что для тебя значат закаты?

part 4.

      Чимин лишь мельком взглянул на озадаченного кузена, обернувшись через плечо, когда уходил с Сокджином в смежную комнату. Пьяные в хламину Нам и Хо не оставляли попыток обыграть друг друга в дартс. Пак заинтересованно наблюдал за чудесами мышечной памяти, когда мужчины, несмотря на нетрезвость разума, умудрялись попадать по мишени остриём дротиков. Взгляд невольно зацепился за лениво усевшегося с ногами в кресле Мина: он казался миниатюрным в огромном потрёпанном кресле, комментируя едко промахи друзей и потягивая крепкий напиток прямо из горла.       – Прости, Господи, вы в такую говнину, что страшно на вас с дротиками в руках смотреть – ещё запульнёте в глаз кому, – хоть Ким и обращался к обоим играющим, многозначительно смотрел он на белобрысого Джуна, о чьей рукожопости знает вся округа. – Дай-ка сюда. У меня очко поджимается, когда ты трезвый нож держишь, а тут после сорока градусов. И вообще, расступились, лошары. Тут Чимка изъявил желание играть.       Джин отобрал у пытавшегося поспорить Нама дротики и жестом показал замолчать, что всегда срабатывало на блондина – кого-кого, а Сокджина он слушался непоколебимо. Рыжеволосый подозвал смущённого Пака и протянул дротик с так называемым оперением в цвет британского флага. Младший подошёл и полёгал в ладони металлический предмет.       Щёку обжигало пронзительным взглядом Мина в углу комнаты, и Чимин невольно бросил в ту сторону взгляд, встречаясь с потемневшими карими глазами брюнета, наблюдающего за каждым жестом нового знакомого. Пак озадаченно выгнул бровь, но быстро переключил спектр внимания на широкую спину Сокджина, на пробу запускающего дротик в мишень на противоположной стене.       – Иди сюда, – Ким стал рядом с младшим, показывая на своём примере дальнейшие инструкции, – смотри. Не уводи руку сильно далеко, держи дротик в поле зрения, когда прицеливаешься, – он пару раз качнул запястьем назад-вперёд и, замахнувшись чуть сильнее, отправил дротик в свободный полёт. – Прикладывай силу в кисть, а не плечо. Некоторые дротики херовые, увиливают в стороны, поэтому бери левее от выбранной цели.       Внимательно наблюдающий за каждым шагом, Чимин стал в более уверенную стойку и попытался повторить за старшим. Но цветастое оперение приземлилось на пол, даже не долетев до стены. Тихо матернувшись себе под нос, Пак взял ещё один и возобновил попытку. Мимо.       – Подойди ближе, – горячая ладонь подтолкнула юношу под спину, и тот послушно сделал пару шагов вперёд. – Не размахивай так рукой, минимизируй нагрузку на предплечье, весь замах идёт от запястья. Давай, пробуй, – сам мужчина удалился в кухню, кинув подбодряющую реплику вслед. Научил так научил, ничего не скажешь.       Блондинистая макушка качнулась в согласном кивке, и Пак помедлил, прицеливаясь тщательнее, а после выкинул руку вперёд, отпуская дротик. И опять остриё лишь царапнуло красно-зелёный сизаль, врезаясь в деревянную половицу. Не осталась незамеченной тихая усмешка Юнги сбоку. Обиженный подросток кинул испепеляющий взгляд на мужчину в кресле и, упрямо пыхтя, подошёл к стене, собирая с пола свои провальные попытки.       Мин наблюдал за этим актом юношеского максимализма с доброй улыбкой и после очередного промаха младшего качнул головой, поднимаясь с нагретого места. Бутылка с глухим звоном опустилась на кофейный столик рядом, и брюнет тихой поступью подошёл к парню, обходя за спину. Бледные длинные пальцы скользнули на контрастно маленькую ладошку Пака. Эта разница вызывала умиление и пробудившееся совершенно неуместно чувство собственничества у мужчины, сжимающего мягкую руку подростка. Он чуть наклонился к плечу младшего, так, что горячее пьяное дыхание касалось порозовевшей щеки.       – Не отводи назад плечо, когда замахиваешься, так ты теряешь из поля зрения дротик, – Чимин ощутил пробежавшие по затылку мурашки и мелко вздрогнул от неожиданно близкого баса, но постарался сосредоточиться на полосатом круге на стене и обрабатывать инструкции старшего, молча слушая и подчиняясь чужим рукам. – Когда прицеливаешься, амплитуда маха должна быть небольшой, а ты машешь им, как флагом на параде.       Юнги подался вперёд, ненавязчиво прижимаясь грудью к миниатюрной спине Пака. Вторая рука легла на тонкую талию, скрытую мешковатым салатовым пушистым свитером. Чимина как током прошибло, но он упрямо игнорировал это чувство, глубоко вдохнув полной грудью. Бледная ладонь сжалась чуть сильнее и, контролируя каждую манипуляцию, качнула вторую.       – Когда метаешь, подавайся корпусом вперёд с опорой на выставленную ногу. Плавно, спокойно, уверенно, – мужчина говорил тихо, почти шептал в покрасневшее ухо, и не осознавал, как сам наслаждается моментом.       Моментом близости с этим чудным малым, который в первую же встречу демонстрировал смесь дерзости и стеснения во флаконе своего характера. Ангельская внешность никак не вязалась с иногда нахальным поведением. Белоснежные вьющиеся волосы создавали обманчивый образ святоши, который рушился, стоило из пухлых губ вылететь откровенному матюку.       Но из этого складывался новый образ, честный и прямолинейный. Смелый и страстно желающий показать себя подросток, идеально балансирующий на грани между интересным и надоедливым. Он цеплял своей жизнерадостностью и отчаянностью, своей простотой и живостью. Чимин был собой и не стеснялся этого. Это вызывало уважение и притягивало. Цепляло даже хмурого саркастичного Мин Юнги, пока не осознающего масштабность проблемы.       Брюнет слегка навалился на Пака и разжал пальцы, выпуская одним точным броском дротик, разрезающий со свистом воздух. Остриё попало ровно по зелёной полоске утроения очков под отметкой 20. Чимин подскочил, вскидывая руки и радостно взвизгивая:       – Попал!! Юнги-хён, я попал! – и хоть маленькую победу трудно было назвать самостоятельной, после пяти неудачных попыток она ощущалась слаще сахарной ваты или домашнего горячего шоколада.       