Мы

К середине октября Драко знал расписание студенческого актива лучше, чем расписание собственных занятий. По вторникам и пятницам собрания начинались в семь. Гермиона приходила без десяти, иногда раньше, если требовалось проверить документы или подготовить аудиторию. Пэнси обычно появлялась следом, с кофе и жалобами на людей, которые не способны заполнить заявку без трёх ошибок в фамилии. Теодор опаздывал ровно настолько, чтобы Гермиона успела сделать ему замечание, но не успела вычеркнуть из списка участников. Драко тоже начал приходить раньше. Сначала на пять минут. Потом на десять. Однажды он появился за сорок минут до собрания и несколько секунд стоял перед закрытой дверью, пытаясь придумать, зачем нормальному человеку понадобилось являться в пустую аудиторию в половине седьмого. Подходящая причина нашлась внутри. Один из зачарованных светильников у дальней стены мерцал. Едва заметно, без всякой угрозы для присутствующих, но Драко взял стремянку и забрался наверх с таким видом, словно неисправность могла обрушить западную башню. Фонарь перестал мерцать ещё до того, как он коснулся крепления. Драко всё равно снял защитный плафон. — Я боялась, что однажды застану здесь кого-нибудь раньше себя. Голос раздался от двери. Он едва не выронил отвёртку. Гермиона вошла в аудиторию, придерживая плечом тяжёлую папку. На ней был серый свитер с высоким воротником, тёмная юбка и плотные колготки. Волосы она собрала в небрежный пучок, который держался на одном пере и, судя по всему, исключительно на упрямстве. Драко вернул отвёртку в карман. — Кто-то должен следить за технической частью. Гермиона поставила папку на стол и посмотрела на светильник. — Что с ним случилось? — Мерцал. — Вчера всё работало. — Сегодня перестало. Она подошла ближе и подняла голову. Драко сидел почти под потолком, держа в одной руке плафон, а другой изображая сложную настройку заклинания. С такого ракурса особенно хорошо было видно выбившуюся у её виска прядь. — Он сейчас горит нормально, — заметила Гермиона. — Потому что я его починил. — Ты ещё ничего не сделал. — Быстро работаю. Несколько секунд она смотрела на него. Потом уголок её губ дрогнул. — Драко, фонарь не был сломан. Собственное имя прозвучало неожиданно. В университете почти все постепенно перешли на имена. Новые правила, новые порядки, попытка не тащить факультетскую вражду во взрослую жизнь. Гермиона тоже обращалась к участникам актива по имени, и всё же до сегодняшнего вечера для неё он оставался Малфоем. Драко. Три обычных слога, которые она произнесла без особого значения. Он опустил ногу на следующую ступень и промахнулся. Стремянка качнулась. Драко успел ухватиться за перекладину, но колено болезненно ударилось о дерево. Гермиона сделала шаг вперёд, словно собиралась подхватить его, затем остановилась. — Осторожнее. — Я контролирую ситуацию. — Конечно. — Подобное выражение лица тебе не идёт. — Какое? — Когда ты пытаешься не смеяться. Гермиона отвернулась к столу. — Я не смеюсь. — Плохо стараешься. Она всё-таки улыбнулась, но сразу занялась папкой. Драко спустился со стремянки, вернул плафон на место и поправил рукава. Колено ныло. Признаваться, что он чуть не упал из-за собственного имени, не собирался даже под угрозой нового суда. — Раз ты уже здесь, помоги расставить стулья, — сказала Гермиона. — Сколько? — Двадцать четыре. Полукругом, чтобы все видели доску. Между рядами нужно оставить проход. Она протянула ему схему и тут же отвернулась, доставая документы. Никакого продолжения разговора. Никакой мысли о том, что он пришёл подозрительно рано, полез чинить исправный светильник и едва не свернул себе шею после одного обращения по имени. Гермиона просто увидела свободного человека и поручила ему работу. Драко расставил стулья за несколько минут. Затем отошёл к двери, оценил результат и передвинул два крайних. Снова проверил. В правой части полукруга расстояние между рядами оказалось немного шире. Он исправил и это. Когда вошёл Блейз, Драко стоял в центре аудитории, прищурившись на второй ряд. — Они расположены ровно, — сообщил Забини вместо приветствия. — Левая сторона ближе к стене. — На сколько? — Примерно на два дюйма. Блейз медленно осмотрел помещение. — Нам придётся отменить собрание. Люди не переживут подобной асимметрии. — Помоги или уйди. — Я боюсь разрушить замысел художника. Драко передвинул ещё один стул. Гермиона разговаривала с Пэнси у главного стола, одновременно сверяя список участников и делая пометки в ежедневнике. Пэнси что-то рассказывала, размахивая стаканчиком кофе. Гермиона слушала вполуха, время от времени кивала, но продолжала работать. Перо, удерживавшее волосы, начало выскальзывать. Гермиона поймала его