Глупая Жена или Бесконечная Одержимость

      – Ты можешь хотя бы две секунды не крутиться? – поинтересовался Макс, который за последние несколько часов уже пожалел о каждом своем решении.       Вот уже третий час они летели на его личном джете прямиком из США после очередного Гран-При. И все это время Ландо изображал из себя вошь: он успел посидеть на всех доступных креслах; разобрал каждый из возможных пледов, хранящихся на борту; поиграл в каждую игру на своём планшете. Даже отобрал телефон у Шарля, который тоже созерцал этот цирк, но со свойственной ему депрессивной меланхоличной улыбкой. Через небольшой столик еще посмеивался Албон, кажется, видящим все происходящее через подступающий сон, но он в целом был счастливым человеком. Так что по-настоящему раздражался только Макс, собравший всю эту свору фриков на своем судне, хотя честно жалел только об одном из пассажиров. Он нечасто «подвозил» других пилотов с собой, потому что команды и так неплохо справлялись с составлением графиков. Тем более, сразу после гонок у всех куча дел, связанных с пиаром и контентом, особенно перед началом летнего перерыва. Макс же в этом счастливо не участвовал, имея полную власть над своим контрактом и с легкой руки выписал оттуда все необязательное. Потому он всегда уже на следующее утро улетал обратно в Монако, домой, к кошкам, собакам и подальше от шума.       А в этот раз к нему попросились еще два пассажира. Алексу нужно было срочно на какую-то важную встречу с важными дядями, что нарисовалась неожиданно, так что Максу было не жаль его выручить, с него не убудет, к тому же с Албоном никогда не было проблем. Предупредил сразу, как это понадобилось, тут же скинул все документы, приехал в аэропорт вовремя, убрал чемодан и завалился к окошку спать. Шарля он выцепил из лап Феррари сам, чуть не устроив с ним скандал на тему отдыха и что «летний перерыв на то и перерыв», а он итак насветил своей красивой мордашкой во все камеры, хватит с него. Что же понадобилось такого срочного в княжестве Ландо было разительно неясно.              А главное - почему одному ему? С тех пор, как второй из папаевого семейства вылупился и перестал быть социально неловким новичком, попутно взвалив на себя крест по имени Ландо Норрис, они не разлеплялись. Особенно после того, как от омеги начало нести Оскаром за версту. Макс даже успел забыть насколько Ландо шебутной - теперь, видимо, он выплескивал всю свою энергию исключительно на добровольно согласившегося человека. Псих. У Оскара точно какие-то проблемы с головой. Ну или решение было скорее добровольно-принудительным, а тот просто слишком вежливый, чтобы сказать «нет». Макс вот тоже «нет» Норрису сказать не смог, когда тот неожиданно начал проситься с ними домой, заявляя, что это операция по спасению его жопы. К своей чести он, конечно, подозрительно посмотрел и попытался выведать, что же такого случилось. Но вечером написал и другой оранжевый миньон и тоже упрашивал захватить его проблему, ну чисто из человечности. Так что пришлось согласиться. К тому же, написал он Леклеру, а тот был добрым человеком и потакал своему названному сыну. А Макс потакал уже самому Шарлю. В конечном итоге, колесо Сансары дало оборот, кармой прилетев в его же затылок. Сам виноват.              Поэтому теперь они уже три часа наблюдали как Ландо сходил с ума по кругу, пытаясь параллельно смотреть сериал и кино, играть с ними в покер, вести диалог и укутаться в два пледа разом.       – Я не кручусь! Я само спокойствие, – недовольно отвечает он, позыркивая на свои карты и очевидно не радуется увиденному. Лицо с субтитрами вот уж точно. – У тебя просто как всегда кондиционер странно настроен, дует прям в лицо, а все равно жарко.       – Может, просто толстовку снять? Или хотя бы водолазку под ней? – воздух в джете вообще-то, по мнению Макса, чудесной температуры, трое из них спокойно сидят в футболках и даже не подумывают о пледе, даже полуспящий Алекс. Ландо же укутан в три слоя теплой ткани и жмет под себя ноги. Он всегда, конечно, был мерзлявым, таскал командный пуховик в любую ночную гонку и, видимо, чувствовал себя чудесно только с раскаленным двигателем под жопой. Вместе с Оскаром они смотрелись особенно комично, потому что австралиец заключил контракт с богом шорт, и религия запрещала носить ему что-либо другое даже в минус на улице. Но сейчас эти жалобы были совсем странными, особенно то, как Норрис поморщился на предложение стянуть с себя эту огромную чёрную кофту.       – Ты же можешь в руках ее держать, разве нет? Необязательно же в ней сидеть. – вдруг подал голос Шарли, который все это время предпочитал односложно отвечать по поводу раздач, уже не притворяясь полным сил и энергии. Ебаные Феррари и все эти идиоты с камерами вытягивали из него жизнь, как дементоры, так что никто в самолете даже не пытался развести беднягу на полноценный разговор.              Ландо на это страдальчески стонет, Шарль смотрит как-то сочувствующе, Макс вопросительно поднимает брови. Кажется, его суженый-ряженый в красном знает больше, чем он сам. И не делится сука. А Макс, вообще-то, все утро кидался в него догадками, что же такого случилось, что Ландо пришлось напрашиваться с ними, а не как обычно последние полтора года просто крутиться хвостиком за своим парнем и даже не знать, где его паспорт. Причем, искренне интересовался! Первые секунд тридцать. Потом уже чисто из спортивного интереса продолжил.       – Я тогда просто сожру ее! И карты видеть не буду! И так уже третий раз проебываю! – он снова кидает свою пару на стол и, в подтверждение слов, зарывается в ворот капюшона покусывая его, смешно морща нос. Лео так же морщится, когда у него пытаются забрать любимую лежанку на стирку. Может, надо было на раздевание играть? Возможно, Ландо бы тоже начал гавкать в какой-то момент.       – Не понимаю, почему ты просто не взял что-нибудь другое, поярче? – Леклер смотрит с искренней и какой-то отеческой заботой. Макс смотрит на двоих с ебейшим непониманием, тут же теряя нить диалога. Ну то есть да, кофта черная, Ландо любит что-то повырвиглазней, но причем тут это и зачем Норрис собрался ее есть. Что за странные, по всей видимости австралийские, традиции собираются учинять на его самолете. Даниэль только про пиво из обуви упоминал.       – Я итак ее буквально силком забрал! Оскар любит устраивать хаос чистыми вещами. – совсем обиженно жалуется британец, зло зыркая на карты, а потом с надеждой на Макса, который выкладывает на стол последнюю из пяти. Судя по тяжелому выдоху, этот кон без шансов. Ну и чудесно.       – Спиздил бы пижамную футболку? – вдруг подает голос недавно еще засыпающий Алекс и Макс устаёт пытаться понять, отчего обсуждение перешло к гардеробу.       – Ты думаешь, эта печка использует пижаму? Я дарил ему штук двадцать, и где они? – совсем уже раздосадовано верещит Норрис, снова суетливо меняя положение в пространстве, мельтеша перед глазами.       – Трусы? – как-то совсем уж беззастенчиво интересуется Албон пожимая плечами.       – Я же не извращенец, придурок! – Ландо буквально кричит это, кидая в наглеца один из спизженных пледов, заливаясь весь красным моментально – К тому же трусы он….       – ЛАНДО, НЕТ, я не хочу знать этого. – неожиданно вскрикивает и Шарль, впиваясь предупреждающим взглядом в несчастного, то ли что-то поняв, то ли что-то додумав, потому что Норрис буквально хлопает себя по губам ладонью, выглядя совсем уже как помидор.       – Бля, вы о чем вообще? – Макс врывается в разговор, абсолютно не понимая, куда он свернул, зачем Ландо понадобились трусы и причем тут Шарль.       Все трое резко поворачиваются на него и смотрят озадаченно, словно это Ферстаппен тут дурак, а не они почему-то обсуждают нижнее белье, которое нужно было, что? Спиздить? У кого? Когда выдвигаться?        Макс выбирает привычную стратегию и просто пялится в ответ на Шарля, задрав брови, выражая все негодование и как бы защищаясь. Ибо точно не он тут сумасшедший.              Молчание затягивается. Они уставились друг на друга не меньше, чем на пару минут, успевая, кажется, обменятся всеми видами взглядов. Алекс отрывается от своей удобной стенки, очевидно полностью проснувшийся, Ландо все еще красный, как помидор, кутается в свою броню из пледа посильнее, а Шарль кажется пытается разгадать какую-то сложную загадку на лице Макса. Макс даже знает какую: «Ты идиот или полный идиот?». Неприятно. Не для того он учил весь комплект его взглядов, чтобы получать только такие.       