Маузхолл

Драко так уверенно вел машину, что Гермионе казалось, что он делал это всегда – так свободно его руки, ломая запястья, выкручивали руль, так непринужденно он держался, бросая секундные взгляды в зеркала. Наблюдать за этим было одно удовольствие. Он спросил, не против ли она заехать сначала в супермаркет, так как ему очень нужно было именно недезодорированное кунжутное масло, которого в деревне, как назло, не продавалось. Гермиона легко согласилась за неимением причин отказать ему в просьбе. По пути он ткнул пальцев в стекло, показывая на свой дом. - Здесь я живу. Она не успела как следует рассмотреть небольшой светлый домик на развилке двух дорог, как на той, где они впервые встретились спустя пять лет – пикап пронесся мимо и устремился в сторону Пензаса. - О, я все забываю спросить, - вдруг сказала Гермиона, и Драко чуть повернул в ее сторону голову, готовый слушать, но не сводил взгляда с асфальтовой ленты. – о том месте, где мы встретились тогда. Я искала ферму мистера Андерсена, но так и не нашла. Я вообще шла в правильном направлении? - Да, там есть поворот с грунтовой дороги. Надо было повернуть. Гермиона задумалась, вспоминая все, что тогда видела. Видела она, как оказалось, мало, потому что была слишком погружена в размышления. - Но там, вроде, только поля. Драко рассмеялся, так непринужденно и легко, что Грейнджер не знала что ей делать: растечься как пломбир на июльском солнце или стушеваться от неловкости. - Грейнджер, он же фермер! Поля окружают его со всех сторон. Ферма примерно в километре от дороги. Она с пониманием дела кивнула и тоже посмотрела вперед, через лобовое стекло, на дорогу. Надо было перевести взгляд с его красивейшего профиля и отвлечься хоть на что-то. Пусть это будет серый асфальт. - А если бы я пошла по прямой, дальше. Там что? Драко сверкнул глазами, и её сердце, ох это чертово сердце, пропустило удар. - Есть кое что... – его голос звучал загадочно и хрипло. - Могу показать. Хочешь? Какая-то неведомая сила выбросила её из реальности и занесла в мир фантазий. Тихий шелест лазурного океана, остывающий, но ещё теплый песок, на дне бутылки несколько недопитых капель вина собрались в темное пятно, два бокала валяются на песке рядом. Расстелен плед, она стоит на коленях, опираясь локтями на плед, чувствует горячие, огрубевшие ладони на своих бедрах и пояснице; они гладят её, пальцы впиваются в кожу, цепляются за резинку белья и стягивают его одним движением вниз. В нее входит крепкий член. Она ощущает расписание большой головки, каждую выступающую извилистую вену. Роняет голову на сложенные руки. Горящий закат меркнет под опустившимися веками. - …что? – переспрашивает она, резко смаргивая наваждение. Драко усмехнулся и потянулся к ней рукой. - Это что? Слюна потекла? – он поддел пальцем кончик её носа и засмеялся, одной рукой вращая руль и встраиваясь в небольшой парковочный карман. – О чем это ты замечталась? Гермиона вдруг устыдилась своих мыслей и мгновенно ощетинилась, будто он мог как-то распознать её слабости. - О салате на кунжутном масле, конечно! Малфой беззлобно фыркнул и пожал плечами. - Ладно, храни свои секреты. Кстати, о салате. Я быстро. – он заглушил машину, поднял рычаг стояночного тормоза и отстегнул ремень безопасности, намереваясь открыть дверь. – Тебе что-нибудь взять? Она ответила отрицательно, и Драко быстро отдалился от машины, скрываясь из виду на парковке за кузовами других автомобилей. Гермиона вздохнула и надавила пальцами на закрытые глаза, до мерцающих вспышек, и попыталась собраться с мыслями. Какое-то сплошное безумие! Жизнь так круто повернулась за какую-то пару недель, и теперь Гермиона сама не своя. Подсознание, чудовищная шутка дьявола, решило, раз исполнилась её мечта о переезде, то можно пуститься во все тяжкие и стереть всю ее жизнь, все стремления, дела, повседневность в труху, установив вектор на чистое животное