Shattered Fragments of an Ideal World

***

Столкновения миров

Чонгук чувствовал себя так, будто балансирует на натянутом над глубокой пропастью канате, где одно неверное движение означало мгновенную катастрофу. С одной стороны его жизни стоял Тэхен — безупречный, ослепительно молодой, до одури желанный омега, который требовал абсолютной ясности, открытости и отказывался оставаться в тени. С другой стороны находился Чонхо — его пятнадцатилетний сын, мальчишка с еще не до конца окрепшей, но уже по-альфьи острой сущностью, который до сих пор носил в своем сердце тяжелую, застарелую боль по утрате папы. Все эти недели мысли о том, как правильно познакомить их между собой, не разрушив хрупкий внутренний мир сына и не задев при этом гордость омеги, тяжким грузом давали на плечи Чонгука, не давая ему нормально спать по ночам. Он боялся этого столкновения больше всего на свете, оттягивая неизбежное под предлогом занятости и деловых поездок. И вот сейчас, в этот самый вечер, Чонгук как раз отвернулся к просторной кухонной стойке, чтобы зайти через приложение в телефоне и заказать еще немного тех самых изысканных десертов, которые так любил Тэхен, когда тишину пентхауса разорвал странный, едва слышный звук. Это был не привычный мелодичный щелчок умного электронного замка, извещающий о приходе хозяина, а глухой, металлический шорох. Будто кто-то снаружи, на лестничной площадке, неуверенно, но настойчиво надавил на ручку входной двери, проверяя, заперто ли. Чонгук мгновенно замер с мобильником в руке. Сердце в груди почему-то пропустило болезненный удар, а по спине пробежал неприятный, ледяной холодок. Он медленно обернулся, вглядываясь в полумрачные квадраты просторной прихожей. Входная дверь была приоткрыта. Всего на пару сантиметров, впуская внутрь прохладный сквозняк с лестницы. — Тэхен? — тихо позвал Чонгук, нахмурившись и чувствуя, как внутри нарастает смутная тревога. — Ты что, забыл запереть дверь, когда выходил на террасу освежиться? Из уютной глубины гостиной донесся ленивый, слегка удивленный голос омеги: — О чем ты вообще говоришь, Чонгук-и? Я никуда не выходил, я всё это время сидел на диване. Дверь заперта на все возможные замки, я лично проверял. Чонгук медленно отложил телефон на мраморную столешницу. Ощущение надвигающейся катастрофы стало почти физически осязаемым. Он сделал несколько бесшумных шагов в сторону прихожей, вглядываясь в полумрак коридора. И в этот момент он увидел его. У самой дизайнерской вешалки для верхней одежды, тяжело и прерывисто дыша, с глубоким капюшоном черного худи, съехавшим набок, стоял Чонхо. Лицо сына было абсолютно бледным, почти белым в свете неоновых лент, глаза лихорадочно и безумно блестели, а кулаки были сжаты с такой звериной силой, что костяшки пальцев побелели до прозрачности. Тяжелый, удушающий запах альфа-подростка — пропитанный животной паникой, яростью, горьким разочарованием и полным крахом всех детских иллюзий — мгновенно заполнил всё замкнутое пространство прихожей. Чонгук остолбенел. Земля буквально ушла из-под ног, лишая какой-либо опоры. — Чонхо?.. Какого черта... Что ты здесь делаешь?! — голос тридцатишестилетнего альфы сорвался на хриплый, полный ужаса крик. В этот же момент из гостиной, шурша дорогим натуральным шелком и демонстрируя свою фирменную, хищную и грациозную поступь, вышел Тэхен. Он услышал шум чужого голоса и теперь замер в широком проеме арки. Омега с абсолютным, ничем не прикрытым любопытством перевел взгляд с бледного, ошарашенного подростка на окаменевшего от страха Чонгука. На несколько секунд в квартире повисла мертвая, звенящая тишина. Воздух буквально искрил от высоковольтного напряжения, готового в любую секунду разорнуть этот уютный мир на мелкие осколки. Чонхо смотрел на Тэхена так, будто перед ним материализовалось неземное, опасное привидение. Его юношеский, мечущийся взгляд жадно сканировал безупречное лицо омеги, расстегнутую на груди шелковую рубашку цвета шампанского, длинные, идеальные ноги, подсознательно фиксируя каждую деталь того самого «шикарного и молодого» любовника, о существовании которого он узнал всего каких-то полчаса назад.

