что для тебя значат закаты?

part 6.

      Дни теперь тянулись ещё бесконечнее, чем обычно. Каникулы продолжались, но только у Чонгука и Чимина. Остальные вернулись к сессии и работе.       Чонгук добавил контакты новых знакомых и с некоторыми даже списывался время от времени – штатные сообщения по типу «как дела», «что делаешь» и «о, понятно». Но даже в такие моменты кратких переписок что-то приятное щемило сердце. Его принимают за своего, им интересуются и, пусть и не на уровне друзей, но с ним общаются.       Чонгук хорошо сдружился с Джином и Кенмин: они больше всех располагали младшего к себе и делали всё, чтобы тот не чувствовал себя неловко. В особой форме выражал свою любовь Намджун, общаясь с Чоном скорей как с братом своего названного кента, и, как было сказано, «брат моего брата – мой брат». Гениальнее фразы не услышать, очко за каламбур уровня бог.       С братьями Мин же общение ограничивалось передающим от одного другому приветы Хосоком. Но не то чтобы Чонгук сильно прикипел к тихоне Юнги и, наоборот, шумному Гымджэ, чтобы расстраиваться из-за этого. Куда больше разочаровывал молчащий чат с улыбающимся русоволосым парнем. Периодически он светился зелёным кружочком, но так же быстро, как появлялся, индикатор и пропадал, оставляя фотографию висеть среди остальных чужих аватарок.       Чимин менее активно втягивался в компанию, хотя и тяжело было не заметить заинтересованные взгляды в экран смартфона, когда Гук вёл переписку с кем-то из ребят. Он много спрашивал, просил передавать пламенные приветы и страдал лучшему другу по поселившейся в голове светловолосой девушке.       Лина значительно отличалась от всех девушек, когда-то нравившихся молодому парню. Конечно, это было, в частности, из-за возраста, всё-таки Лина была старше не на год и не на пять. Она давно жила в другом городе, работала, уже побыла в браке и развелась. Но почему-то это только больше притягивало в ней.       Она дала мнимую надежду своим откровенным флиртом, а непривычное «малыш Чим-и», прозвучавшее бессчётное количество раз в новогоднюю ночь, словно приклеилось к нему и не столько смущало, сколько тешило растущее в нём мужское эго. Его заметили, обратили внимание и уделяли его вплоть до расставания на пороге малознакомого дома.       Резкие сладкие духи въелись в кожу и осели в лёгких перманентно, воспоминания о смелых касаниях до сих пор распаляли в нём огонь, как в тот самый момент, когда женские руки обвивались вокруг его шеи, гладили плечи, волосы и лицо. Она вела себя так открыто и естественно, будто они были знакомы вечность и подобного рода взаимодействия были в порядке их вещей.       И как же эта дерзость нравилась Чимину, давно искавшему такого же беспринципного человека, как он сам. Лина словно его отражение только с третьим размером груди и выкрашенным в вызывающий красный маникюром. Пак видел в ней собственный запал и не боялся обжечься этим огнём, в который его затягивало цепкими изящными пальцами девичьих рук. Амбициозный юноша откровенно поплыл и менялся на глазах.       Чонгук терпеливо выслушивал воодушевлённые восхищения или страдальческие монологи лучшего друга и перебирал его осветлённые пряди, когда Пак с жалобными стонами ронял голову на парту, заглушающую горестные охи и ахи бесповоротно потерявшего от платиновых волос Лины голову подростка.

