Мы

Волан-де-Морт проиграл. Окончательно, бесповоротно и, как особенно любили добавлять в газетах, навсегда. Его тело рассыпалось в пыль, ближайшие последователи оказались в Азкабане, остальные внезапно обнаружили, что никогда не разделяли его убеждений. В Министерстве меняли руководителей, в Косом переулке отстраивали разрушенные здания, а выживших настойчиво приучали к мысли, что теперь всё будет хорошо. Никто не объяснил, что именно следовало делать тем, кому хорошо не становилось. Драко Малфой научился не задавать лишних вопросов. Прошлое сопровождало его без шума. Оно проступало сквозь рукав рубашки, стоило ткани сдвинуться выше запястья. Садилось напротив за завтраком, пока Люциус молча разворачивал газету. Встречало у ворот поместья письмами из Министерства и появлялось в чужих лицах раньше, чем люди успевали произнести его фамилию. Одни отводили глаза. Другие смотрели прямо, с удовольствием давая понять, что помнят. Драко тоже помнил. Именно поэтому первого сентября он застегнул пальто до самого горла, хотя день выдался тёплым. Белая рубашка была выглажена, ботинки начищены, волосы уложены. Лишь пальцы, сжимавшие ручку чемодана, время от времени немели. Хогвартс возвышался впереди почти прежний. Издали не было видно новых камней, которыми заложили проломы в башнях. Не различались следы заклятий на стенах и мемориальные таблички в коридорах. Замок стоял над озером, отражаясь в тёмной воде, словно последние годы его не касались. Драко задержался у подножия лестницы. Домой хотелось меньше всего. Оставаться здесь — ненамного больше. — Малфой, ты планируешь поступать или будешь получать образование с крыльца? Блейз уже поднялся на несколько ступеней. В одной руке он держал дорожную сумку, другой придерживал Гойла, пытавшегося затащить наверх сундук размером с небольшую карету. — Думаю, — ответил Драко. — Опасное начало учебного года. Гойл выпустил ручку сундука. Тот с грохотом ударился о ступень. — Там книги, — предупредил он. — Впервые слышу от тебя эту фразу, — сказал Блейз. Драко всё-таки поднялся следом. После войны старшие курсы Хогвартса преобразовали в университет магистров магии. Сюда принимали выпускников со всей Европы, обещали новые образовательные программы, международные стажировки и равные возможности для всех студентов независимо от происхождения. Последний пункт повторяли особенно часто. Бывшие факультетские гостиные превратили в общие пространства, спальни переоборудовали под комнаты общежития, со стен сняли большую часть гербов. Никого больше не распределяли на Гриффиндор, Слизерин, Когтевран или Пуффендуй. Однако стоило Драко войти в холл, как он сразу понял, что прежний порядок никуда не исчез. Люди по-прежнему собирались знакомыми группами. Бывшие гриффиндорцы шумели у лестницы, слизеринцы держались ближе к окнам, когтевранцы уже выясняли, где находится библиотека. Все помнили, кто с кем учился, дружил, дрался и по какую сторону оказался во время битвы. Драко узнали почти сразу. Разговор возле стойки коменданта оборвался. Девушка с синим чемоданом посмотрела на его левую руку, хотя метку скрывал рукав. Парень рядом с ней что-то прошептал, и оба отвернулись. — Как трогательно, — заметил Блейз. — Нас ждали. Гойл нахмурился. — Может, у тебя ширинка расстёгнута? Блейз опустил взгляд. — Нет. — Тогда точно нас ждали. Драко прошёл мимо, не изменив выражения лица. Внутри общежития царил беспорядок. У стен громоздились сундуки, клетки и коробки. Две совы устроили драку под потолком. Кто-то перепутал комнаты, кто-то потерял документы, а рыжеволосый первокурсник посреди прохода пытался уговорить зачарованный чемодан вернуть ему нижнее бельё. Чемодан огрызался человеческим голосом. — Прекрасно, — пробормотал Драко. — Ради этого стоило пережить войну. — Владельца кусающейся метлы прошу немедленно подойти к лестнице! — раздалось от окна. — Она напала на коменданта и теперь не пропускает студентов на второй этаж. Шум в холле не стих, но несколько человек послушно обернулись. Драко тоже. У длинного стола возле окна стояла Гермиона Грейнджер. Он узнал её сразу, хотя женщина перед ним плохо совпадала с воспоминанием. В школе Гермиона всегда