у самого плеча, закрутила пучок заново и вернулась к спискам, не прерывая разговор. Драко посмотрел на неё дольше, чем собирался. — Два дюйма, — напомнил Блейз. Он отвернулся. — Я проверяю, всем ли хватит мест. — Именно поэтому смотришь в противоположную сторону. Драко опустился на ближайший стул. За прошедший месяц Блейз и Гойл почти перестали откровенно издеваться над его интересом к Гермионе. Насмешки остались, но теперь за ними всё чаще чувствовалось беспокойство. Гойл однажды спросил, собирается ли он рассказать ей о своих чувствах. Драко не ответил. Блейз задал более неприятный вопрос. — Ты хотя бы расстанешься с Асторией до того, как окончательно потеряешь голову? Драко тогда разозлился. Не потому, что Забини ошибался. С Асторией всё закончилось раньше, чем кто-либо из них произнёс это вслух. Она продолжала писать ему каждый день. Рассказывала о семье, спрашивала об учёбе, присылала фотографии платьев и просила помочь выбрать наряд для очередного приёма. Драко отвечал всё реже. Иногда замечал сообщение через несколько часов, открывал переписку и откладывал телефон, не придумав ни одной фразы, которая не звучала бы обязанностью. Раньше он старался. Поддерживал разговор, интересовался её делами, приезжал на выходные. Теперь мысль о встрече вызывала усталость ещё до того, как Астория предлагала дату. Вместо её сообщений он ждал других. Рабочих. Коротких. Почти всегда начинавшихся с просьбы. Телефон завибрировал во время лекции по сложным зельям. Драко достал его под столом. Гермиона: Драко, подготовишь вопросы для встречи первокурсников? Он перечитал обращение, хотя с первого раза всё понял. Драко: Сколько? Гермиона: Десять. Драко: На какую тему? Гермиона: Для знакомства. Только не скучные. Драко: Уточнение не помогло. Гермиона: Придумай такие, на которые сам согласился бы отвечать. Драко: Ты уверена, что хочешь знакомить первокурсников с моими вопросами? Пауза продлилась чуть дольше обычного. Гермиона: Уже нет. Но поздно отступать. Драко спрятал телефон только после того, как преподаватель дважды назвал его фамилию. Десять вопросов превратились в тридцать. Первый список показался ему слишком формальным. Второй напоминал анкету Министерства. Из третьего Драко вычеркнул всё, на что сам ответил бы односложно или солгал. К полуночи на столе лежали четыре исписанных листа. Он успел спросить Блейза, какой предмет тот взял бы на необитаемый остров, и выяснил, что Забини собирается взять зеркало. — Остров необитаемый, — напомнил Драко. — Тем более. Нужно будет смотреть хотя бы на одного приличного человека. Гойл выбрал котёл. — Зачем? — Варить еду. — На необитаемом острове? — Там наверняка кто-нибудь живёт. — Тогда остров уже не необитаемый. Гойл задумался. Драко вычеркнул вопрос. Позже Блейз взял готовый список. — «Какое заклинание вы использовали бы, чтобы пережить первую сессию?» Неплохо. — Дальше. — «Какой преподаватель выглядит так, будто тайно питается студенческими слезами?» — Слишком? — Недостаточно. Добавь варианты. Драко добавил. Гермионе он отправил документ без десяти двенадцать. Ответ появился, когда он уже решил, что она спит. Гермиона: Я просила десять вопросов. Драко: Ты получила тридцать. Благодарить необязательно. Несколько минут телефон молчал. Драко сидел на кровати, держа его в руке. На коленях лежал раскрытый учебник. Одну и ту же страницу он не переворачивал почти час. Гермиона: Они действительно хорошие. Он перечитал фразу. Потом ещё раз, медленнее. Драко: Действительно? Гермиона: Не заставляй меня повторять. У тебя и без того завышенная самооценка. Драко: Я сохраню это сообщение. Гермиона: Я его удалю. Драко: Уже сделал снимок экрана. Гермиона: Ты пугающе быстро осваиваешь магловские технологии. Пальцы зависли над клавиатурой. Драко мог ответить шуткой. Спросить, почему она ещё не спит. Попытаться продлить разговор, не показывая, насколько сильно этого хочет. Драко: У меня хорошая мотивация. Гермиона прислала смеющийся смайлик. Обычный жёлтый круг. Драко смотрел на него дольше, чем следовало взрослому человеку, пережившему войну и два судебных процесса. — У тебя пугающее лицо, — сообщил Блейз из кресла. Драко заблокировал экран. — Я работаю. — Ты улыбаешься телефону. — Грейнджер одобрила вопросы. — Сейчас отправлю сову в «Ежедневный пророк». Гойл оторвался от конспекта. — Те самые тридцать? — Да. — Она просила десять. — Качество требует объёма. — Ты писал их шесть часов, — напомнил Блейз. Телефон завибрировал снова. Гермиона: Третий вопрос заберу себе. Хочу задать его на собрании. Драко невольно улыбнулся. — Семь, — поправил он. — Я потратил семь часов. *** Рабочие переписки долго оставались именно рабочими. Гермиона писала ему чаще, чем другим