⋆⁺₊⋆ ☀︎ ⋆⁺₊⋆

      Тэхён уехал уже следующим днём на учёбу вплоть до конца месяца, когда будет сдан последний экзамен. По пути в Тэгу, в машине брата парня не отпускала тяжесть на сердце, поселившаяся с момента последнего их разговора с Чонгуком.       Чувства вины и недосказанности глодали и грызли, как паразиты, изнутри, но, сколько бы Ким ни порывался снова написать, каждый раз останавливал себя, переходя в чат с Кэрой, которая со дня возрождения их отношений активно написывала с прогрессирующей интенсивностью, будто не было того перерыва длиной в полтора года, принёсшего литры кровоточащей боли.       Тэхён играл свою роль хорошего любящего парня, не давая повода – скорей самому себе, чем кому-либо, – усомниться в своём решении сойтись с бывшей. Как и раньше, ухаживал, делал комплименты, выслушивал бесконечный девичий трёп обо всём на свете, начиная от нового маникюра и заканчивая свежими сплетнями от подружаек, которых Ким на дух не переносил. Он отвечал на приходящие изо дня в день сообщения и сам писал, не стеснялся обнимать и целовать на людях, демонстрируя, в каких счастливых здоровых отношениях он состоит.       Вот только в самые неподходящие моменты перед глазами вспыхивал, подобно луже бензина от небрежно кинутой спички, совершенно другой образ, не соответствующий реальности, в которую он себя погружал, хватая самого себя за волосы.       Губы Кэры пахли приторно сладкой вишней, двигались страстно и резко. Ещё в старшей школе Тэхён бы отдал душу за украденные под лестницей поцелуи горячо любимой одноклассницы и сделал бы всё, чтобы заполучить внимание красноволосой подруги. Но каждый раз, целуясь с девушкой, Ким со стыдом признавал сам себе, что сравнивает с предшествующим ей поцелуем в холодном подъезде.       Тело помнило лёгкие нотки персикового бальзама и робость мягких, слегка искусанных губ подростка, пробующего впервые что-то подобное. Помнило его первое уверенное, но дрожащее от волнения касание к его волосам и шее. Помнило каждый чёртов вздох в его собственные потрескавшиеся на ветру губы. Пальцы девушки не так перебирали его осветлённые волосы, не так касались ладоней, не грели так, как смогли дрожащие ладони Чонгука.       Тэхён готов был выть волком от пожирающего его изнутри неразделённого чувства. Его злость на самого себя и нервозность выливались на Кэру в притворно пошлых фразочках во время секса, грубости и резкости, которые девушка принимала за порывы страсти, выстанывая неприлично громко его имя и извиваясь на смятых простынях, отдавая всю себя.       Но как бы ни пытался выпустить пар Ким, навязчивый образ в режиме портрет стирал всё, что входил в фокус кроме ореховых оленьих глаз.       Парня, словно коррозией, разъедали стыд и вина перед маленьким Чоном. Он корил себя за слабость, за подлый поступок по отношению к подростку, который, считай, признался ему на тех злосчастных ступеньках, стесняясь собственных слов. Он боялся даже случайной встречи, зная, что встретит в омутах цвета тёмного шоколада не былое обожание, а презрение и обиду.       Сам начал, сам закончил – красавчик, ничего не скажешь. Пять очков Гриффиндору за самопожертвование. Вот только эта игра одного актёра на самом деле не одного, а двух, и на второго режиссёр эгоистично закрыл глаза, опуская занавес прямо перед его носом.       Но как бы ни винил себя в происходящем Тэхён, он был убеждён, что так будет лучше, что его решение хоть и подлое, но правильное с рациональной точки зрения. Чонгук повзрослеет и переболеет этим, переболеет им, Ким Тэхёном, бессовестно укравшим не только самый ценный первый поцелуй подростка, но и место первой любви.       А сам же Тэхён… в счастливых отношениях с девушкой, из-за которой когда-то чуть не подрался со старшим братом. Да, он всё сделал, как надо. Просто нужно потерпеть и переждать эту буру внутри, заворачивающую внутренности в ураган.

⋆⁺₊⋆ ☀︎ ⋆⁺₊⋆

      Чего нельзя было сказать про Чонгука, разбившегося о собственную любовь, когда узнал ненароком, что Тэхён появился в компании с бывшей девушкой. Он несколько раз переспросил у Хоби о ней и, не услышав ничего утешительного, закрылся в комнате и себе.       Подросток чувствовал себя брошенной куклой, которую взяли поиграть и оставили в песочнице за ненадобностью. Он пытался найти оправдание такой резкой смене поведения Кима, перебирал варианты один за другим, но только больше тонул в собственной тоске.       Да какое ещё может быть оправдание? Чонгук – наивный и глупый, Тэхён – взрослый и самодостаточный. Наверняка, этот поцелуй в подъезде не значил для него столько, сколько для Чонгука – если вообще хоть что-то значил. Просто поцелуй, просто со школьником – опыт, острые ощущения.       Но, как бы ни убеждал себя в этой рациональной теории Чон, болезненные воспоминания обрушивались с пущей силой, резали без ножа по открытым ранам так, что к горлу подступал противный ком, застревающий где-то посередине – ни зарыдать в голос, ни вдохнуть полной грудью.       Он рассказал всё Чимину, как только прошла первая волна истерики, и уже вечером с благодарностью тонул в родных объятиях, впитывающих его реки из слёз. Пак всячески пытался поднять настроение лучшему другу, но даже такой инициативный весельчак, как он, не сразу смог расшевелить утонувшего в тоске Чона.       Потребовалось не одно ведёрко мороженого, чтобы остановить тихие рыдания закутанного в пушистый плед всхлипывающего комочка. Ушла не одна пачка салфеток на влажное лицо и немало часов утешающих объятий в незаправленной постели. Чимин оставался рядом, даже когда, утомлённый переизбытком эмоций, Чонгук уснул, прижимаясь отчаянно к старшему.       Пак облегчённо выдохнул, поглаживая тёмные волосы на прильнувшей к его груди макушке. Как заботливому кузену, блондину хотелось высказать пару ласковых этому обмудку с золотистыми волосами. Он даже не пытался оправдать поступок Тэхёна и искренне взбесился, прочитав скупые на эмоции сообщения в злосчастном чате.       Видеть младшего таким разбитым было самой большой слабостью Чимина. Это случалось крайне редко, особенно с таким количеством выплаканных слёз, но, когда всё же случалось, сердце Пака дрожало за друга.       Меньше всего ему хотелось видеть опухшее от рыданий лицо Гука, слушать его всхлипы и надломленный голос. Чонгук хоть и не был мимозой, но всё же его хрупкое мировосприятие делало его человеком мягким и доверчивым. Чимин стоял горой за друга, зная, что тот в свою очередь не даст упасть духом и ему, если придётся, и, лёжа в его кровати, стискивал в своих руках так крепко, будто часть обиды и боли кузена могла впитаться в него, как в губку.       Он, переполненный яркими негативными эмоциями, выругался бы в адрес Кима прямо в лицо Чонгуку, но увидел потухший огонёк в родных глазах и понял, что лучшее, что он может сделать, – это оставаться рядом столько, сколько будет нужно.       Чимин до конца каникул практически поселился в квартире Чонов, не отступая от брата ни на шаг и добросовестно прикрывая его, чтобы ни Хосок, ни родители не заподозрили неладное. И Чонгук был бесконечно благодарен своему другу за эту неоценимую поддержку и доверие.       Он всё меньше думал о Тэхёне, а верней о последней их переписке, и всё чаще стал улыбаться во время просмотра комедий. Не без помощи Пака, но он, наконец, вылез из своего кокона и уже к началу новой четверти вёл себя как ни в чём не бывало.       Со временем всё вернулось на круги своя и остались лишь редкие всплески воспоминаний, вытесненных возродившейся светлой любовью. Чонгук перестал убиваться, хотя боль никуда не ушла – лишь притихла после бури; перестал плакать и придавать висящему на шее кольцу лишнее значение. Просто подарок на Новый Год от просто друга.       Учёба и бесконечные подготовительные тесты окончательно переключили внимание подростка, и тот с головой ушёл в экзаменационные билеты, конспекты и толстые сборники тестов. Подтягивал, как и раньше, Чимина, зависал с ним в библиотеке, чтобы старший не сбежал с пересдачи контрольной, за которую из раза в раз договаривался сам Чон, помогал с домашкой по вечерам. За исключением клокочущего влюблённого сердца всё встало на свои рутинные места.