казалась немного растрёпанной. Мантия съезжала с плеча под тяжестью книг, волосы жили собственной жизнью, а лицо почти постоянно выражало раздражение из-за чужой глупости. Драко помнил руку, поднятую на каждом уроке. Быструю походку в коридорах. Чернильное пятно на пальце. Ещё он помнил слова, которыми называл её. Воспоминание пришло непрошеным и осталось во рту горьким привкусом. Гермиона склонилась над документами. Волосы были собраны в высокий хвост, несколько прядей выбились и прилипли к вискам. Рукава белой рубашки она закатала до локтей. На колене тёмных джинсов виднелась пыль, возле ключицы поблёскивала тонкая цепочка. На краю стола остывал кофе. Она одновременно искала фамилию в списке, объясняла кому-то дорогу и пыталась освободить рукав от серого котёнка, вцепившегося когтями в ткань. — Комната триста шестнадцать на третьем этаже, — сказала Гермиона растерянной девушке. — Северная лестница закрыта. Поднимайтесь по центральной. — Там портрет рыцаря. Он сказал, что отрубит мне голову. — Он говорит это всем. — А вдруг сможет? Гермиона посмотрела на девушку поверх списка. — Он написан на холсте. — Но меч настоящий. — Меч тоже написан. Девушка всё ещё сомневалась. — Можете дождаться, пока он уснёт, — добавила Гермиона. — Обычно это происходит после обеда. Получив хотя бы какой-то план, первокурсница ушла. Гермиона отцепила котёнка от рукава, отдала его хозяину и тут же повернулась к коменданту, требовавшему подпись. Ни одного лишнего движения. Ни растерянности, ни раздражения. Вокруг неё продолжали спорить, ронять вещи и звать на помощь, а она будто держала весь этот хаос за невидимые нити. Драко остановился. Гойл с сундуком врезался ему в спину. — Ты чего? — Ничего. Драко отступил в сторону, освобождая проход, но идти дальше не стал. Возможно, его удивила сама встреча. Он знал, что Грейнджер поступила в университет. Её имя упоминали в газетах чаще, чем имена некоторых преподавателей. Героиня войны, лучшая выпускница, молодой специалист Министерства, участница реформы магического образования. И всё же он не ожидал увидеть её здесь. Не так. Гермиона перехватила карандаш зубами, собрала рассыпавшиеся бумаги и, не глядя, поймала папку, которую ей передала стоявшая рядом Пэнси Паркинсон. Потом вынула карандаш изо рта и что-то быстро записала. Драко проследил за движением её руки. На коже чуть выше локтя виднелся тонкий белый шрам. Он помнил, откуда тот взялся. Воротник пальто внезапно стал слишком тесным. Драко провёл пальцем между тканью и шеей. — Тебе плохо? — спросил Гойл. — Нет. — Ты побледнел. — Он всегда такой, — отозвался Блейз. Гермиона подняла голову. Драко отвернулся раньше, чем её взгляд успел дойти до него. Поступок вышел настолько нелепым, что он тут же разозлился. Грейнджер была бывшей однокурсницей, а не василиском. Ему не требовалось прятаться за плечом Гойла, особенно учитывая разницу в росте. Драко снова посмотрел к столу. Гермиона уже разговаривала с другим студентом. Никакого внимания на него она не обратила. Почему-то именно это задело. — Следующий, пожалуйста. Люди перед стойкой разошлись. Только тогда Драко понял, что очередь дошла до него. Он подошёл и поставил чемодан возле ноги. Гермиона не подняла головы. — Фамилия? — Малфой. Перо замерло над бумагой. Пауза продлилась не дольше секунды, но Драко успел приготовиться. К напряжению во взгляде. К холодной улыбке. К любому напоминанию о прошлом. Гермиона посмотрела на него. Узнавание появилось почти сразу. Больше ничего. — Драко Малфой? — Здесь ожидается ещё один? — После последних лет я ничему не удивлюсь. Она произнесла это без враждебности. Скорее устало, как человек, который с утра обнаружил кусающуюся метлу, говорящий чемодан и три неправильно заполненных списка. Драко ощутил, как уголок рта дёрнулся. — Северное крыло, комната двести семь, — продолжила Гермиона. — Ключ у коменданта. Вводная встреча послезавтра в десять, расписание внутри. Она протянула сложенный лист. Драко потянулся за ним. Гермиона отпустила бумагу раньше, чем их пальцы могли соприкоснуться. Не демонстративно. Она уже искала следующий документ. Разговор закончился. Драко остался на месте. Ему хотелось сказать