Энциклопедия о вампирах

—Ну же, дружочек Сенку, мне уже не терпится посмотреть на твои гениальные исследования. В тишине коридора, стоя перед наглухо закрытой дверью, можно было услышать звенящее в воздухе напряжение. Кажется только сейчас Сенку понял, что его поймали на крючок.

...

Раз уж Ген играет человека в театре постановленном доктором Ишигами, то почему бы ему не проявить чуть больше любопытства. Люди всегда суют свой нос куда не просят. В этом он и, наверное, некоторые другие вампиры не сильно от них отличаются. Асагири было до навязчивого зуда в кончиках пальцев интересно узнать как можно больше информации. Сколько ещё подобных книг есть у Сенку? Эта одержимость началась сейчас или длится продолжительное время? И ещё много-много чего. Ответы на все эти вопросы хранились в одной конкретной комнате — кабинете хозяина дома. Попасть туда задачка не из простых. Ему пришлось применить все свои знания менталиста, и даже так на это потребовалось достаточно времени. Сначала он медленно, каждую минуту их совместного времяпрепровождения, подталкивал Сенку к темам разговоров, которые позже можно будет вывести в нужное Гену русло. Потом, когда они успели стать чем то обыденным, незаметно вылавливал отдельные мысли, намекающие сильнее углубиться в детали обсуждения. И всё это с приправой «искреннего» интереса! Рано или поздно, Сенку бы пришлось обратиться к справочникам, книгам или личным заметкам, находящимся в его кабинете. А там дело за малым.

Так и произошло.

Одним утром, то есть сегодняшним, он обмолвился о своём исследовании. Что-то связанное с линзами и сферической аберрацией, Ген запомнил это сложное слово, только чтобы потом показательно использовать. Лучше ситуации не придумаешь! Каждый человек, в первую очередь, — творец, не важно, чем он занимается. Рисование, музыка, лёгкая атлетика и даже наука не исключение. Последние как раз особенно сильно гордятся своими творениями — математические формулы, чертежи и так далее. Перечислять можно бесконечно. А какой самодовольный своим чадом родитель откажется лишний раз им похвастаться? Правильно, никакой. Вот так и с Сенку. Если бы дело касалось труда какого-нибудь другого учёного, то он бы ещё мог промолчать и отмазаться. Но тут речь про его собственное исследование, в которое он вложил, если не душу, то время и силы уж точно. Игра была им проиграна с самого начала. Не давая доктору времени на раздумья Ген поплёлся за ним в сторону единственной неизведанной ранее территории. И вот они вдвоём стояли перед внушительной дверью, когда-то казавшейся ему непробиваемой стеной. Сенку, конечно, ещё мог пойти на попятную, но на этот случай у Гена уже имелось пару тузов с манипуляциями в рукаве. Да и даже если он всё же откажется, сейчас это бы мало что изменило. Асагири уже был доволен собой — у него получилось выбить из колеи твёрдо стоящую скалу, чего раньше не получилось, и капитуляция Сенку только укрепит его победу. Учёный это прекрасно осознавал, как и понимал, что рано или поздно ему, пусть и нехотя, но придётся уступить.

Дверные петли протяжно заскрипели.