⋆⁺₊⋆ ☀︎ ⋆⁺₊⋆

      Близился конец месяца, а значит и день рождения Чонгука. Благодаря заботливым родственникам, этот день не перестал быть долгожданным и светлым. Они не давали забыть о его важности, делали всё возможное, чтобы этот праздник был наполнен только позитивными эмоциями, чтобы ничего не омрачило такой радостный день.       Его не баловали, как маленького ребёнка, но и ни разу не обделили вниманием и особыми проявлениями любви: надутые тайком ночью шары, бьющиеся о потолок кухни радужными кляксами, поздравления и поцелуи в лоб с самого утра, домашний торт и, конечно, подарки. Чонгук и правда любил свой день рождения и ждал его с таким же нетерпением, как Новый Год.       В этом году он выпал на субботу, а это означало, что в школу нужно сходить только на два факультатива по языкам, а родители, Хосок и тётя Мэй смогут прийти пораньше, ведь рабочие часы у всех заканчивались ещё в пятницу.       Проснувшись уже в приподнятом настроении раньше установленного будильника, Гук потянулся в постели с не сходящей с лица улыбкой. Комната была погружена в полумрак, ведь зимний рассвет ещё не успел постучаться в окно.       Парень щёлкнул выключателем настольной лампы, обволакивающую спальню мягким приглушённым светом. Позволив себе ещё поваляться несколько минут, пока не раздастся трель будильника, юноша протянул руку к лежащему на тумбочке телефону.       На экране блокировки висело несколько сообщений ещё с 00:00 от Чимина, который всегда пунктуально в полночь отправлял огромные текста с поздравлениями, пожеланиями и признаниями. Ещё несколько сообщений от одноклассников, с которыми хорошо общался и утреннее поздравление от Хосока.       Чонгук улыбнулся, проводя пальцем по экрану вверх, и принялся отвечать на поздравления по очереди в каждом чате, пока не долистал до до боли знакомой аватарки. Был в сети недавно. От кого: TaeTae «Я люблю другую, мы сошлись с ней снова вчера вечером»       Чон с грустью глянул на дату последнего сообщения и вздохнул, выключая оживший будильник. Не поздравит. Ему написала Кенмин, Намджун, поздравил Сокджин и даже Юнги – все увидели уведомление в соцсети и написали. Но не Тэхён.       Гук хмыкнул и тут же смахнул подступающую печаль, принимая сидячее положение на кровати. В день рождения не принято грустить: это его день, день счастья и радости. Шатен ещё раз потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки, и встал, выходя из комнаты прямиком на кухню, где уже было слышно шкварчение масла в сковороде и тихий разговор героев дорамы, включённой на ноутбуке.       Чонгук тихо зашёл в кухню, не желая отвлекать маму от готовки, и просиял ещё больше, обнаружив на стене буквенную гирлянду «Happy Birthday!», украшенную шарами. Юноша подошёл к плите, за которой хлопотала облачённая в передник женщина, и поставил подбородок на её плечо, наблюдая, как растекается ровным кругом по сковородке тесто.       – Доброе утро, – он почувствовал, как вздрогнула перепуганная его прикосновением мама, и улыбнулся, когда та обернулась через плечо, целуя в висок.       – С днём рождения, сынок, – отложив черпак в миску с жидкой субстанцией, она развернулась, заключая подростка в объятия и снова целуя. – Пусть тебе всегда по жизни сопутствует удача, а рядом будут надёжные люди, на которых ты можешь положиться, – она смотрела с теплотой на сына, слегка задрав голову вверх, и поправляла тонкими пальцами его взъерошенные после сна волосы.       – Спасибо, мама, – Чон улыбнулся, морща нос от попавших на глаза прядей, щекочущих мягкими кончиками волос.       Утро 27 января всегда начиналось с его любимых банановых блинчиков, которые стали уже традицией, одной из тех самых простых, но таких приятных, когда о них помнят. Мама и в любой другой день могла приготовить банановые панкейки, но именно в день рождения младшего это было обязательным утренним обрядом.       Аккуратные тонкие кружочки тихо шипели на горячей сковородке, наполняя кухню сладким ароматом. Женщина неторопливо переходила от одной конфорки к другой, снимала готовые блины, заливала тонкой струйкой новое тесто и переворачивала ловко лопаткой на другую сторону.       Чонгук наблюдал украдкой за мамой, закрепляя рожок кофеварки, заполненный молотыми кофейными зёрнами, и нажал на кнопку, включающую машину. Раздался мерный гул аппарата, и через пару секунд в две чашки начал стекать чёрный дымящийся напиток.       – Когда ты научишь меня делать банановые блинчики? – юноша опёрся поясницей о столешницу, складывая руки на груди в ожидании приготовления кофе для них двоих.       Женщина улыбнулась и тихо хихикнула, пожимая плечами.       – Хочешь сейчас попробовать? – она кивнула на освободившуюся сковороду, наливая каплю масла на сухую поверхность.       Шатен воодушевлённо закивал, подходя ближе и принимая из рук матери посуду, обхватывая деревянную ручку, и миссис Чон продолжила.       – Набери полчерпака теста и налей в центр, а сковородку крути по кругу сразу, а то не растечётся по всей, и получится какашка. Банановая.       