что-нибудь ещё. Неважно что. Напомнить, что они знакомы. Спросить о работе. Произнести её имя и посмотреть, изменится ли выражение лица. Ни одна из мыслей не казалась достаточно разумной, чтобы превратиться в слова. Гермиона снова подняла голову. — У тебя ещё вопрос? — Нет. Получилось резче, чем он собирался. — Тогда отойди, пожалуйста. За тобой очередь. Драко обернулся. Позади действительно стояли люди. Он забрал чемодан и отошёл. Гермиона уже называла чужую комнату, будто перед ней только что не стоял человек, с которым было связано слишком много неприятных школьных воспоминаний. Возможно, для неё встреча ничего не значила. Мысль должна была принести облегчение. Вместо этого Драко медленнее обычного поднялся по лестнице. На площадке второго этажа он развернул расписание. В правом верхнем углу Гермиона сделала короткую пометку с номером комнаты. Почерк остался прежним — ровным, тесным, немного наклонённым вправо. Ниже было напечатано: «По вопросам заселения обращаться к председателю студенческого актива Гермионе Грейнджер». Драко задержал взгляд на имени. Потом перечитал всю строку ещё раз, словно с первого раза мог пропустить важную подробность. — Ты уже потерял комнату или решил поселиться в коридоре? Блейз стоял у двери двести седьмой. Рядом Гойл безуспешно пытался протащить сундук через проём. — Замок не пускает, — сообщил он. — Говорит, что нарушены правила безопасности. — Замок прав, — сказал Драко. — Там вещи. — Судя по размерам, ещё и несколько человек. Блейз посмотрел на него внимательнее. — Что с тобой? — Ничего. — Ты стоишь посреди коридора с расписанием и выглядишь так, словно оно сообщило о твоей скорой смерти. Драко сложил лист и убрал в карман. — Заселение действует на меня угнетающе. — В холле была Грейнджер, — заметил Гойл. Блейз перевёл взгляд с него на Драко. — Вот как. — Она раздавала ключи, — продолжил Гойл. — И спасла кота. — Незаменимые сведения, Грегори. Драко открыл дверь комнаты. — Я видел её. — Заметно. Он остановился на пороге. — Что именно заметно? — Ты забыл придумать ответ. — Отвали, Забини. Блейз усмехнулся, однако продолжать не стал. Комната оказалась просторной. Три кровати, письменные столы у окна, общий шкаф и небольшой камин, пока холодный. На подоконнике лежали приветственные наборы университета. На средней кровати Драко обнаружил плотный кремовый конверт, прижатый маленьким флаконом духов. Астория всегда душила письма. Раньше ему нравилась эта привычка. Бумага сохраняла её запах, и даже короткая записка казалась личнее. Сегодня аромат показался слишком сладким. Драко сел на край кровати и вскрыл конверт. Астория писала, что скучает. Спрашивала, понравилась ли ему комната, и напоминала о встрече в выходные. Её почерк был изящным, каждая буква ложилась на строку так аккуратно, будто над текстом работал переписчик. В конце стояло привычное: «Люблю тебя». Они встречались почти год. Астория была красивой, воспитанной и спокойной. Нарцисса искренне радовалась её визитам, Люциус считал семейство Гринграссов подходящим, а сама Астория никогда не задавала вопросов, на которые Драко не хотел отвечать. Рядом с ней не требовалось объяснять себя. Он должен был улыбнуться. Вместо этого взгляд зацепился за собственный рукав. Драко вспомнил закатанные до локтей манжеты Гермионы, след от чернил на её пальце и прядь волос, которую она сердито убрала за ухо, когда котёнок снова потянулся к ней. Он резко сложил письмо. — Всё хорошо? — спросил Гойл, продолжая бороться с сундуком. — Да. — Ты смял письмо. Драко разгладил край бумаги. — Теперь не смято. Блейз, расставлявший книги на полке, ничего не сказал. От его молчания стало ещё неприятнее. Драко убрал письмо в ящик стола. Флакон духов оставил рядом, но через несколько минут всё-таки переложил туда же. Он не сделал ничего плохого. Увидел знакомую женщину. Обратил внимание, что она стала привлекательнее. Подобное происходило со всеми. Не существовало ни одной причины вспоминать об этом через полчаса. И тем более не было причин спускаться обратно в холл. Драко остался в комнате. До вечера он разобрал вещи, дважды проверил расписание занятий и прочитал первые тридцать страниц учебника