Маузхолл

Он без конца пересматривал в памяти весь злополучный вечер. По хронологии и в обратном порядке. Грейнджер одиноко сидит на моле. Грейнджер в салоне его пикапа. Грейнджер в его руках на пороге кухни. Ворох её мыслей, на удивление беспорядочных, словно сваленные в коробки вещи. Рассортированы по категориям, но не более того. Её злой взгляд и обидная, но правдивая речь. Хлопок двери. Пустота. Драко сделал два глотка пива из горлышка и опустил бутылку на колено. Он сидел на диване в своей гостиной напротив выключенного телевизора, в абсолютной тишине, разбавленной лишь чавканьем кота на кухне, борющегося с жилистым куском свинины, который уже где-то час бедолага не мог пережевать, и шумом с улицы. За окном слышались голоса туристов, сетовавших на то, что их знакомый, который обещал сопроводить их до мотеля, задерживается. Они не дождались его ни через пять минут, ни через девять, и постепенно сетования перетекли в простую болтовню. Сначала он подумал, что это иногородцы, откуда-нибудь из Манчестера или Ливерпуля. Но потом, после того как в подслушанном диалоге несколько раз подряд проскочил упрощенный глагол, Драко понял, что в их скромную обитель затесались американцы – англичане не используют всратый get при любом удобном случае, потому что лень тратить слюну на правильные глаголы. Ну, да ладно. Хлопок двери. Её злой взгляд. Ворох мыслей. Грейнджер в его руках. Грейнджер в салоне его пикапа. Грейнджер на моле. Так продолжалось уже неделю. Иногда, после работы, Драко накуривался или напивался пива, и тогда вереница воспоминаний неслась быстрее, обрастая новыми подробностями, которым не суждено было сбыться. Потом в мозгах прояснялось, он быстро трезвел и впахивал с удочкой в руках в тройной мере. Потому что он уже натурально начал сходить с ума по её шелковистым кудрям и веснушкам, обсыпающим нос все сильнее и сильнее с каждым солнечным днем; по мягкой коже на руках, в отличие от его рук, грубых и мозолистых, никогда не знавших тяжелой работы; по взволнованно ходившей ходуном груди, - Грейнджер имела такую дурацкую привычку, всегда волноваться и быстро и глубоко дышать. Но Драко нравилось, как это выглядело со стороны. Это выглядело… волнующе. Но теперь у него остались лишь воспоминания на бесконечном повторе, потому что они перестали общаться. Бывало, Драко не видел её несколько дней к ряду, и даже ошибочно думал, что относительно безболезненно переживет этот короткий миг жизни, в котором Гермиона Грейнджер была рядом и подпускала его к себе непозволительно близко. А потом он встречал её в магазине у прилавка и с болезненным отчаянием понимал, что ничего не переживет. Потому что сердце в груди болезненно ныло. Рано или поздно, Драко был уверен, у него начнутся проблемы. Ишемия или кардиомиопатия, хуй знает. Но что-то точно будет. Иногда он предполагал, что его ебнет инфаркт прямо за рулем по пути в супермаркет; он разнесет в клочья ограждение и уйдет на морское дно вместе с пикапом. Нельзя так трепать свое сердце, а он только этим и занимался. А вот по Грейнджер нельзя было с уверенностью сказать, что она переживала хоть отчасти также как и Малфой. По крайней мере, она очень хорошо делала вид, что их ссора, моментальная как вспышка, но с глобальными последствиями, её хоть как-то заботила. Однажды его телефон зазвонил, звонила Сара Андерсен и очень просила прийти его на ужин. - Джон как-то говорил уже об ужине, - её голос сквозил авантюризмом, и Драко изогнул бровь. - ты ведь помнишь? Драко угукнул и взял в зубы вафлю. - По счастливой случайности мы с Джоном встретили сегодня всех: Уильяма с Меган и Джеймса с Салли. Один ты сидишь дома в такую погоду! Она говорила с укором, будто провести свой законный выходной перед телеком – преступление. Но что Драко мог поделать, если сил и настроения ни на что больше не было? - Так что мы будем тебя ждать в семь, Нил. И не отмазывайся. - Только если поклянешься, что за столом не будет никаких разговоров о политике. - Что ты! Никакого Саддама Хусейна, третьей мировой или чего-то еще! - Ни третьей, ни второй, ни первой, Сара. И никаких масонов. Сара клятвенно заверила его, что не будет даже рептилоидов. Хотя с усмешкой признала, что Андерсену будет непросто удержаться о любимых тем: он везде искал следы вражеских заговоров. - Смотри мне! – пригрозил Малфой и все же пообещал прийти. В начале восьмого Драко ехал по полю, держа во рту травинку. До фермы оставалось всего ничего, и ему даже показалось неплохой идеей – согласиться на предложение Сары. Ужин под открытым небом в окружении друзей, сочная баранина, маленькие