Чон неуверенно наклонил половник над центром раскалённой сковороды и принялся ворочать тесто по дну, но то кривой кляксой быстро застыло, не успев образовать полный круг.       – Блин.. – насупился, опуская посуду обратно на конфорку.       – Угадал, – женщина посмеялась по-доброму и похлопала сына по плечу, подбодряя. – Почти получилось, смотри, – панкейк поджаривался кривой лужицей, золотясь по краю. – Сейчас серединка не будет жидкой, и можно будет переворачивать.       Чонгук нетерпеливо топтался на месте, сжимая в руке лопатку и пристально наблюдая, как тесто постепенно затягивается от краёв к центру. Когда одна сторона достаточно поджарилась, Гук сунул торец лопатки под тонкий ободок блина и попытался поддеть, но неудачно порвал несчастный панкейк.       Подобравшись к другому краю, повторил, но опять потерпел поражение: тесто скрутилось кусками, образуя полную каракатицу на сковороде. Подросток раздражённо топнул ногой и фыркнул, сдувая с лица непослушную чёлку.       – Ничего, первый всегда комом, – миссис Чон добродушно посмеялась, хлопая маленькой ладонью по спине парня, узнавая в негодующей гримасе бывшего мужа, точно так же реагирующего на неудачи. А вот, как кролик, топать ножкой у него как раз-таки от неё – детская привычка, передавшаяся с молоком. – Ещё попробуешь?       – Не сегодня, – шатен сошкрёб лопаткой несостоявшийся блин в тарелку и ругнулся, обвиняя комки теста во всех грехах.       Внимание привлёк тихий щелчок выключенной зелёной лампочки на панели кофеварки. Чонгук отошёл обратно к аппарату и вынул две чашки, контрастно белоснежные с тёмным крепким кофе. Питчер наполнился молоком, погружая в себя паровую трубку капучинатора.       Парень сосредоточенно крутил регулятор пара, проворачивая металлическую кружку в руке, и наблюдал, как вспенивается молочная субстанция, нагреваясь от нехитрых махинаций. Пользоваться кофемашиной Чон научился быстро, потому что и сам был любителем кофе, особенно по утрам в компании мамы.       Чернота горького эспрессо разбавилась воздушной пеной вливаемого молока. В воздухе сплелись запахи банана и кофейного порошка, так по-родному заполняя кухню. На стол опустилась пара блюдец с дымящимися чашками, широкое блюдо со стопкой свежих блинов и креманка с густой сгущёнкой.       За вкусным завтраком Чонгук едва не прошляпил время, спешно убегая в комнату, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Кинув на прощание громогласное «скоро буду!», парень захлопнул за собой входную дверь, натягивая повыше на нос полосатый шарф.       Погода благоговела, будто подготовившись к такому значимому дню: снег падал пушистыми крупными хлопьями, закруживаясь в вальсе, ветер почти не бил в лицо морозным потоком, а небо радовало пробивающимися лучами рассветного солнца вместо тяжёлых снежных туч.       Благо Чон жил недалеко от школы и мог позволить себе не бежать, а пройтись в такую чудесную погоду, наслаждаясь звонким хрустом под подошвой грубых ботинок. Мысли были только о грядущем праздновании, встрече всей семьи, как на Новый Год, и фотографиях, которые он обязательно сделает на свой новый фотоаппарат.       Прямо на пороге школы на Чона с разбега влетела фигура в чёрном берете, стискивая в объятиях под шуршание подарочного пакета:       – С днём рождения, Чонгук-а-а-а-а! – Чимин чуть ли не повис на шее застигнутого врасплох кузена, тяжело дыша после бега – опаздывал и летел на факультатив с самой остановки. – Мы с тобой теперь такие взрослые, ещё чуть-чуть, и будем сами покупать пиво.       – Кто о чём, а вшивый о бане, – Чонгук засмеялся, отстраняясь от крепких объятий, и принял протянутый большой и ощутимо тяжёлый пакет нежно-голубого цвета, плотно затянутый, чтобы содержимое нельзя было рассмотреть до вскрытия. – Тяжёленький. Открою дома, а то уже скоро звонок. Пойдём быстрее.       Блондин тут же потянул друга к двери, повторяя, как ему не терпится увидеть реакцию на подарок, ведь он так долго ломал голову, что такое-эдакое можно подарить новоиспечённому фотографу.       Он разузнал у Хосока, что они с родителями будут дарить, и решил все накопленные сбережения потратить на набор необходимых приспособлений для этого.       В пакете лежала заводская коробка со штативом, набор светофильтров, кожаный ремешок для камеры и специальный профессиональный фонарь для ночных съёмок, на который ушла большая часть кровных сбережений.       Пак советовался не с одним знакомым из сферы фотографии, чтобы, во-первых, хотя бы выбрать, а во-вторых, выбрать качественную продукцию. Конечно, это далеко не всё, что входит в первостепенные принадлежности фотохудожника, но Чимин старался хотя бы приблизительно представить, что из огромного перечня может понадобиться его творческому другу в первую очередь.       Факультативы проходили в периодическом отвлечении внимания на загорающийся от новых сообщений экран телефона. В день рождения о Чонгуке вспоминали даже люди, оставшиеся в прошлом, – чудо соцсетей, уведомляющих о чьём-либо дне рождения.       