My Angelic Mother Actually Became My Stepmother \ Моя ангельская мать на самом деле стала моей мачехой.

Глава 10: Дар В канун Рождества выпал обильный снег. Улицы Дугластона были покрыты снегом. На каждом крыльце висели разноцветные гирлянды, а украшения в виде оленей на лужайках мерцали холодным светом под падающим снегом. В гостиной семьи Лин в камине потрескивали горящие сосновые дрова. Тепло затуманило стекла окон от пола до потолка тонкой дымкой. Перед окном стояла трехметровая рождественская елка из пихты Нордмана. У ее основания на подставке для елки лежала стопка подарочных коробок — больших и маленьких, завернутых в разноцветную бумагу. Некоторые были наполовину открыты, остальные нетронуты. Сиси лежала на шерстяном ковре, сжимая в руке коробку и погруженная в свои мысли. Прошло два года. Она выросла, и детская пухлость на лице исчезла. Внешние уголки её миндалевидных глаз слегка приподнялись, переносица стала прямой, а черты профиля — чёткими. Сидя спокойно, она обладала какой-то непритязательной красотой. Одетая в бежевый флисовый домашний костюм, с небрежно собранными в пучок волосами, ниспадающими на ковёр, она не могла скрыть свою врождённую грацию. В школе она не интересовалась социальными кругами; её характер оставался тихим и замкнутым. Но изменения за эти два года были неоспоримы — в её английском теперь не было акцента, она занялась уличными танцами и всё лучше играла на рояле Steinway. Эти высокомерные белые девчонки больше не могли найти в ней ничего, за что можно было бы посмеяться. Однажды во время перемены одна девушка публично скопировала её акцент. Сиси ответила на английском беглее, чем другая девушка, оставив её безмолвной на месте. Она уже не была той маленькой девочкой, которая пряталась за Линь И , но больше всего ей по-прежнему нравилось быть рядом с ним. «О чём ты мечтаешь?» Линь И подошел из кухни с двумя кружками горячего шоколада и сел на ковер рядом с ней. На нем был белый свитер крупной вязки с высоким воротником и темные повседневные брюки. Волосы были немного растрепаны, так как он провел весь день в кабинете. В шестнадцать лет его плечи расширились, рост резко вырос. В целом он выглядел опрятно, но в его глазах было что-то не совсем подходящее для шестнадцатилетнего подростка. Тетя Лю иногда шутила, что он становится слишком красивым, что ему придется остерегаться поклонников в будущем, смеясь над собственными словами. Всякий раз, когда Линь Цинхэ слышал это, он отмахивался, говоря, что его сын смотрит только на биржевые котировки и ни о чем другом не думает. Сиси быстро спрятала коробку за спину, ее лицо покраснело. «Э-э... это для тебя. Рождественский подарок». Она медленно протянула коробку, ее взгляд метнулся в сторону. «Я сделала ее сама. Возможно, она будет выглядеть не очень хорошо». Линь И взял подарок, развернул его и открыл коробку. Внутри лежал темно-серый кашемировый шарф. Материал был хорошего качества, но стежки были неровными — местами свободные, местами тугие, как будто завязанные узлом. В нескольких местах были видны следы пропущенных петель, которые были небрежно исправлены. Было очевидно, что это не покупной шарф. «Мама научила меня половине, а остальное я выучила по книге», — тихо сказала Сиси, перебирая пальцами. «Я толком не измеряла. Возможно, немного не хватает». Она не сказала, что во время вязания этого шарфа несколько раз уколола пальцы и несколько дней носила пластыри. Когда Линь И спросила, она списала это на занятия на пианино. Несколько рядов петель получились настолько некрасивыми, что ей пришлось распустить и перевязать их три раза. В конце концов, они все равно не были аккуратными, поэтому ей пришлось оставить их как есть. Линь И взял шарф. Кончиками пальцев он провел по этим неуклюжим стежкам, слегка задержавшись в одном месте. В его памяти остался другой человек — отстраненный, возведенный на пьедестал окружающими, тот, кто взвешивал каждое искреннее слово, прежде чем произнести его. А вот эта двенадцатилетняя Сиси, неуклюже учащаяся вязать по книге, чтобы удивить его, уколовшая пальцы, не произнеся ни слова жалобы. Этот контраст задел что-то внутри него, резко смягчил его — настолько, что застал врасплох. Он дважды обернул шарф вокруг шеи. Он действительно был немного коротковат и сидел чуть-чуть впритык. Кашемир к тому же слегка колючий. Но он поправил шарф и не снял его. «Оно очень