участникам, только потому, что Драко выполнял поручения вовремя и почти никогда не задавал вопросов, на которые мог найти ответ самостоятельно. По крайней мере, так объясняла она. По крайней мере, так объяснял себе он. Однажды поздним вечером Гермиона отправила исправленный сценарий осеннего мероприятия. Драко уже лежал в постели. Блейз спал, накрыв голову подушкой, Гойл тихо храпел у стены. В камине догорали угли. Гермиона: Посмотри последнюю часть, пожалуйста. Мне кажется, она провисает. Драко открыл документ. Финал действительно был ужасен. Драко: Провисает. Гермиона: Спасибо за исчерпывающую обратную связь. Драко: Герой внезапно понимает, что сила дружбы всё это время находилась внутри него. Даже для студенческого праздника звучит оскорбительно. Гермиона: Предложишь что-нибудь лучше? Драко: Конечно. Через двадцать минут он отправил новую концовку. Гермиона прочла её, пока Драко ещё проверял, не пропустил ли ошибку в третьем абзаце. Гермиона: Намного лучше. Драко: Можешь повторить. Я собираю коллекцию твоих комплиментов. Гермиона: Не привыкай. Драко: Поздно. На этом разговор должен был закончиться. Драко положил телефон рядом с подушкой, но не выключил звук. Закрыл глаза. Через минуту снова открыл и проверил экран. Новых сообщений не было. Он почти убедил себя отложить телефон до утра, когда тот завибрировал. Гермиона: Почему ты ещё не спишь? Драко сел. Драко: Ждал, когда председатель актива признает мой талант. Гермиона: Я серьёзно. Драко: Не могу уснуть. А ты? Гермиона: Смотрю фильм. Драко: Какой? Название ничего ему не сказало. Гермиона объяснила, что это магловская комедия о двух людях, которые случайно встретились в аэропорту, потеряли багаж и провели ночь в незнакомом городе. Драко: Звучит как повод обратиться в службу безопасности. Гермиона: Звучит романтично. Драко: Они знают друг друга несколько часов. Гермиона: Поэтому и разговаривают. Драко: Нормальные люди сначала возвращают багаж. Гермиона: Ты критикуешь фильм, которого не видел. Драко: Я прочитал описание. Гермиона: По такой логике можно оценить человека по анкете. Он задержал пальцы над экраном. В школьные годы Драко именно так и поступал. Фамилия, происхождение, факультет, состояние семьи. Несколько строк, по которым решалось, достоин ли человек внимания. Анкета Гермионы получилась бы безупречной. Лучшие оценки, общественная работа, награды, участие в войне. Ни один пункт не объяснил бы, почему он узнаёт её шаги в коридоре или почему голосовое сообщение от неё хочется слушать дважды. Драко: Тебя анкета описала бы неправильно. Гермиона не ответила сразу. На экране появилось уведомление, что она печатает. Исчезло. Возникло снова. Гермиона: Почему? Он мог написать правду. Рассказать, что официальная биография не передаёт её смеха, привычки сердиться на плохо оформленные документы и выражения лица, с которым она пьёт слишком крепкое вино. Ни в одном отчёте не будет сказано, что Гермиона забывает о кофе, когда работает, и поправляет очки средним пальцем, не замечая, насколько неприлично выглядит движение. Драко написал другое. Драко: В анкете не хватило бы места. Гермиона: Теперь звучит так, будто я невыносимо сложная. Драко: Разве нет? Гермиона: Спокойной ночи, Драко. Драко: Вот и доказательство. Она прислала смеющийся смайлик. После той ночи граница между работой и всем остальным начала стираться. Не исчезла сразу. Гермиона по-прежнему писала первой в основном по делу. Только после решённого вопроса могла отправить фотографию объявления с шестью разными шрифтами и подписью: Гермиона: Найди человека, который это оформил. Я хочу запретить ему пользоваться пером. Драко жаловался на преподавателя, заставившего переписывать эссе из-за неправильно поставленных ссылок. Она рассказывала, как Теодор предложил провести благотворительный вечер в подземельях, потому что «там атмосферно», а потом отказался проверять, не водятся ли в выбранном помещении болотные духи. Драко однажды прислал фотографию Гойла, чьи ботинки после неудачного заклинания позволяли ему ходить только спиной вперёд. Гермиона: Помоги ему. Драко: Он должен осознать последствия своих решений. Гермиона: Драко. Драко: Уже помогаю. Иногда переписка обрывалась через несколько минут. Иногда растягивалась до ночи. В один из вечеров Гермиона прислала детскую фотографию. Маленькая девочка с огромными растрёпанными волосами стояла возле праздничного торта. На голове у неё съехавший набок бумажный колпак, а в руках была книга, которую она явно не хотела выпускать даже ради снимка. Гермиона: Пэнси утверждает, что я с детства выглядела недовольной. Драко: Ты смотришь на свечи так, словно их расставили не по инструкции. Гермиона: Мне было семь. Драко: Возраст