Мин опустил руки с тела юноши, когда тот счастливо запрыгал зайчиком и захлопал в ладоши. Подведённые тенями глазами сияли, но не от шиммера – они светились детским ликованием, каряя радужка блестела от распирающего от первого успеха счастья. Старший не смог сдержать ленивой улыбки, пряча руки в карманы брюки и отступая на пару шагов назад, чтобы опереться плечом о стену.       Он наблюдал, как блондин с энтузиазмом схватил новый дротик и сосредоточенно встал на прежнее место. Кончик языка высунулся от усердной попытки собрать все полученные уроки воедино в голове. Раз..два.. неоново-зелёное оперение устремилось вперёд и остановилось на делении над цифрой 17. Ещё один торжествующий вскрик не вызывал ничего кроме возникшей на душе тихой радости. Юнги улыбался подбежавшему к нему Чиму, трясущему с усердием его за плечи.       – Хён, ты видел? Видел? Я смог! Я сам попал!       Такая мелочовая рутинная для Мина вещь, как дартс, оказывается, кому-то могла принести целый вагон с маленькой тележкой счастья. И это снова пробудило в мужчине неизвестное чувство. Мягкое и светлое. Оно катилось по трубе жёлтым шариком в хранилище воспоминаний и со звоном ударялось о ряды меланхолично синих шаров, пуская эхом ласкающее слух «хён».       Спящее, забытое с годами чувство, согревающее изнутри. Именно оно возникало от вида такого наивного, воодушевлённого блондина в яблочно-зелёном свитере, от его обращения к нему, которое давно не звучало от друзей, привыкших называть друг друга неформально по имени или вовсе по прозвищам.       Чимин продолжал метать дротики один за другим, топая недовольно ногой, когда какой-то из них отскакивал на пол или прилетал в стену, но намного эмоциональнее была реакция на застывающие в сизалевом покрытии мишени. Из кухни слышался смех собравшейся толпы друзей, из зала – музыка, заглушающая беседу оставшихся наедине Чонгука и Тэхёна. Мимо прошёл слишком уж весёлый, покачивающийся Гымджэ, остановившись на мгновенье, чтобы тоже запустить дротик. Меньше, чем через минуту послышался пьяный возглас и хлопок двери.       – Ну нихуя себе, какие люди! – Мин старший раскинул руки, разводя для горячих объятий.       Сидящие на диване Тэ и Гук заинтересованно смотрели на гостью, но только один из них приветливо улыбнулся, поднимаясь. Из соседней комнаты выглянули любопытно Юнги и Чимин, второй изучал взглядом незнакомку, не скрывая восхищённого блеска в глазах.       – С Новым Годом!! – на пороге стояла девушка, сжимающая в руке бутылку шампанского.       Волосы в цвет холодного блонда лоснились по плечам, прикрытым пушистой шубкой, ноги были обтянуты чёрным капроном и прикрыты до середины бедра облегающим чёрным платьем. Её белоснежная улыбка отзывалась теплом в присутствующих парнях. Девушка повисла на шее сначала одного друга, потом второго, покачиваясь в крепких объятиях.       – Лина! Вот это новогодний подарок! – из кухни на шум вышли остальные, и просиявший от вида старой знакомой Сокджин чуть ли не подбежал к двери, заключая блондинку в объятия, оторвав от земли и покрутив на месте. – Ты же сказала, что не сможешь приехать, как ты тут?       – Сдала квартальный отчёт, взяла отгул за свой счёт и заплатила таксисту. Всё просто, Джин-и, – она светилась словно неземное создание, освещая полумрак комнаты своей яркой аурой, наполнившей дом в ту же секунду, как перешагнула порог. Поприветствовав всех остальных, девушка наконец обратила внимание на два незнакомых, изучающих её глазами лица. – А что это за очаровательные пупсы?       Лина просканировала взглядом сначала скромно сидящего на спинке дивана Гука, расстёгивая ботинки на высоком каблуке, а после перевела его на Чимина, выглядывающего из дверного проёма с любознательно распахнутыми ресницами.       – Это Чонгук, мелкий Хосока, а это Чимин, их кузен, – поспешил ответить Сокджин, показывая сначала на одного парня, а после на другого. – Они классные и теперь тусуются с нами.       – Ну что за прелесть. Такие красавчики, – посмеялась блондинка, подмигивая игриво смущённому шатену. – Вас бы на обложку журнала, а не в этот клоповник, – она звонко рассмеялась с захлебнувшегося возмущением Намджуна, стягивая с плеч шубку и вешая на крючок.       – Схуяли клоповник-то?! Мать, забыла, как каша дома пахнет? – светловолосый без труда закинул хохочущую девушку на плечо, лишая всякой возможности выбраться. – Штрафную пиздосье!       И, не сговариваясь, все дружно удалились в кухню. Общий фокус внимания переключился на Лину, будто ангел сошёл с небес, и все люди потянули руки к божественному созданию. Из комнаты послышался звон рюмок и унисонный женский смех двух подружек – теперь не одна Кенмин разбавляла мужской коллектив.       Чонгук, помедлив немного, озадаченно соскользнул с дивана, встречаясь с горящими глазами Чимина, который уже с энтузиазмом уводил Чона в другую комнату и заговорчески шептал:       – Почему ты не рассказывал про неё? – Пак поглядывал в кухню, где скрылась вся компания, и понизил голос до полушёпота, восхищённо хлопая ресницами при одной мысли о новой знакомой. – Решил скрыть от своего лучшего друга такую красотку?       – Да я сам её впервые вижу, – вторив кузену, шипел тихо Гук, складывая руки на груди. – Её не было летом на пикнике, и никто это имя не произнёс за целый вечер. Видимо, она редко приезжает. Я знаю не больше твоего, – Чонгук заглянул в не по-детски сияющие глаза друга и улыбнулся. – И это я влюбчивый? Кому-то нравятся дамочки постарше, я смотрю.       – Я хоть слово сказал про тебя с Т- – Чим оборвал себя на начале имени, получив пинок в бок.       –  Хоть слово? Не перестаёшь стебать с того самого дня со своими пидорскими шуточками, – шатен нахмурился, зачёсывая пятернёй волосы назад, но те непослушно упали обратно на глаза.       