задорно хрустящие на зубах помидорки черри, которые Сара заботливо выхаживала в теплице с февраля, и текущее рекой вино. Он припарковал пикап у сарая рядом с Хондой Джеймса и лениво пошел к столу, спрятав руки в карманы джинсов. Конечно там была она, а ему устроили смотрины, не предупредив. Драко старался держаться достойно. Грейнджер бросала ему непринужденные взгляды, из разряда тех, какими награждают друг друга незнакомые соседи, случайно пересекшиеся на лестничной клетке. Это ощущалось погано, будто Грейнджер не просто не придавала его присутствую значения, а словно сам Малфой её абсолютно не заботил, ни в каком из смыслов. Не заботил настолько, что на её лице не было заметно ни одной эмоции. Она была самой непосредственностью. Драко же мрачнел, как грозовое небо. Она быстро нашла со всеми общий язык и одновременно поддерживала несколько разговоров сразу, просто и легко, отмеряя каждому сидящему за столом цинично выверенную порцию своего внимания. Задавала какие-то вопросы, отвечала на встречные, но лишь потому, что эта ненавязчивая болтовня обо все и ни о чем была предпочтительнее, чем уделить кроху внимания на него, Малфоя. Отчего же, сука, выходило так, что пока один человек буквально проходил через все муки ада, сам себя морально насилуя каждую свободную минуту, а другой не имел об этом ни малейшего представления, и даже не замечает, что их отбросило на сто шагов назад, и они не просто ненавидят друг друга, как раньше, а как будто даже друг о друге не знают?! Не дождавшись десерта, он встал из-за стола и, поблагодарив Андерсенов за превосходный ужин и теплый прием, сослался на неотложные дела. Билл с издевкой, конечно же, начал допытываться, что у него там за дела. Не придумав ничего лучше, Драко соврал – свидание. Бросив через плечо короткое «чао», он не стал себя разочаровывать отсутствием заинтересованности его «неотложными делами» на лице Грейнджер, и потому не стал на нее смотреть. В те дни, когда он перепивал, мысли Драко уносились по другому руслу: он фантазировал как в следующий раз развернет ее к себе за плечи и крикнет в лицо, что она безжалостная сука, а потом поцелует. Или как ворвется в едва приоткрывшуюся дверь её дома, столкнет её с порога, набросится без слов и возьмет прямо на ведущей на второй этаж лестнице. Или как признается ей, что ни секунды в ней не сомневался, и что он просто напросто запаниковал. Или зайдет с козырей и скажет спасибо за честность, которой Грейнджер всегда била с тяжестью кулака Майка Тайсона. Все эти фантазии о намерениях создавали иллюзию, что он уже что-то сделал. Равно как фантомное ощущение прав летчика малой авиации в его руках, которое он получил после курсов, на которые ещё даже не заработал. Но эта иллюзия все же подпитывала его на какое-то жалкое, вроде пары часов, время, и он мог спокойно жить. А потом его накрывало с удвоенной силой. Драко знал, куда приведет эта дорога, и теперь, наконец, поддавшись желаниям, с упоением помчался по ней, игнорируя предупреждающие знаки. Чувство потрясное: словно стоишь на вершине холма верхом на велосипеде, перед тобой длинный пологий склон. И ты отталкиваешься ногами от земли, ставишь их на педали и с каждым мгновением набираешь скорость все больше и больше. Чувствуешь только ветер и шелест травы, жмуришься, закрываешь глаза от встречного потока воздуха и позволяешь судьбе распорядиться твоей жизнью: доехать до незримого финиша, или разбиться на первой же кочке – теперь решает она, а не ты. Драко воспользовался моментом приятного, ещё не отпустившего его опьянения и преисполненный чувством безоговорочного успеха в запланированной операции в один рывок поднялся с дивана, дернул занавеску в сторону и захлопнул окно, отрезая свое убежище от проникающих с улицы пересудов американцев. Потом принял душ, выбрил лицо до последнего волоска, почистил зубы до скрежета и в свежей одежде, пахнущей кондиционером с ароматом зеленого яблока, заглянул на кухню. На приказ выметаться старый одноухий кот ответил непонимающим рыком. - Нет, Обжора, давай на выход. Я не хочу опять стирать ковер, потому что твоя старая жопа не держит в себе дерьмо. Кот вальяжно подошел к раскрытой двери и замедлил шаг, изо всех сил пытаясь убедить и себя и своего хозяина, что его не выгнали, а это он сам решил уйти, но Малфой придал ему ускорения пинком под зад. Обжора с рявканьем скрылся в кустах во дворе, и Драко пошел за ним, чтобы взять из самого дальнего дворового закоулка скрытый от дождей под брезентом велосипед. Но на сиденье поверх брезента сидел рыжий котяра, рожу которого он помнил