не оправдание. Гермиона: Теперь твоя очередь. Драко: Нет. Гермиона: Почему? Драко: Я дорожу остатками достоинства. Гермиона: Значит, фотография существует. Через несколько минут Драко уже стоял возле сундука и перебирал семейные альбомы, которые Нарцисса заставила взять с собой. Блейз наблюдал за ним с кровати. — Что ты ищешь? — Документ. — В альбоме с детскими фотографиями? — Мать могла положить его куда угодно. — Как называется документ? Драко перевернул страницу. На снимке трёхлетний он сидел на коленях Люциуса в кружевной рубашке и выглядел так, словно уже презирал собственную семью. Не подходило. — Личный. — Для Грейнджер? Драко остановился. — С чего ты решил? — Ты никогда добровольно не открываешь эти альбомы. Особенно после того, как мы нашли фотографию в матросском костюме. — Про матросский костюм никто не должен узнать. — Я собираюсь сохранить тайну до первого серьёзного конфликта. Подходящий снимок обнаружился в третьем альбоме. Пятилетний Драко сидел на детской метле, прижимая к груди игрушечного дракона. Волосы были аккуратно зачёсаны, подбородок поднят, но руки обхватывали игрушку слишком крепко для человека, пытавшегося выглядеть взрослым. Он сфотографировал страницу. Драко: Мне пять. Никаких комментариев. Гермиона ответила быстро. Гермиона: У тебя был игрушечный дракон? Драко: У меня было имя Драко. Родители решили не останавливаться. Гермиона: Ты его обнимал. Драко: Я удерживал потенциально опасное существо. Гермиона: Ты очень милый. Драко замер. Формально Гермиона назвала милым пятилетнего ребёнка. Возможно, даже игрушку. К взрослому Драко фраза не имела никакого отношения. Он всё равно сделал снимок переписки. — Нашёл документ? — спросил Блейз. — Да. — И как он? Драко закрыл альбом. — Милый. Блейз посмотрел на него, но уточнять не стал. *** О любимой музыкальной группе Гермионы Драко узнал случайно. Они снова обсуждали магловский фильм. Гермиона пожаловалась, что Пэнси путает участников BTS и утверждает, будто все они выглядят одинаково. Следом пришли семь фотографий. Драко долго изучал незнакомые лица. Цвет волос менялся почти на каждом снимке. У одного участника волосы сначала были тёмными, потом светлыми, затем розовыми. Другой выглядел старше или младше в зависимости от фотографии. На групповом снимке Драко окончательно перестал понимать, кто из них кто. Драко: Они выглядят по-разному на каждой фотографии. Гермиона: Потому что снимки сделаны в разное время. Драко: Один из них только что был блондином. Гермиона: Потом покрасился. Драко: Зачем? Гермиона: Люди иногда меняют причёску. Драко: Не семь раз за неделю. Гермиона объяснила, кто такой Тэхён и чем он отличается от Чонгука. Драко продолжал задавать вопросы, хотя после третьего уже понял основное. Ему нравилось, как меняется её манера писать. В рабочих сообщениях Гермиона почти не использовала восклицательные знаки, отвечала коротко и раздражалась на лишние слова. Теперь фразы приходили одна за другой. Она спорила, присылала записи выступлений, поправляла его и требовала не называть всех семерых «темноволосым, светловолосым и остальными». Драко: Тэхён — тот, которого ты называешь любимым? Гермиона: Одним из любимых. Драко: Их несколько? Гермиона: Нельзя выбрать одного. Драко: Слабость характера. Гермиона: Ты даже ни одной песни не слышал. Драко: Возможно, мне хватает информации. Гермиона: Тогда твоё мнение не учитывается. Разговор закончился после полуночи. На следующий день Драко нашёл записи выступлений. Первое видео он включил из любопытства. Ему действительно хотелось понять, из-за чего Гермиона так долго спорила с Пэнси. Второе понадобилось, чтобы выяснить, кто именно Тэхён. После третьего Драко понял, что снова перепутал его с Чонгуком. К пятому роли участников стали яснее. Через два часа в комнату вошёл Блейз и остановился возле двери. На экране семеро мужчин в блестящих костюмах танцевали на ярко освещённой сцене. — Что ты смотришь? — Музыкальное выступление. — Магловское? — Корейское. Блейз перевёл взгляд на экран, потом на Драко. — Мне понадобится подробное объяснение. — Гермиона любит эту группу. — Конечно. — Я хочу понимать, о чём она говорит. — Поэтому читаешь биографии участников? Драко закрыл вкладку. — Я ничего не читаю. — На экране было написано «Двадцать фактов о Ким Тэхёне». — Открылось случайно. Блейз сел в кресло. — Малфой, когда ты начнёшь покупать плакаты, предупреди. Я попрошу переселить меня в другую комнату. — Я изучаю культурный феномен. — Как зовут того справа? — Чонгук. Имя вылетело раньше, чем Драко успел притвориться, будто не знает. Блейз медленно улыбнулся. — Ты пропал. Драко ничего не ответил. К утру он действительно различал всех семерых. Посмотрел несколько