От кого-то было неожиданно приятно видеть поздравления, пусть и простую немногословную фразу с кучей смайликов, от некоторых же пользователей сообщений получать не хотелось, и приходилось отвечать вежливым, но сухим спасибо.       Гук, честно говоря, не совсем понимал, с какой целью из года в год пишут какие-нибудь бывшие одноклассники из средней школы, с которым он толком и не общался во время учёбы, или те же одноклассники, но из музыкальной школы, которую он вообще бросил и не поддерживал связь ни с кем из ребят, посещающих с ним занятия по сольфеджио.       Вот что они хотят этим неискренним «с др, Чонгук» сказать? Что помнят и капец как ценят его день рождения? Да хрен бы они вообще узнали без напоминания из мессенджера. Пора убрать дату своего рождения, чтобы среди чатов остались только те, кто действительно помнят.       Отсидев несчастные два часа, парни выскочили на улицу, обсуждая препода-грымзу по английскому, которая слишком уж много задала. Ну как, возмущался только Пак, который, после математики, терпеть не мог иностранный. Ему бы свой родной в идеале выучить, не то, что новый какой-то. Но, к его глубокому сожалению, английский – обязательный предмет в их учебной программе и подлежит экзаменационной проверке знаний.       Что бы он вообще делал без заучки Чонгука, если бы тот отказался подтягивать его чуть ли не по всем предметам? Да вылетел бы в первую же четверть старшей школы с его мотивацией учиться. Стоит отдать кузену должное, ведь помимо материальной помощи, он оказывает и моральную поддержку и иногда даже повышает пакову функциональность, что у того мелькают проблески логики и смекалки.       Чон то и дело поглядывал на весомый подарочный пакет в руке, прикидывая все возможные варианты, что бы могло лежать внутри. Но зная креативность и находчивость лучшего друга это могло быть что угодно: от огромного набора Лего в миллион деталей до полного коллекционного издания комиксов по вселенной Марвел.       Чимин решил пойти сразу к брату и предупредил маму, что будет уже сразу там, предварительно узнав, не нужно ли помочь что-то привезти. К обеду пришла помогать с подготовкой праздничного стола тётушка Мэй, а уже ближе к вечеру, к пяти часам приехали старшие Чон.       Хосок затискал младшего брата, даже не успев разуться на пороге, и всё не отпускал, пока не высказал всю подготовленную речь, закрепив её смачным поцелуем в лоб. Эти объятия напомнили утренний ураган по имени Чимин. Вот вроде не родные, а тактильность будто им по крови влили от одного к другому, настолько прилипчивыми были оба кузена.       Следующим по-отцовски обнял самый старший член семьи, одобрительно потрепав сына по копне тёмно-русых волос. И только после того, как за накрытым на кухне столом прозвучал первый тост и звон бокалов, а у подростков – стаканов с соком, настал самый волнительный момент – распаковка подарков.       Первым зашуршал голубой пакет от Чимина, весь день неусидчиво терпевшего, чтобы самому не показать содержимое брату. Глаза Чонгука только от одного вида уложенных аккуратно аксессуаров и приспособлений расширились глаза. А после открытия каждой пёстрой упаковки, возгласы звучали всё громче, а сам Чон чуть ли не прыгал на стуле от восторга.       Шатен рассмотрел абсолютно всё: прикрепил к фотоаппарату новый кожаный ремешок, накинув на шею; примерил к камере штатив; опробовал несколько светофильтров, меняя цветные линзы одну за другой и делая пробные снимки в новой коррекции света; и даже специально выключил в кухне свет, чтобы опробовать фонарь, устроив целую семейную фотосессию.       Вдоволь насладившись новыми побрякушками, Гук снова повис на шее Пака, всё это время почти плачущего от радости, что угодил другу с выбором подарка.       Следующая упаковка слетела с квадратной коробки от тёти Мэй. Внутри лежал толстый фотоальбом с пустующими рамками, ежедневник с тематическими страницами и разворотами и целый канцелярский набор с множеством ярких и пастельных текстовыделителей, разных цветов стержней ручки, цветастые закладки, фигурные скрепки и декоративные тонкие скотчи.       Чонгук обожал заниматься подобными скрапбукингу вещами: его пеналы и органайзеры были переполнены маркерами и наклейками, а полки заполнялись новыми блокнотами и скетчбуками. Гук сделал вводную запись на первой странице ежедневника и с энтузиазмом пообещал сбегать завтра же в редакцию, чтобы распечатать новогодние снимки, сделанные на камеру, чтобы начать заполнять альбом.       Заметив на лицах родителей и брата, которые зачастую дарили один общий, но всегда дорогой и значимый подарок, лёгкое волнение, Чонгук заинтересованно покрутил в руках небольшой конверт, прощупав плотную бумагу. Отлепив бордовую сургучную печать, парень выудил чёрную карточку, гласящую золотыми каллиграфическими буквами «Подарочный сертификат». Чон отложил конверт и пробежался глазами по тексту, закрывая ладонью раскрытый рот.