по сложным зельям. Позже они с Блейзом и Гойлом спустились на ужин. Гермионы в Большом зале не было. Драко заметил это сразу и разозлился уже всерьёз. *** На открытие учебного года он пришёл раньше. Ничего необычного. Драко терпеть не мог искать свободное место в заполненном помещении. Толпа действовала на нервы, опоздания считались неприличными, а точность всегда была одним из немногих качеств, которые Люциус одобрял без оговорок. Гермиона здесь ни при чём. Актовый зал находился в западном крыле. Высокие окна пропускали бледный сентябрьский свет, ряды кресел спускались к сцене полукругом. Под потолком плавали свечи, на стенах висели гербы европейских магических академий. Драко выбрал пятый ряд. Блейз устроился справа, Гойл слева и сразу открыл программу церемонии. — Фуршета не будет, — сообщил он. — Тяжёлый удар, — сказал Блейз. — Здесь вообще ничего не написано про еду. — Мы пришли учиться. Гойл посмотрел на Драко с недоверием. — И ты в это веришь? Возле сцены мелькнула знакомая фигура. Драко замолчал. Гермиона стояла у боковой кулисы и разговаривала с пожилой преподавательницей. Сегодня вместо джинсов на ней был тёмно-синий брючный костюм. Волосы лежали на плечах, в руках она держала папку с программой. Она слушала собеседницу, слегка наклонив голову. Потом преподавательница что-то сказала, и Гермиона рассмеялась. Драко видел её смеющейся в школе. Наверняка видел. Только ни одного конкретного раза вспомнить не удалось. Сейчас смех изменил всё лицо. Гермиона на мгновение перестала быть собранной председательницей, которая раздаёт ключи и командует незнакомыми людьми. На щеке появилась ямочка. Драко раньше её не замечал. — Малфой, — позвал Гойл. Он не ответил. — У тебя программа вверх ногами. Драко посмотрел на лист в руках. Текст действительно был перевёрнут. — Я знаю. — Зачем ты так читаешь? — Развиваю пространственное мышление. Блейз проследил за его взглядом. — Потрясающая методика. — Заткнись. — Я ничего не сказал. — Именно поэтому. Свет в зале начал гаснуть. После речи ректора и представления преподавателей на сцену вышла Гермиона. Она остановилась у магического микрофона и окинула взглядом зал. — Доброе утро. Меня зовут Гермиона Грейнджер, я председатель студенческого актива университета магистров магии. Ей не понадобились записи. Гермиона говорила о волонтёрских программах, мероприятиях, поддержке первокурсников и будущих проектах. Несколько раз зал начинал шуметь, но ей было достаточно замолчать и посмотреть в дальние ряды, чтобы разговоры стихли. Люди слушали её. Не из уважения к фамилии или участию в войне. Гермиона умела удерживать внимание. Не пыталась казаться важнее, не заигрывала с аудиторией, не пряталась за громкими лозунгами. Она говорила так, словно точно знала, зачем находится на сцене и что собирается делать дальше. Драко почти ничего не запомнил из самой речи. Он следил, как Гермиона прижимает большим пальцем угол папки. Как переносит вес с одной ноги на другую. Как улыбается студентке, задавшей слишком длинный вопрос, и не перебивает её. В какой-то момент ему показалось, что Гермиона посмотрела в его сторону. Драко выпрямился. Её взгляд прошёл дальше. Разочарование оказалось настолько мгновенным и глупым, что он едва не усмехнулся. Она не обязана была искать его среди нескольких сотен человек. С какой стати вообще могла? После церемонии студенты потянулись к выходу. Блейз предложил зайти в кафе, Гойл поддержал его с неожиданным энтузиазмом. Драко остался в кресле. — Ты идёшь? — спросил Блейз. — Позже. — Причина? — Нужно уточнить расписание. Гойл указал на его карман. — Оно у тебя там. — Возможно, версия устарела. — Её напечатали два дня назад. — За два дня многое меняется. Блейз посмотрел на него, затем на Гермиону, окружённую студентами возле сцены. — Безусловно. Драко не стал отвечать. Он дождался, пока друзья уйдут, и спустился вниз. Возле первого ряда Гермиона раздавала листовки, записывала фамилии и объясняла, как оформить заявку на участие в проектах. Драко остановился у стены. На доске висела афиша благотворительного вечера. Он прочитал заголовок. Потом дату. Затем мелкий текст с именами организаторов. Через минуту