выступлений, прочитал переводы песен и неожиданно обнаружил, что некоторые ему нравятся. Особенно одна. Драко прослушал её трижды и сохранил, хотя Гермионе говорить об этом пока не собирался. Перед следующим собранием он несколько раз представлял, как упомянет группу в разговоре. Каждый вариант звучал неестественно. «Кстати, я потратил полночи на мужчин в блёстках, потому что ты произнесла их имена». Подобное признание могло поставить окончательную точку в их общении. Подходящий момент появился после собрания. Остальные разошлись за напитками. Гермиона осталась возле главного стола, проверяя сценарий. Драко собирал провода у сцены, стараясь не смотреть в её сторону слишком часто. — Осторожнее с левым креплением, — сказала Гермиона. — Вчера оно искрило. — Уже исправил. — Когда? — До собрания. Она подняла голову. — Ты всегда всё делаешь заранее? — Только когда задания даёшь ты. Фраза вырвалась прежде, чем Драко успел её остановить. В аудитории стало слишком тихо. Гермиона смотрела на него поверх папки. Не смущённо. Скорее озадаченно, будто пыталась решить, была ли реплика шуткой. Драко отвернулся к проводам. — Ты обычно ставишь нормальные сроки, — добавил он. — В отличие от преподавателей. — Понятно. Судя по голосу, ничего ей не было понятно. Он закрепил кабель, который уже держался достаточно надёжно. — Я теперь знаю, кто такие Тэхён и Чонгук. Гермиона не ответила. Драко поднял голову. Она опустила папку. — Ты посмотрел BTS? — Несколько выступлений. — Зачем? Вопрос прозвучал без насмешки. Гермиона действительно не понимала, что могло заставить его добровольно заняться магловской музыкой. Драко пожал плечами. — Ты много о них говорила. Мне стало интересно. — Тебе не было интересно. — Откуда такая уверенность? — Ты назвал их музыку подозрительно бодрой. — Я изменил мнение. — После скольких видео? Он снова занялся проводом. — Не считал. — Больше пяти? — Возможно. — Больше десяти? — Следующий вопрос. Гермиона рассмеялась. Не вежливо, не коротко. По-настоящему. Папка опустилась на стол, плечи дрогнули, и Драко несколько секунд просто смотрел, забыв, что всё ещё держит кабель. — Ты выучил их имена? — спросила она. — Большинство. — Всех? — Не устраивай допрос. — Тэхён? — Тот, которого ты сначала прислала с тёмными волосами, а потом попыталась выдать за блондина. — Чонгук? — Младший. Хотя на некоторых фотографиях выглядит старше половины остальных. — Намджун? — Лидер. Улыбка Гермионы стала шире. — Невероятно. — Ничего сложного. — Ты два дня назад не мог отличить Тэхёна от Чонгука. — Фотографии были подобраны плохо. — Я отправила самые известные. — Значит, вся система построена на обмане. Она снова засмеялась, но вскоре смех стих. Гермиона продолжала смотреть на него. Выражение её лица изменилось. Исчезло веселье, осталось удивление, более тихое и серьёзное. — Ты правда потратил время, чтобы разобраться? Драко почувствовал себя неуютно. — Не так уж много. — Больше десяти видео. — Возможно. — Только потому, что я рассказывала? — Мне было интересно, — повторил он. Гермиона медленно кивнула. — Всё равно очень мило. Слово уже встречалось в их переписке. Тогда речь шла о ребёнке с игрушечным драконом. Сейчас она смотрела на взрослого Драко. Он положил провод. — Мило? — Ты решил узнать больше о том, что мне нравится. — Мне нравится их музыка. — Конечно. — Некоторые песни неплохие. — Какие? Драко назвал одну. Гермиона удивлённо приподняла брови. — Серьёзно? — Что не так? — Ничего. Просто я тоже очень её люблю. Он не знал об этом. Совпадение оказалось приятнее, чем следовало. — Значит, у тебя не совсем ужасный вкус. — Какое облегчение. Гермиона снова улыбнулась. Уже не так широко, но мягче. — Меня правда тронуло, Драко. Он не нашёлся с ответом. Драко много раз представлял её реакцию. В воображении Гермиона смеялась, устраивала проверку или заявляла, что он всё равно ничего не понял. Простая искренность оказалась хуже любого допроса. — Не смотри так, — сказала она. — Как? — Словно я вручила тебе Орден Мерлина. — У меня обычное лицо. — Обычно оно гораздо самодовольнее. Она вернулась к сценарию, но улыбка не исчезла. Разговор закончился. Драко продолжил собирать провода, не чувствуя пола под коленями. Ничего особенного не произошло. Гермиона не призналась в симпатии и не предложила встретиться. Ей всего лишь понравился его поступок. Впервые его усилие коснулось не проекта, отчёта или поставщиков. Коснулось её. Драко носил эту мысль с собой до самого общежития. *** — Он посмотрел BTS ради тебя? Пэнси задала вопрос тем же вечером. Они с Гермионой сидели на широком подоконнике в гостиной общежития. За стеклом шёл дождь, капли сбегали по окну длинными неровными дорожками. На небольшом