***

В глазах сына читался не просто шок — это был настоящий взрыв его детского мира, где отец был непогрешимым идеалом, смешанный с диким, сбивающим с толку признанием чужой, ослепительной красоты. Тэхен же, напротив, не испытал ни капли смущения или страха. Уголки его пухлых, чувственных губ тронула едва заметная, дьявольски самоуверенная улыбка. Он чуть наклонил голову набок, оценивающе и цепко оглядывая молодого альфу, в резких чертах лица которого безошибочно угадывалась копия самого Чонгука. — Значит, это и есть твой сын, Чонгук-и? — голос Тэхена прозвучал в тишине пентхауса бархатно, низко и невероятно соблазнительно, разрезая напряжение, как острый нож. Он сделал плавный шаг вперед, нарушая личное пространство порога. — Что ж... Добро пожаловать. Ты как раз вовремя к ужину. Чонгук судорожно сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как его тщательно выстраиваемая годами жизнь рушится прямо на глазах, но пути назад больше не существовало. Столкновение их вселенных произошло бесповоротно. Чонхо качнулся вперед, делая невольный шаг из тени прихожей под яркий свет потолочных софитов. Его грудь тяжело вздымалась под черной тканью худи, а застарелый, глубоко спрятанный запах ментола и молодой сосны смешался в тесном пространстве коридора с густым, обволакивающим шлейфом дорогого горького миндаля, исходившего от Тэхена. Этот аромат ударил в голову пятнадцатилетнему альфе с такой силой, что в глазах на мгновение потемнело. Он ожидал увидеть кого угодно — уставшую женщину, вульгарную девицу, лживую карьеристку, но перед ним стоял парень, который выглядел так, будто сошел с обложки самого дорогого глянцевого журнала. Тэхен был ослепителен, невыносимо молод, уверен в собственной неотразимости и до безумия красив. И от осознания того, что этот человек делит постель с его отцом, внутри Чонхо всё сжималось в тугой, звенящий узел из ярости и странного, запретного восхищения. — Ты... — голос Чонхо сорвался, превратившись в хриплый шероховатый шепот, в котором отчетливо слышались нотки ломающегося подросткового баритона. Он не мог отвести глаз от Тэхена, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Ты тот самый... Тэхен слегка приподнял правую бровь, с ленивым интересом разглядывая подростка. В его темно-карих глазах не было ни капли страха перед чужой альфьей агрессией, лишь прохладное, царственное превосходство человека, привыкшего к тому, что все вокруг падают к его ногам. Он медленно провел длинными пальцами по краю воротника шелковой рубашки, поправляя её так, чтобы чуть лучше была видна изящная ключица. — Тот самый, малыш, — протянул Тэхен, и в его бархатном голосе зазвучала издевательская, мягкая насмешка, от которой у Чонхо внутри всё закипело с удвоенной силой. — Ким Тэхен. Очень приятно наконец познакомиться лично, раз уж ты так упорно прорывался в мой дом через черный ход. Думаю, нам обоим есть на что посмотреть. Чонгук лихорадочно метался взглядом между сыном и омегой, понимая, что ситуация стремительно выходит из-под любого контроля. Он резко качнулся вперед, преграждая Чонхо путь к гостиной и заслоняя собой Тэхена, хотя прекрасно осознавал всю нелепость этого жеста. — Чонхо, заткнись. Немедленно прекрати этот цирк, — попытался вложить в голос максимум родительского авторитета Чонгук, но в его интонациях отчетливо пробивался страх перед тем, что сын натворит глупостей. — Какого черта ты следил за мной? Откуда ты вообще узнал про это место? Пятнадцатилетний альфа перевел яростный, полный обиды и боли взгляд на отца. В его глазах стояли слезы злости, которые он яростно пытался подавить, сжимая челюсти до боли в зубах. — Я не следил! — сорвался на крик Чонхо, и его голос гулко прокатился по элитной квартире. — Я просто чувствовал, что ты врешь! Каждый раз, когда ты уезжал по субботам, когда от тебя пахло не твоим парфюмом, когда ты улыбался своему чертовому телефону! Я думал... я думал, там кто-то взрослый, кто-то нормальный, перед кем не стыдно! А ты... ты притащил сюда пацана, который младше тебя черт знает на сколько лет, и держишь его здесь как королеву! Тэхен тихо, мелодично рассмеялся. Этот смех прозвучал в напряженнойтишине пентхауса как пощечина. Омега обошел застывшего Чонгука, легко положив изящную ладонь на плечо старшего альфы — жест абсолютного контроля и демонстрации того, кому на самом деле принадлежит этот мужчина. Чонгук мгновенно напрягся под этой рукой, но не посмел отстраниться. — Какой страстный мальчик, — промурлыкал Тэхен, глядя на Чонхо снизу вверх с легкой, снисходительной улыбкой. — Знаешь, Чонгук-и, а твой сын чертовски наблюдателен. И у него определенно есть характер. Мне нравятся альфы с перчинкой. Даже такие зеленые и несмышленые, как он. — Тэхен, пожалуйста, не надо, — глухо выдохнул Чонгук, пытаясь перехватить ладонь омеги, но тот лишь изящно ускользнул из его пальцев, делая еще один шаг навстречу застывшему в дверях подростку.Чонхо замер, чувствуя, как от запаха горького миндаля, исходившего от Тэхена близко-близко, у него начинает кружиться голова. В свои пятнадцать он еще толком не умел справляться с бушующими гормонами альфы, а этот омега был воплощением опасности, роскоши и запретного плода. Чонхо сглотнул вязкую слюну, лихорадочно соображая, что ему делать дальше — убежать обратно в ночь, хлопнув дверью, или остаться здесь, до конца разрушая привычный мир своего отца. — Ты не имеешь права быть здесь, — уже тише, но с прежним упорством произнес Чонхо, глядя Тэхену прямо в глаза. — Мой папа умер... а ты занял его место в этом доме. Улыбка на лице Тэхена слегка померкла, сменившись на холодное, острое выражение. Он прекрасно знал цену чужой боли, но позволять какому-то подростку качать права на своей территории не собирался. — Малыш, послушай меня внимательно раз и навсегда. Голос Тэхена потерял всю свою игривость, став жестким, низким и повелительным, заставив даже взрослого Чонгука напрячься. — Я ничье место не занимал. Я — это я. И если твой отец без ума от меня, то это исключительно его осознанный выбор. Ты можешь топать ногами, устраивать истерики и строить из себя обиженного судьбой принца, но поверь мне: изменить здесь ты ничего не сможешь. Либо ты принимаешь правила этой игры, либо продолжаешь жить в иллюзиях, но уже за пределами этой двери. Выбор за тобой. Наступила тяжелая, давящая тишина. Чонхо смотрел на этого невероятного, высокомерного и потрясающе красивого омегу, чувствуя, как внутри него рушится последняя стена детского сопротивления. Его отец стоял рядом, побежденный, сломленный и безумно влюбленный, а Тэхен возвышался над ними обоими, держа в своих тонких руках судьбу их семьи.