начал сначала. Последний студент ушёл почти через десять минут. Гермиона закрыла папку и только тогда заметила его. — Малфой? Она запомнила фамилию. Драко испытал такой нелепый прилив удовольствия, будто получил награду. — Грейнджер. — У тебя вопрос? — Ты говорила о студенческом активе. — Да. Она ждала продолжения. Драко вдруг понял, что не придумал его заранее. Вступить в актив он решил ещё во время речи, хотя до сих пор не мог объяснить зачем. Общественная работа никогда его не привлекала. В школе он соглашался быть старостой, потому что должность давала привилегии и радовала отца. Организовывать мероприятия, помогать первокурсникам и работать бесплатно Драко не собирался ни при каких обстоятельствах. До сегодняшнего утра. — Я хочу вступить. Гермиона не удивилась. Не улыбнулась, не посмотрела внимательнее. Просто открыла папку и нашла чистую строку. — Опыт есть? — Я был старостой. — В школе. — Школа тоже считается образовательной организацией. Гермиона подняла на него глаза. В них мелькнуло знакомое выражение. Именно так она смотрела на него в классе, когда Драко находил технически верный, но совершенно не относящийся к сути аргумент. — Формально ты прав. — Я часто бываю прав. — Реже, чем тебе кажется. Ответ прозвучал без злости. Почти привычно. Драко улыбнулся раньше, чем успел решить, стоит ли. Гермиона уже записывала его имя. — Первое собрание в пятницу. Аудитория двести сорок четыре, начало в семь. Опаздывать нельзя. — Я не опаздываю. — На зельеварение ты однажды пришёл на двадцать минут позже. Он вскинул брови. — Ты помнишь? — Снейп снял с Гриффиндора десять баллов, потому что Рон засмеялся над твоим оправданием. Удовольствие исчезло. Конечно. Гермиона запомнила не его опоздание. Она запомнила несправедливо потерянные баллы. — Моя сова застряла в дымоходе, — напомнил Драко. — У тебя не было совы. — Поэтому оправдание и оказалось неудачным. Гермиона коротко улыбнулась. Улыбка предназначалась не ему. Скорее воспоминанию о нелепом школьном случае. Но Драко всё равно запомнил её. — Увидимся в пятницу, — сказала она. — Увидимся. Гермиона уже шла к выходу и, вероятно, не услышала. Драко остался возле сцены с таким выражением лица, что проходившая мимо студентка обернулась. *** — Малфой вступил в актив. Пэнси произнесла это так, словно сообщала о редком природном явлении. Они с Гермионой сидели в небольшом кафе неподалёку от университета. За окном моросил дождь, посетители приносили на обуви мокрые листья. Перед Пэнси стоял бокал вина. Гермиона пила чай и одновременно проверяла смету осеннего вечера. — Кто? — переспросила она, не поднимая головы. Пэнси медленно поставила бокал на стол. — Драко Малфой. Светлые волосы, трагическое лицо, семейное поместье. В школе ещё называл тебя словами, за которые приличные люди получают проклятием в пах. — Я знаю, кто такой Малфой. — По твоей реакции не скажешь. Гермиона исправила цифру в таблице. — Он подошёл после церемонии и спросил, как вступить. Я добавила его в список. — И тебя это совершенно не заинтересовало? — Меня интересует, почему аренда музыкальной аппаратуры подорожала на двадцать процентов. — Гермиона. — Пэнси. — Малфой никогда добровольно не делал ничего полезного для общества. — Люди меняются. — Иногда. Под угрозой смерти. Гермиона потянулась за чашкой. — Возможно, ему нужен хороший пункт в резюме. Или он хочет восстановить репутацию. Пэнси склонила голову. — Возможно, ему понравилась председатель. Гермиона посмотрела на неё. Потом рассмеялась. Без смущения и попытки скрыть удовольствие. Версия Пэнси показалась ей настолько неправдоподобной, что не заслуживала серьёзного ответа. — Малфою? — Он тоже человек. Временами. — Мы поговорили два раза. Оба — о документах. — Некоторым достаточно одного раза. — Ты слишком много читаешь любовных романов. — А ты слишком редко замечаешь, когда на тебя смотрят. Гермиона перелистнула страницу. — Малфой не смотрел на меня. — Хорошо. — Что? — Ничего. Пэнси отпила вина. Гермиона вернулась к смете. Через несколько минут она уже возмущалась стоимостью свечей и требовала найти другого поставщика. Имя Драко больше не прозвучало. *** К пятнице Драко успел убедить себя, что