже прочно прилипло к Малфою даже в речи Гермионы, и ей удалось описать его и рассказать о нем без единой промашки. Она описала его внешность, черты характера, работу и хобби. Альтер эго Драко по имени Нил Блэк был самим очарованием: внимательным, участливым и даже заботливым в какой-то степени. Чего не скажешь о старой версии Драко Малфоя. Временами, конечно, он был совершенно невыносимой занозой в заднице, колким на язык, со сморщенным от вредности лицом, как старая слива. Но, в целом, он был замечательным человеком. Конечно Гермионе очень хотелось поделиться всей правдой и рассказать о том, как это удивительно – наблюдать такие перемены в человеке. Поразмышлять с Лавандой вслух, что, может, он и не был никогда откровенным засранцем? Может, никто не хотел видеть в Малфое хороших качеств? Что на это сказала бы Лаванда? Браун слушала её внимательно, с улыбкой на лице, и, когда Грейнджер закончила рассказ, сказала: - Кажется, он достойный парень с массой интересных качеств. Не удивлена, что он тебя заинтересовал. Хотя, - она скривила губы в улыбке, стараясь подавить откровенный смешок. – сначала мне показалось, что ты описываешь его. Уж больно много общего. Браун кивнула на портрет Малфоя, стоящий к ним лицевой стороной, словно безмолвный слушатель их беседы. Слава богу, это был обычный, не созданный с помощью магии портрет, иначе «старый» Малфой сказал бы им столько всего!… Гермиона застыла в ужасе, выпучив глаза, и судорожно перебирала в памяти все свои слова, размышляя, как бы она не сказала лишнего. Лаванда считала её шокированное выражение на свое усмотрение. - Я не о том, что… Боже… Какая чушь! Лаванда сняла с себя очки, накрыла глаза ладонью и почесала веки пальцами. - Он ведь бесследно исчез много лет назад. Кто его знает, где он может быть. Я имею в виду, что ты не могла встретить кого-то, кто оказался бы Малфоем. Гермиона только и могла что хлопать глазами и безмолвно раскрывать и закрывать рот, словно выброшенная на берег рыба. Лаванда была доброй, усердной и надежной, но никогда не отличалась проницательным умом, хотя нельзя так говорить о подругах. Но она, каким-то образом, смогла докопаться до истины, не прилагая к этому никаких усилий. Просто потому что Грейнджер сама засунула лапу в капкан. Не надо было приносить это чертов портрет! Не надо было так мечтательно и в красках описывать Нила! Не надо было в него, черт бы его побрал, влюбляться! Конечно Лаванда восприняла озвученное как описание изображения на холсте. Можно было просто махнуть рукой на портрет и сказать «да вот же он, Нил Блэк, точная копия Малфоя! Не поверишь, даже голос тот же!». Гермиона ещё никогда не чувствовала себя настолько тупой идиоткой, но надо было сбить Лаванду со взятого следа. - Ты не веришь, что он умер? – спросила Гермиона, пригубив кружку и вперив в подругу совершенно спокойный непроницаемый взгляд. – Поговаривают, он покончил с собой. Даже Нарцисса, вероятно, сдалась и думает также. - Я не думаю, что он мертв. Тело же не было обнаружено. Я помню, как Рон говорил, что магический след Малфоя оборвался в его поместье, и никаких дальнейших следов обнаружено не было. Скорее всего он просто сбежал. И я скажу так: правильно сделал. Лаванда сказала, что им, как взрослым и эмоционально зрелым людям, надо понимать, что не все могли выбирать сторону. И ей было искренне жаль Малфоя, которого как и многих других их ровесников, перемололо в жерновах террора Темного Лорда. - Ну, да Бог с ним! Рассказывай, каков твой Нил в постели? – Лаванда поиграла бровями и подперла подбородок ладонью. - Мы с ним не спали! И даже не целовались. - Как все запущено…. Но вы хоть испытываете друг к другу влечение? - Влечение? – Гермиона, уронившая до этого голову на раскрытые ладони, подняла