ПОДАРОЧНЫЙ СЕРТИФИКАТ

ШКОЛЫ ФОТОГРАФИИ PHOTOGRAPHY DEPARTMENT

Вручается: Чон Чонгуку

Сертификат даёт право на посещение индивидуальных или групповых

занятий в течение 48 академических часов и продолжительностью 1.5 часа.

Формат занятий: очно или онлайн, с практикой в фотостудии.

Сертификат действителен до 20**.02.01.

      Чонгук растёкся по стулу солёной лужей, шмыгая носом и пряча влажное лицо в ладонях. Он и подумать не мог, что его интерес фотографией будут так уважать и развивать.       Сначала кружок в школе, на который его с удовольствием перевели родители, когда узнали, что душа сына не лежит к музыке. Потом новый телефон с более хорошей камерой. Первый винтажный фотоаппарат «мыльница» со сменными картриджами для многоразовых съёмок. Профессиональная камера. Оборудование для съёмки. Сертификат на обучение в одной из лучших фотошкол в Корее.       Чон и подумать не мог, что его невинное подростковое хобби сможет стать его полноценным делом, ведь фотография требовала много дорогого оборудования. Но поддержка родных вселила в него не только надежду, но и мечту. Парень окунался в мир фотоискусства всё больше, а его самые близкие люди делали всё, чтобы не только росла его мотивация, но и совершались первые шаги к достижению заветной мечты.       Он почувствовал, как на плечи легли утешающие объятия Хо, который вот-вот и сам растрогается из-за эмпатичного брата. Чонгук продолжал тихо бормотать слова благодарности, покачиваясь в объятиях старшего и утирая покрасневшие глаза. С шеи пропали сильные руки брата, когда телефон в его джинсах разразился звонком.       Шатен принял от такой же плачущей мамы салфетку, улыбаясь и даже смеясь со своей сентиментальности. На плечо вновь опустилась тяжёлая ладонь, привлекая внимание, и Гук упустил из вида, как два кузена переглянулись, а старший незаметно кивнул второму.       – Пойдём выйдем на минутку на улицу. Поможешь доставку забрать, – Хосок сжал пальцы на тонкой ткани рубашки младшего и кивнул в сторону коридора, куда уже спешно удалился Чимин, натягивая ботинки и пальто.       Гук решил не задавать лишних вопросов, окинув оставшихся за столом родственников, и пошёл следом за братом. Не успел он разогнуться, зашнуровав обувь, как глаза закрыло плотной полоской широкой ленты.       – Чимин-ще?       – Это сюрприз, так надо, – с улыбкой в голосе проворковал Пак, затягивая бант на затылке Чонгука. – Я поведу за руку, не бойся.       – Доставка, говорите?       И тут же горячая мягкая ладошка крепко обхватила безвольно повисшую руку Чона. Парень боязливо и неспеша вышел за порог, следовал инструкциям старших: где ступенька, порог или поворот на этаж ниже.       Просчитав в голове три этажа и почувствовав тянущий по ногам холодок, шатен понял, что они у подъездной двери, из-за которой раздавались приглушённые, смутно знакомые голоса.       Противный писк оповестил об открытии двери, голоса смолкли. Чонгук чувствовал, как исчезла ладонь Чимина из его собственной и как ослабла хватка ленты, плотно перекрывающей обзор.       Быстро моргая, чтобы сфокусировать взгляд, Чон уставился на стоящих перед ним людей, на чьих лицах застыли выжидающие и предвкушающие реакцию улыбки.       – С днём рож-день-я! С днём рож-день-я! С днём рож-день-я! – за троекратным громким поздравлением прозвучали радостные восклицания компании Хосока.       Чонгук изумлённо смотрел на огромную связку шаров, за которой прятался в полуприсяде Намджун – высветленная макушка едва выглядывала из-за палитры связки. Рядом не переставала хохотать с забавно удивлённого лица парня Кенмин, выпуская облачка пара вместе с добродушным смехом. Сбоку стоял Сокджин, с загадочной улыбкой пряча руки за спиной, и ещё чуть дальше – братья Мин, скрывающие собой какой-то объёмный пакет.       Хосок стоял на пару ступенек ниже и снимал на видео то улыбающихся друзей, то смущённого, но до блеска в детских глазах счастливого младшего брата. Тот, словно отмерев, спустился по ступенькам неуверенной поступью и не смог сдержать умилительного «блин, так приятно».       Он принялся обнимать Кенмин, всё ещё звонко смеющуюся, и рассыпаться в благодарностях. Обернулся к Джину и уже потянулся к широким плечам, как тут между ними возник маленький плюшевый медведь, упакованный в прозрачный пакет. Снова раздался хохот друзей и в том числе самого Чонгука, принимающего с улюлюкающим «оу-у-у» игрушку, прежде чем обнять высокого Кима за шею.       Держащий связку шаров Нам наклонился следующий:       – Мы хотели их перед балконом поднять, но ленты до третьего этажа не хватило.       Гук опять рассмеялся, опускаясь с носков обратно на пятки и рассматривая рожицы на разноцветных шарах. Что-то в этой детской традиции зародило в нём любовь к гелиевым шарикам: самых разных форм и размеров и обычных однотонных круглых. Возможно, это было слишком уж инфантильно, но без шаров праздник не был праздником в глазах Чонгука, где отражались пёстрые кляксы.       