Он отвёл взгляд в сторону и чисто случайно наткнулся на пробирающий до мурашек взор потемневших медовых глаз. Всего пару секунд, но их хватило, чтобы Гука передёрнуло мелкой дрожью. Как бы оправданы подколы друга ни были, осознать до конца, что его угораздило влюбиться в парня было тяжело.       Всё ещё незнакомое чувство казалось помутнением рассудка под влиянием пубертата, процессом его самопознания – да что угодно, но не любовь. Это что-то взрослое, что невозможно испытать в неполные шестнадцать. Мама всегда говорила, что это временно, что это проходит и, когда он вырастет, поймёт, что это было просто.. иллюзией. Чонгук доверял маме, но сердце слишком гулко стучало, выбивая грызущие сомнения и наполняя чем-то светлым, сладко-запретным, тёплым. Да как это вообще может пройти?!       – Мелкие, вы застряли или что? – голос старшего брата вырвал из размышлений, и Гук вздрогнул. Кажется, Чимин что-то рассказывал, а он настолько ушёл в себя, что не слушал совсем. Если друг заметит, то обидится.       – А Чимин видимо от дартса не может отлипнуть, – раздался смех Джина, и Пак готов поклясться, что услышал ту самую усмешку Юнги после этих слов, но больше ничего тот не сказал, даже никакого подкола в адрес подростка.       – Дартс? – из кухни от бедра вышагивала Лина, смотря на парней, а после на висящий круг на стене. – Малыш Чим-и умеет играть? – её губы растянулись в улыбке, а в глазах промелькнул знакомый Чонгуку огонёк – так загорались глаза его кузена. Азарт, вызов, страсть – вот, что плескалось на дне светлых женских глаз, когда она протягивала дротики блондину. – Сыграем? Гук-и, с нами?       – Н-нет.. я не умею, – шатен отмахнулся и поспешно удалился на кухню.       На стуле возле дивана важно восседал лысый кот, занимая посадочное место своей розовой тушкой. Чонгук аккуратно поднял нетактильного питомца на руки, усаживаясь на табуретку, и опустил кота на свои колени. На удивление усатый не убежал, складываясь круглой буханкой на бёдрах подростка, и даже позволил погладить по гладкой коже.       Гук хихикал от непривычных прикосновений: он впервые гладил сфинкса, и после пушистых котов он ощущался совершенно не так – тёплый, мягкий, хоть и не длинношёрстный, но всё равно приятный на ощупь. Через несколько секунд по руке пошла вибрация от мурчащего питомца. Нам удивлённо вскинул брови, наблюдая за юношей, приручившим его вредного ворчливого кота:       – Лысый! Предатель! – невычурно названный кот лениво повёл ухом на кличку, но даже не открыл глаза, тонкими лапами перебирая чёрные джинсы, вызвав тихое болезненное шипение сверху. – Хоть бы кипти свои не выпускал, морда бандинтская.       – Да ладно, пусть, значит доверяет и ему комфортно.       Чон поморщился, когда длинные когти снова царапнули колено через грубую ткань, но терпеливо гладил лысую спину, опустив взгляд вниз на умиротворённо дремлющего хвостатого. Макушку жгло от взгляда, и почему-то Чонгук был уверен, что знает, чьего. И именно поэтому побоялся поднять голову, встретиться с золотым отблеском в медовых глазах, которые так и прожигали в нём дыру размером с кулак.       Тэхён не то чтобы любовался, хотя честно признаться, не без этого, но он откровенно залип. Разговор, а вернее его задушевный монолог, в гостиной оставил какое-то непонятное послевкусие. Ощущение, растекающееся по альвеолам, казалось отдалённо знакомым, но Ким не мог понять, почему и что это за чувство.       Он смотрел на обтянутые джинсой бёдра, думал о шероховатой ткани под его пальцами несколькими минутами ранее, о напряжённых от его касаний мышцах под ней. Смотрел на бледные руки подростка, скользящие по кошачьей спине, и ощущал их фантомные прикосновения к его волосам, их лёгкий массаж на затылке и бережные поглаживания по прядям, раскинутым на тех самых бёдрах.       Это были минуты непонятной слабости, оттаивания ледника, вызванное горячим сердцем добродушного парня с кроличьей улыбкой и глазами преданного щенка. Мысли снова и снова возвращались к стеснительному подростку, какой бы круг не совершили по архиву воспоминаний.       – На, дай ему, доверять ещё больше будет, – Юнги протянул младшему ломтик ветчины, и тот взял еду, не раздумывая, и поднёс к морщинистой мордочке. – Чимин так и играет дальше?       – Угум. Лина предложила ему сыграть партию, – питомец, учуяв манящий запах у самого носа, проснулся и принял сидячее положение, чтобы прямо из рук выхватить большой ломоть мясного изделия.       Мин слегка дёрнул верхней губой от ответа Чона, но не ответил ничего кроме бурчащего «понятно» перед тем, как приложиться губами к бутылке газировки, перебивающей своей сладостью горечь выпитой водки.       Он был единственный в компании, кто нейтрально относился к Лине из-за личных разногласий в прошлом. Конфликт давно был улажен, в компании не висело непонятного напряжения, но в душе всё ещё был неприятный осадок, который Юнги молча носил с собой, как бремя былой ссоры.       Он не демонстрировал своего недоверия к подруге, не показывал открыто дискомфорта от нахождения блондинки в общей компании, но и не питал больше тёплых чувств и с объятиями не вешался, ограничиваясь штатным приветствием. И всех вполне это устраивало: как мирно сосуществующих Юнги и Лину, так и остальных друзей, оставивших скандальную ссору далеко за спиной. Даже по пьяни Мин не позволял себе откровенных разговоров об общей знакомой, сохраняя хладнокровие и спокойствие удава.       Но когда в соседней комнате столкнулись его былая обида и нынешняя отрада, запуская беззаботно дротики в мишень, то отголоски из прошлого заново загалдели в голове, наперебой подкидывая не самые приятные обрывки воспоминаний. Даже Чимин очаровался обаянием девушки. Две параллельные вселенные внутри Юнги переплелись и схлопнулись, запутывая мысли в беспорядочный клубок.