Говорить начинают в раз:       – Очевидно о чем-то с запахом поярче…       – Тебе интересно, в горошек ли у Оскара трусы?       Вопрос Албона про принт белья получается громче, перебивая снизошедшего до объяснения Леклера и Ландо запускает в него кросовок, от возмущения. Еще и пытается пнуть его через все подлокотники кресел, успевая неприятно треснутся коленкой о стол и рассыпать все стопки фишек. Драки все же не случается, потому что Норрис путается в ткани своих пледов, съезжает в кресле на спину прямо поперек и застревает, смешно барахтаясь в позе креветки. Так что происходит перерыв на гиений хохот и вызволение бедолаги из его западни в попытке не согнутся от нового приступа смеха.       Когда несчастная тушка возвращена в более менее вертикальное положение, Ландо все же интересуется у Алекса, почему нижнее белье, это по его мнению, хороший ответ и какой ебанутый бы их забрал. Алекс жмет плечами и говорит, что не досчитался примерно половины своих из-за Джорджа. Приступ хохота повторяется, но теперь без Макса, потому что он снова непонимающе смотрит на Шарля.       Гогот усиливается, Алекс начинает как-то оценивающее смотреть на всех троих неизменно возвращаясь к монегаску и все же выдаёт крайне оскорблённо:       – Как же ты любишь пригревать убогих, мне наверно должно быть обидно, что я тоже в этой очереди на донорство.       –Между прочим аутизм – это скорее баф! Не шеймь нас за нейроотличность!       – Я шеймлю не вас, а Шарля за его выбор. И Оскара! Даже больше, чем кого-либо в этой вселенной. Макс хотя бы просто не вдупляет, а ты еще и распространяешь заразу.       Гиений смех снова поднимается, британцы еще немного припираются по поводу расстройств и того каким магнитом для аутистов является Ландо, пока Макс косплеит рыбу фугу, раздувает губы от непонимания и намного сильнее хмурит брови, впиваясь взглядом в Шарля.       Тот милосердно, сразу после того как отсмеялся свое, все же вздыхает и дает ответ, не забывая окинуть его взглядом, будто поясняя для неразумного дитя:        – Ты не знаешь, что я беру твои вещи в преддверии течки, просто потому что не отличаешь свои бесконечные редбуловские поло.              О.       Ооооо.              Вот оно что. Ну да. Действительно, можно было бы и догадаться. Суета. Запах поярче. Отвоеванная толстовка. Жалоба на стирку. Какого черта? Вообще-то, он знает каждое поло в лицо!       Взгляд полный шока перемётывается на Ландо, продолжающего косплеить рака, только посвистеть на горе не хватает. Макс смотрит на него буквально немигающе, пытаясь осознать всю ситуацию и проскочить все 5 стадий сразу в принятие. Даже почти выходит.       – Так ты буквально имел в виду что спасаешь свою задницу?       – Да? Я был чертовски точен в описании ситуации!       – О боже… - Макс падает лицом в ладони, простанывая в каком-то почти хтоническом ахуе от ситуации и снова поднимает голову на бедного, совсем смущенного Норриса. – Кто вообще уезжает от своего альфы перед течкой? Вы поссорились?       – Что? Нет! – тут же выдает Ландо, явно возмущенный таким предположением. Честно, звучало действительно странно. Насколько уж они были теми еще фруктами, умудряющимися очень многое принимать близко к сердцу, руганью точно не занимались. Оскар, видимо, все свое терпение бросал на это. Точно псих. – Просто, по твоему круче, если бы я в таком состоянии мучился в обычном бизнесе? Прости, Макс, но тебе и Алексу я доверяю больше, чем рандомным проводникам.       Что, в целом, тоже логично. Оба альфы тысячу лет в отношениях и с метками, омега Макса вообще вот сидит от него сбоку и смотрит своим взглядом всепрощения идиотов. Ну в общем, как обычно. Макс, собственно, поэтому и не понял нихрена. Когда образуешь постоянную пару, чужие феромоны почти не ощущаются, так что он и не мог знать, что у него тут на самолете бомба замедленного действия. Но изначальный вопрос так и остаётся без ответа - приходится дожимать:       – А свалил-то ты от своего кенгуру зачем? В жизни не поверю, что вы циклы отдельно проводите. Место еще на одного безбилетника нашлось бы. – срочность эвакуации, конечно, становится понятной. Если всё это страдание, устраиваемое тут последние 3 часа, не преувеличение, то очевидно, дома Ландо просто необходимо оказаться уже в ближайшие сутки.       