Привыкнув к резкому свету, Ген первым делом заметил заваленный бумагами письменный стол из тёмного дерева. Уже позже — диван и рядом стоящий жеридон. Пару шагов внутрь наполнили картину деталями. Светлая комната оказалась просторнее остальных в доме, но в ней сохранялась общая атмосфера, за одним исключением. Если все «нежилые» помещения хранились в строжайшем порядке — ни пылинки, ни соринки, — то здесь царил контролируемый бардак, который с виду мог показаться натуральным хаосом. Ген же сразу заметил в беспорядке закономерность. На самом деле всё лежало на своих местах. Разбросанные химические склянки на уже третьем по счету столе составляли конкретную композицию. Висящие на стене анатомические плакаты и звёздные карты напоминали доску расследования преступления, которую перевязывают красной ниткой — непонятно какой, но смысл точно есть. Даже раскиданные бумаги при более детальном анализе начали принимать осмысленную форму. Он бы мог назвать это место по своеобразному уютным. Выделялись разве что кровать и книжный шкаф, который повторял педантичную аккуратность всех остальных комнат. Да, как оказалось кабинет так же является и спальней. В прочем, Ген об этом догадывался. Где Сенку ещё спать? Не в подвале же... Больше его удивило то, как царское по своим размерам спальное место выглядело зажато и не нужно по сравнению с другими увиденными вещами. Возможно, её владелец больше предпочитал софу. Стеллаж с книгами, был самым интересным! Глаза бегали по полкам, у каждой своя категория: медицина, физика, астрономия и дальше по списку. Рукописей с мракобесием оказалось даже слишком много. Здесь вам и романы вроде «Кармилла», «Вампир» о котором Асагири думал неделей ранее и даже что-то на псевдонаучном: атласы, сборники, монографии... Но привлекла его взгляд далеко не романтическая проза, а самая обычная, для комнаты Сенку, научная литература. Одному автору он выделил целую полку. Ген чуть язык себе не сломал, пока пытался прочитать двойную фамилию этого учёного, после чего разочарованно фыркнул. Лучше бы он взял псевдоним. Рука, протянутая к одной из книг, остановилась в паре миллиметров из-за шороха бумаги за спиной. Ген осторожно, но быстро обернулся. В последнюю секунду он успел заметить, как Сенку убирает в выдвижной ящик стола какой-то блокнот. Плетёный, в кожаной обложке на завязке. Явно что-то личное, раз это нужно срочно спрятать. Ехидный оскал без спроса проступил сквозь фарфоровую маску. Может не сегодня, но он точно до него доберётся.

...

—Ген, я, конечно, разрешил тебе брать мои книги, но это не значит, что ты можешь здесь валяться. — Нахмуренный учёный, сидя за столом, смотрел в сторону дивана, на котором расположился незваный гость. Нарушитель спокойствия не отрывался от книги, что-то про медицинскую помощь подручными средствами. Уловить весь смысл столь сложного чтива Ген был не в состоянии, но пытался. Лишним точно не будет. —Да ладно, дружочек Сенку. Я же никак не мешаю. Тем