⋆⁺₊⋆ ☀︎ ⋆⁺₊⋆

      Ещё плюс 120 очков, Чимин вырывался вперёд с каждым ударом тонкого острия о круглую доску. Последний десятый круг подходил к концу, победитель уже был очевиден, и девушка потеряла надежду, разочарованно отшвыривая на тумбочку розовый дротик:       – Новичкам везёт! – она наигранно обиженно надула губы, но уже в следующую секунду улыбнулась и притянула Пака к себе за шею, в игривом жесте потрепав белобрысую макушку. – А ты очень даже неплох для того, кто до этого никогда не играл. Быстро учишься, малыш Чим-и?       Младший по инерции протянул руки к женской талии, наклоняясь под её обхват и покорно позволяя тормошить и так испорченную укладку. Его сердце трепетало, а ладошки вспотели от такой неожиданно тёплой близости с объектом его явной симпатии. Блондинка ослабила хватку, позволяя Чимину выпрямиться и зачесать рукой непослушные белые пряди.       Её взгляд устремился в слегка поплывший макияж, и только сейчас он почувствовал себя неловко под слоем косметики. Она изучающе проскользила по блёсткам на верхнем веке, коричневой растушёванной стрелочке и протянула руку к розовой щеке юноши, нежно проводя пальцем:       – Красивые глазки, сам красился? – она задержала руку дольше положенного у лица растерявшегося Пака и улыбнулась как-то по-другому, не задорно и кокетливо, а нежно, с долей ласки во взгляде.       – Я.. да, я сам.. нелепо выгляжу для парня, да?.. – он боязливо то поднимал глаза на привлекательную улыбку, то опускал обратно в пол, изучая узор на ковре. Оказанное внимание не только льстило: оно поднимало самооценку парня под облака – туда, где порхал он сам, окрылённый любовью с первого взгляда.       – Миленько, – Лина провела тонким пальцем по скуле, обвела линию челюсти и задела как бы невзначай нижнюю губу Пака, глядя слишком уж интимно и томно.       Чимин нервно хихикнул и шумно сглотнул, бегая взглядом по лицу девушки, что было совсем близко. Ближе положенного. Но блондинка, к его разочарованию, выпрямилась и, закинув руку на плечи подростка, пошла на кухню, удерживая равновесие только благодаря горячей ладони Пака на своей талии. Возможно, в сегодняшней партии она бы и одержала победу, если бы ни была так пьяна, но неустойчивая поступь и впечатанные в стену дротики говорили за неё сами.       Юнги оторвался от очередной истории Джина, когда периферия зрения поймала знакомые пепельные волосы, качающие вслед за её обладательницей. Он обернулся, молча наблюдая за не уследившей за своей дозой алкоголя девушкой, плюхнувшейся на колени растерянного подростка, ведущего её.       Чимин не успел ничего осознать, как блондинка неуклюже приземлилась на его бёдра, хватаясь за плечи. Он смущённо прикрыл рот рукой, чувствуя подобравшееся возбуждения, как никогда стесняясь естественной реакции организма. Особенно естественной в его-то возрасте. Но почему-то было жутко неловко от осознания своего положения, а ещё больше страшно, что Лина заметит или, не дай бог, почувствует, если качнётся ещё хоть немного.       Пак поймал хитрый взгляд друга, потягивающего из банки охлаждённый спрайт, второй рукой поглаживая спящего Лысого на его коленях. Чёрт, сейчас очень не помешало бы освежиться. Лина на его коленях болтала о чём-то с друзьями, беззаботно качая ногами, и крепко держалась за плечи парня рукой, буквально прильнув к его груди.       В свитере стало слишком жарко, воздух стал горячим, и его критически не хватало для дыхания, поэтому одновременно бедный и осчастливленный Чим дышал через раз, уводя взгляд с усмешки в глазах Чонгука.       А ещё от, словно айсберг, холодного взгляда Юнги, сидящего в противоположном углу дивана. Младший установил зрительный контакт всего раз на пару секунд, но этого хватило, чтобы почувствовать себя не в своей тарелке. Конечно, их старая добрая подруга сидела на коленях никого другого, как совершенно из ниоткуда взявшегося в этой компании Пак Чимина. Наверное, Юнги думает именно об этом.       И с одной стороны – да. Но не с точки зрения Лины. Он больно закусывал щёку изнутри, прикладывая усилия, чтобы не психануть, не подорваться с места и выйти к чертям собачьим из этой ставшей душной кухни, а в идеале по пути стянуть на пол девушку в коротком платье.       Мина кольнуло появившейся на пустом месте ревностью, и он сжал челюсти, отводя взгляд на разгоняющих очередной анекдот друзей, но совершенно не вникал в него, успокаивая разбушевавшийся огонь внутри. Эмоции были слишком смешанные и неоднозначные, чтобы их описать. А уж тем более объяснить, чем они были вызваны. Лина, Чимин, это сводило с ума и разрывало Юнги, как не поделившие игрушку дети, перетаскивая то на одну, то на другую сторону. Одно Мин мог понять для себя точно – он в дерьме. По уши. И захлёбывается в переизбытке собственных эмоций и чувств. И хрен что с этим сделаешь.