столе стояла открытая бутылка вина. Гермиона подтянула колени к груди. — Не ради меня. Ему стало интересно. Пэнси усмехнулась. — Драко Малфою внезапно стало интересно творчество корейской музыкальной группы, о которой ты рассказывала ему до двух часов ночи. — Откуда ты знаешь, до скольких мы разговаривали? — Утром ты жаловалась, что не выспалась. — Я часто не высыпаюсь. — Иногда даже не из-за Малфоя. Гермиона отпила вина. — Мы просто переписывались. — Каждый вечер. — Не каждый. — Вчера ты показывала мне фотографию пятилетнего Драко с игрушечным драконом. — Он сам её прислал. — После того как ты попросила. — К чему ты ведёшь? Пэнси помолчала, разглядывая её лицо. — Ты правда не понимаешь? — Что именно? — Он влюблён в тебя. Гермиона рассмеялась. Слишком быстро. — Не говори ерунду. — Почему ерунду? — У него есть девушка. — Наличие девушки не мешает людям влюбляться. Иногда даже помогает, судя по моей матери. — Мы общаемся из-за актива. — Детские фотографии входят в должностные обязанности председателя? Гермиона поправила носок, стараясь не смотреть на Пэнси. — Ему просто нравится со мной разговаривать. — С тобой. — Возможно. — И он смотрит на тебя на каждом собрании. — Драко смотрит на всех. Пэнси молча подняла бровь. — Хорошо, — сдалась Гермиона. — Иногда я замечаю. — Иногда? — Часто. Произнести это оказалось неприятнее, чем ожидалось. Поначалу взгляды Драко действительно казались случайностью. Потом Гермиона решила, что он ждёт задания или пытается понять ход собрания. Объяснение перестало работать после того, как она трижды поймала его взгляд во время разговора с другим человеком. Он замолкал, когда она входила. Приходил раньше остальных. Соглашался на любую работу, даже если можно было отказаться. Отвечал на сообщения с такой скоростью, словно держал телефон в руке круглые сутки. Подозрение возникало и раньше. Гермиона не позволяла ему оформиться в ясную мысль. Слишком многое не сходилось. Школьный Драко Малфой ненавидел её. Взрослый встречался с Асторией Гринграсс, выглядел безупречно даже после ночи без сна и обладал тем тяжёлым прошлым, рядом с которым обычная влюблённость казалась почти нелепой. — Ты всё придумала, — сказала Гермиона. Пэнси не стала спорить. — Тебе понравилось, что он посмотрел группу? Гермиона провела пальцем по краю бокала. — Да. — Сильно? Она подумала о том, как Драко безошибочно назвал Намджуна. Как попытался сделать вид, будто десять просмотренных видео ничего не значат. Как слушал её сообщения, запоминая детали, на которые большинство людей не обращало внимания. — Меня давно никто не слушал так внимательно. Признание прозвучало тише, чем она собиралась. Пэнси улыбнулась без насмешки. — Тогда хотя бы не делай вид, что не замечаешь. — Я не делаю. — Делаешь. Гермиона посмотрела на телефон. Экран оставался тёмным. Только тогда она поняла, что Драко ещё не написал сегодня вечером. Мысль была неуместной. Они не договаривались переписываться ежедневно. Возможно, он встречался с Асторией, занимался учёбой или наконец решил провести вечер без обсуждения магловской культуры. Гермиона отодвинула телефон к краю стола. Через несколько минут он завибрировал. Она потянулась раньше, чем успела себя остановить. Драко: Я посмотрел фильм про аэропорт. Уголки её губ поднялись. Гермиона: И? Драко: Сюжет по-прежнему нелепый. Гермиона: Тогда зачем досмотрел? Ответа не было почти минуту. Драко: Хотел понять, почему он тебе нравится. Гермиона долго смотрела на экран. Пэнси наблюдала за ней поверх бокала. — Ни слова, — предупредила Гермиона. — Я молчу. — Очень громко. *** Поэзия далась Драко сложнее. Гермиона упомянула о ней во время одной из ночных переписок. Рассказала, что иногда слушает записи стихотворений перед сном. Голос, по её мнению, мог передать больше, чем напечатанная строка. Драко никогда не понимал стихов. В школе они казались ему неприятной разновидностью загадок. Автору грустно, но вместо честного признания он пишет об осеннем саде, пустом море или птице с перебитым крылом. Люди потом годами спорят, что именно имелось в виду. Драко хотел написать об этом. Вместо этого спросил: Драко: Посоветуешь что-нибудь? Гермиона отправила несколько записей. Первую он прослушал трижды и по-прежнему не понимал, почему женщина сравнивает любовь с домом, в котором нельзя зажигать свет. Вторая понравилась чуть больше. К четвёртой Драко перестал разбирать каждую строчку. Выключил лампу, лёг на кровать и позволил голосу звучать в темноте. На следующий день Гойл застал его с наушниками. — Что слушаешь? — Стихи. Гойл решил, что ослышался. — Добровольно? — Да. — Они тебе нравятся? Драко снял один наушник. — Пока нет. — Тогда зачем слушаешь? — Гермионе нравятся. Гойл