Рядом, почему-то тяжело, вздыхает Шарль.       – А ты хочешь, чтобы они прям тут начали трахаться? – ух ты. Ужасающе прямо. Леклер опять смотрит на него своим обычным набором взглядов, приподнимая одну бровь. Ну да, тоже верно. Вот это становится ясно и без объяснений. По-любому бы начали.              Ландо только кивает солидарно с Шарлем, очевидно смущаясь. Но он никогда не был стеснительным ханжой так что не тушуется и историю считает нужным дополнить:       – Меня даже в другой номер ещё с практик отселили. Дел как грязи, надо перед перерывом контента наснимать, и по шинам решить пока все в сборе. Так что Оскар за двоих там отдувается. А я вот, мучаюсь. – он пожимает плечами и снова возится, просовывая под себя ноги, пытаясь согреться. Теперь Макса это не бесит, а вызывает сочувствие. Как к Лео во время поездок на зимние курорты.       – Я, кстати, удивлен, что его вместе с тобой сразу не отпустили. Не настолько же тикток важен? – снова включается в разговор Алекс, видимо до этого считая, что информация про Джорджа покрыла всю необходимость в его участии. Это конечно правда, они будут смеяться по такому поводу еще с месяц точно.              – О, счастливый человек с адекватными пиар менеджерами! Тикток – это буквально топ-два наша работа, святыня! Можно въебатся в стену на первом круге, но вот для подписчиков, будь добр, запиши приколов на каждый день!              Все разом, как болванчики, строят морду сочуствия, Шарль еще и понимающе активно кивает. Они там в своем красном загоне для лошадок тоже ауру бесконечно фармят этими эдитами. Благослови Льюиса за его любовь к выебонам, он это дело гоняет с удовольствием, причмокивая. Сам Макс уже тысячу лет намеренно в видосах не участвует. За него нынче молодняк отдувается. Его, конечно, снимают тут и там, прям таки чемпион в естественной среде обитания. И в медиа-дни ему в паддок заваливаться все же приходится, но вот ездить на базу или специально оставаться, чтобы что-то снимать ему, слава богу, больше не приходиться. Только для каких-то крутых видео на ютуб от редбулла про то, как в шипастом шлеме лопать шарики, ездя по говну и горкам.       – Я больше удивлен как вообще так вышло? Не слишком ли близко вы течку запланировали? Перерыв же не две недели длиться, можно было и заложить денек другой на ранний старт. – Шарли говорит это обеспокоенно, и немного осуждающе, с точным знанием дела. Их самих ждет та же песня, но заметно позже и ровно в середину каникул, чтобы уж навернянка. Проблем никогда не было конечно, их тела под тяжелыми таблетками работают как часы, но монегаск параноит примерно всю свою карьеру по этому поводу, и Макс его поддерживает. Нарваться на гон совсем рядом с гонками звучит, как то еще удовольствие, а омегам и вовсе такие кульбиты, с их спортом, противопоказаны.       – Чарли, родной, я понимаю, что в твоих глазах я идиот, которого поискать еще нужно, но не настолько же! Конечно, мы думали на вторую половину каникул, чтобы уже дома, в Англии, никуда не дергаться, даже предупредили всех! Но как видишь... – он проводит вдоль всего себя и салона, как бы обрисовывая ситуацию и начинает тоже рассортировывать рассыпанные фишки, чем все они параллельно разговору занимались.       На такое заявление Леклер совсем сосредотачивает взгляд на британце и смотрит очень вопросительно, передает, наверно, по их омежьей связи какой-то вопрос одними бровями, потому что Норрис тяжело вздыхает, закатывает глаза, очевидно ментально спорит с собеседником и сдаётся, все же озвучивая мысль, которую от него беззвучно требовали:       – Я последние пару гонок уже, честно говоря, в состоянии надвигающейся угрозы. В прошлый раз тоже всё через одно место с графиком пошло, но там межсезонье было, так что нормально, а тут вот, уже все экстренные блокаторы поверх обычных с Оском перепробовали, его тоже колошматит не по-детски, даром, что с метками, – он выдыхает тяжело, явно не планировавший изначально делится такими подробностями и вообще кажется уставшим от этой темы. Но на него