⋆⁺₊⋆ ☀︎ ⋆⁺₊⋆

      Гук лежал в кровати рядом с сопящим тихо Чимином и смотрел в потолок собственной комнаты. Они вернулись к шести утра с Хосоком, но тот убедился, что младшие легли спать, и ушёл обратно – одной ночью никогда не ограничивалось, в лучшем случае Хо вернётся третьего числа.       Сон всё никак не шёл, хотя усталость дала о себе знать, стоило смыть с себя косметику, переодеться в домашнее и лечь в постель. Чимин уснул сразу же, как только белокурая голова коснулась подушки, а вот Чонгук боролся с потоком мыслей и не мог перестать думать о прошедшей ночи.       Он остался с Тэхёном наедине, стал к нему ближе, прикоснулся к чему-то личному, сокровенному. Почувствовал ли Тэхён то же, что и он? Или одному Чону этот момент казался чем-то откровенным, только их приватный разговор тет-а-тет о самом важном и сентиментальном. Был ли этот самый момент таким же особенным для него? Гук ругал себя за эти навязчивые вопросы, за несмываемый образ светловолосого парня, так плотно засевшего в голове и где-то за рёбрами.       Пальцы крутили большое металлическое кольцо, повешенное на цепочку рядом с кулоном от кузена. Прокручивающаяся часть скользила по основному корпусу украшения, успокаивая своим вращением. Подарок Тэхёна, греющий и тревожащий душу одновременно.

*flashback*

      – Дай руку, – Ким неожиданно прервал свою пламенную речь, выпрямляясь и протягивая широкую ладонь навстречу младшему.       Чон изумлённо захлопал ресницами и неуверенно вложил свою маленькую на чужом фоне ладошку. Тэхён снял со среднего пальца кольцо, которое постоянно крутил другим, особенно когда увлечённо разговаривал с кем-то, если ничего не держал в руках. Огромное для подростковых пальцев кольцо сползало даже с большого.       Младший наблюдал за попытками шатена одеть украшение, но тот вздохнул и поднял изучающий взгляд на него, проскользив глазами по лицу и шее Чона, цепляясь за серебряную цепочку и кулон фотоаппарата.       – Я хочу, чтобы ты носил его с собой, – Ким приподнялся, протягивая руки к мужской шее к застёжке подвески, но остановил себя, скрещивая взгляды с младшим. – Можно?       Гук кивнул слабо головой, но этого было достаточно, чтобы пальцы парня ловко подцепили нехитрый механизм, позволяя тонкой цепочке соскользнуть по коже прямо в раскрытую широкую ладонь. Тэхён нанизал своё кольцо, пропуская через него край украшения. Ювелирное изделие проскользило по серебряной нити и остановилось в дуге рядом с миниатюрной камерой.       Чонгук, как заворожённый, наблюдал за действиями Кима и чувствовал, как ускоряется сердечный ритм от интимности этого момента. Такого значимого для них обоих, что пульс зашкаливал от волнения перед шагом к доверию.       – Мне его подарил очень важный человек в моей жизни, который уже возможно уже и не вспомнит моё имя, но я храню память о нём. В последнее время воспоминания тяготят меня, но даже просто спрятать его в шкатулку рука не поднимается – слишком дорого сердцу, – Тэ снова приподнялся и наклонился близко, что дыхание обдавало чувствительную ушную раковину, а бархатный баритон звучал будто уже в самом Чонгуке, как внутренний голос. – А оставив его у тебя, я буду знать, что кольцо в сохранности, но не буду мучаться отголосками прошлого.       Парень сел обратно, наблюдая за юношей, что с интересом крутил между пальцев металлическое двойное кольцо, глядя, как тонкий ободок прокручивается на основном материале. Гук улыбнулся, поднимая глаза преданного щенка на предмет своего обожания и с трепетом пообещал:       – Я буду его бережно хранить, обещаю, – он поймал ответную улыбку старшего и откровенно растаял от этого тёплого взгляда янтарных глаз.       – Единственное, что попрошу… – Ким снова опустил взгляд на подаренное украшение, мирно висящее на груди Чона. –  Если я решусь отпустить прошлое, если вдруг попрошу вернуть его, ты отдашь. Хорошо?       Шатен воодушевлённо кивнул, сжимая пальцы на цепочке, будто на его шее весит не просто кольцо из прочного титана, а ответственность за воспоминания Тэхёна, частичку его души и жизни.       Он будет оберегать как зеницу Ока. Он сбережёт, как своё собственное. Он сохранит.       Тэхён улыбался, совсем немного грустно, но почувствовал долгожданное облегчение, по привычке касаясь фаланги среднего пальца, где теперь остался пустой гладкий след от кольца, связывающего его с лучшими и болезненными сразу воспоминаниями. Он смотрел на Чонгука и знал, что тот будет оберегать как зеницу Ока. Он сбережёт, как своё собственное. Он сохранит.

*end of flashback*

      Парень вздохнул, пряча лицо в изгибе локтя, и закрыл глаза, снова пытаясь уснуть. Но Морфею не суждено было забрать Чонгука в своё царство. Телефон возле подушки завибрировал, освещая мрак комнаты яркой вспышкой экрана. Юноша сощурился, протягивая руку к смартфону, и понизил яркость экрана, прежде чем обратил внимание на пришедшее сообщение. От Тэхёна.       Нахмурившись в попытке сфокусировать взгляд и поверить в реальность увиденного, шатен перевернулся на живот, поднимаясь на локтях и свайпая пальцем по экрану блокировки. Не успев осознать происходящее, Чонгук увидел новое сообщение сверху. От кого: TaeTae «Как ты дошёл?» От кого: TaeTae «Спишь?»       Гук моргнул, плотно сжав веки, и снова прочитал два сообщения. Палец скользнул на них и зашёл в чат, обозначенный зелёным кружочком возле мелкой аватарки Кима – онлайн. Парень коротко ответил на оба вопроса и закусил губу в ожидании, когда три бегающие точки выдадут новое сообщение от него. От кого: TaeTae «Хочешь, я приду?»       Чонгук отчётливо ощутил, как прилил к щекам жар, наливая их пунцовым, и по инерции коснулся лица ладонью, чтобы убедиться, что лицо не сгорит. Тэ пьян? Что происходит? А что ответить?       Рационализм ангелочком на левом плече твёрдо убеждал отказаться, романтизация в обличии демона шептала искусительное «соглашайся». Зелёный кругляшок терпеливо висел под фотографией – ждёт. Гук бросил взгляд на спящего кузена, глянул на часы на тумбочке – 7:34. Закусив до боли губу парень напечатал самый логичный встречный вопрос:

От кого: JK

«Зачем?»