теплое», — сказал он, глядя на Сиси. «Это лучший подарок, который я когда-либо получал. Теперь я буду носить его каждую зиму. Если кто-нибудь посмеется, им придется ответить передо мной». Сиси резко подняла голову, глаза ее засияли, обнажив маленькие клыки. «Правда? Ты не можешь лгать!» «Я не вру». Линь И протянул руку и легонько ткнул её в нос. «А когда твой старший брат тебе когда-нибудь врал?» Зазвонил дверной звонок. Из кухни раздался голос тети Лю : «Сиси, иди открой дверь». "Хорошо!" — Сиси вскочила с ковра и побежала к входу. Линь И держал в руках кружку горячего шоколада, его взгляд следил за удаляющейся фигурой, а на губах играла улыбка. Затем дверь открылась, и улыбка на его губах застыла. На улице стоял светловолосый мальчик в красно-черной бейсбольной куртке, держа в руках букет роз. Раскрасневшись от теплого воздуха внутри, он пробормотал: «Привет, Кристал. С-с Рождеством. Эм, на новогодний бал в честь наступления нового тысячелетия на следующей неделе... я хотел бы узнать, не хотела бы ты со мной пойти?» Линь И поставил чашку, ничего не сказав. Двенадцать лет. Он мысленно повторял эту цифру. В Америке для детей такого возраста было обычным делом получать цветы и приглашение. Влюбленность, свойственная юным влюбленным, была обычным явлением; каждый ребенок так делал. Он не был неосведомлен. Но знать — это одно; чувство, нарастающее в нем сейчас, нельзя было объяснить логически. Он просто... был недоволен. Два года он заботился о ней, а она еще даже не выросла, и уже кто-то пытается завязать с ней отношения. Его взгляд остановился на спине Сиси. Он ничего не сказал, просто ждал. Сиси взял букет роз, на мгновение замер, затем оглянулся на Линь И у камина, чей криво ниспадающий шарф все еще был у него на шее. Линь И просто смотрел на неё, сохраняя спокойствие. Сиси повернулся к мальчику и улыбнулся. Это была вежливая улыбка, но лишенная теплоты, словно державшая его на расстоянии. «Спасибо за цветы, Том. Но у меня уже есть планы». — С кем? — настаивал Том, не желая сдаваться. — С Майком из восьмого класса? «Нет». Голос Сиси был ровным, но в нем слышался какой-то другой оттенок. «Мой брат. Мы обещали вместе пойти на Таймс-сквер на Новый год. Это обещание тысячелетия». Том заглянул в комнату, увидел тихо сидящего у камина азиатского мальчика, проглотил то, что собирался сказать дальше, и ушел, забрав с собой цветы. Сиси закрыла дверь, постояла секунду у неё, затем поставила букет роз в подставку для зонтов у входа, не занося его в гостиную. Действие было естественным, словно она спланировала его давно, или, по крайней мере, не задумываясь. Линь И, сидя у камина, увидел это. Он ничего не сказал, просто взял кружку и сделал глоток. Сиси вернулась в гостиную, снова устроилась на ковре и, словно кошка, нашла себе место, положила подбородок на колено Линь И. — Отказал ему? — спросил Линь И , поглаживая край шарфа. — Что такого интересного в танцах? — Она подняла на него взгляд. — Я хочу увидеть, как опускается новогодний шар. Ты обещал меня сводить. «Мы пойдем. Мы точно пойдем». Линь И протянула руку и взъерошила ей волосы. Она не увернулась, а лишь крепче опустила подбородок. Линь И повернул голову, чтобы посмотреть в окно. Снег все еще падал. Улицы Дугластона представляли собой бескрайние белые просторы. Огни на рождественской елке мерцали, отбрасывая разноцветные тени на ковер. Через неделю Таймс-сквер вместит два миллиона человек. Через несколько месяцев NASDAQ начнет падать. Через год те, кто сейчас распространяет интернет-мифы, замолчат и начнут подсчитывать оставшиеся сбережения. У него оставалось соглашение об акциях Tencent , прибыль от Google, окончательный платеж по проекту Y2K. В совокупности это уже была сумма, которую многие люди никогда не увидят за всю свою жизнь. Но он знал, что это только начало. Но всё это было на потом. «Кроме того, — Линь И опустил взгляд, — твой старший брат приготовил для тебя сюрприз. В десять тысяч раз веселее любых танцев». Глаза Сиси загорелись. Она выпрямилась. "Что за сюрприз?" «Узнаешь, когда мы туда доберемся». Она смотрела на него три секунды, пытаясь разглядеть на его лице хоть какую-то зацепку. Ничего не найдя, она снова положила подбородок ему на колено, тихонько что-то пробормотав себе под нос. Сосновые дрова в камине потрескивали. Свет от огня окрашивал стены гостиной в теплый оранжевый цвет. За окном бесшумно падал снег.