смотрят теперь три пары очень обеспокоенных глаз, в которых читается полное недоумение. Потому что автоспорт, а тем более Формула-1 - это вершина технологий, медицинских в том числе. У них у каждого по личному репродуктологу и новейшие разработки в области удержания цикла, а тут, как у школьников, никаких гарантий. Так что под таким пристальным вниманием он вынужден продолжить, – Хотя может в них и проблема, понятия не имеем, врачи руками разводят, суки. Говорят, типа, такое может быть, у вас высокое что-то там и вообще, видимо, слишком большая совместимость и организм без меня решил размножаться вот прям щас. Так что мы в заложниках у моей матки, которая ссыт упустить идеального альфу. – с этого Ландо саркастично ржет, но лицо конечно корчится недовольством, потому что ситуация полная херня.       – И хочешь сказать вообще ничего предложить не могут? Честно говоря, даже представить не могу, что совсем вариантов нет. – В голосе Шарля проскакивает настоящая паника. Уже, видимо, на себя все примерил и ужаснулся не на шутку. Ну в целом резонно, вон, даже Албон присвистнул от услышанного, выражая лицом полный ахуй.       – Ну вот сейчас будем пробовать переходить на другого производителя, надеюсь поможет, потому что я думал повешусь последние пару недель!       Дальше Макс уже не слушал: начались какие-то обсуждения разных подавителей между Ландо и Шарлем, даже Алекс рассказывал, что там заказывали в последний раз для бедолаги его. Он, в отличие от тайца, в омежье здоровье лишний раз не лез, потому что не особо разбирался. А молчишь – за умного, может, сойдёшь. Ни разу не сработало, но попытки оставлены не были.       В следующий раз дергать дерганного пришлось, когда сообщили, что скоро они приземлятся. К тому моменту Ландо успел умаяться и уснуть, и позволил, наконец-то, и всем вокруг спокойно долететь до карликового княжества. Доставать окуклившегося бедолагу из его брони было поручено альфам, потому что Шарль уже вовсю настрачивал кому-то, а они даже приземлится не успели. Ох уж эти дети директа. Осталось только отправить Норриса и Албона восвояси и заслуженный отпуск можно считать официально начатым. К сожалению, у Шарля действительно какая-то особая любовь заботиться о всех неприкаянных, поэтому восвояси они отправились всем квартетом, и почему-то домой к Ландо.       Макс отнекиваться не стал. Ему уже все подробно разъяснили, пока он нес чемоданы не только свои, но ещё и своей омеги, названного сына своей омеги, и друга своей омеги. Потому что Алексу тоже было выдано задание. Возможно, даже более ужасное, ведь ему пришлось тащить самого Норриса на своём горбу, который ещё и успевал брыкаться, заявляя, что точно-точно сам дойдет и вообще, ребята, что вы в самом деле, он уже не ебёнок. Но Шарль не в австралии вырос, грустные боттом-айс на него не работают. Тем более, после того, как отпрыск папай подрался с первой же ступенькой трапа джета.       В любом случае, проблемы не закончились: Макс-то рассчитывал на парную поездку. Поэтому теперь всем нужно было уместиться в компактный спорткар, как в клоунский автомобиль. Только красных носов не хватало. А закинуть Ландо с остальными вещами в багажних ему запретили все, все же, у него уже и температура начала подниматься. Тяжело спорить с монегаском в потоке, у которого перещелкнул тумблер «Мамочка mod on». Шарль занял почетное место штурмана, указывая путь к жилищу Ландо. Потому что у самого Макса в голову забито только два адреса на всё Монако: путь до своего дома, и до дома матриарха Леклеров. Поэтому вопрос, откуда путь до дома знал сам Шарль, оставался открытым.       Следующее испытание разделило их команду по спасению на две: Макс был отправлен на поиски парковочного места в этом ебливом городе узких улочек, а Шарль и Лекс вдвоём уносили труп невесты, замотанный в плед, в квартиру, как в криминальном чтиве. Интересно, как они собираются попасть к нему, если добиться внятного ответа на «где ключи от гаража, Лебовски» они не смогли. Зато Макс смог, наконец, найти место, и теперь тащил пожитки Ландо из кукуево обратно, пытаясь побыстрее закончить со всем и воссоединиться с остальными девчонками Тотали Спайс.       