От кого: TaeTae «Просто побыть вместе наедине»       Ещё одно сальто назад совершила душа, когда глаза пробежались по тексту. Пальцы мелко задрожали, набирая одно единственное слово, но стоящее слишком многих усилий, чтобы заткнуть рот ангелочку. Рациональная половина мозга замолчала, уступая место эмоциональным импульсивным порывам. Будь что будет. Он выбирает жить моментом и не упускать ни одной возможности насладиться им, вместе с Тэхёном.

От кого: JK

«Хочу»

      Чонгук аккуратно поднялся с кровати, оставив телефон экраном вверх, чтобы видеть новые уведомления, пока сам судорожно искал брошенное где-то на стуле худи. Парень сел на кровати, натягивая кофту поверх растянутой домашней футболки, и взял в руки гаджет с открытой перепиской. Тэхён пообещал подойти к подъезду через пятнадцать минут и вышел из сети.       И куда деть себя за эти пятнадцать минут? Да он готов уже сам выбежать навстречу, сидеть на месте, отсчитывая минуту за минутой, было невыносимой пыткой. Чон то и дело проверял телефон, но тот молчал, увеличивая время, что Ким не был в сети. Когда ждёшь, время тянется невозможно долго, словно каток по раскалённому асфальту, так и плетётся со скоростью полкилометра в час.       Гук пересмотрел десятки роликов в тик токе, перелистал ленты во всех соцсетях и содрал от волнения заусенец на большом пальце, пока долгожданное «я подошёл» не всплыло в верху экрана.       Чон торопливо, но беззвучно вышел из комнаты, проходя мимо зала и кухни в прихожую. Тихо натянул ботинки, толком не завязывая шнурки, и накинул куртку. Ключ мучительно медленно, чтобы не создавать лишнего шума, проворачивался в замочной скважине, дверная ручка аккуратно опустилась. Чон открыл дверь нешироко, боясь, что та скрипнет, если раскрыть её шире, и протиснулся на лестничную площадку, так же медленно притягивая ручку к себе, чтобы та не издала характерного щелчка, который прозвучал бы слишком громко в тишине посленовогоднего утра.       Быстрые шаги эхом разносились по этажам от спешно спускающегося по ступеням парня. Подходя к подъездной двери, он увидел через маленькое мутное окно силуэт в знакомой жёлтой куртке. Домофон разразился громким в оглушающей тишине писком открывшейся двери, и из-за неё показалась макушка шатена. Его глаза сразу встретились с заплывшим от алкоголя взглядом Кима.       Тот старался не качаться, стоя под подъездом дома Чонгука и докуривая стлевшую до фильтра сигарету. Тэ пьяно улыбнулся, выкидывая в урну окурок, и поднимаясь по ступеням к тяжёлой подъездной двери, пропускающей внутрь морозный воздух.       – Привет       После выкуренной вишневой сигареты голос старшего будто пропитался сладостью её фильтра. Он звучал ещё ниже и бархатнее, чем несколькими часами ранее. Тэхён опирается плечом о стену рядом со входом и прислоняется к стене головой, не переставая улыбаться.       Бабочки в животе Чонгука запорхали в два раза быстрее и вот-вот начнут запыхиваться. Это было невыносимо сладкой мукой – смотреть на такого открытого Кима. Опьянение придавало ему особого очарования.       – Привет.       Чон боялся подумать, как выдаёт его влюблённый взгляд, но продолжал смотреть снизу вверх на предмет своего обожания, задержав дыхание, потому что дышать становилось с каждой секундой всё сложнее. Лёгкие заполнялись морозным воздухом, застревающим где-то в трахеях.       – Зайдём внутрь? Тут холодно, – Ким кивнул головой за спину младшего, в подтверждение своих слов шмыгая покрасневшим носом.       – А, да, прости, – подросток поспешно отошёл в сторону, пропуская в подъезд старшего.       Он притянул за собой тяжёлую дверь, отказывающуюся примагничиваться, и, услышав плотный хлопок, обернулся на греющего о батарею руки Тэхёна. Гук неловко обошёл его и сел на нижнюю ступеньку, глядя снизу вверх на продрогшего парня. И как он сразу не подумал впустить его, шатен же дрожал всем телом, едва ли зубы не стучали друг о друга.       Ким постоял пару минут в полной тишине возле горячих чугунных труб, пока ладони не начало печь, больно обжигая, и глянул на прислонившегося к перилам верхнего пролёта шатена. Тот будто забыл, как говорить, наблюдая словно зачарованный за ним, и это не могло не вызвать новой пьяной ухмылки.       – Садись выше. У тебя что, не было подъездной романтики никогда? – Тэхён сел на верхнюю ступеньку, поправляя подол куртки, и опёрся локтями о колени, наблюдая, как младший пересаживается ближе.       – Не было, – честно признался Чон, неосознанно зеркаля позу Кима, поворачиваясь слегка полубоком, чтобы создать зрительный контакт.       – Да пиздишь, – Ким усмехнулся, поднимая взгляд.       Лампа под потолком погасла в отсутствии звукового сигнала, погружая парней в полную темноту. Но даже в тусклом свете окна между лестничными пролётами Чонгук мог разглядеть тот самый золотистый отблеск в чужих глазах. Гук лишь пожал в ответ плечами, смущённо поднимая уголок губ вверх.       – И не целовался в подъезде ни с кем?       – Я.. – парень отвёл взгляд, всё больше смущаясь этого разговор, и прикусил нижнюю губу. – Я в принципе не целовался ни с кем, – Чон услышал шорох куртки рядом, рассматривая свои пальцы с мелкими ранками от собственных ногтей – глупая детская привычка ковырять заусенцы при малейшем волнении.       Ким развернулся полубоком к младшему, рассматривая в полумраке подъезда блестящие смущением глаза. Горячая, нагретая на батарее ладонь легла на пылающую щёку подростка.       Шатен мелко вздрогнул, поддаваясь ненавязчивому жесту, разворачивающему его лицо вбок. Он встретился с глазами Тэхёна и снова задохнулся: задохнулся от глубины их зрачков, от таящегося на дне огонька, не гаснувшего от бушующего океана в них, задохнулся от накрывших волной наивных чувств, порхающих разноцветными насекомыми внутри.       – Хочешь, научу?       Задохнулся от этого грубоватого баритона, прозвучавшего в шёпоте и растворившегося в эхе лестничной клетки первого этажа. Задохнулся от собственного нервного вдоха, застрявшего где-то в дыхательных путях.       Ким не напирал и не спешил, ожидая ответа на свой вопрос, хотя даже без слов можно было прочитать его по сияющим глазам, где раскинулся орешник. Они говорили за своего обладателя и заменяли тысячи слов своими расширенными зрачками-блюдцами, в которых нашла своё отражение целая вселенная.       – Ты так влюблённо сейчас смотришь на меня, – Ким улыбнулся, обводя большим пальцем мягкую тёплую кожу, и тихо засмеялся с того, как резко спрятались оленьи глаза за опустившимися веками.       Щека под ладонью словно загорелась, обжигала хуже чугунной трубы на стене, но старший не убрал руку, а только крепче прижал, принудительно-добровольно разворачивая к себе лицо с миловидными чертами.              – Иди сюда.       Чон успел заметить только закрывающиеся веки подавшегося вперёд Кима, прежде чем его губ коснулись чужие, слегка сухие после морозного ветра. Юноша распахнул глаза, боясь пошевелиться и задерживая дыхание то ли от неожиданности, то ли зашедшегося в бешеном ритме сердца.       Он неспеша прикрыл веки, стоило губам напротив неспеша, на пробу смять его нижнюю. Вспотевшие пальцы сжимали мягкие пижамные штаны и мелко подрагивали, когда Гук неумело попытался повторить за старшим, двигая губами навстречу.       – Расслабься.. – Тэхён отстранился едва ли на пару дюймов и вновь погладил младшего по щеке, сдерживая улыбку при одном только виде этого взволнованно парня напротив.       Шатен не дал времени на передышку, снова наклоняясь вперёд к податливым губам Чонгука. Они были мягкие и сладко пахли персиком от гигиенической помады, которую подросток наносил, потому что имел привычку кусать и облизывать их.       Они двигались боязливо, но не без доли отчаяния. Вторая рука Кима легла под расстёгнутую куртку на талию юноши и мягко сжала через тёплую ткань чёрного худи. Младший податливо подался навстречу и положил ладони на чужое бедро, чтобы не терять опору.       Голова шла кругом, а происходящее казалось одним из тех снов, что видел время от времени влюблённый подросток. Он таял в руках старшего и целовал боязливо, чувствуя, как смягчаются губы Тэхёна от его бальзама. Тонкий фруктовый запах смешался в робком поцелуе и проникал вместо кислорода, заполняя лёгкие сладковатыми нотками.       Ким сменил наклон головы, отдавая себе отчёт, что не хочет прекращать этого. Маленькая ладошка легла на его крепкую шею, пальцы заинтересованно касались кончиков золотистых прядей на затылке, и Тэ оставалось глубоко вдохнуть через нос, чтобы не захлебнуться от ударившего под дых импульса.       Чонгук, осмелев и не встретив сопротивления, наклонился вперёд, заботливо выставляя ладонь между головой старшего и стеной позади него, создавая своеобразную подушку безопасности. Юноша самостоятельно сминал чужие губы, о которых мог только мечтать, а сейчас испытывал всё наяву, шумно вдыхая в секундных перерывах на смену угла, и боялся открыть глаза, лишь бы не увидеть белый потолок своей комнаты вместе медовых глаз Тэхёна. Он бережно касался кончиками пальцев шелковистых волос и едва сжимал у самых корней, не оставляя без внимания глубокий прерывистый вдох старшего.       Ким отстранился, прижимаясь головой к тёплой ладони в своих волосах, чтобы создать хоть какое-то расстояние между их лицами. Он усмехнулся с растерянного взгляда младшего, испугавшегося, что сделал что-то не так или слишком увлёкся. Сопровождая томным взглядом свои пальцы, Тэ провёл ими по розовым влажным губам Чона, слегка припухшим после долгого непрерывного поцелуя:       – Ты точно впервые целуешься? – глаза Гука озадаченно бегали по лицу в паре сантиметров от него, а пальцы по инерции сжали грубую джинсовую ткань, обтягивающую крепкое бедро Кима. – Слишком охуенно для первого раза.       Чонгук неровно выдохнул, не контролируя мелкую дрожь, пробегающую от затылка до самых пят. Широкая тэхёнова ладонь скользнула на поясницу и потянула на себя. Расстояния между парнями оставалось критически мало. Чон по инерции упёрся ладонями в тяжело вздымающуюся грудь парня, сохраняя эти несчастные миллиметры между ними.       Взгляд сам по себе опустился вниз, и представшая ему картина только больше выбивала из колеи: аккуратной формы губы Тэхёна покраснели и призывно блестели, растянутые в улыбке; привыкшие к темноте глаза уловили маленькую родинку на нижней губе, дополняющую безупречный вид.       – Могу я опять?.. – отрывая взгляд от желанных губ, спросил Чон, шумно сглатывая и сжимая свитшот Кима на груди. Парень маленьким котёнком прильнул к горячей руке, прижимаясь щекой и поддаваясь на ласковые поглаживания.       – Не спрашивай о таком.       Ким улыбнулся и плотно закрыл глаза, когда шатен уверенно прижался губами вновь. Чонгук целовал намного смелее, с напором, повторяя выученные махинации и ловя губами тихие вздохи старшего. Он не испугался, когда нижней губы коснулся влажный кончик чужого языка, ненавязчиво предлагая углубить поцелуй. Подросток прижался ближе, покорно раскрывая губы и шумно вдыхая носом от не отпускающего жара во всём теле.       В низу живота завязался тугой узел, и Гук смущённо натянул худи ниже, вопреки всему продолжая это безумие. Тэхён целовал крышесносно, пуская разряды каждым своим касанием. Тишину спящего подъезда периодически нарушали тихие звуки смыкающихся губ, но именно сейчас это было последним, что волновало хоть одного из парней, сидящих вплотную на холодных ступеньках.       