решение вступить в актив было разумным. Университет ценил общественную деятельность. Участие в проектах помогало заводить связи, улучшало репутацию и позволяло показать окружающим, что фамилия Малфой больше не связана с прежними убеждениями. Аргументов оказалось достаточно, чтобы привести с собой Блейза и Гойла. Недостаточно, чтобы убедить Блейза. — Повтори, как зовут председателя? — спросил он, пока они поднимались к аудитории. — Неважно. — Мне показалось, Грейнджер. — Она занимает должность временно. — Откуда ты знаешь? Драко замолчал. Внизу расписания указывался срок полномочий председателя. Он прочитал эту строчку случайно. Возможно, больше одного раза. — Подобная информация находится в открытом доступе. — Разумеется. — Участие пойдёт нам на пользу. — Ты купил новый галстук ради общественной пользы? Драко посмотрел на тёмно-зелёный шёлк. — Он старый. — Вчера на нём ещё была бирка. — Ты слишком много времени проводишь в нашей комнате. — Я там живу. Гойл шёл позади и ел пирожок. — Мне нравится галстук. — Спасибо. — Подходит к глазам Грейнджер. Драко остановился. Гойл едва не врезался в него. — К её глазам он отношения не имеет. — Я просто сказал. — Больше не говори. Аудитория двести сорок четыре оказалась просторной. Столы поставили полукругом, у дальней стены стояли коробки с документами и декорациями, на подоконниках горели свечи. Постепенно собирались студенты. Гермиона сидела за главным столом. Она не подняла головы, когда вошёл Драко. Не заметила, как он задержался у двери. Как поправил манжету, затем галстук. Как выбрал место, откуда хорошо просматривался главный стол. Гермиона была занята. Она обсуждала с секретарём повестку, просила принести дополнительные стулья и искала пропавший список участников. На её носу сидели очки, которых Драко раньше не видел. Он сел. — Можно моргать, — тихо напомнил Блейз. — Глазам полезно. — Я смотрю на доску. — Доска левее. Драко перевёл взгляд. На доске были написаны направления работы актива. Он прочитал первое. Через мгновение снова посмотрел на Гермиону. Она сняла очки и потёрла переносицу. Потом заметила кого-то у двери и махнула рукой, приглашая войти. Не ему. Драко отвернулся. Собрание началось в семь. Гермиона представила руководителей направлений, рассказала о планах на семестр и распределила первые задачи. Она знала по имени почти всех присутствующих. К кому-то обращалась мягко, с кем-то спорила, у кого-то безжалостно забирала заявку, заполненную карандашом. — Документы оформляются чернилами, — сказала она высокому русоволосому парню. — Я потом обведу. — Нет. — Почему? — Потому что я не хочу выяснять, какие цифры ты стёр, когда бюджет не сойдётся. Парень улыбнулся и послушно достал перо. Драко его сразу невзлюбил. Причин не было. Новичков распределяли по командам случайным образом. Блейзу досталось информационное сопровождение, Гойлу — декорации. Драко включили в группу по подготовке благотворительного вечера. Ни одного совместного задания с Гермионой. Она произнесла его фамилию всего раз. — Малфой, возьмёшь связь с поставщиками? Драко поднял голову слишком быстро. — Да. — Контакты передаст староста группы. До вторника нужно уточнить цены и сроки доставки. — Сделаю. — Хорошо. Гермиона поставила отметку и перешла к следующему человеку. Ни улыбки, ни задержавшегося взгляда. Обычное поручение. Драко переписал контакты без единой помарки, хотя обладал хорошей памятью и уже успел всё запомнить. После официальной части столы отодвинули к стенам. Появились закуски, музыка и несколько бутылок алкоголя. Формальное собрание превратилось в знакомство новых участников со старшими. Гермиона наконец закрыла папку. Она сняла пиджак, осталась в светлой блузке и позволила Пэнси налить себе игристого вина. Напряжение понемногу уходило из её плеч. Через несколько минут Гермиона уже смеялась над какой-то историей и спорила с Теодором Ноттом о музыке. Драко наблюдал поверх бокала. Не намеренно. Просто всякий раз, когда он пытался поддерживать разговор, взгляд возвращался к ней. За вечер он успел заметить, что Гермиона морщит нос после слишком крепкого напитка. Убирает волосы на одну сторону, когда внимательно слушает. Постукивает