Хотя как доехать до дома друга Макс и не помнил, но, вообще-то, там он уже был, и где и на каком этаже находится квартира знал. Но это бы и не пригодилось, потому что найти их можно было по звуку видеозвонка: Шарль что-то громко рассказывал сначала Оскару, потом поворачивал телефон на Ландо, показывая весь бардак, снова вращал камеру на себя и так по кругу. Теперь стало ясно, с кем весь день переписывался монегаск. От мыслей отвлёк командный голос самого монегаска:       – Ферстаппен, принеси с кухни стакан и графин с водой, и поищи, там должно быть где-то обезболивающее. – передавал команды Оскара то ему, то Алексу, которого отправили за подушками.       Как и велено, Макс сразу ретировался – лучше не попадать под горячую руку. Ужасная планировка, кстати. И интерьер. И решение по декору. Последнее – особенно.       – У тебя вкус явно лучше. – это он рассказывал уже картонному лицу Шарля, у которого вместо глаз были проделаны дырки. Жестоко. Он аккуратно отодвигает трофей из головы своего парня, чтобы добраться до аптечки в верхних шкафчиках. Слава богу, внутри всё разложено и вообще полный порядок – видимо, Ландо не дотягивался до этих мест – и находит спасительную упаковку таблеток.       Графин со стаканами тоже быстро обнаруживаются, их явно не прятали от детей подальше. Поэтому с добытым лутом он, разворачивается к выходу, и чуть не роняет всё из рук:       – Бля.. А ты-то что тут делаешь. Нигде не скрыться.       – Что там? Что-то случилось? – доносится голос тайца, который уже, видимо, выполнил свою часть работы и стремится на подмогу.       – Приветствую тех, с кем не успел поздороваться. – Макс смотрит на полноразмерное картонное изваяние Джорджа, прожигающего своим пристальным взглядом его в ответ. – Ну хоть глаза оставили.       – У тебя тут диалоги тет-а-тет? Мне уйти? Или начать ревновать? Я, если что, Шарлю пожалуюсь, вместе будем брошенками. – посмеиваясь говорит Алекс, замечая диалог двух пилотов, один из которых упорно молчал, что, конечно, для оригинального Джорджа несвойственно. – Это, кстати, мой подарок. Моя ростовая фигурка у них в спальне стоит. Зачем-то.. – Алекс постепенно стихает, резко трясет головой, будто пытаясь согнать ужасающее наваждение.              – А че они вас разделили-то. Поставили бы вон, у окошка, смотрели бы друг на друга. Тут и Шарль рядом, он-то подсматривать не будет, - указывает нидерландец на висящую башку на шкафчиках кухни.       И, будто призванный на свое имя, монегаск кричит им из гостинной, заставляя поторопиться. Таймер, на который их поставили, явно истек. Поэтому они, посмеиваясь, идут сначала к нему, а потом уже и в спальню к спящему Ландо, относя таблетки и воду. Диалог с обеспокоенным кенгуру к этому моменту, слава богу, закончился.       – Надо нам будет пару дней за ним последить. И еды приготовить.       – Оставь сухой корм в миске, он все равно вряд ли сможет нормально ходить в ближайшее время, – начинает разгон Алекс, но резко прерывается и поднимает руки в капитуляции, видя, что шутка Леклеру не зашла. – Все, молчу.       Макс достаточно благоразумен, чтобы не травить приколы перед Шарлем в режиме мамы, но сдержаться всё равно не может:       – А Жорик-то у тебя с миски кушает? Правильное решение.       – А ты тоже хочешь попробовать? Я тебе коврик рядом с Лео выделю, - улыбаясь, говорит Шарль.       Но Макс не ведется, он уже научен, знает, что не все улыбки – это обещание благополучия. Так что теперь расстрельных двое – он тоже поднимает руки, показывая, что всё понял и осознал, и больше так не будет.       Одинокий стон из под горы одеял заставляет прервать диалог и унестись Шарля наливать воды Ландо, заталкивать в него таблетки и приглаживать кудри несчастного. Ну все. Он забирает слова обратно, официальный отдых откладывается ещё минимум дня на два. Пока-пока.       Расходятся они уже к позднему вечеру, когда Алекс вспоминает, что, вообще-то, у него тут дела были, а Максу удаётся отодрать суженного от больного. Назвать больным его, конечно, сложно, все-таки секс – не лечится, но выглядел он действительно не очень. И после миллиона фото для отчёта второму несчастному миньону, который заперт на другом материке, они, наконец, уезжают домой. К себе.