более... — Глядя через плечо он заглянул прямо в алые глаза. — Тебе же лучше, что пациент всегда под присмотром. — Возмущение на лице собеседника сменилось ухмылкой. Речь, конечно, шла не о его болячках. Да, так у вампира было больше шансов проколоться и дать лишние наводки. Но, по его мнению, игра стоила свеч. В прихожей послышался щелчок замка и шаги. Ген инстинктивно повёл головой в сторону двери. Точные, уверенные — их источник точно знал куда и зачем идёт. Хром. Предположение подтвердилось. Спустя несколько секунд в комнату ворвался парень. Он явно собирался что-то эмоционально рассказать, но осёкся, заметив неожиданного гостя. —Давно не виделись, малыш Хром. — На самом деле прошло от силы пара часов. —Здравствуйте... Ещё раз. — Он перевёл удивлённый взгляд на Сенку, тот лишь пожал плечами. Делая вид, что читает, Асагири исподтишка следил за осторожными шагами Хрома, а после стал прислушиваться к шёпоту за спиной. Полезно иногда быть вампиром. —Что он тут делает!? —Хром, давай не сейчас. — Сенку попытался охладить своего ученика, что не сработало и поэтому он добавил: — Я тебе потом объясню. —Ладно... — Послышался тяжёлый вздох. — Только будь осторожнее. Ты же знаешь, что такое ничем хорошим не заканчивается. — Тишина. Похоже, ему просто нечего было ответить. — Я правда за тебя переживаю. Они молчали ещё пару минут, после чего поехала шарманка про рабочие дела. С этого момента Ген их уже не слушал. Он продолжал деловито перелистывать страницы, совершенно не обращая внимание на их содержание. Буквы плыли перед глазами, уступая место мыслям. За короткое время в его голову поступило слишком много новой информации. Начнём с того, что Хром далеко не жертва странных поручений учёного. Это объясняло моментальную реакцию на атлас. Он знает о неоднозначных исследованиях учителя в области изучения кровососов и об опасности, которую представлял собой Асагири. Последняя часть интересовала больше всего. Ладно если бы это было простое "Я за тебя переживаю" или "Будь осторожнее", но, нет. Его слова в какой-то мере источали упрёк и служили напоминанием. Клеймом. "Ты же знаешь, что такое ничем хорошим не заканчивается". Ген убрал книгу на стол и встал с нагретого телом дивана, намереваясь покинуть кабинет. Ему нужно сосредоточиться на своих мыслях, а болтовня этих двоих только мешала. Ничего нового он всё равно здесь больше не узнает. Сказанные Хромом слова могли означать только одно. Сенку, либо же кто-то из его родни или близких связался с вампиром и пострадал от его рук. Скорее всего второе. Гену слабо верилось, что после встречи со столь опасным существом хлипкий учёный смог остаться в живых. Сам вон чуть к праотцам не отправился, хотя является один из таких «монстров». Это объясняло одержимость Сенку, которой, если судить по количеству книг, было прилично лет. Шаги затихли перед самой дверью в палату. На подкорке тяжёлым камнем лежало неприятное, грызущее чувство. Где-то здесь точно была нестыковка.