желание. И кандидатура Малфоя была слишком хороша для этого. Подсознание так считало. - Успокойся, Грейнджер. Давай же, возьми себя в руки! Нет ничего страшного в том, что ты хочешь упасть на его член. У тебя слишком давно никого не было, это нормально. Это просто член. Просто член. Просто член. Просто. Член. Проклятье… Дверь неожиданно открылась, Гермиона вздрогнула и так рьяно мотнула головой, что хрустнула шея. В салоне сначала появился роскошный букет фрезий, а затем улыбающийся Малфой. - Это тебе. – просто сказал он и протянул ей цветы. Гермиона вздохнула и улыбнулась, принимая букет и зарываясь в него лицом. Пахло как в раю. - Спасибо… Драко пожал плечами, весь его вид говорил о том, что он был чрезвычайно доволен собой. Гермиона спросила о масле, заметив, что у него были абсолютно пустые руки – ни пакета, ничего. Он засмеялся, ничего не ответив. Гермиона тоже не нашлась что ответить, так как совершенно случайно заметила, что на его двери было наполовину опущено стекло. Наверняка он слышал её мантру! Да как же можно было так облажаться?! Дурная привычка говорить с собой вслух…. Всю обратную дорогу до его дома они провели за ненавязчивой болтовней о том, о сём. Вернее, болтал Драко, а Грейнджер угукала и поддакивала в ответ. Десять минут пронеслись, словно их и не было. Малфой припарковался на площадке у дома, быстрым шагом обогнал машину, раскрыл пассажирскую дверь и помог ей безопасно спрыгнуть с высокого пикапа на гравий. - Ну вот, добро пожаловать в мою скромную обитель. Жил он, на удивление, действительно скромно. У него был легкий, светлый ремонт, очевидно свежий, но не обремененный тяжелыми деталями. На контрасте с поместьем Малфоев этот милый домик с простой, лаконичной обстановкой и житейскими нюансами типа впопыхах брошенной кружки на тумбочке у входной двери, домашними тапочками в клетку, забежавшим вслед за ними в дверь ободранным котом без уха, вызывал когнитивный диссонанс. Но, вместе с тем, у Гермионы не складывалось ощущения, что увиденное ей было чем-то неправильным и неподходящим ему. Наоборот, обстановка целиком и полностью отражала саму суть Малфоя, раскрывала его душу и сущность. В очередной раз подтверждалось, что Драко – не тот человек, каким его всегда считали или каким он преподносил себя людям. - Дай угадаю, о чем ты думаешь. – его голос разбавил уютную тишину. – Этот дом мне не подходит, да? - Драко Малфою, вернее его старому имиджу не подходит. А Нилу Блэку очень даже подходит. - Гермиона прошла вперед по коридору, ведя кончиками пальцев по крашеной стене, и остановилась в проеме, ведущем на кухню. – Знаешь, у меня было много мыслей и вопросов насчет того, как ты живешь и где ты. Счастлив ли ты. Теперь вижу, что да – счастлив. Потому что этот дом буквально светится. Как будто здесь живет солнце, в то время, когда его не видно на небе. Здесь так уютно и тепло. Она почувствовала как его ладони просунулись под её руками, скользя по ткани толстовки на ребрах, и сомкнулись в замок на животе, а его лицо уткнулось в изгиб её шеи, зарываясь в волосы. - Спасибо. – его приглушенный голос был похож на урчание сытого кота. – Вся моя теперешняя жизнь – с твоей подачи. Гермиона попыталась оправдаться. - Я ведь ничего такого не сделала. - А я думаю, что ты сделала для меня всё. Конечно, ты выбрала для меня непростой путь. Временами действительно было очень тяжело и сложно, и проще было бы выпить пузырек зелья номер сто тринадцать, как я изначально и планировал, - он усмехнулся, расцепил пальцы и обнял её поперек туловища, крепко, но нежно. – но тогда я лишил бы себя возможности обнимать тебя сейчас. Гермиона прикрыла глаза и усмехнулась, кладя свои руки поверх его. - Это действительно была бы большая потеря. - Ты не представляешь, насколько…. Гермиона вдруг ощутила прилив веселья и спросила его, не получается ли так, что теперь он ей должен? Драко круто развернул её за талию