кивнул. Объяснение его полностью устроило. Блейз оказался менее понимающим. — Сначала музыка, потом фильмы, теперь поэзия. Через месяц ты начнёшь вязать, если она скажет, что любит шарфы. — Я не притворяюсь, что мне нравится всё подряд. — Ты изучаешь её интересы с усердием исследователя редких магических существ. Драко бросил в него подушку. — Я хочу понимать, о чём она говорит. — Можно просто спросить. — Я спрашиваю. — А потом всю ночь изучаешь ответ. Драко вернул наушник. — Тебе не понять. — Слава Мерлину. К концу октября насмешки почти перестали его задевать. Он больше не пытался называть происходящее любопытством. Слишком много времени прошло, а интерес не ослаб. Напротив, Гермиона занимала всё больше места. Драко замечал её имя раньше остальных слов. Запоминал случайные фразы. Мог среди ночи вспомнить, что она хотела найти определённую книгу, и утром отправиться в библиотеку. Приходил, когда Гермиона просила помочь, даже если задачу можно было поручить домовикам или решить одним заклинанием. Однажды они вдвоём переносили старые колонки из актового зала в кладовую. Гермиона упрямо держалась за одну сторону, хотя тяжесть явно превышала её силы. — Отпусти, — сказал Драко. — Мы почти дошли. — Ты сейчас уронишь её на ногу. — Не уроню. Колонка накренилась. Драко успел подхватить вес, прежде чем край ударил Гермиону по пальцам. — Именно поэтому я просил отпустить. Она выпрямилась и убрала волосы с лица. — Не обязательно разговаривать со мной как с ребёнком. — Тогда не пытайся доказать превосходство над предметом мебели. — Я справлялась. — Колонка придерживается другого мнения. Гермиона посмотрела на него сердито. Драко ждал возражения. Вместо этого она рассмеялась. — Хорошо. Сегодня победил ты. — Запишу дату. Он поднял колонку при помощи магии. Гермиона придержала дверь. — Почему ты не сделал так сразу? — Ты сказала, что справишься без заклинаний. — И решил позволить мне мучиться? — Я дал тебе возможность самостоятельно признать мою правоту. — Невыносимый человек. — Зато полезный. — С этим спорить не буду. Она сказала легко и уже через секунду начала объяснять, куда поставить оборудование. Драко задержался у двери. Полезный. В её голосе не было скрытого смысла. Гермиона говорила о человеке, который помог перенести колонку и исправил крепления. Не о мужчине, ради которого она собиралась менять собственную жизнь. Ему всё равно стало тепло. Когда-то Гермиона видела в нём врага. Потом — фамилию в списке. Теперь звала, когда требовалась помощь, и была уверена, что он придёт. Пока большего у него не было. Драко убеждал себя, что этого достаточно. *** С Асторией он расстался в последнее воскресенье октября. Она приехала в Хогсмид после обеда. На ней было светлое пальто, выбранное Нарциссой в подарок на прошлое Рождество, и серьги с зелёными камнями. Драко сам купил их весной. Раньше он сразу заметил бы, как украшения подходят к её глазам. Сегодня вспомнил о серьгах только тогда, когда Астория коснулась мочки уха. Они сидели в небольшом кафе возле окна. Между ними остывал чай. За стеклом ветер гонял по мостовой мокрые листья, посетители входили, принося с собой запах дождя. Астория рассказывала о предстоящих праздниках. Её родители собирались устроить приём в конце ноября, и она выбирала платье. Драко слушал, иногда кивал и смотрел на телефон, лежавший экраном вниз. Гермиона не писала с утра. Он понимал, насколько отвратительно ведёт себя. Понимал и всё равно ждал короткой вибрации по столешнице. — Ты даже не здесь, — сказала Астория. Драко поднял голову. — Что? — Последние полчаса я разговариваю одна. — Я слушал. — Какого цвета платье собираюсь купить? Он промолчал. На лице Астории появилась усталая улыбка. — Я ещё не называла цвет. Драко посмотрел в окно. Оправдываться не хотелось. Ложь потребовала бы усилия, на которое он уже не был способен. — Давно? — спросила она. — Что? — Ты ушёл. Астория не плакала. Не злилась. Наверное, всё это она пережила раньше, пока ждала ответов на сообщения и приезжала на встречи с человеком, который мыслями оставался в другом месте. Драко провёл пальцем по краю чашки. — Не знаю. — Есть кто-то другой? Он мог солгать. Гермиона не была с ним. Не давала обещаний, не флиртовала, не просила прекратить отношения с Асторией. Возможно, никогда не увидит в нём мужчину. Формально никакого другого человека не существовало. — Да, — сказал Драко. Астория побледнела. — Вы вместе? — Нет. — Она знает? — Нет. — Тогда почему? Он посмотрел на неё. — Потому что я больше не могу притворяться перед тобой. — Как благородно. — Я не пытаюсь выглядеть благородным. — Получается плохо. Драко принял удар молча. Астория имела право ненавидеть его. Он не изменял ей телом, но