взгляд. – Да мы как два оголенных провода на железнодорожной линии! Если вдруг соприкоснемся… Аааа! Гермиона снова утонула лицом в ладонях и захныкала; Лаванда громко засмеялась. - Тебе надо срочно брать быка за рога, подруга! Пригласи его к себе, устрой романтический ужин, надень шикарное белье. Нет, лучше вообще без белья! Тоненькое платье-комбинация, небрежный пучок, красный маникюр, знаешь. Все мужики от этого прутся. Гермиона покачала головой и сказала, что мужики прутся не от красивой картинки, а от того, как женщина себя чувствует. Особенно когда на ней нет трусиков. - Так тем более! От тебя попрет такой харизмой, что его просто прибьет к земле, и он будет вынужден целовать твои ноги, пока ты упиваешься триумфом. – Лаванда подняла вверх указательный палец. – Есть ещё идея: прийти к нему без приглашения. Только ты, пальто и кружева под ним. - Да, и еще пара его друзей на диване с бутылками пива. Телевизор автоматически станет никому не интересен. Они рассмеялись, и Гермиона заговорила с вдруг засквозившей печалью в голосе. - Честно сказать, я не уверена, что ему мало одной только дружбы, и он хотел бы большего. Он выглядит так, как будто его все устраивает. Может быть, Нил и хотел бы быть с кем-то, но то, что он сейчас один, его едва ли беспокоит. И оттого мне трудно предположить, нравлюсь ли я ему по-настоящему и являюсь ли той, с кем бы он хотел отношений. Лаванда посмотрела на нее с абсолютным пониманием в глазах. - Милая, послушай меня: у меня было много парней, и я прекрасно изучила их логику. Если бы ты ему не нравилась, он бы с тобой не дружил. Хотя, правильнее было бы сказать, не дружит, а пасёт и ждет подходящего случая. Мужчины – существа очень прямолинейные, им не свойственно юлить так, как делаем это мы, женщины. Они не потратят ни секунды внимания на то, что им безразлично. И что бы ты себе не думала, этот парень в тебя по уши влюблен. Потому что никто и никогда не будет делать все то, что ,он по твоему рассказу, делает. Ты ведь и сама это чувствуешь, да? То, что ты ему интересна. Так не тяни кота за бубенцы и сделай шаг навстречу. Может, он боится тебя спугнуть. Гермиона согласно кивнула. Разговор перешел на фланг Лаванды: она рассказала как прошел её отпуск, как много они успели сделать, и как Рон радостно убежал от нее на работу в мракоборческий центр, сверкая пятками. В тот же момент в окно постучала сипуха, держащая в клюве два конверта. - Это сова Джинни. – Гермиона встала из-за стола и поспешила открыть оконную створку. Сипуха отдала ей письма и выпорхнула в окно, исчезая в утренней суете Лондона также быстро, как и появилась. Гермиона внимательно рассмотрела конверты и передала один из них Лаванде. - О, - Лаванда взяла предназначенный ей конверт, - это, наверное, приглашение на свадьбу. - Да, наконец-то они решились. Гарри и Джинни долго топтались на месте, не спеша связывать себя узами брака – оба хотели построить карьеру прежде, чем почувствуют, что пора создавать семью. И вот, спустя пять лет, дата была назначена: тридцатое июня. Лаванда предложила Гермионе взять с собой на свадьбу Нила, но та сразу же отмела эту затею. - Как магл будет присутствовать на свадьбе самого знаменитого волшебника мира – не представляю. И ещё я не представляю, как буду все это ему объяснять. - Да, наверное, зря я это предложила. - К тому же, Нил почти каждый день в море. Тридцатого он, скорее всего, тоже будет работать. Лаванда ответила понимающим кивком и, спохватившись, подорвалась с кресла. - Мерлинова борода! Я совсем забыла, что мне нужно закрыть отчет и разослать все книги их владельцам! Черт, как думаешь, надо ли написать клиентам письма с извинениями за задержку выдачи? Гермиона сказала: да, надо бы. Чтобы не портить имидж. У Лаванды