Внимание привлекли расступившиеся друг от друга Юнги и Гымджэ, открывая взору всё это время скрывавшийся за их спинами большой прямоугольный свёрток:       – С днём рожденья, мелкий, – Юнги протянул подарок, на который тут же упал заинтересованный взгляд юноши. – Если честно, мы не знали, что тебе подарить, а твой брат сказал, что ты вроде как любишь рисовать и фоткать. В общем, подарок выбирали общим мозговым штурмом, так сказать.       Шатен протянул коробку стоящему поодаль Чимину и по очереди обнял оставшихся мужчин, вновь и вновь рассыпаясь в благодарностях, разве что поклоны не начал бить от признательности.       На душе стало как-то по-особенному тепло при виде широких улыбок людей, казавшихся совсем недавно из параллельного ему мира. Он так давно безуспешно клянчил у Хосока взять его с собой хоть на одну вечеринку, что и вовсе перестал верить, что сможет когда-то стать частью этой не разлей вода компании.       Но вот почти полный состав стоял под его подъездом с раскрасневшимися от мороза лицами, связкой шаров и подарками. От каждого слышались смех, поздравления и шутки, веяло дружеской заботой и искренностью, на которую скупились двуличные оппоненты в чатах.       Такая обыденность для любой компании друзей – поздравлять всем вместе с днём рождения друг друга и просто беззаботно смеяться с удавшегося сюрприза – но Чонгук за последние 16 лет получал поздравления только от родственников.       И хоть он и не был недоволен своей долей, вполне наслаждаясь семейными посиделками на любой праздник, но всё же тихая белая зависть мелькала в его голове при просмотре сторис одноклассников, собирающихся в подъезде друг друга с тортом и шарами под грохочущую из колонки музыку.       Чонгук ещё раз окинул присутствующих тёплым благодарным взглядом, забирая из рук Намджуна грузик с водой и рассматривая высоко вздымающиеся шары – в дверь едва ли влезут. Свёрток и медведя помог занести Чимин, всё это время наблюдающий со ступенек за происходящим, лишь махнув рукой заметившим его друзьям.       Только один взгляд прожигал дольше его, чем именинника, и Пак так же пристально смотрел в ответ, улыбаясь так же счастливо, как и получавший поздравления Чонгук.       Юнги, хмурый дядька с редкими всплесками смеха, всё время встречи улыбался и смотрел с необычно тёплой для холодных карих омутов нежностью на младшеньких. И в сердце хмурого дядьки защебетали снующие туда-сюда птички, когда из-под белой чёлки на него взметнулись смешинки карих полумесяцев.       Они молча кивнули друг другу и продолжали смотреть глаза в глаза, будто только один зрительный контакт передавал из одной головы в другую послания. И они бы могли простоять так, пока не примёрзнет к асфальту подошва, но прозвучали последние «фанфары» и Хосок открыл дверь, пропуская вперёд спрятавшегося за россыпью шаров Чонгука.       Чимин обернулся через плечо, прижимая плотно объёмный свёрток и плюшевого медвежонка, и шире прежнего растянул в улыбке губы, всё в том же молчании прощаясь не только с застывшим как вкопанный Мином, но и остальными ребятами, машущими на прощание окоченевшими красными ладонями.       За неожиданностью и радостностью момента Чонгук упустил из вида одну маленькую деталь: Тэхёна со всеми не было. Чон пересматривал видео на телефоне Хосока и только потом подметил, что не хватает одной светло-русой макушки и яркой чёрно-жёлтой куртки, напоминающей ему Бамблби.       Шатен сидел в кухне, пересматривая памятный ролик, чтобы с каждым новым просмотром обратить внимание на разные лица, и смеялся со своей же физиономии, искажённой неподдельным удивлением и восхищением. На свободной столешнице лежала распакованная картина по номерам с изображением какого-то пейзажа и круглощёкий медвежонок с голубыми подушечками на лапках.       Парень вернул смартфон брату, попросив отправить ему это видео, и тут же открыл мессенджер, чтобы сохранить его в галерею, но вместо родных черт лица Хосока на аватарке последнего из чатов оказались асимметричные глаза Тэхёна. От кого: TaeTae «Прости, я не смог приехать, чтобы поздравить со всеми, в универе выбить освобождение – что пройти круг ада» «С днём рождения, Чонгук!»       Губы неосознанно растянулись в улыбке сами по себе. Вспомнил.       Сверху всплыло новое сообщение от Хоби, обещанный медиафайл, но Чон смахнул уведомление пальцем и ткнул на строку ввода. Вести себя как обычно? Делать вид, что обиды забыты и не было тех 25 дней пиздостраданий о неразделённой любви? Да, наверное, так будет правильно.       Он ведь и правда больше не держит зла на Кима, пусть и вздыхает иногда грустно, рисуя в воображении картинку двух обнимающихся на лестничной площадке парней. Но и это пройдёт. У него же просто такой возраст.