Все мысли из головы Чона выбила одна единственная, горящая мигающим красным светом – ему хорошо, и он не хочет, чтобы это заканчивалось. Ещё больше льстил тот факт, что внеземной парень с золотистыми волосами и волшебными медовыми глазами, видимо, думал о том же. Томные выдохи и часто вздымающаяся от сбитого дыхания грудь Тэхёна не дали бы соврать и подумать иначе.       Ким сжимал тонкую талию в руках, поддавался на любую инициативу младшего и не скупился на напористые касания губ. От Чонгука было невозможно оторваться, его робость, граничащая с плохо скрываемым желанием, сводили, казалось бы, опытного парня с ума. Поцелуи с ним были другими, ощущались по-особенному хорошо, приятно, что греха таить – возбуждающе.       Тэхён по капле терял самообладание и думал уже только о персиковых губах, их мягкости и настойчивости, о сбитом дыхании, рвано вырывающемся в его собственные губы, о замыленных пеленой наслаждения карих глазах под обрамлением подрагивающих густых ресниц. Эти мелочи цепляли и плотно заседали в голове шатена, отпечатываясь перманентным изображением на подкорке сознания.       Это чувство одурманивало, кружило голову, пускало вибрацию по фибрам души. Чон Чонгука не хотелось отпускать – только прижимать крепко к себе, касаться русых волос и впитывать их запах полной грудью. Просто быть рядом и смотреть в эти влюблённые глаза, так преданно глядящие на него в ответ.       Чон неспеша отстранился, совершенно потеряв счёт времени. Сколько они целовались? Пять минут? Двадцать? Час? Гук дышал глубоко и часто, ощущая, как же сильно не хватало кислорода сейчас. Так же выглядел покрасневший Ким, на чьих опухших губах застыла та самая улыбка, от которой у младшего сводило внутренности и перехватывало дух.       Тэхён опирался спиной о стену, вдыхая через рот спасительный воздух, и бережно гладил тонкие пальцы Чона, лежащие у него на бедре. Тот сидел бок о бок и глупо улыбался, обдумывая всё, что испытал за проведённое в этом подъезде время с главным героем его снов и фантазий.       Чонгук позволил длинным горячим пальцам проскользить между его и сплёл их, крепко сжимая чужую большую ладонь. Он смотрел, как его рука растворяется в этом сцепленном замке, и прятал смущённо нос в вороте чёрной байки. Как это могло случится с ним? Первый поцелуй у него случился не с девушкой мечты, а с Тэхёном? Не так он себе это представлял, но и отрицать, что ему понравилось и он не жалеет ни об одном миге, проведённом тут, он не станет.       Тэхён был чем-то запретным, привлекающим в раз больше, чем любая девушка той самой мечты, которой, может быть, у Гука и не было. И было бы глупо спорить с тем, что поцелуй с Кимом был намного желаннее, чем с кем-либо.       – Ты же знаешь, что в твоих глазах всё написано, Чон Чонгук? – Тэхён рассматривал всё это время профиль младшего, а после повторил сказанную нескольким ранее фразу. – Ты смотришь на меня влюблённо.       – Может, потому что так и есть? – задал риторический вопрос Чон, встречаясь с пристальным взглядом. – Может, я влюблён в тебя.       – Думаешь? – Ким хмыкнул, отталкиваясь от стены и чуть наклоняясь вперёд, сжимая ладошку подростка в своей. – Тебе кажется.       – Вряд ли, – Гук опёрся свободной рукой позади себя о холодный бетон, ощущая под пальцами мелкие песчинки с обуви жильцов, и отклонился, наоборот, назад, продолжая поглаживать большим пальцем тыльную сторону ладони старшего.       Не кажущийся уже таким беспросветным мрак подъезда резко озарила вспышка от экрана телефона, выпавшего из кармана куртки Тэхёна. Парень зажмурился, понижая яркость ползунком сверху, и открыл сообщение, быстро читая.       – Мама. Джин-хён пришёл домой, она спрашивает, когда буду дома я. – шатен убрал смартфон обратно в карман и повернулся лицом к младшему, слишком тяжело вздохнув. – Мне пора.       Гук улыбнулся, сжав губы в тонкую полоску, скрывая разочарование, и выудил свою ладонь из руки Кима.       – Мы и правда засиделись, моя мама тоже может скоро проснуться, – Чон поднялся, отряхивая штаны и подол куртки от песка. – Пойдём.       Тэхён поднялся следом и кивнул головой в сторону уходящего вверх лестничного пролёта.       – Давай провожу до квартиры.       Чонгук неловко пожал плечами и молча развернулся, тихо ступая по ступеням вверх, прислушиваясь к тяжёлым шагам, следующим за ним. Они минули первый и второй этаж, и на лестничной площадке третьего подросток остановился и развернулся к стоящему на две ступеньки ниже Киму.       Тот молча протянул руки вперёд и заключил подростка в объятия, стоя теперь на одном уровне с ним. Не нарушая обета молчания, Чонгук обвил мужскую шею, утыкаясь носом в золотистые волосы на загривке парня.       Долгие пару минут словно задержали обнимающихся на ступеньках во времени и пространстве. Тэхён отстранился первым и нехотя отпустил тонкую талию. Гук прикусил губу, чувствуя, как приятно пощипывает её после долгих поцелуев, и сжал перила ладонью:       – Иди, мама будет беспокоиться, – шатен кивнул в сторону лестницы вниз и прикрыл глаза, когда Ким наклонился, оставив мягкий поцелуй на его щеке, прежде чем направиться обратно вниз, попрощавшись молчаливым махом руки.       Чонгук прислушался к неспешным шагам, пока их не заглушил хлопок подъездной двери и только потом тихо нажал на дверную ручку, заходя так же незаметно, как и вышел, в спящую квартиру. Рука по инерции потянулась к груди, где под кофтой, словно клеймо, жгло титановое кольцо на цепочке. Пальцы сжались на чёрной ткани, обхватывая через её слой подаренное, такое ценное украшение.       Чон прислонился спиной к закрытой двери и посмотрел привыкшим к темноте взглядом на висящую под потолком люстру, не переставая по-влюблённому глупо улыбаться.       Безумие какое-то.