поникли плечи. - Держи, - Гермиона дернула на себя ящик стола и бросила девушке прытко пишущее перо, - поможет сберечь уйму времени. - Спасибо, милая! Ну, всё, я побежала работать! Браун скрылась за дверью, прикрыв его до замочного щелчка, и Гермиона взмахом палочки прибрала последствия их алкогольного чаепития, а затем взялась за работу над портретом. Через пару дней она рассчитывала закончить и, как только подсохнет лак, с чистой совестью передаст Нарциссе весточку. Погруженная в раздумья над тем, стоило ли заранее запастись умиротворяющим бальзамом для миссис Малфой, учитывая, что Драко решился вручить портрет ей лично, Гермиона услышана трель телефона в сумочке. - Доброе утро. – она с улыбкой прижала телефон к щеке плечом и продолжила работать. - Доброе. – в трубке послышался бархатистый тембр Драко. – Грейнджер, родная, мне в руки случайным образом попал буклет из кинотеатра, и я решил спросить, не желаешь ли ты сегодня вечером сходить в кино? Гермиона хмыкнула в трубку. - Заманчивое предложение. А что в прокате? - На повестке дня драма с примесью космической фантастики «Пассажиры», комедия «Борат», ужастик «Зеркала», французская драма «Как прогулять школу с пользой» и какой-то китайский боевик «Врата дракона». Есть ещё пара мультиков, но, думаю, ты такое не сильно любишь. Гермиона сказала, что любит «Шрека». Драко посмеялся и сказал, что любит «Мулан». - Жаль, что ничего из этого не идет в кино. – Гермиона вздохнула в трубку. Она была тем странным человеком, готовым засматривать любимые ленты до дыр, и редко соглашалась на просмотр новинок. Потому что, как правило, они не стоили потраченного времени. - После кино можно поужинать за просмотром «Шрека» или «Мулан». – предложил Драко. – Или и то, и другое, но тогда без кинотеатра. Иначе не выспимся. Гермиона хотела бы не выспаться с Драко при других обстоятельствах…. Она покачала головой и сказала, нет, давай сходим на фильм про космос. - Принято. Во сколько ты сегодня освободишься? - Также как и всегда – в пять. Драко сказал, что ужин будет за ним и пообещал встретить её у нее дома. Они обменялись прощаниями, и Гермиона улыбнулась, сбрасывая вызов. Когда Малфой попросил дать ей ключ, она долго сомневалась. В чем? Да в том, что это же Малфой. В её голове роилось много вопросов: не совершает ли она ошибку, доверяясь ему сама, свое пространство, автоматически давая доступ к своим вещам? А если вдруг он исчезнет из её жизни и снова подастся в бега, растворяясь в дымке смутных воспоминаний о минувших днях, не будет ли болезненно ощущаться его отсутствие? В любом случае, это не имело значения. Потому что Драко тогда сказал ничего не выражающим тоном, что если она не даст ключ, то он вскроет замок и все равно войдет. Да и каждое его движение, каждый взгляд и позы открыто говорили, что теперь он чувствует себя хозяином своей жизни и никуда не собирается от этой жизни бежать. И довериться ему она хотела. Хотела и доверялась. Просто потому что это Малфой. Малфой, который стал неожиданным, приятным открытием, он был лучшим мужчиной из всех, кого она знала. От одной только этой мысли Гермионе захотелось все бросить и прыгнуть в камин, чтобы поскорее оказаться с ним. Она усмехнулась: ну что за безумие? Кажется, она действительно влюблена. С трудом дождавшись пяти, Гермиона с глухим шлепком захлопнула фолиант, над которым работала после завершения портрета, и окинула взглядом свой кабинет. Освобожденный от нагромождений книг и свитков, которые Лаванда сдала их владельцам, он выглядел удручающе и отчасти безжизненно, не смотря на красоту, которую Гермиона навела здесь. Находиться в кабинете не хотелось ни секундой более. Поэтому она стремительно сорвалась с места и зачерпнула ладонью из горшка горсть летучего