ногтем по стеклу, если человек говорит глупость, но она пока не решила, стоит ли его перебивать. Ни одно наблюдение не имело ценности. Драко всё равно запоминал. — Ты не слышал ни слова, — сказал Блейз. — Я слушаю. — О чём мы говорили? Драко посмотрел на него. — О мероприятии. — Мы обсуждали новый сорт огневиски. — Одно другому не мешает. Кто-то предложил сыграть в «Я никогда не». После нескольких бокалов идея получила всеобщее одобрение. Студенты расселись в круг. Драко оказался напротив Гермионы. Она сидела между Пэнси и Теодором, поджав под себя одну ногу. Щёки слегка порозовели от вина, глаза блестели. Гермиона разговаривала с Пэнси и не смотрела в его сторону. — Я никогда не целовалась на первом свидании, — начала девушка рядом с Блейзом. Половина присутствующих выпила. — Я никогда не отправлял любовное письмо не тому человеку, — продолжил кто-то. Гойл поднял стакан. — Письмо не было любовным. Блейз повернулся к нему. — Ты написал, что у неё красивые глаза. — Так и было. — И отправил преподавателю трансфигурации. — У неё тоже красивые. Круг рассмеялся. Гермиона прикрыла рот ладонью. Драко невольно улыбнулся вместе с ней, хотя шутка уже перестала казаться смешной. Вопросы становились откровеннее. Пэнси спокойно выпила после признания о романе с преподавателем и отказалась сообщать подробности. Теодор поднял стакан на вопросе о свидании с двумя людьми за одну неделю. Гермиона толкнула его локтем и спросила, не было ли их трое. Драко сжал челюсть. Теодор что-то ответил ей на ухо. Гермиона засмеялась. Раздражение пришло без предупреждения. Драко отпил огневиски и напомнил себе, что у него нет ни одной причины следить, с кем разговаривает Грейнджер. Она едва знала о его существовании. У него самого была девушка, которая ждала встречи в выходные и писала, что любит. — Я никогда не засматривался на другого человека, находясь в отношениях, — произнёс Блейз. Драко медленно повернул голову. Забини смотрел перед собой с невинным выражением лица. Несколько человек подняли стаканы. Драко остался неподвижен. В памяти возникло письмо Астории. Кремовая бумага, запах духов, аккуратные буквы. Потом Гермиона убрала волосы за плечо. Не выпить означало солгать. Он поднёс стакан. Огневиски обжёг язык. Гермиона заметила движение и посмотрела на него. Ни ревности, ни догадки. В её глазах появилось обычное любопытство. Наверное, признание удивило её только потому, что школьный Драко Малфой считал верность окружающих своей персоне естественным законом мира. Она слегка подняла бровь. Драко сделал ещё один глоток. Гермиона отвернулась и продолжила разговор с Пэнси. Для неё ничего не произошло. Через несколько вопросов их взгляды снова встретились. На этот раз Гермиона задержалась на секунду дольше, будто пыталась понять, почему он опять смотрит. Драко отвёл глаза. Почти сразу пожалел. Следующие полчаса превратились в странное испытание. Он решал больше не смотреть на Гермиону и спустя минуту обнаруживал, что знает, сколько вина осталось в её бокале. Пытался слушать Блейза и замечал, как Теодор подвинулся ближе. Отвечал на вопрос, не понимая, кто его задал. Гермиона пару раз ловила его взгляд. Не улыбалась. Не смущалась. Просто смотрела с лёгким недоумением, а затем возвращалась к разговору. — Я никогда не влюблялась с первого взгляда, — сказала одна из студенток. Кто-то застонал. — Нам по двадцать с лишним лет, Лора. — Романтика не зависит от возраста. — Особенно после третьего бокала. Несколько человек выпили. Драко не шевельнулся. Влюблённость с первого взгляда казалась выдумкой для дешёвых романов. Люди могли захотеть друг друга, заинтересоваться, придумать красивую историю вокруг случайного влечения. Любовь требовала знания. Времени. Общих воспоминаний. Гермиону он знал семь лет. Хотя женщину напротив, вероятно, не знал совсем. Она в этот момент спорила с Пэнси, доказывая, что одна из песен была выпущена раньше, чем та утверждала. На Драко Гермиона не обращала внимания. Он посмотрел на свой стакан. Потом поднял его. Рука двинулась раньше, чем Драко успел принять решение. — Ого, Малфой, — протянул кто-то. — И кто несчастная? Круг засмеялся. Драко тоже улыбнулся. Внутри