От кого: JK

«Я всё понимаю, не извиняйся»

«Спасибо, мне приятно)»

      Ну и что это за тупая скобочка? Поздно, рядом с одной галочкой загорелась вторая и менять сообщение уже бессмысленно. Три точки забегали монотонной волной внизу чата в эту же секунду. От кого: TaeTae «И всё же мне жаль, что так вышло» «Я хотел прийти поздравить со всеми» «Декан просто говна навернул»       Многообещающий смайлик какашки в конце вызвал смешок у читающего сообщения Гука. Совершенно незаметно для него переписка затянулась на долгие десять минуты, ради которых парень вышел в другую комнату, пообещав вскоре вернуться. За бесконечно бегущими в низу диалога тремя точками забылась былая обида, сменившаяся на глупую улыбку на лице подростка.       Они обменивались, казалось, обыденными сообщениями, обсуждая едва не заваленную контрольную Чонгука, ненавистного преподавателя Тэхёна по макроэкономике и грядущий курсач по той же злополучной дисциплине. Если бы не прозвучавший голос отца из кухни, Чон готов был просидеть со смартфоном ещё всю следующую ночь, лишь бы зелёный индикатор возле кругляшка аватарки не погас.       Гук громко крикнул, не отрывая от экрана взгляд, исчерпывающее «щас!» и забегал подушечками больших пальцев по клавиатуре.

От кого: JK

«Я могу надеяться, что это

не последняя наша переписка?»

      Наивно, глупо, по-детски, но Чонгук даже не успел обдумать свои финальные слова, перед тем как уйти в оффлайн, и нажал на значок стрелочки быстрее, чем осознать безрассудность своей фразы. Зубы поддели сухую кожицу нижней губы, выдавая волнение подростка, успевшего пожалеть об отправленном сообщении.       Точки бегали и замирали, будто пользователь по ту сторону экрана печатал, стирал и снова печатал, подбирая нужные слова в отличие от легкомысленного Чона. Минута растянулась в томительную вечность, и долгожданные сообщения с тихим оповещением всплыли в самом низу чата. От кого: TaeTae «Я не хочу и не буду тебе ничего обещать» «Кэра довольно ревнивая» «Давай не будем об этом? Всё-таки у тебя день рождения, не будем портить настроение»       Искусанные губы сжались в плотную тонкую полоску. Противоречия, как два барана на мосту, столкнулись лбами. Один гнул свою рациональную линию и твердил, что всё так, как и должно быть – логично и разумно, второй – взвыл и готов был сам броситься с узкой переправы от отчаяния.       Одному из них суждено было либо проиграть, либо добровольно уступить, открывая дорогу в разум подростка, чьи неоднозначные чувства образовали разношёрстный клубок. Палитра эмоций не разделялась на отчётливые яркие цветастые кляксы, а смешала их в серо-буро-малиновую массу.       И, пока бараны упрямо спихивали друг друга, Чонгук неуверенно набрал краткое «я понял тебя». Поблагодарил ещё раз за поздравление, изобразив радость безумным количеством скобочек, от которых так и веяло фальшью, сработавшей как защитный механизм.       Парень сунул гаджет в карман джинсов, зачесал непослушную карамельную чёлку пятернёй и шумно выдохнул, будто на его плечи взгромоздили пять мешков цемента по пятьдесят килограмм каждый. Что ж его так не отпускает-то?       Вроде ещё месяц назад была поставлена жирная точка, почему неприятный холодок продолжает подсасывать где-то под ложечкой, словно внутри была открыта на микро-режиме форточка, задувая тонкими струями холодящий воздух.       В комнату заглянул Пак, обхватив дверной косяк ладонями и буквально переваливаясь торсом через него. Он поймал взгляд пропавшего со своего же праздника кузена и тут же понял, что дело дрянь. Чимин, не говоря ни слова, подошёл к другу и заключил в свои объятия, чуть ли не до хруста костей сжимая в своих руках.       – Да пошёл он в жопу. Ещё не портил ты себе настроение в бёздник из-за каких-то ушлёпков, – блондин гладил по спине и не давал и на секунду повесить нос. Чонгук выдавил из себя улыбку и сделал глубокий вдох, кивая молча словам брата. – Я от тебя не отвяну, ты знаешь, я как банный лист до жопы.       – Боже, засунь свои каламбуры туда, к чему прилип, – Гук наигранно сморщил нос и упёрся в плечи Пака, изображая недовольства, когда с губ сорвался смешок и улыбка выглядела уже не такой натянутой.       – Снимай штаны, – Чимин посмотрел чересчур серьёзно, произнеся приказ и сложив на груди руки, отчего второй только больше рассмеялся и хлопнул по плечу.       – Придурок, – блондин на это лишь улыбнулся, напрочь стирая маску серьёзности, которая не удержалась на лице и минуты, и закинул руку на плечи Чона, уводя обратно в наполненную домашним уютом и духом праздника кухню.