пороха. - Гендрик-стрит, 24, Маузхолл. – громко произнесла Гермиона, и её охватило зеленое, холодное пламя. Магия каминной сети, видимо, почувствовала её нетерпение перенестись не просто как можно скорее, а моментально, и Гермиону выбросило из камина так далеко, что она влетела в мягкую обивку дивана, до боли цепляясь коленом за край журнального столика. Поморщившись и зажав больное место ладонью, Грейнджер выпрямилась и смахнула с себя при помощи палочки следы пепла, уничтожая их. Дом встретил её зловещей тишиной. - Драко? Ты здесь? Отсутствие ответа вызвало в ней сокрушительную и пронзительную печаль, и Гермиона, скинув лоферы с ног, тихонько побрела на кухню, опустив плечи. Сама того не зная, она потеряла самообладание и безумно расстроилась. Она не могла объяснить себе, отчего отсутствие Малфоя в назначенном месте так выбило её из колеи. Хотя, казалось, она давно должна была привыкнуть, что Драко носило как старый фантик бесконечным вихрем его дел. Безусловно, такая ситуация не была в новинку, иногда бывало, что они проводили целый день и строили планы на вечер, например, сходить в паб, но Драко срывался по телефонному звонку и уносился в гавань. А бывало и так, что Гермиона не видела его по несколько дней, и только телефон был единственным мостиком для связи, на который он тоже не всегда отвечал. В такие дни Гермиона могла пить кофе за уличным столом в кафе, и он неожиданно подсаживался рядом, начиная непринужденно рассказывать ей очередную нелепую или даже дикую приключившуюся с ним историю. Или внезапно появлялся в супермаркете, вырывал пакеты из её рук, уносил их в пикап и подбрасывал её до дома. Ей пора было привыкнуть, что он бывает занят, очень занят. Но именно сегодня его отсутствие ощущалось как пытка. Гермиона остановилась в дверном проеме и устало привалилась плечом к старому деревянному наличнику. Вдруг её охватило незнакомое ранее чувство: будто она оказалась в месте, где все ей было необыкновенно ценно и дорого, где она хочет остаться навсегда, потому что здесь сорваны маски, здесь все настоящие. Здесь головокружительно пахнет горячим ужином, и человеком, который гипнотизирует готовящуюся еду в духовке, сидя на полу по-турецки. Здесь в воздухе витало нечто знакомое, то, что Гермиона знала всю жизнь, но давно забытое, утраченное. Но Драко помог это найти. Умиротворение. Он почувствовал её присутствие и обернулся, дергаясь от испуга и хватаясь за сердце. - Блядь! – Драко сорвал с головы обод наушников и прибил их ладонью к полу. – Грейнджер, вот зачем так подкрадываться?! Гермиона не знала, что с ней случилось, но ей вдруг решительно захотелось поплакать. Она могла бы приложить немного усилий и сдержать порыв, но не стала. Вместо этого она потянулась к тут же подскочившему к ней Драко и всхлипнула ему в плечо. - Солнышко, что случилось? Гермиона шмыгнула носом и покачала головой, размазывая слезы лицом по его катоновой рубашке. Не станет же она рассказывать ему, как важно для нее его присутствие. Что она скучала и целый день вместо того, чтобы работать, считала невыносимо долго тянущиеся минуты. - Ничего. Просто захотелось… - Дать слабину? – закончил за нее Драко, и она кивнула. – Ничего, все в порядке. Расслабься, девочка. Здесь можно. Он с нежностью обнял её и начал поглаживать ладонью по голове, шепча успокаивающие слова. Гермиона с удовольствием утонула в его объятиях, крепко сцепляя руки в замок на его пояснице. Сколько они так простояли – неизвестно, но в какой-то момент в тишине они просто стали качаться вправо-влево, словно впали в транс. И, казалось, абсолютно ничто не было в состоянии заставить их отпустить друг друга, пока в кухне не запахло горелым. - Драко, горит. Он угукнул ей в волосы, но не пошевелился. - Пусть горит.