еще со школы и ни с чьей другой рожей бы никогда не спутал. - Ах ты пидорасина! – Драко сделал рывок вперед и схватил Живоглота за шкирку, полностью вытягивая руку. – Она ж тебя уже три недели ищет! Грейнджер действительно говорила, что искала Живоглота, который запропастился куда-то практически сразу после переезда. Обнюхал дом, вышел в раскрытое окно и пропал. Поэтому, увидев рыжего гада на другом конце деревни, Малфой даже не сомневался, что эта приплюснутая морда сунулась в каждый угол в Маузхолл. Он перехватил кота под пузо и зажал его в сгибе локтя, скидывая брезент с велосипеда. Конечно, с котом было бы удобнее доехать на машине, но сегодня ему до одури хотелось пронестись через всю деревню под горку за две минуты. Потому что, если он промедлит хоть секунду и не увидит её лица, то умрет. Может, если фортуна будет на его стороне, он сможет уболтать Грейнджер остаться переночевать у нее, потому что крутить педали обратно в гору будет безумно трудно. За найденную пропажу, особенно если эта пропажа – любимый кот, даже если он выглядит как старая, вонючая половая тряпка, перенесшая рахит, из дома то не выгоняют, да? - Сиди смирно.– сказал он коту и оседлал велосипед. На выезде со двора на дороге Драко едва сбила машина, и он отшатнулся к обочине, с титаническим трудом удерживая равновесие и управляя велосипедом одной рукой. Через несколько минут Малфой въехал в проулок, ведущий на Гендрик-стрит и увидел край гавани. Повернул направо, прислонил велосипед к молу и впечатал кулак в дверь дома Грейнджер. Она открыла быстро и замерла на пороге, переводя взгляд с Драко на Живоглота, и обратно. Потом она растянулась в хитрой улыбке, протянула руки к коту и, прижав его к груди, чмокнула в приплюснутый нос. - Ты все таки привел его. – подитожила она и снова улыбнулась. - Да, он терся на моем заднем дворе. – ответил Драко, но тут же, непонятно отчего, толи от нахлынувшего понимания, что не знает как начать разговор, толи от взгляда Гермионы проглотил язык. - Я говорила не с тобой. Драко почесал затылок, смотря на свои кроссовки. Грейнджер закатила глаза, взяла его за предплечье и втянула в дом. Входная дверь за ним захлопнулась с громким щелчком, как бы ставя точку. Точку невозврата. Уже не получится сказать «ну, удачи» и позорно сбежать, как трусливый пес. - Я попросила Живоглота привести тебя. И он это сделал. Малфой издал нечленораздельный звук и прикрыл глаза. «Да, именно сейчас самое лучше время, чтобы помычать, как еблан…» - подумал он. К счастью, Грейнджер и не хотела ничего слушать и, желая опередить его, затараторила. - Послушай, я была не права. Прости меня! Я не должна была говорить о твоих родителях и тем более нести всю эту чушь. Я не имею права принуждать тебя к этому, и ты был абсолютно прав, когда выгнал меня. Но мне было очень плохо от понимания, что мы больше не можем общаться… - Грейнджер… Грейнджер, помолчи. Я не злюсь, слышишь? Она застыла, совершенно ошарашенная. - Не злишься? Драко фыркнул и скрестил руки на груди. - Ну конечно нет! И вообще, это я должен перед тобой извиняться. Я поступил низко и не должен был применять к тебе легилименцию только из-за того, что пиздец как запаниковал. И вообще… я мудак. Прости. От его слов она заметно воодушевилась и воспряла. - Значит… Мы друг перед другом извинились и выяснили, что не держим обид. Тогда мы снова друзья? Гермиона протянула ему ладонь для рукопожатия, и он снова фыркнул, силясь сдержать смех. А потом схватил её за протянутую ладонь и дернул на себя. Грейнджер врезалась в его грудь лицом и охнула, когда его руки до треска костей обхватили её. - Слушай, - начал Драко, не выпуская ее из мертвой хватки. – как тебе идея выбраться кое куда в следующую субботу? Гермиона шлепнула его рукой по боку, чтобы он отпустил её, но когда Малфой ослабил объятия, она не поспешила отстраниться, а только задрала подбородок, чтобы видеть его лицо. - Куда? - Помнишь, ты спрашивала, куда ведет дорога за деревней? Так вот, она ведет к шикарному пляжу. Гермиона без промедления согласилась, и Драко внутренне возликовал. Отстранив её от себя за плечи, он заглянул Грейнджер в глаза и серьезно сказал: - Мой портрет ещё у тебя? - Да. - Покажи. Грейнджер отвела его в гостиную, где перед окном стоял на мольберте портрет Драко. Он долго стоял напротив, рассматривая самого себя на холсте, пока не позвал Гермиону по имени. - Когда закончишь его восстанавливать, скажи мне. Я хочу передать его матери лично. - Драко, это не обязательно… - Я так хочу, Гермиона. – его тон не терпел возражений, и Гермиона согласно кивнула.