давно перестал приносить в их отношения самого себя. Оставлял только правильные ответы, редкие встречи и видимость пары, которая устраивала обе семьи. — Прости. Она покачала головой. — Тебе не жаль. — Жаль. — Меня — возможно. Нас — нет. Драко хотел возразить. Не смог. Астория снова оказалась права. Ему было жаль, что она потратила на него почти год. Жаль её унижения, обиды и будущих разговоров с родителями. Но мысль о завершении отношений принесла облегчение раньше, чем вина. — Наверное, нет, — признался он. Астория встала. — Надеюсь, она того стоит. Драко вспомнил Гермиону в сером свитере. Её руки на тяжёлой колонке, смех, раздражение из-за неправильно заполненных документов. Сообщение о том, что ей приятно его внимание. — Стоит. Астория ушла. Драко остался у окна. На столе стояли две нетронутые чашки. Он смотрел, как чай остывает, и ждал, когда придёт боль. Первым пришло облегчение. Следом — пустота. Неглубокая, почти спокойная. Телефон завибрировал. Драко перевернул его. Гермиона: Ты занят? Он ответил сразу. Драко: Уже нет. Гермиона: Мне нужно мнение по сценарию. Только честное. Драко: Моё мнение всегда честное. Гермиона: Именно этого я и боюсь. Драко улыбнулся. За окном шёл дождь. Напротив оставался пустой стул, на котором ещё недавно лежало светлое пальто Астории. Оглядываться назад ему не хотелось. *** В последний вечер октября они переписывались почти до рассвета. Начали со сценария. Потом Гермиона прислала отрывок из фильма, Драко пожаловался на поэзию, а через час разговор каким-то образом дошёл до детских страхов. Гермиона призналась, что в семь лет боялась стоматологов. Драко: Магловских врачей, которые лезут в рот металлическими инструментами? Разумный страх. Гермиона: Они лечат зубы. Драко: Именно так они заманивают жертв. Гермиона: А ты ничего не боялся? Драко долго смотрел на вопрос. Потом рассказал о портрете в Малфой-мэноре. На нём был изображён дальний родственник, который по ночам менял выражение лица и иногда оказывался ближе к краю рамы, чем вечером. В шесть лет Драко перебегал мимо него, стараясь не смотреть. Гермиона: Ты боялся портрета? Драко: Мне было шесть. Гермиона: Возраст не оправдание. Он узнал собственные слова и улыбнулся. Драко: Ты ужасный человек. Гермиона: Зато внимательный. Драко перестал улыбаться. Он перечитал сообщение. Внимательный. Люди называли его умным, холодным, высокомерным, красивым. Родители ценили сдержанность. Преподаватели отмечали способности. В газетах ему приписывали трусость или расчётливость в зависимости от позиции автора. Внимательным его не называл никто. Вероятно, потому что рядом с другими он таким не был. Драко замечал всё, что касалось Гермионы. Не из вежливости. Ему хотелось знать, почему она хмурится, что заставляет смеяться и какие песни включает, когда остаётся одна. Драко: Я стараюсь. Гермиона долго не отвечала. Драко лежал в тёмной комнате, держа телефон над грудью. Блейз спал в нескольких шагах. За окном шуршал дождь. Гермиона: Я вижу. Внутри стало тесно. Он не знал, что именно она видит. Выполненные поручения. Изученные песни. Исправленные крепления. Взгляды, которые Драко давно перестал контролировать. Вопрос вырвался прежде, чем осторожность успела вмешаться. Драко: И что ты об этом думаешь? Гермиона начала печатать. Уведомление исчезло. Появилось снова. Драко лежал неподвижно, слушая собственное дыхание. Гермиона: Мне приятно. Он закрыл глаза. Всего два слова. Гермионе нравилось его внимание. Возможно, как нравится забота друга или помощь хорошего участника команды. Она не признавалась в чувствах и не обещала, что однажды ответит взаимностью. Драко не стал искать в сообщении того, чего там не было. Сегодня она видела его старания. Пока этого хватало. Драко: Тогда я продолжу. Гермиона: Почему-то я не сомневалась. Драко: Спокойной ночи, Гермиона. Гермиона: Уже почти утро. Драко: Тогда доброе утро. Гермиона: Доброе утро, Драко. Телефон погас не сразу. За окном серело небо. Дождь закончился, и последние капли медленно сползали по стеклу. В коридоре послышались первые шаги. Где-то открылась дверь, кто-то сонно выругался из-за раннего занятия. Гермиона не была влюблена в него. Она могла считать Драко неожиданно приятным собеседником, надёжным участником актива или человеком, который слишком серьёзно относится к её случайным словам. Возможно, ей просто нравилось, что её слушают. Драко не пытался придумать больше. В начале сентября Гермиона смотрела на него и видела фамилию из списка заселения. Теперь она писала ему по ночам. Присылала детские фотографии, советовала фильмы, рассказывала о страхах и замечала, когда он старался. Она пока не любила его. Но уже знала. Для конца октября этого было достаточно.