˚⊹ ╴╴╴╴ ╴╴╴╴╴⊹˚

Лёгкий ненавязчивый ветерок. Шелест листвы. Оставляя после себя только красно-оранжевые переливы, солнце скрылось за неровной линией горизонта. Сумерки отчаянно не хотели отдавать власть ночи, но на безоблачном небе уже восседал тонкий месяц. Изредка, где-то в вышине раздавался зов ласточек, что небольшими стайками улетали в более тёплые края. Скоро придёт осень и начнёт холодать. Наслаждаясь приятной атмосферой завершения дня, Ген сидел на лавочке в саду. Кожу ласкала приятная прохлада, а уши радовал концерт сверчков и кузнечиков где-то в кустах неподалёку. Было всё же что-то хорошее в наказе Сенку о прогулках... Стоило только вспомнить об учёном, как воображение тут же нарисовало его строгий профиль, отгоняя безмятежное умиротворение и дремоту. Он так и не смог понять где таилась ошибка в его выводах, которая осела на корне языка горечью. Ген точно что-то упускал. Какую-то невидимую деталь... Воздух покинул лёгкие тяжёлым вздохом. Неподалёку раздались размеренные шаги, и из-за угла дома вышел Сенку с собственной персоной. Вспомнишь солнце — вот и лучик... —Добрый вечер. Что же потребовалось великому доктору в столь невзрачном месте? —Это я должен тебя спрашивать. Ты занял моё место. — Он махнул рукой, намекая подвинуться, и сел. —Я следую указанию лечащего врача. — С наигранной гордостью заявил Асагири, на что Сенку только хмыкнул. — Полчаса утром, полчаса вечером — в сумме час, как и просили. —Я думал, ты отдашь предпочтение более светлому времени суток. —Днём слишком жарко, не люблю такую погоду. В ответ последовало только неразборчивое мычание, как бы говорящее: "Ясно всё с тобой." А после воцарилась тишина. Сенку молча уставился куда-то в небо. Сначала Ген попытался проследить за его взглядом. Но бескрайний небосвод, усыпанный звёздами, оказался слишком необъятным, из-за чего найти точку, приковавшую внимание собеседника, оказалось невозможно. Глаза скользнули ниже — на колени. На них Сенку руками придерживал звёздные карты. —Смотрю, тебе очень нравится астрономия. — Не отрываясь Сенку опять промычал что-то, но уже в знак согласия. — Тогда почему решил стать врачом? Алый взгляд опустился на руки и стопку ватманов в них. Было видно, что в его голове вертелось много неоднозначных мыслей и... Сожаление? А может так только казалось и то просто мираж ночи. Он откинулся назад, облокотившись на стену дома, и пожал плечами. —Жизнь не всегда складывается так, как мы того хотим. Тем более, я не ненавижу медицину — это такая же равноправная часть науки, а мне нравится всё, что с ней связано. — Из его уст послышался смешок полный иронии и скептицизма. — Но было бы лучше если бы мне не пришлось иметь дело с суеверными и чересчур настойчивыми пациентами. Ночную мелодию прервал серебристый смех Гена. В его памяти сразу всплыли многочисленные истории Сенку, рассказанные во время завтрака. За свою практику невезучий учёный успел собрать немалую стопку забавных случаев. —Раз так... Может расскажешь мне что-нибудь о своей первой любви? Сенку нахмурился, не сразу поняв о какой такой «любви» идёт речь, но когда до него всё таки дошёл истинный смысл слов морщинки на лбу разгладились. На лице даже засеяла едва заметная тень улыбки. Он запрокинул голову к небу, всматриваясь в него, как в справочник или учебник, который видел множество раз и уже выучил наизусть каждое слово. —Ну, думаю, про полярную звезду и большую медведицу тебе и так известно... —Об этом даже дети знают. —Но даю десять миллиардов процентов, ты не знал, что у неё есть очень далёкий спутник, который можно разглядеть только в хороший телескоп. А ещё... это, конечно, пока не доказано и учёные до сих пор ведут споры после заявлений астронома Юлиуса Шмидта. Он утверждает, что её блеск не постоянен и меняется с периодом в несколько дней. Впрочем, даже если это правда невооружённым глазом ты это не увидишь. —Ты прав, этого я не знал. Чем ещё удивить сможешь? —Хм... — Сенку задумался. Он мог рассказать о чём угодно, Ген в этом не сомневался. Наверное, обилие интересных фактов переполняло его мозг, как бурлящая вода в котле. — А про что ты хочешь послушать? Честно говоря, менталисту все предыдущие года жизни было не до изучения столь далёких, в прямом и переносном смысле, вещей, из-за чего он не смог придумать хорошего вопроса. И потому просто указал пальцем на одну из очень ярких точек, которую до этого иногда видел сквозь дырявую крышу чердака своего тайного особняка. —Как называется эта звезда? —Это не звезда. — Он улыбнулся, без злобы или насмешки над чужим незнанием. — Это планета — Юпитер, если быть точнее. — После уточнения Ген озадаченно скривил губы, оно