стало холодно. — Правила не требуют называть имена. — Значит, имя мы знаем, — сказал Блейз. — Ещё одна фраза, и остаток вечера ты проведёшь в больничном крыле. Гермиона услышала угрозу и повернулась. Их взгляды встретились. Драко не отвёл глаз. Он не понимал, что именно пытается увидеть на её лице. Узнавание? Догадку? Хотя бы тень того смятения, которое она вызвала в нём своим появлением. Гермиона смотрела спокойно. Через несколько секунд между её бровей появилась едва заметная складка. Не интерес. Скорее вопрос, почему Малфой ведёт себя странно. Пэнси потянула её за рукав. Гермиона отвернулась. Драко опустил стакан. — Ты идиот, — тихо сообщил Блейз. — Замолчи. — С удовольствием. Хочу посмотреть, что ты сделаешь дальше. Драко ничего не сделал. К полуночи люди начали расходиться. Гермиона осталась помогать убирать бокалы и собирать документы. Драко несколько раз собирался подойти. Каждый раз останавливался. Ему нечего было сказать. «Привет, Грейнджер, я вступил в организацию, которая меня совершенно не интересует, потому что вчера увидел тебя у окна». Безумие. «У меня есть девушка, но уже несколько дней я думаю о твоих руках». Ещё хуже. Он ушёл, не попрощавшись. На лестнице Блейз догнал его. — Значит, с первого взгляда? Драко продолжил спускаться. — Я был пьян. — Ты выпил один стакан. — Он оказался крепким. — Поэтому ты три часа смотрел на Грейнджер? Драко остановился. Гойл едва не врезался ему в спину. — Вы заметили? Блейз усмехнулся. — В начале вечера я ещё надеялся, что у тебя случился нервный тик. Потом стало очевидно. — Она красивая, — сказал Гойл. — И умная. — Спасибо, Грегори. Сам я бы не разобрался. Гойл пожал плечами. — Тогда зачем спросил? Блейз перестал улыбаться. — У тебя есть Астория. Драко посмотрел вниз. — Я знаю. — Что собираешься делать? За закрытой дверью аудитории всё ещё слышался голос Гермионы. Она требовала не ставить грязные стаканы на документы и обещала лично вычеркнуть виновного из списка организаторов. Драко представил её нахмуренное лицо. Улыбнулся. Почти сразу заставил себя перестать. — Ничего. Ответ был честным. Он не собирался разрушать отношения с Асторией из-за нескольких странных дней. Не планировал признаваться Гермионе, добиваться её или продолжать вести себя как человек, впервые увидевший женщину. Увлечение пройдёт. Через неделю он перестанет искать её в коридорах. Через месяц имя в расписании снова станет обычным сочетанием букв. Возможно, Драко вообще ошибся и поднял стакан из-за алкоголя, усталости или желания позлить Блейза. Любовью это быть не могло. Он слишком хорошо знал, как должна выглядеть любовь. По крайней мере, ему так казалось. В комнату Драко вернулся после полуночи. Блейз и Гойл ещё долго обсуждали вечер, потом легли спать. Вскоре дыхание Гойла стало ровным. Блейз несколько раз перевернулся, но тоже затих. Драко остался один в темноте. Он открыл ящик стола и достал письмо Астории. Духи почти выветрились. Драко перечитал знакомые строки, задержался на последних словах и попытался вызвать прежнее чувство. Тихое тепло. Благодарность. Уверенность, что его ждут. Вместо этого Гермиона снова подняла на него глаза через круг людей. Спокойно. Без всякого особенного интереса. Драко сложил письмо и убрал обратно. Он лёг поверх одеяла, не раздеваясь. За окном ветер трогал ветви старого дерева, в коридоре кто-то смеялся, возвращаясь с вечеринки. Гермиона, вероятно, уже забыла, что он сидел напротив неё. Завтра она займётся бюджетом вечера, занятиями, чужими заявлениями и десятком дел, о которых Драко ничего не знал. При следующей встрече снова назовёт его по фамилии, выдаст поручение и вернётся к работе. Для неё он был одним из новых участников актива. Человеком из школьного прошлого, с которым теперь приходилось находиться в одном университете. Драко закрыл глаза. Увидел белую рубашку с закатанными рукавами. Открыл снова. Сон не приходил. Ему следовало испугаться. Хотя бы почувствовать вину перед Асторией или раздражение из-за собственной слабости. Вместо этого Драко лежал в темноте и ждал утра. Впервые за несколько лет следующий день казался ему чем-то большим, чем ещё одни сутки, которые нужно пережить.