к себе лицом и посмотрел на нее, прищурившись. - Чего ты хочешь? Говори. - Только один вопрос: Нил как Армстронг? Он всосал в рот нижнюю губу, лишь слегка, не обнажая зубов и улыбаясь одними уголками губ. - Не совсем. Гермиона фыркнула и закатила глаза, спрашивая, и что это могло бы значить? Малфой, как само собой разумеющееся, сказал, что взял первое имя, пришедшее в голову. Гермиона долгим взглядом посмотрела в его голубые глаза. Понять, что у него в голове сейчас, не составило труда. Он уже не смотрел ответно ей в глаза, его густые ресницы опустились, а взгляд устремился на её рот. Он собирался поцеловать её, и в любую секунду мог привести задуманное в исполнение. И Гермиона солгала бы, сказав, что не хотела того же. Но слова вырвались быстрее. - Ты знаешь, что с твоими родителями? Вот и всё. Драко отпустил её, сделал шаг назад и, потеряв самообладание, ринулся на кухню. Гермиона возликовала от того, что не случилось ошибки, о которой они оба сожалели бы и испытывали неловкость, и в то же время винила себя в, возможно, испорченном вечере. - Драко. – начала она, следуя за ним. – Твой отец в Мунго, ты знаешь об этом? Когда до него дошли слухи, что ты, возможно, мертв, он потерял рассудок. Твоя мать распродает антиквариат и артефакты, чтобы обеспечить себя. Ты об этом знаешь? Он долго молчал, нависая над столешницей и пытаясь раскрошить ее край побелевшими пальцами, пока, наконец, не сказал тихое «нет». Но растерянность быстро сменилась вспыльчивостью, и он, по обыкновению не любивший говорить о своей семье, грубо спросил: - К чему ты подняла эту тему? Гермиона растерянно захлопала глазами. - Я подумала, что, может, ты… захочешь навестить Люциуса? И Нарциссу. Драко круто развернулся к ней лицом, опираясь поясницей на кухонный гарнитур и по-прежнему впиваясь в него пальцами. Он долго, мучительно долго смотрел на нее во все глаза, не моргая. Гермиона уже собиралась было сменить тему, запоздало понимая, что в очередной раз слова вырывались изо рта быстрее, чем она успевала оценить рискованность сказанного. Заговорить о предложении показать ей «кое что» за деревней, расспросить его про старого кота или попросить рассказать ей об основах рыбалки. Но Драко не дал ей спустить все на тормозах. - Ты вообще понимаешь, что говоришь? Она взглянула на него, напуганная его звеневшим от гнева и досады голосом. - Драко… - Нет, подожди! - он остановил ее взмахом руки, и Грейнджер поспешно заткнулась. - Я серьезно хочу понять, в себе ли ты. Потому что адекватный человек, как мне кажется, не предложил бы мне такую хуйню! Гермиона сжалась от его крика и потупила взгляд, впиваясь глазами в рисунок на паркете, но Малфой не обратил на это совершенно никакого внимания. - Черт бы тебя побрал, Грейнджер! Неужели ты забыла, в каком дерьме мы были? ЧТО тогда было?! Как ты можешь предложить мне вернуться туда после того, как советовала сбежать? Подожди! – он вдруг замер, пораженный. - Ох, блядь, я все понял… Гермиона испугалась его возможных ошибочных выводов и попыталась вставить хоть слово поперек, но он снова одним лишь жестом приказал ей молчать. - Ни хрена ты здесь не просто так, да? Ты выследила меня. - Драко, нет! Это совершенно не так! - Да? Докажи! Она даже не успела задать вопрос «как», когда почувствовала, что он, словно таран, прибивает её к стене за плечи и врывается в сознание при помощи легилименции. Её тут же затошнило от бесцеремонного вторжения в разум. Он изучал её воспоминания, двигаясь напролом и совершенно не заботясь о том, что доставлял ей невыносимую головную боль. Картинки в голове проносились с немыслимой скоростью, Гермиона всхлипнула от боли и зажмурилась, чувствуя обжигающие слезы на щеках. Мелькнула Нарцисса, снимающая с руки перчатку и протягивающая ей руку для рукопожатия. «- Я в курсе, чем именно вы занимаетесь в вашей мастерской, мисс Грейнджер, но у меня есть к вам очень личная