ему ничего не говорило. —А в чём разница? —Если говорить просто, без усложнения их составами. — За это Асагири был очень благодарен. Всё таки ему хотелось слушать и понимать, а не просто делать вид. — Для невооружённого глаза звёзды выглядят как неподвижные относительно друг друга точки, образующие постоянные созвездия. Планеты же по сравнению с ними постоянно «блуждают», их положение среди созвездий меняется неделя за неделей. Ещё одним значительным отличием является расстояние. Звёзды очень далеко, самая близкая к нам звезда — Солнце, планеты значительно ближе и крутятся вокруг неё. Но если просто смотреть на небо не смыслящий в астрономии человек скорее заметит, что одни точки «мерцают», а другие нет. —Мерцают? — Ген сощурил глаза, приглядываясь к маленьким, по сравнению с Юпитером крупицам света. Они то становились тусклее, почти что гасли, то загорались с новой силой. Как будто крошечные костры, в которые то и дело подкидывали хворост. До этого момента он как-то и не обращал внимания на такую не значительную и при этом очень привлекательную деталь. — А ведь правда! — Воскликнул почти с детским восторгом. — У этого же есть научное объяснение? —Естественно! Как я и говорил, звёзды до невозможности далеко из-за этого лучи света, которые они посылают Земле очень тонкие. Поэтому проходя через атмосферу, воздушную оболочку, словно сквозь большую линзу они преломляются и искажаются... — Он на секунду замолчал, кажется, заметил, что объяснение становится слишком сложным. — Ты мог видеть что-то похожее рядом с пламенем костра или свечи. Тепло от них нагревает воздух, он смешивается с холодным, как сладкий сироп в воде — это создаёт эффект кривого стёклышка. Когда ты смотришь через него картинка немного искажается. Для тонкой нитки света от звезды оно становится критическим. С планетами всё иначе. Более короткое расстояние позволяет им посылать значительно больше лучей. —Получается, что свет звёзд — это маленький ручей, а планет — массивная река? —Именно. Сильный ветер может поменять направление ручейка, но сделать то же самое с огромным потоком он не в силах. На самом же деле планеты тоже «мерцают», только это не так заметно, почти как рябь на воде. В под рёбра незаметно пробралась радость. Лёгкая, слегка наивная. Гену было приятно наконец-то понимать о чём ему говорят. Даже не смотря на то, что у него не было образования в классическом понимании он любил узнавать что-то новое. Особенно когда рассказывали с таким энтузиазмом. —Ты очень много знаешь. — Произнёс свои мысли в слух. —У меня приёмный отец тоже увлекался астрономией. Дома всегда было много звёздных карт и учебников. Отец... Память навязчивой напомнила о собственных родителях. У вампиров существовала старая, въевшейся не выводимым пятном традиция — оставлять своих детей по достижении шестнадцати или восемнадцати лет, а может и раньше. Конечно, это делалось ради их блага. Три вампира, как в случае с Сен-Жером уже много, даже если они не зверствуют на манер Хëги. А вы представьте, что будет если у каждого из них появится жена и ребёнок. Всю нечеловеческую семью быстро раскроют и вероятно убьют. Ген всегда относился к этой «Традиции», как к данности. Так всегда было, будет и он не исключение. Других вариантов просто нет и быть не может. Но он бы нагло соврал, в первую очередь сам себе, если бы сказал, что не скучал по тем единственным от кого не приходилось прятаться и скрываться. Тем, кто любил его просто так. Ведь даже той подруге из родного города Ген не мог рассказать всю правду. Она хороший человек, даже слишком, открыть ей эту тайну значило подвергнуть опасности себя и её. Содействие вампиру ещё никому пользы не приносило. —И где он сейчас? —М? — Сенку не понял сути вопроса, но мысленно повторив свои собственные слова, которые говорил в прошедшем времени, догадался. —А. Так дома, он уже и жениться успел. До сих пор собирает всё, что со звёздами связано, однако из-за семейных хлопот времени на собственные исследования нет. — Он усмехнулся. — А что? Неужели менталисту интересна жизнь учёных? Ген прыснул от смеха. Ещё в первый день их знакомства он сказал точно такую же фразу, адресованную Сенку... Веселье быстро стихло, когда до него дошло осознание — ему действительно интересно. Не только слушать про звёзды и планеты. Узнать о его жизни было не менее увлекательно. Да и если так подумать... Всё это время Ген смотрел на Сенку исключительно как на слегка сумасшедшего учёного, не стремясь взглянуть глубже. Может в этом и была его ошибка? Пусть немного и запоздало, пожалуй пришло время познакомиться с простым Сенку Ишигами. —Возможно... А расскажи ещё что-нибудь.

...

Он не мог вспомнить точно, когда сознание его покинуло. Вот Ген сидит, слушает Сенку. У того от одной мысли о астрономии в глазах загорались и мерцали звёзды. Возможно то было просто отражение неба и затуманенность разума, которые Асагири принял за чужеродные всполохи света. Именно они окрашивали алую радужку во всевозможные оттенки синего и фиолетового. В воздухе ветала атмосфера полного умиротворения. На секунду ему даже показалось, что он сейчас сидит в своём тайном убежище — на чердаке. Рядом с ним все его маленькие друзья. Через крышу как молоко льётся свет луны. Нет ни Хëги, ни угрозы разоблачения и смерти как таковой тоже нет. А уже в следующий момент измученное ранами и постоянным напряжением тело сделало то, что давно хотело — насильно закинуло бедного менталиста в царство морфея. Вокруг тишина и ничего кроме пустоты... Сквозь сон, напоминающий спокойствие болотной трясины, пробирался чей-то голос. От него хотелось отмахнуться и снова погрузиться в тёплые объятия страны грёз.

Тёплые?

Нет, тут он ошибся. Кожу уже довольно долго ласкал не нежный летний ветерок, а пробирающая до костей прохлада. От чего по всему телу табунами бегали мурашки. Осознание реальности постепенно придавало голосу чёткости. —...Ген, вставай. Второй раз я тебя не дотащу. Продирая глаза и смахивая с них остатки дремоты, Ген поднял голову. На щеке остался греющий след. Контрастируя с ледяными пальцами и замёрзшим кончиком носа, создавался диссонанс. Взгляд скользнул по смятому халату похожего на медицинский. Пара секунд сонного молчания... Как только озарение окатило его, он тут же отпрянул, ошарашенно глядя на невозмутимое лицо Сенку, на плече которого спал. — Я что уснул? — Ответ был очевиден, но Ген всё равно спросил, как на автомате. —Да. Уже холодно, пора закругляться. И тут же, будто подтверждая сказанное, напомнил о себе леденящий душу ветер. Листья недовольно зашуршали. Ген тоже поёжился и фыркнул. Ночь не была милосердна даже к собственным детям, слишком чувствительным к перепаду температур. Такая себе из неё мать. —Пожалуй, ты прав. — С этими словами он встал и потянулся, разминая закостенелые суставы. Спалось, на удивление, неплохо. Тело и разум синхронизировано отключились, это позволило не вертеться и не занимать голову мешающими отдыху мыслями. Бояться того, что Сенку решит провести над ним какой-нибудь эксперимент, пока тот в отключке, казалось бессмысленным. Он же не дурак, чтобы делать столь опрометчивые ходы. Да и не то чтобы у Асагири было много выбора, впасть в кратковременную спячку не входило в его планы. За время их посиделки темнота сгустилась. Хотя для вампира она не являлась особой проблемой. Просто незначительная деталь, работающая вместо стрелок часов. Сенку же, кажется, ночная мгла создавала ощутимый дискомфорт. Тонкая дуга месяца не могла дать достаточно света. Потому ему приходилось по долгу щуриться в попытке разглядеть хоть что-то. Через пару-тройку секунд он всё же собрался с мыслями и сделал первый удачный шаг в неизвестность. На следующий смелости в нём прибавилось, и закономерно с ней упала осторожность. А зря. В следующее мгновение, оступившись о камень, Сенку, чертыхаясь, полетел вниз. Он бы точно расквасил себе лицо об землю, если бы не рука, вовремя успевшая ухватить неосторожного учёного в последний момент. Честно говоря, Ген сделал это неосознанно. Рефлексы были быстрее улиточного после пробуждения мозга. —Осторожнее. —Спасибо. — Выровнявшись, он констатировал себе под нос: — Без света не обойтись... Уже более аккуратно, не теряя бдительности, Сенку вернулся к лавочке. Точнее к небольшому подобию комода, стоящему рядом, и достал из него керосиновую лампу. Спустя почти две недели, проведённые в его доме, Асагири перестал удивляться такой чрезмерной предусмотрительности. Складывалось ощущение, что у него есть всё на свете. Он какое-то время возился, проверял наличие керосина. Когда убедился в её исправности, как фокусник вытащил, нет не из рукава, а из кармана спичечный коробок.

Чирк-чирк.

Маленький огонёк, реагируя с горючей жидкостью быстро перерос в яркое светило. По сизым глазам больно резануло. Перед ними растеклась белая пелена. Гену потребовалось старательно проморгаться, чтобы разогнать слепящий туман. Зрение, с горем по полам, вернулось, и первым, что он увидел был... Сенку. Застывший, как каменная статуя с распахнутыми от удивления веками. А в двух алых озёрах его собственное отражение. Из общего вида, которое Ген наблюдал множество раз в зеркале, навязчиво выбивались радужки глаз. Не серо-синие, а холодно-жёлтые, даже с примесью небесно-голубого. Как две звёздочки.

Только это, увы, были не звёзды.

Чуждое для человека свечение. Точно не отблеск свечи в лампе. Сейчас Ген больше напоминал двухцветную кошку с немного туповатым в темноте взглядом.

Чёрт!

Он резко, дёргано отвернулся. Где-то внутри теплилась надежда, что Сенку не заметил этого недоразумения. Конечно же она беспочвенна. Выражение его лица — жадно-удивлённый взгляд с примесью азартного ликования — говорило само за себя. От такого даже не скрываемого интереса лёгкие сжались. —Я пойду вперёд. Постарайся больше не падать по дороге. —Ты тоже будь осторожен. — Сказал, вероятно, даже сам не зная зачем. Было очевидно, что ночь Гену не помеха...