просьба, которая не вписывается в ваши стандарты.» Драко вынырнул из её сознания и отшатнулся. Его глаза заволокло злой, неконтролируемой чернотой, и он, едва дыша, прохрипел: - Убирайся! Её отбросило в прошлое: ей снова тринадцать, и Малфой шипит ей в лицо очередную мерзость, на которую способен лишь он. Она отмахивается перед друзьями, делает вид, что не доставит Малфою радости понять, что его слова угодили в цель. Но когда она остается одна, то ревет в рулон туалетной бумаги, забравшись с ногами на сиденье унитаза, или закусывает рукав мантии в пустом коридоре Хогвартса, или полночи рыдает в подушку, когда все уже спят. Гермиона с трудом перевела спертое дыхание, цепляясь за дверной косяк. По спине пронеслось стадо мурашек, а голова закружилась. Нет, она не станет плакать. - Клянусь, если ты сейчас не свалишь, я тебя нахер убью! – рявкнул Драко и снова схватил её за плечо, собираясь вытолкать вон, но Грейнджер выкрутилась и сама толкнула его; его лопатки с глухим хлопком ударились о стену, а затем по пустому дому разнесся оглушающий хлопок от пощечины. - Убери свои руки! Я уйду только после того, как ты просмотришь тот день в моих воспоминаниях от и до! - Я достаточно увидел! - Ни черта подобного, трусливый ты слюнтяй! – крикнула Грейнджер ему в лицо. – Найди с себе хоть каплю смелости понять, что я не обманула тебя, убедиться в этом и забрать свои слова назад! Драко насупился, но сдался и снова воспользовался легилименцией. На этот раз его поиски были гораздо мягче, нежнее что ли, Гермиона даже сама подтолкнула его к моменту, когда Лаванда заглянула к ней в кабинет, чтобы сообщить две новости. Малфой просмотрел каждый момент того дня, потом она подбросила ему фрагмент, когда в её кабинет занесли картину, как Грейнджер её открывала, чтобы оценить повреждения. Под конец Гермиона с силой вытолкнула его из своего сознания, мысленно желая ударить его коленом в живот, и Драко сполз по стене на пол, тяжело дыша и широко раскидывая согнутые в коленях ноги. - Ты подлец, Малфой. Подлец и эгоист. Для тебя по-прежнему важен только ты. Грейнджер вздохнула, чувствуя гордость за себя, потому что дала ему отпор и не сбежала, как в прошлый раз, и была рада тому, что сбросила груз с сердца. Она не любила обман, и теперь, когда она раскрыла перед ним все карты, ей не придется переживать о том, что Малфой когда-нибудь мог бы увидеть свой портрет в ее гостиной или каким-то образом узнать о контактах с его матерью. Честно говоря, сейчас ей было уже наплевать, что он подумает, потому что именно сейчас она чувствовала по отношению к Драко исключительно разочарование и желание прекратить дальнейшее общение. Надо было быть круглой дурой, поверив, что они могут дружить и быть равными. Впрочем, Гермиона никогда не считала себя умной, хотя все вокруг беззастенчиво вешали на нее ярлык самой умной волшебницы своего времени. - Прощай, Драко. Надеюсь, когда-нибудь ты познаешь счастье не подозревать никого в том, что тебя собираются обмануть или использовать. А сейчас я ухожу. И больше я, черт возьми, не вернусь. Он не ответил; не то пропустил все её слова мимо ушей, погруженный в свои собственные мысли, не то просто не осмелился сказать что-то в ответ. Гермиона пожала плечами и молча обошла Малфоя, переступив через него, распластавшегося на полу, и вышла на улицу, тихо прикрыв за собой дверь. Оставленный на тумбочке и заранее завороженный на неувядание букет она иссушила одним лишь взглядом, превратив его в связку веток со сморщенной листвой и почерневшими, пожухшими бутонами. Ей было обидно и горько от того, как обещал закончиться этот день: в самокопании и ощущении полной безнадежности. Когда стыд, злость, сомнения, сожаления и бог знает что ещё будут давить с невыносимой силой. Но Гермиона знала практически наверняка, что сможет это пережить. В конце концов, на её памяти это была не самая болезненная ссора с мужчиной.